Глава 4

Енхи разбудил стук. Открыв глаза, девушка не сразу разобралась, в чем дело: со всех сторон ее обступила ночь — столь темная, что хоть глаз выколи. Сонно моргая, она уже собиралась лечь обратно, подумав, что ей послышалось, но в этот момент звук снова повторился. Выбравшись из постели, Енхи на цыпочках подобралась к двери. Что-то показалось ей странным в этом неожиданном звуке — возможно, просто потому, что ничего подобного прежде в этом месте не наблюдалось. Забытые ночные страхи вновь выползли наружу и прокрались в ее голову вместе с осознанием, что она в незнакомом месте, а вокруг ни одной живой души. Что ей делать в таком случае? Бежать на станцию? Снова постучали, а следом послышалось тихое: — Ты тут? Это Феликс. Услышав знакомое имя, девушка уже было выдохнула с облегчением, но задумалась. После того дня, когда парень отвел ее смотреть на рапсовое поле, он стал нечастым гостем в ее доме: он по-прежнему исправно приходил помогать с домашними делами, но не задерживался, а его нынешняя веселость казалась немного напускной и искусственной. Иногда Енхи чувствовала на себе его задумчивый взгляд: но всякий раз, когда она пыталась его поймать, тот либо беспечно улыбался, либо отводил глаза. Было слишком трудно не связать изменения в поведения парня с историей, которую ему рассказала девушка. Енхи уже успела сто раз пожалеть о своей несдержанности: с ее стороны было эгоистично вываливать все свои проблемы на другого человека. Она это прекрасно понимала, поэтому ощущала стыд — и сама начинала избегать Феликса. Отсюда их натянутые и будто вынужденные разговоры, после которых оба чувствовали себя еще хуже. — Енхи? Не бойся, это правда я. Вооружившись на всякий случай метлой, стоящей неподалеку, девушка отперла замок и слегка приоткрыла дверь. Снаружи действительно стоял Феликс. Он держал в руках керосиновую лампу, которая отбрасывала на его лицо мягкий желтый свет. На нем была та же одежда, в которой девушка видела его днем, но слегка помятая, а волосы казались взлохмаченными. Но особенно обращали на себя внимание его лихорадочно блестящие глаза, которые сразу дали Енхи понять, что парень пребывает в нервном возбуждении и явно чем-то обеспокоен. — Феликс, что случилось? — спросила она, боязливо оглядываясь по сторонам. — Нам нужно на станцию, — торопливо выпалил он. — Поезд обратно — он вот-вот прибудет. Если до этого момента Енхи одолевали сомнения, то все они исчезли, едва она услышала о поезде. Крошечная надежда, которая теплилась в ее душе все это время, в кратчайшие сроки разрослась до невообразимых размеров. Несмотря на последовавшую вспышку раскаяния после желания остаться в деревне, эта мысль никуда не делась — а будто лишь окрепла. Енхи успокаивала себя тем, что она, во всяком случае, по-прежнему тверда в намерение не ехать дальше. И вот неожиданная новость, которая одной рукой положила конец всем метаниям. Она может ехать обратно! Неужели это правда? — Я могу уехать? — тут же выпалила она, надеясь получить подтверждение, но вместе с тем страшась отрицательного ответа. Феликс кивнул и даже попытался улыбнуться, но на его лицо быстро вернулось напряженное выражение: — Да, но нужно торопиться, — сказал он. — Прямо сейчас. — Хорошо, я только соберу вещи... Парень поджал губы и бросил нетерпеливый взгляд за плечо. — Ладно, но быстро, — наконец решил он после небольшой заминки. — И давай я тебе помогу. Следующие пять минут они потратили на то, чтобы побросать немногочисленные пожитки Енхи, которые она достала, обратно в чемодан.   Пока Феликс его закрывал, девушка успела переодеться, и они, едва перебросившись парой слов, вышли. Несмотря на спешку, девушка не смогла не обернуться и не бросить прощальный взгляд на дом, огород и курятник. В груди сразу же защемило: она провела в этом месте немногим больше недели, однако уже понимала, что будет очень сильно скучать — сильнее, чем когда-либо. Может, забрав Джуни, она сможет привезти его сюда? Они могли бы остановиться в похожем домике, и к ним точно так же мог заглядывать Феликс... Девушка почувствовала, как на ее плечо мягко опустилась рука. — Ты готова? Енхи посмотрела на Феликса: она думала, тот не обрадуется задержке, но в глазах парня было лишь понимание. — Я готова. Он отдал ей свой фонарь, сам взял в одну руку чемодан, а другую протянул ей, и оба направились в сторону станции. Енхи невольно вспоминала, как еще совсем недавно шла в противоположном направлении, как ярко светило солнце и как весело болтал Феликс. Сейчас все было иначе: ночную тишину нарушали лишь стрекотания сверчков, которые вспыхивали зеленоватыми огоньками, пока они шли по полю, задевая траву. Звезды смотрели сверху вниз, провожая своим мерцанием одиноких путников, а полная луна приглядывала за ними из-за облаков. В новой обстановке и Енхи казалось, что она совсем другая — не та, которой была тогда: будто проведенное здесь время наложило некий отпечаток на нее. Когда впереди показалась освещенная огнями станция, Феликс потушил лампу, и остаток расстояния они преодолели, крадучись в темноте. Енхи так и подмывало спросить, почему они скрываются, но интуиция подсказывала, что нужно просто довериться парню — она знала, что он ее не подведет. Оказавшись прямо позади кассы, Феликс жестом велел Енхи остановиться, а сам прокрался вперед, чтобы убедиться, что путь чист. Парень не мог полагаться на случай, поэтому специально рассчитал время, когда верная распорядку госпожа Пак покидает свой наблюдательный пост: только так его план, который он вынашивал последний месяц, мог сработать. Он знал и то, что у него будет лишь один шанс совершить задуманное и у него нет права на ошибку: задержись он еще на месяц, Енхи начнет забывать о своем прошлом — и тогда не сможет уехать. А раз он твердо решил отправить ее обратно, то сделает все возможное, чтобы она вернулась. Касса оказалась пуста, а что еще важнее — блестящий в свете фонаря изумрудный поезд стоял прямо на станции, точно в назначенный час. Испытав невероятное облегчение, что Миен не подвела, Феликс вернулся за Енхи. — Пойдем, — позвал он, снова поднимая ее чемодан. Они торопливо пересекли платформу, и парень подвел ее к поезду. После условного стука в дверь та открылась, и внутри Енхи обнаружила молодую проводницу — ту же самую, которая высадила ее здесь ранее. Та в замешательстве посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на Феликса — и ее лицо вытянулось. — Вы же... О нет! Феликс, ты что, с ума сошел? — Миен, не кричи, мы уже обо всем договорились, — напомнил парень, выразительно глядя на нее. Даже в темноте было видно, как девушка раскраснелась, судорожно хватая ртом воздух. — Мы не... Это не входило в договор! Ты же не серьезно... — Я серьезно, — прервал ее парень. — Договор в силе. Девушка бросила быстрый взгляд на Енхи и яростно зашептала Феликсу: — Ты точно сошел с ума — это против правил! Ты хоть представляешь, что тебе за это будет, если кто-то узнает... — Никто не узнает, — отрезал он. — У меня все под контролем. Миен посмотрела на него с нескрываемым скептисом. — Не могу поверить, что ты и меня в это втянул! И ради чего? — Я все беру на себя, — упрямо повторил парень. — Тебя это никак не коснется. — Ой, все! Делайте, что хотите! — выплюнула напоследок Миен, исчезая в вагоне. Енхи — молчаливый свидетель произошедшего диалога — не знала, что и сказать. Ей было одновременно и неловко, и стыдно; она понимала, что именно она — непосредственная причина конфликта, однако не до конца осознавала, каким образом она его спровоцировала и как ей исправить ситуацию. Она чувствовала себя совершенно растерянной и безумно виноватой. Феликс, однако, выглядел не в пример ей спокойным и собранным. — Давай я помогу тебе, — предложил он, подставляя для застывшей девушки свой локоть. Она подняла испуганные глаза на парня. — Феликс... Я не понимаю... Ее голос прозвучал так растерянно и жалобно, что у парня засосало под ложечкой. Он поставил чемодан на землю и аккуратно повернул девушку к себе за плечи. — Не волнуйся, Енхи, — попросил он. — Все в порядке, правда. — Но Миен сказала... — Не слушай ее, — мягко перебил он, стирая с лица девушки невесть откуда взявшиеся слезы. — У тебя все будет хорошо. — А у тебя? Что будет с тобой? Он попытался улыбнуться: — А со мной-то что сделается? Это ведь просто я. Енхи тихо всхлипнула. Она не понимала, почему плачет: чувствовала, что происходит что-то важное, но не понимала, что именно — будто эмоции опережали сознание, не успевавшее проанализировать ситуацию. — Мне страшно... — призналась она. — Я понимаю, — кивнул он. — Но ты должна быть сильной, слышишь? Феликс глубоко вздохнул, после чего погладил девушку по плечам. — Слушай, я знаю, что сейчас тебе все кажется странным, но у всего этого, — попытался объяснить он, махнув рукой вокруг, — есть причина. Позже ты все поймешь — должна понять. Я не могу пообещать тебе, что все будет как раньше — скорее всего, это не так. Что-то изменится, жизнь станет сложнее — но главное, что ты сможешь вернуться, найдешь брата и будешь счастлива. Поэтому пообещай мне, что постараешься, хорошо? Девушка подняла глаза наверх, надеясь, что это помешает слезам выкатывать наружу. — Я обещаю, — тихо проронила она. — Но я так не хочу уезжать... В этот момент желание вернуться назад в полюбившийся домик было как никогда сильно. — Я знаю. Но дальше будет легче, честное слово, — сказал парень. — Потерпи немного. Она снова кивнула. В этот момент поезд издал гудок, а в дверях появилась уже более-менее успокоившаяся Миен. — Вы тут до утра собираетесь стоять? — поторопила она их. — Прощайтесь скорее, пора ехать. Будто опомнившись, Феликс снова засуетился: наконец-то быстро занес внутрь чемодан и помог Енхи подняться. Все это произошло так молниеносно, что девушка очнулась, лишь будучи внутри — глядя на то, как светловолосый парень спрыгивает обратно на платформу. Соскочив с сидения, девушка подбежала к пока еще открытым дверям и высунулась наружу. — Феликс! Ты... Ты не можешь поехать со мной? — неожиданно осенило ее. Однако парень отрицательно покачал головой, развеивая ее надежды. — Но мы еще встретимся, — пообещал он, пытаясь скрасить ответ извиняющейся улыбкой. — Когда? — Как бы это грустно ни звучало, но я очень надеюсь, что не скоро, — ответил он. В этот момент поезд снова издал гулкий звук и тронулся, мягко начав набирать скорость. Енхи почувствовала невероятно сильное желание что-то сделать, лишь бы продлить этот момент, но не понимала, что именно. Она растерянно с немой мольбой смотрела на парня, который шел рядом по перрону, провожая поезд. Неужели это конец?

Считав эмоцию по растерянному лицу девушки, Феликс решился. В один короткий прыжок он забрался на подножку и схватился за наружный поручень. Его лицо оказалось совсем близко, так что Енхи видела каждую его веснушку, и в следующий момент он ее поцеловал. Это было легкое, почти невесомое касание губ — поцелуй с запахом ветра, первой любви и уходящего лета. Отстранившись, Феликс улыбнулся — и наконец-то это была его настоящая улыбка, полная искренней радости и света. Он заправил локон за ухо девушки, после чего спрыгнул на самый край платформы. Енхи приложила ладонь к своим губам, словно пытаясь вновь почувствовать поцелуй, и глядела на проносящиеся поля. Она знала, что какая-то часть ее осталась на станции Енвонхан. А меж тем поезд все дальше увозил девушку в обратном направлении — и при этом все равно вперед, в будущее, где ее ждала жизнь, полная горестей и радостей. Феликс провожал взглядом изумрудный поезд, змейкой виляющий между холмами, и на его сердце была светлая грусть. — Ты все-таки это сделал. Феликс обернулся и посмотрел на госпожу Пак, которая остановилась рядом. Лицо женщины не выражало никаких эмоций — она так же, как и он, смотрела вслед поезду. — Это был правильный поступок, — тихо сказал парень. Она глубоко вздохнула: — Судить теперь будут другие, — только и промолвила она. Они замолчали. — А что думаете вы? — в конце концов спросил парень. Госпожа Пак усмехнулась, качая головой. — Я всегда подозревала, что ты тот еще дурень, — откровенно заявила она. — Но не думала, что ты пойдешь по моим стопам. Приходится делать неутешительные выводы о самой себе. С этими словами женщина развернулась и с несвойственным ей веселым кряхтением направилась обратно к кассам. Недоумевающий Феликс посмотрел ей вслед, а потом — на холмы, за которыми исчез поезд. И снова улыбнулся. Может, об этом рано судить, но бывает такое лето, за которое и бессмертный может повзрослеть.