Глава двадцать вторая. В зазеркалье

В уши врывался приглушенный гул, а вокруг царила кромешная тьма. Тело словно бы плыло по тихому неторопливому течению неведомой темной «реки», что так внезапно накрыла меня с головой.

Глаза открывать совсем не хотелось, ровно, как и признаваться самой себе в том, что для поддержания жизни необходимо дышать.

«Может, я уже давным-давно мертва?», − пронеслось в голове. − «И сейчас несусь навстречу новой, уже вечной жизни?».

Губы вдруг расползлись в едва ощутимой улыбке. По коже внезапно разлилось приятное тепло, и даже сквозь прикрытые веки я ощутила, как лицо вдруг озарило яркой вспышкой. Такой, словно бы солнечный луч вдруг пробился сквозь густую темную толщу воды.

− Пора просыпаться, милая... − донесся до меня далекий, до боли знакомый голос.

Сердце сразу же радостно заколотилось, а что-то внутри мигом «зашевелилось». Что-то давным-давно забытое и... невероятно родное.

− Пора нам уже во всем разобраться...

Спокойное течение, что все это время мирно несло меня навстречу этой неведомой вспышке, вдруг пришло в движение, которое вскоре сменилось диким водоворотом буквально в несколько мгновений.

«Нет, я не хочу! Не хочу возвращаться...», − запротестовала я. − «Это неправильно! Так не должно быть...».

Тело вдруг резко приняло вертикальное положение и с силой дернулось вперед.

Взор накрыло еще более мощной вспышкой света, и я с грохотом рухнула на холодный каменный пол, который мигом вернул меня к реальности.

С губ сорвался едва слышный вскрик, а непонятный вида портал, что зиял прямо над головой ослепительной золотисто-голубой воронкой, вдруг сузился до размеров сливного отверстия и затем исчез.

Перед глазами стремительно пронеслось несколько «зайчиков», а затем зрение стабилизировалось.

Кожа вдруг покрылась мурашками. Я наконец вновь почувствовала привычный для любого живого существа холод.

Вокруг было темно. Лишь неяркий луч, исходящий от стоящей на каменном столе керосиновой лампы, давал хотя бы некоторое представление о том, где же я все-таки находилась в этот момент.

Это было небольшое, но при этом довольно уютное помещение, чем-то отдаленно напоминающее монашескую келью.

Стены оказались выложены крупным серым булыжником. Их углы были довольно грубыми и неровными, что при одном неверном движении можно было запросто пораниться.

В нос снова и снова врывался странный земляной запах, который обычно можно было почувствовать перед самым началом грозы.

В аккуратном камине неподалеку приветливо потрескивал огонь.

Немного придя в себя, я осторожно поднялась.

Вокруг высилось несколько стеллажей, до отказа забитых книгами и всевозможными склянками с химическими реактивами. На веревках вдоль стен висели сушеные травы и пучки хвороста.

− Что это за место? − прошептала я себе под нос.

Ноги нехотя двинулись вперед, но при первом же движении я мигом поморщилась.

Посмотрев вниз, я обнаружила, что кожа на икрах покрылась мелкими, едва заметными порезами.

«Зеркало», − мигом пронеслось в голове.

Я вновь попробовала сделать шаг, и на этот раз мне это все же удалось. Даже несмотря на то, что боль утихать не собиралась.

Медленно двинувшись вперед, я добралась до камина. Ладони сами осторожно подались вперед, стремясь к спасительному теплу, в котором сейчас так сильно нуждались мои измученные конечности.

В нос сразу же ворвался приятный аромат угольков и свежесрубленной ели.

Посмотрев вниз, я заметила, что в небольшом жестяном ведерке все еще оставалось несколько неиспользованных поленьев.

Где-то в глубине помещения вдруг послышался едва различимый шорох, мигом заставивший меня вздрогнуть.

Голова сразу же обернулась на звук. За темными стеллажами никого не оказалось. По крайней мере, на первый взгляд.

− Здесь есть кто-нибудь? − пролепетала я.

Голос отразился от каменных стен гулким эхом, но ответа на мой вопрос не последовало.

Лишь тихий писк раздался где-то совсем рядом.

Тело только-только начало согреваться, но я все же нехотя «оторвала» от огня свои ладони.

Писк усиливался по мере моего приближения к столу.

Когда ноги уперлись в столешницу, из-под темных глубин подполья выскочил толстый серый мышонок, с безумной скоростью пересек комнату и заполз куда-то под невысокую кровать на ветвистых чугунных ножках.

С губ слетел вздох облегчения.

Я посмотрела прямо перед собой.

Изборожденная сколами и мелкими трещинами старая деревяшка была так же, как и все вокруг, завалена всевозможными книгами и склянками. Рядом с едва мерцавшей керосиновой лампой стоял замысловатого вида шар, внутри которого медленно двигались нервные невнятные завихрения, походящие на клубы дыма.

«Где-то я уже видела нечто подобное...», − подумала я.

Пристальнее вглядевшись в стеклянные глубины, я так и не смогла ничего там разглядеть.

Стекло, что было вставлено в небольшую вытянутую раму, походившую на самую настоящую бойницу, практически полностью запотело.

Привстав на носках, я осторожно подалась вперед. Ладонь любовно прошлась по слою плотной испарины.

− Что это такое? − сорвалось с моих губ, а за спиной снова послышался настойчивый шорох.

Оборачиваться я не собиралась, справедливо полагая, что это назойливая мышка вновь решила сменить место своего положения.

Вместо этого я с любопытством рассматривала странный пейзаж, что раскинулся снаружи.

Вокруг было белым-бело. Тихий гул, что неистово гонял снежные вихри, непроизвольно заставлял ежиться. В этом безумном буране невозможно было различить, где находится верх, а где низ.

Казалось, что только эта одинокая комнатка есть ничто иное, как центр этого странного неведомого мира, словно бы заключенного в один большой стеклянный шар со снегом.

Изо всех сил напрягая зрение, я еще раз внимательно вгляделась в предметы, лежащие передо мной и, наконец, смогла разглядеть пожелтевшие от времени страницы. Несмотря на то, что снаружи сюда поступало достаточно света, а стол стоял как раз возле окошка, видимости это нисколько не прибавляло.

Сердце вдруг выдало неровный кувырок, а затем зашлось в бешеном ритме. Пальцы начали лихорадочно перебирать жесткий пергамент, успевший пойти легкими «волнами» из-за царившей здесь влажности.

Перед глазами проносились бесконечные строки знакомых до боли символов. Я не знала, что они могут означать, но слова явно были выполнены на том же языке, что и письмена-заклятия на оружии Стражей.

− Этого просто не может быть..., − взволнованно протянула я себе под нос. − Это... Это же...

Ответ был очевиден, как никогда. Передо мной лежали древнейшие тексты на Ультруме, а значит, огромная книга была ничем иным, как...

Я застыла в оцепенении, когда перед глазами вдруг предстала выполненная тушью гравюра.

На ней были изображены двое: мужчина и женщина. Их руки были связаны тугой алой лентой, а на лбах − выведено по символу, который походил на трезубец с возвышающейся над ним пятиконечной звездой, в центре которой красовался глаз. У девушки, облаченной в белоснежные одежды, он «смотрел» вверх, а у молодого человека, облаченного в темный плащ − вниз.

Обе фигуры были заключены внутрь круга, вдоль которого на равном друг от друга расстоянии располагалось еще несколько фигур, на этот раз держащих в руках оружие.

− Стражи... − прошептала я, и в этот самый миг страницы книги вдруг тихо зашелестели, и огромный фолиант захлопнулся.

Взору предстала внушительная обложка из темно-красного бархата, в центре которой красовался выведенный позолотой символ − те же самые трезубцы, только уже сведенные вместе. Внутри получившейся окружности также присутствовал символ звезды. Над ее верхним и нижним навершиями было закреплено два огромных бриллианта − белый и черный.

− «Illustris Liber»... Я... Я наконец-то нашла его!!!

Мысли в голове мигом спутались, а пальцы крепко вплелись в волосы. На губах застыла растерянная улыбка.

− Это же означает, что...

− Как же ты выросла, моя дорогая...

Я замерла. Голос, столь внезапно произнесший данную фразу, был совсем рядом.

На глаза сразу же навернулись слезы.

Я резко обернулась, изо всех сил надеясь на то, что снова увижу того, кому принадлежал этот волшебный, невероятно родной баритон.

От темной стены отделилась фигура и осторожно подалась вперед.

Мгновение спустя на меня посмотрели два приветливых голубых глаза. Привычные морщинки в самых их уголках напряглись, а мягкие тонкие губы вдруг разошлись в ласковой улыбке.

− Я знал, что ты найдешь путь, милая. Все... было предопределено.

Слезы потекли по щекам самым настоящим ручьем, когда в лучике света, исходящем от стоящей на столе керосинки, наконец, полностью показалась высокая стройная фигура и копна седых волнистых волос.

− Дедушка... − протянула я. − Это... взаправду?

Он улыбался так нежно и искреннее, что ответ пришел сам собой. Все происходящее было не чем иным, как реальностью.

− И да, и нет. К тому же... сейчас это абсолютно неважно. Важно лишь то, что последует потом. Нам нужно срочно вернуть тебя назад. Изгнание − не лучшее место для Диаманта. Особенно − для его светлой половины...

Я с трудом сделала очередной вдох.

Дедушка подошел ко мне и заглянул в глаза. Он все еще приветливо улыбался.

Моя ладонь подалась вперед, но, стоило ей коснуться его жилистой ладони, как пальцы провалилась в пустоту.

На лице застыло недоумение.

− Увы, но это мир духов, внученька. Здесь ты не сможешь прикоснуться ко мне. Я не магическое создание и потому не способен удерживать физическую оболочку в двух местах одновременно. В отличие от... остальных обитателей этого проклятого места. Все, что ты видишь − всего лишь плод того, что живет внутри моего собственного сознания − единственного ориентира, что может существовать в этом месте вечно, и при этом поддерживать мое тело невредимым в его земном убежище.

− А как же «Illustris Liber»? − прошептала я, указывая кивком на книгу. − Разве книга не реальна? К ней я смогла прикоснуться.

− Именно ради сохранения фолианта в безопасности мне и пришлось покинуть вас, милая. Мне очень жаль, что я держал тебя и твою мать в абсолютном неведении, но так было нужно! Наша семья хранила тайну многие столетия. То, что ты оказалась Светлой половиной единого Диаманта, стало сюрпризом для всех. Изначально мы с Хранителями считали, что тебе суждено стать одним из Стражей, но... как же мы ошиблись! Все.

Дедушка тяжело вздохнул, а затем спросил:

− Даниель уже объяснил, что тайна Пророчества передается лишь через поколение?

Я утвердительно кивнула.

− Я и предположить не мог, что моя Земная дочь станет матерью той, на основе существования которой зиждется все наше многовековое Братство. Да что там Братство... все мироздание!

Слезы потекли из глаз с новой силой.

− Но я никогда не хотела этого. Мне не нужна была никакая сила! Я всего лишь хотела быть самой собой. Хотела жить, учиться... любить и быть любимой. Хотела, чтобы ты был рядом, когда я окончу школу, когда получу диплом, когда...

Договорить у меня не получилось. Подбородок предательски затрясся, а в глазах дедушки застыла скорбь.

− Я бы тоже хотел быть рядом с семьей... Но ты лучше меня знаешь, что все то, что было совершено, было во имя великой цели. Во имя существования всего сущего. К тому же...

Он на мгновение замолчал, а воцарившуюся тишину нарушал лишь звук метели, что неистово бушевала за окном.

− Я знал, что Анджей сможет позаботиться о тебе. Это его естество, его природа. Он − половинка от тебя, а ты − половинка от него. Вы с ним единое целое. Так было, так есть, и так будет всегда.

− Значит, ты знал, что Анджей...

У меня вновь не хватило сил закончить предложение.

− Что он Темная сторона Диаманта?

− Да.

− Когда я понял это, было уже слишком поздно... Но, сейчас не время вдаваться в ошибки прошлого, моя милая! На данный момент важно вернуть тебя обратно в мир живых.

Дедушка прошел вперед, и, прикоснувшись своими длинными пальцами к фолианту, прикрыл глаза. С его губ слетела неведомая для меня фраза, а страницы сами собой принялись переворачиваться. Когда открылась нужная, книга послушно замерла.

Я снова бросила взгляд на замысловатый шар, что стоял рядом.

− Так это ты появлялся во всех этих зеркалах?!

Он улыбнулся.

− Прости, что напугал. Здесь у меня есть только такая возможность держать связь с внешним миром.

Дедушка выдержал паузу, что-то внимательно изучая на странице, а затем добавил:

− Хотя, даже он, порой, становится небезопасным. Многие духи, обитающие здесь, сразу же пытаются вырваться из заточения на свободу. Порой они бывают недружелюбными, и «мост» приходится срочно прерывать.

− Могу себе представить, − протянула я, прикасаясь кончиками пальцев к серебряному медальону Анджея, что все еще висел у меня на шее. А я-то думала, что Мюллеру все же удалось сорвать его...

От внимательного взгляда дедули конечно же не ускользнул этот жест.

− Приятно видеть, что ты все еще носишь мой подарок.

Я непонимающе уставилась на него, а затем на украшение.

− Но это не...

Договорить я не успела. Только сейчас до меня дошло осознание того, что на моей шее красовалась точная копия точно такого же медальона, что был у меня самой. Того самого, что дедушка подарил мне в детстве. На крышке были витиеватые узоры, и только при внимательном рассмотрении можно было ясно различить в глубине орнамента часть символа Диаманта − верхнюю часть округлого трезубца.

Дедушка снова улыбнулся.

− Как бы там ни было, но я счастлив, что он оказался на тебе в этот самый момент. Думаю, что украшение также в некотором роде помогло тебе отделаться от заклятия Мюллера. Никогда не снимай его. Это частичка Анджея. А у него должна быть частичка от тебя. Данные обереги всегда помогут в период вашего «разъединения» как ничто другое.

Я не могла отвести от родственника взгляда. Он ничуть не изменился. По крайней мере, здесь, в этом странном непонятном для меня месте.

Я так долго скучала и мечтала об этой встрече, что сейчас с трудом сдерживала в себе желание «обсыпать» дедушку целой вереницей вопросов, но при этом понимала, что пока это было невозможно.

Когда мой рот приоткрылся, чтобы успеть задать хотя бы еще один, моя голова вдруг закружилась, а тошнота вновь подкатила к горлу с такой силой, что я с трудом сдержала ее.

− Нужно торопиться. Твоя душа начинает отторгать тело. Если произойдет разделение, то ты больше не сможешь вернуться назад. От Скитающейся ты смогла сюда удрать, а вот обретения вечного пристанища в Изгнании нам совершенно не нужно!

Я непонимающе уставилась на дедушку.

− «Скитающейся»?

− Опасного существа, которое запросто может отнять душу даже у такого грозного противника, как Диамант.

Он выдержал паузу, а затем добавил:

− Даниель сможет объяснить лучше, чем я.

Голова начинала кружиться все сильнее, а я крепко схватилась за край столешницы.

Дедушка мигом подался вперед, но осознание того, что он не сможет ничем помочь пришло раньше, чем он успел протянуть ко мне руку.

− Давай поторопимся.

Родственник снова посмотрел на меня, а затем утвердительно кивнул, словно получил безмолвное разрешение.

− Подойди ближе и положи ладонь на шар. Я произнесу пару строк, а ты должна будешь закрыть глаза и изо всех сил постараться мысленно «двигаться» туда, где вновь появится свет. В этот раз ты уже не сможешь ориентироваться на мой голос, дорогая... Но зато, у тебя будет кое-какой более весомый ориентир.

Дедушка выдержал паузу, а затем добавил:

− На «той» стороне реальности сейчас находится Анджей. Твоя путеводная звезда. Иди на свет его любви, на свет его могущества. На свет его двойственности тебе...

− Может, вернешься со мной? − не удержалась я.

В голубых глазах мигом проскользнула грусть.

− Увы, пока это невозможно, Амелия. Я нужен здесь для того, чтобы охранять Манускрипт. Он не должен попасть в руки Мюллера. Пока существует вероятность того, что кто-то сможет уничтожить, или использовать «Illustris Liber» во зло, книге нет места на земле. Единственное, что я могу сделать для вас, в дополнение к тем страницам, что уже оставил...

Дедушка поднял руку и снова произнес наж Манускриптом несколько фраз на Ультруме.

− Аартха, криптус манне субт литет...

Книга снова покорно зашелестела, а когда вновь открылась необходимая страница, в ее основании, у самого корешка, вдруг проскочила яркая светло-фиолетовая вспышка. Пергамент отделился от обложки и податливо направился прмо ко мне в руки.

Я бросила на страницу беглый взгляд. А точнее, на целых две.

Это были как раз те самые материалы, которые я успела рассмотреть. В том числе и гравюра с двумя Диамантами.

− Надеюсь, что вы отнесетесь к данным знаниям с подобающим уважением. Когда они «выполнят» свое предназначение, то мигом вернуться обратно. Туда, где им всегда полагалось быть.

− Я обещаю, − прошептала я, снова протягивая руку вперед.

Дедушка сделал то же самое. Кончики наших пальцев соприкоснулись и даже несмотря на то, что им не суждено было почувствовать друг друга, я все равно ощутила... тепло. Тепло его бесконечной любви и нежности ко мне.

− Я люблю тебя моя дорогая девочка и всегда буду с тобой. Здесь, − он указал на голову, а затем и на свое сердце, − И здесь тоже.

− Я тоже люблю тебя, дедушка.

− Передай от меня эти же слова своей дорогой маме, а также Даниелю и доблестным Стражам. И еще...

Он выдержал недолгую паузу, а затем добавил:

− Думаю, что Андрей также заслуживает знать правду...

− Андрей?

− Просто сделай так, чтобы он и Димитрий оказались в одно время, в одном месте. Тогда, все встанет на свои места.

Дедушка отошел на несколько шагов, а затем начал медленно читать неведомое мне заклинание.

− Эс инферно махатки шакран эль хи...

Я крепко-накрепко прижала к себе страницы из «Illustris Liber», а с губ сорвался еще один, последний вопрос:

− Мы еще когда-нибудь увидимся?

Все вокруг начало становиться настолько ярким, что очертания предметов стали теряться в этом потоке ослепительного света, звуки исчезали, сменяясь тихим гулом неведомой темной реки. Той самой, по которой я и «добралась» сюда.

Единственное, что пока еще оставалось различимым − яркие голубые глаза дедушки, что, не отрываясь, следили за мной.

− Непременно, внученька... Э диамант пургаментум эксит!

Я прикрыла глаза. Все вокруг исчезло, а мое тело словно сжалось до размеров спичечной головки. Я «понеслась» прочь из места, имя которому было Изгнание. Свет становился все более ярким. Я с силой втянула в себя воздух, а руки и ноги вдруг вновь стали тяжелым, «привычным». В нос резко ворвался запах земли и сырости.

Послышался звук капающей откуда-то воды, и я снова с силой рухнула вниз.

Мои глаза «проводили» яркую вспышку над моей головой, которая захлопнулась так быстро, что я едва успела ее заметить.

Тело вновь сковал холод. Пальцы судорожно прижали к себе толстый кусок пергамента. Зубы затряслись, а запах сырости и мха − усилился.

Сделав глубокий вдох, я неуверенно поднялась на ноги, а затем огляделась.

Теперь я оказалась в небольшом полукруглом помещении. Каменные серые стены были испещрены мелкими трещинками, а бетонный пол − кусочками зеленовато-серой плесени.

Глянув наверх, я мигом поморщилась. В самом центре сводчатого потолка оказалось небольшое круглое отверстие, через которое внутрь врывался поток дневного света. Хмурые облака стремительно неслись по небу, начинал накрапывать дождь. Одна из мелких капель поспешила приземлиться мне на щеку.

Я стряхнула ее прочь кончиком своего пальца. Кожа вновь покрылась мурашками.

Где-то вдали послышался приглушенный шорох, и я мигом обернулась. Кажется, кто-то с силой пытался пробраться сквозь одну из стен.

«Наверняка опять проклятые грызуны...», − сразу же пронеслось в голове.

Вдоль всего помещения расположилось несколько продолговатых темных ниш. Над каждой из них красовался древний рунический символ.

− Куда же это меня опять занесло? − ругнулась я себе под нос.

Звук моего голоса мигом отразился от стен, а затем «потонул» где-то в темноте.

Посмотрев под ноги, я вздрогнула: свет, что шел из отверстия на потолке, падал прямиком на очередной символ, на этот раз заключенный в круг − символ бесконечности.

Я подошла чуть ближе, а шорохи за стенами заметно усилились.

Не обратив должного внимания на навязчивый звук, моя нога покорно вошла внутрь этого самого круга. Раздался тихий механический звук, а круг вдруг едва заметно сместился внутрь бетонного пола.

− Какого черта?! − вскрикнула я.

Руна сделала полный оборот вокруг своей оси, а затем послушно замерла.

Я резко отскочила в сторону. Слева, прямо из-под земли, вдруг возник огромный металлический рычаг. В рукоятку оказалась встроена небольшая панель, состоящая из пяти квадратиков. На тех, что располагались по бокам, красовались все те же древние руны, а вот в центре почему-то было пусто.

− И что мне с этим делать? − пробурчала я так, будто кто-то был в состоянии ответить на этот самый возглас.

Перебрав несколько откровенно бредовых комбинаций, я злобно выругалась.

Шорох в стенах все усиливался.

Взгляд вновь бесцельно пробежался по помещению. Строчки из рун «послушно» тянулись вдоль каждой из ниш, буквально утопающих в темноте.

«А что, если попробовать так...», − пронеслось в голове, когда я начала весь «квест» сначала, старательно выставляя символы на рукоятке в строгом соответствии с порядком расположения треклятых ниш.

Снова ничего не произошло.

− Проклятье! − Пальцы с силой вцепились в растрепавшиеся волосы. − И как мне выбраться отсюда?

Руки бессильно обмякли. Страницы Манускрипта при этом я все равно не выпустила. Манкскрипт!

Сердце в груди вдруг забилось чаще, а пальцы стали лихорадочно перебирать оставленные дедом страницы.

− А если так? − спросила я саму себя, когда осознала, что перед глазами предстала гравюра, изображающая то самое помещение, в котором я сейчас и находилась.

Вокруг символа, на который я имела несчастье наступить, красовался еще один красный круг, в самом верху которого расположился символ Диаманта. Тот самый, что венчал собой обложку «Illustris Liber».

Недолго думая, я выставила на всех кнопочках символ «бесконечности». Раздался едва слышный гул. Вокруг круга ярким красным светом моргнул второй, а затем мигом померк.

− Думай, Амелия, думай..., − подгоняла я сама себя.

Снова заглянув в листок, я принялась вспоминать то, что Даниель когда-то рассказывал нам о рунах на лекции по мертвым языкам, которые входили в общий курс по истории филологии.

− Попробуем-ка...

Покрутив первое колесико, я установила на кнопке символ «огня». Руна над первой нишей послушно загорелась ярко-зеленым светом, а четверть круга под ногами вновь стала красной.

На губах застыла довольная улыбка.

Когда на рукояти появились символы «воды», «воздуха» и «земли», круг засиял полностью, а на среднем ряду кнопочек, где еще совсем недавно ничего не было, загорелся символ Диамната. Наш с Анджеем символ.

Послышался оглушительный скрип, а затем внутри одной из ниш началось какое-то движение.

Темнота вдруг заполнилась ярким светло-голубым светом, и из узкого пространства выехала каменная платформа, похожая на алтарь.

Когда она приблизилась, с губ сорвался вскрик. На ней кто-то лежал.

− О, Господи... − прошептала я, когда перед взором предстало не что иное, как тело дедушки, тихо покоящееся в самом центре этой непонятной конструкции.

Из глаз сразу же потекли слезы.

Выглядел он точно так же, как и в Изгнании полчаса тому назад: ничуть не изменившимся за все те годы своего отсутствия.

На дедушке был темный строгий костюм, а его густые волнистые волосы ничуть не поредели. Их тихо колыхал едва ощутимый сквозняк. В сложенных на груди руках была зажата небольшая стеклянная бутылочка, на самом дне которой все еще можно было различить небольшую фиолетовую каплю, оставшуюся там от эликсира, что он принял для отправления собственного разума в то самое злополучное место, где он сейчас находился.

− Наконец-то я нашла тебя... − тихо протянула я, кладя свою ладонь на его.

Рука дедушки была холодной, но при этом не имела никаких признаков окоченения. Его веки едва заметно дрогнули. Он явно почувствовал, что я нахожусь рядом.

− Пока для меня достаточно и этого...

Я устало улыбнулась, а затем где-то позади послышались голоса.

Сердце мигом пустилось в галоп. Кто-то был совсем рядом.

Я немедленно бросилась обратно к рычагу, в надежде убрать платформу. Каково же было мое удивление, когда чертова железяка ни на йоту не пожелала сдвинуться с места.

− Ну ты... Гнусная железка!!!

Голоса словно стали еще ближе, а где-то в глубине стен начатось очередное шуршание.

− Черт!!! − прошипела я, и, не придумав ничего лучше, бросилась прямиком под алтарь. − Проклятье...

Инстинкт меня не подвел.

Раздался оглушительный грохот, а затем толстый слой кирпича, что был прямо передо мной, вдруг разлетелся на куски, засыпав все вокруг крупными осколками и толстым слоем штукатурки.

− Амелия! − донесся до ушей родной голос. − Амелия, милая, ответь мне!!! Ответь же...

Я осторожно выползла из-под тяжелого куска мрамора, нависающего прямо над моей головой.

Сквозь неровно пробитый в стене проход, внутрь склепа забирался Анджей.

− Амелия... Амелия!!!

Когда наши глаза наконец-то встретились, я замерла в нерешительности. Ладони все еще лихорадочно прижимали к груди страницы из книги.

− Я нашла его, − вдруг прошептала я тихо.

− А я, наконец, нашел тебя... − отозвался любимый, со всех ног бросаясь ко мне.

Еще одно короткое мгновение, и наши губы встретились друг с другом. Его руки прижали меня к себе с такой силой, что я, буквально, ощутила себя чем-то вроде продолжения тела Анджея.

− Я люблю тебя, моя милая... − прошептал он, отстраняясь, а затем снова и снова целуя меня. − Как же я люблю тебя...

Послышался очередной шорох, и в небольшом помещении появились Кейша, Марк, Лиза, Ксандр, Полина, Оливия, Даниель, а еще Киан и Ясмин.

− Я так и знала! − с торжествующим видом выпалила голландка, бросаясь прямиком к алтарю. − Георгий Гумберт собственной персоной... Снова сумел обдурить всех, спрятавшись практически под самым носом! Даниель... Ты должен мне новое колье!

Преподаватель, что, едва заметно покачиваясь, двигался следом за вампиршей, выглянул вперед. Стекла в его очках едва заметно поблескивали в свете падающего с потолка лучика света.

− Ну здравствуй, добрый друг... − тихим голосом прошептал он. На губах молодого еврея заиграла добродушная улыбка. − Как же долго мы тебя искали, Георгий.

− Амели! − ко мне со всех ног бросились девчонки.

Покорно повинуясь, Анджей отступил в сторону, а четыре пары рук крепко-накрепко прижали меня к себе.

− Черт, как же я испугалась! − просипела Кейша сквозь слезы. − Никогда больше так не делай!!!

− Прости, − протянула я с иронией в голосе. − Я не по своей воле провалилась в этот проклятущий портал.

− Слава небесам, ты цела, − прошептала Лиза.

− Эй, вы здесь не одни! − одернула их Ясмин. − Дайте мне обнять подругу! Или это вы, засранки, разнесли это каменное дерьмо в щепки?

Я хохотнула, и крепко прижала к себе ливанку.

− Спасибо. А я-то уже подумывала получить здесь постоянную «прописку»...

− «Прописку»? − непонимающе протянула девушка, а стоящая за ее спиной Полина тихо хохотнула.

Наши с подругой взгляды пересеклись, и я без лишних слов притянула ее к себе. Из глаз конечно же снова потекло.

− Прости, − прошептала я. − Пожалуйста, прости меня за все!

− Мне не за что прощать тебя, милая, − отозвалась Полли тихо. Ее голос едва заметно дрожал. − Это была не ты, а заклятие Мюллера.

Еще несколько минут мы простояли вот так: крепко-накрепко прижимаясь друг к другу.

− Ничего не понимаю! − вернул меня к реальности недовольный голос Оливии.

Я обернулась.

Киан молча стоял в стороне, изо всех стараясь не нарушить момент всеобщего единения. Когда Полина, наконец, отпустила меня, место подруги рядом со мной вновь занял Анджей.

− Что ты делаешь? − спросил голландку Даниель, который в этот самый момент протирал «пострадавшее» от пыли лицо дедушки белоснежным носовым платком.

− Неужели не ясно?! Я ищу чертову книгу! Если тело Георгия здесь, значит и «Illustris Liber» тоже...

Вампирша лихорадочно заглядывала во все углы. В один, в другой, под алтарь, под лацкан дедушкина пиджака...

− Оливия! − вдруг рявкнул на нее Анджей. − Немедленно прекрати! Прояви хоть толику уважения...

− Разве мы не ради этого проделали весь этот путь?! − с недовольством в голосе протянула та. − Да, я рада, что мы, наконец, нашли старого друга, но пойми... Анджей, тело Георгия в нашей борьбе сейчас никак не поможет!

− Ее здесь нет, − твердо произнесла я.

− Что?! − с удивлением в голосе пробормотала вампирша, а Даниель также удивленно на меня уставился.

− Он что, оставил подсказку, как можно попасть через зеркальный портал в Изгнание?

Я отрицательно помотала головой.

− Я уже была там.

− ТЫ... ПОБЫВАЛА... В ИЗГНАНИИ? − Анджей четко произнес каждое слово. Было видно, что он не менее удивлен.

Я кивнула.

− Не знаю как, но это правда. Я была там. Может, я действительно какая-то особенная, а может... Просто-напросто сыграл «зов крови».

Повисло молчание. С моих губ сорвался тихий вздох:

− Анджей, он... не отдаст книгу. По-крайней мере пока.

− И КОГДА ЖЕ это произойдет, позвольте узнать? − мигом прошипела Оливия. − Когда Мюллер уничтожит нас всех, вместе взятых?

− Я что-то не совсем понимаю, − вдруг вступил в разговор Марк. − Ты действительно встретилась со своим дедом... в ИЗГНАНИИ?

Я вновь кивнула, а затем протянула страницы из Манускрипта Даниелю.

− Он передал это в дополнение к тому, что у нас уже есть. Дедушка сказал, что данная информация как-то поможет нам защитить себя. Хотя, честно признаться, я до сих пор не могу понять, как именно. Он хотел, чтобы я все передала вам, Даниель.

Молодой преподаватель протянул свою смуглую руку и почтительно принял протянутые ему страницы.

− И что нам это даст? − непонимающе протянула Оливия, выглядывая из-за плеча друга. В своем шелковом вечернем платье, перемазанном пылью, она все равно выглядела как самая настоящая кинозвезда.

Пару секунд спустя на лице молодого еврея застыла улыбка.

− Кажется, теперь я начинаю понимать, чего так страстно все это желал Мюллер. Что ж... Сработаем его собственными методами, и тогда у Клана практически не останется шанса на то, чтобы снова попытаться разомкнуть Круг.

− «Практически»? − уточнила Лиза.

− Уверен, что совсем не останется, − улыбнулся Даниель, а затем добавил: − Вы дадите мне немного времени? Чем быстрее я разберусь с текстами, тем быстрее дам конкретный ответ.

Я вдруг вспомнила слова дедушки об Андрее и, лихорадочно оглядевшись вокруг, спросила:

− А где Андрей? − глаза так и «блуждали» по помещению. − Только не говорите, что он...

− Не волнуйся, − сразу же отозвалась Полина и едва заметно улыбнулась. − Даниель вколол ему сыворотку, сдерживающую гены. Сейчас он находится в больнице под пристальным присмотром одного из друзей Димитрия.

− Димитрия? − протянула я с удивлением в голосе. − Значит, вы уже рассказали ему, что Андрей...

Я так и не смогла закончить фразы.

− Мы все расскажем чуть позже, − Кей похлопала меня по плечу. − А пока, давайте убираться отсюда. Думаю, тело дедушки Амелии в любом случае будет здесь в безопасности. Это ведь частная собственность, верно Анджей?

Любимый утвердительно кивнул.

Когда мы, наконец, выбрались наружу, я с неподдельной радостью втянула в себя обильный глоток свежего воздуха, пронизанный легкими морскими нотками. Кроны деревьев приветливо «закивали» своей изумрудной-зеленой листвой.

− Поверить не могу, − прошептала я, когда поняла, что мы находимся в огромном саду, что окружал собой поместье Анджея в Корнуолле.

Заметно нахмурило, а ветер усилился.

− А вот и мисс Амелия! − услышала я знакомую замысловатую речь. − Рада, что вы в добром здравии, моя дорогая. Надеюсь, что это последний раз, когда вас приходится вот так спасать...

В голосе пожилой ирландки не было ни единого намека на ехидство. В ее глазах читалась лишь неподдельная доброта и забота.

− Я тоже очень на это надеюсь, милая Агата.