Глава семнадцатая. Наедине друг с другом

Каково же было мое удивление, когда Анджей вдруг остановил автомобиль возле внушительной новостройки, что находилась в одном из соседних районов города.

− И что мы здесь делаем? − протянула я, обращая глаза наверх.

Здание было построено в стиле ар-деко с легкой ноткой фахверка.

Почти квадратная высотка плавно сужалась к самому верху, словно геометрическая трапеция.

С обеих сторон красовались широкие колонны, проходящие вдоль всего здания и заканчивающиеся двумя просторными террасами, вероятнее всего принадлежащими владельцам пентхаусов, расположенных под самой крышей.

Каждая из этих стеклянных «красавиц» имела при себе аккуратный балкон, огороженный внушительной балюстрадой из белого мрамора, прямо из-за которой проглядывала густая зелень аккуратных садиков, расположившихся прямо под ночным небом.

− Пытаемся сделать так, чтобы тебя не смогла обнаружить ни одна живая душа, пока Даниель и остальные не разберутся с тем, что нам делать дальше. Если ты голодна, то лучше прямо сейчас наведаться в супермаркет...

− Да, наверное, стоит что-нибудь взять... − с некоторым безразличием в голосе отозвалась я. − Хотя, честно признаться, в такую жару есть и вовсе не хочется.

Несмотря на то, что было уже довольно поздно, духота «отступать» явно не спешила, ровно, как и многочисленные прохожие, все еще усердно продолжающие свои затянувшиеся вечерние променады.

Со стороны сиреневого сада, что располагался совсем неподалеку, слышались веселые вскрики и смех. Кажется, даже дети сегодня не спешили на боковую, предпочитая сну прогулку с родителями.

Анджей как всегда галантно распахнул передо мной дверцу и помог выбраться из салона.

Когда плоские каблуки коснулись раскалившегося за день асфальта, а спина выпрямилась, я с наслаждением втянула в себя добротную порцию вечернего летнего воздуха.

Где-то вдали пророкотал гром.

Кажется, приближалась гроза, хотя небо над городом пока еще и оставалось относительно чистым. Ярко светила луна, окрашивая своим серебристым светом крыши домов и верхушки уличных фонарей.

− Так что ты решила? − вернул меня к реальности голос любимого.

− Я хочу выпить, − вдруг заявила я.

Анджей изогнул бровь:

− Выпить? Ты уверена?

Я утвердительно кивнула.

С этими словами мы не спеша направились к ярко сияющей стеклянной витрине круглосуточного супермаркета, что располагался прямо напротив.

− В твоем «тайном убежище» имеется все необходимое для повседневной жизни, или как? − спросила я, вытягивая из морозильника несколько коробок с замороженной пиццей. − Может, нам стоит запастись сахаром, солью, хлебом и одноразовыми полотенцами?

На лице моего ненаглядного дампира застыла улыбка.

− Не знаю насчет соли и хлеба, но сахар, кофе, чай и одноразовые полотенца я точно могу гарантировать.

− Что ж... Значит, полдела уже сделано!

Я смерила его ответной улыбкой и резво направилась дальше.

Анджей задорно, словно мальчишка, вдруг резко толканул тележку, подтянулся и на полной скорости пронесся мимо меня вперед.

− Эй, а ну хватит там дурака валять! − раздался недовольный голос кассирши и эхом разнесся по полупустому магазину.

Я почувствовала, как едва сдерживаюсь от смеха. Мне мигом захотелось убраться отсюда и как можно скорее оказаться наедине с любимым в том самом загадочном месте, где нам никто не смог бы помешать.

Особо не сосредотачиваясь на выборе, я набросала в корзину хлеб, муку, яйца, пару пончиков в упаковке, масло, пачку кукурузных хлопьев, молоко, банку джема, а также несколько видов минералки и разнообразных снеков.

− Думаю, лишним не будет, − заявил Анджей, швыряя в тележку коробку овсянки и пакет, в котором красовалось четыре огромных темно-красных яблока. − Что касается выпивки, то думаю то, что у меня уже есть, должно тебя полностью устроить.

Когда, пару минут спустя, мы с довольными физиономиями, наконец, подошли к кассе, я мигом заметила, что несмотря на то, что голос у женщины, сделавшей нам замечание, был довольно грубым и хриплым, старше она оказалась совсем ненамного.

Ее голубые глаза так и «впились» в Анджея, который в своем темно-синем костюме-тройке и небрежно болтающимся на шее развязанным галстуком-бабочкой походил на самого настоящего английского лорда, которого совершенно случайно занесло в московский супермаркет.

− Картой будете оплачивать? − лениво протянула девица, обращаясь ко мне, пока возлюбленный с молниеносной скоростью складывал продукты в одноразовые пакеты. На ее лице при этом застыла недовольная гримаса, а изо рта вырвался настолько огромный вызывающий пузырь из жвачки, что мне мигом захотелось залепить «мадам» по физиономии.

Я полезла в клатч за смартфоном, а мои губы медленно растянулись, чтобы произнести утвердительный ответ.

Анджей в этот самый момент вдруг в один мах обогнул меня и быстро приложил свой телефон к платежному терминалу.

− Если позволите, милая леди... − улыбнулся он, а девица, так и обомлев, глупо хихикнула и начала выбивать чек.

− Давно у меня не было настолько галантных покупателей...

Послышался очередной громкий «чмок» жвачкой.

− Очевидно, что вам просто не повезло с районом, − пробормотала я, чувствуя, как руки начинают едва заметно потрясываться, а в кончиках пальцев − зарождаться привычное покалывающее чувство.

Стоящая на прозрачной перегородке статуэтка медитирующего кота едва заметно дрогнула, норовя вот-вот рухнуть на пол.

Кассирша мигом смерила меня растерянным взглядом, словно была удивлена тем обстоятельством, что я вообще умею разговаривать.

− Пойдем, любимая, − прошептал Анджей, едва сдерживая смех и нарочито громко делая ударение на последнее слово.

− Идем, дорогой, − отозвалась я, «награждая» девицу ответным презрительным взглядом. − Доброго вам вечера.

− И вам того же...

Кассирша в последний раз недовольно зыркнула на меня своими намалеванными глазищами и вновь громко хлопнула в секунды надувшимся пузырем.

− И что это такое было? − хохотнул Анджей, догоняя меня на выходе. Огромные пакеты были для него словно пушинки, навязчиво пристающие к кончикам пальцев жарким июньским днем.

− Сам знаешь, что! − недовольно пробормотала я, а затем добавила: − Ну и сучка...

Любимый рассмеялся так, что у меня в ушах потом еще несколько минут звенел его заразительный смех.

− Никогда не слышал, чтобы подобные слова когда-либо слетали с твоих губ...

− А вот теперь слышишь! Открой-ка мне лучше дверь...

Я нетерпеливо дернула за серебристый рычажок. Замок издал грубый приглушенный звук, а дверца автомобиля так и не раскрылась.

Когда я обернулась, надо мной уже нависала высокая фигура Анджея.

− Не будь ребенком, Амелия, − прошептал он, подаваясь вперед. − Ты же прекрасно понимаешь, что подобные девушки совершенно не в состоянии конкурировать с тобой...

Его губы нежно прикоснулись к моей шее. Почва, конечно же, мигом ушла из-под ног, как и все вокруг.

Несколько секунд спустя к реальности меня вернул звук тихо пискнувшей сигнализации. Злополучная дверца была наконец открыта.

С того момента, как мы оказались в спасительной прохладе подъезда и когда серебристый, ярко освещенный многочисленными бра лифт привез нас наверх, казалось, прошла целая вечность.

Глаза так и резало от яркого света, и я мечтала лишь о том, чтобы как можно скорее оказаться в приятной темноте лестничной площадки.

Ожидания практически сразу же не оправдались.

В лифтовом холле оказалось так же светло, как и в самой кабине. Ярко горели чугунные электрические канделябры, тут и там прикрученные к стенам.

Анджей медленно прошел вперед, а затем направился к небольшой аккуратной лестнице, что обычно вела в чердачные помещения в многоквартирных домах.

− Ты собираешься затащить меня на крышу? − ухмыльнулась я. − Все же не смог совладать с собой и решил прикончить меня?

− Глупая шутка, − отозвался он, останавливаясь у совершенно голой стены, окрашенной в бирюзово-зеленый цвет, в которую упирался лестничный поворот.

Я недоуменно уставилась вперед.

Анджей опустил пакеты на устланный мраморной плиткой пол и остановился между пролетами.

Заглянув наверх, я обнаружила, что именно там располагался вход на чердак. Об этом совершенно очевидно сообщала хоть и аккуратная, но все же обшитая железными листами дверь с ярко-красной надписью «Выход на крышу».

Прямо перед нами зияла абсолютная пустота.

− Что ты собираешься...

Договорить я не успела.

Любимый прикрыл глаза, осторожно приложил ладонь к прохладному бетону и что-то тихо пробормотал на языке, отдаленно напоминающем латынь.

Не успела я издать и звука, как красный кирпич, что буквально на глазах показался из-под опавшей штукатурки, вдруг разъехался в стороны, открывая некое подобие арочного прохода.

Сказать, что я была озадачена и удивлена, значит было не сказать ничего.

− Прошу, моя дорогая... − протянул Анджей, поднимая пакеты с пола и жестом приглашая меня пройти внутрь.

Последнее выражение мигом неприятно «резануло» слух.

Возлюбленный никогда не использовал его. Зато, использовал кое-кто другой.

Резко дернув головой, я медленно двинулась вперед.

Балетки осторожно коснулись черной плитки, украшенной витиеватыми белоснежными узорами.

Аккуратные светильники, что расположились по обеим сторонам от прохода и отдаленно напоминающие те самые, что висели в общем холле, зажглись сами по себе, стоило пройти чуть дальше.

Впустив нас внутрь, магическая «дверь» с тихим шипением закрылась позади.

− Как тебе? − поинтересовался Анджей, одной рукой обхватывая меня за талию.

В нос ударил сладковатый запах пыли и старых книг. Кажется, помещение давно не проветривали.

− Это что, твоя личная «Выручай-комната»? − хохотнула я, припоминая знаменитое творение Джоан Роулинг.

− Выручай... что? − непонимающе протянул любимый.

− Только не говори, что никогда не читал «Гарри Поттера»!

− Нет, никогда, − спокойно отозвался Анджей, нежно целуя меня в шею. − И нисколько не стыжусь! Знаешь, что...

Он так и не закончил фразы. Поставив пакеты на пол, мой ненаглядный дампир мигом взял меня за руку.

− Ты же еще не видела самого интересного!

Мы молнией пронеслись через просторный темный зал, и я за что-то зацепилась ногой. С губ слетел стон, а Анджей мигом подхватил меня на руки так резко, что балетки бешеными «снарядами» слетели с ног.

− Закрой глаза, − прошептал он, и я мигом повиновалась.

Несколько мгновений спустя раздался тихий щелчок, и все мое тело обдало приятным потоком свежего летнего воздуха. До ушей донеслись отдаленные звуки ночного города, раскинувшегося внизу.

− Теперь, можешь открыть, − произнес Анджей, опуская меня.

Когда я открыла глаза, то мигом поняла, что мы находимся на одном из тех самых балконов, что я видела внизу.

Прямо под нами простирался огромный город. Машины туда-сюда проносились по ночному шоссе, походя на самых настоящих маленьких светлячков.

− Как тебе?

− Чудесно, − тихо отозвалась я. − Поверить не могу, что ты скрыл от меня такое прекрасное место.

Посмотрев вперед, я сразу же заприметила вдали шпиль и верхние этажи своего собственного дома. Свет горел только в нескольких верхних окнах, которые отсюда казались всего лишь жалкими точками. Правее виднелся еще один далекий шпиль, всем своим видом напоминающий грозный шприц − Останкинская телебашня.

Я осторожно обратила свой взор вверх.

Луну, что сейчас «висела» высоко в небе, начинало стремительно затягивать густыми облаками, а раскаты грома начинали становиться все громче. Дождя пока не было.

− Ты уверен, что здесь мы будем в безопасности? − спросила я, откидываясь назад и плотнее прижимаясь к груди Анджея.

− Уверен. Об этом месте знает только Даниель, да и защищено оно надежно. Ты сама видела, простой смертный не сможет обнаружить вход. Надеюсь, что сегодня нас уже точно никто не побеспокоит...

− Нужно было раньше привести меня сюда.

Я обернулась, собираясь поцеловать возлюбленного, но чей-то громкий смех, донесшийся снизу, напугал меня так, что я вздрогнула. Привалившись спиной к широкой мраморной балюстраде, я посмотрела вниз.

В соседнем дворе, что раскинулся прямо перед самой обычной блочной «пятиэтажкой», на лавочке сидела группа подростков. Один из парней громко горланил под гитару «Последнего героя», из репертуара группы «Кино». Момент был безвозвратно упущен.

− Кажется, сегодня не только мы празднуем, − улыбнулась я.

Анджей громко хлопнул в ладоши, а затем направился обратно внутрь помещения. Я последовала за ним.

Только сейчас я смогла оценить весь романтизм представшей передо мной огромной полупустой комнаты, выстланной все той же темной мраморной плиткой.

Практически перед самым выходом на террасу, прямо на полу лежал белоснежный широкий матрас, на котором аккуратной стопочкой было сложено точно такое же белоснежное постельное белье.

С левой стороны от этой «импровизированной» кровати примостился невысокий столик с круглой стеклянной столешницей, на которой стояла самая разнообразная выпивка.

С губ сорвался удовлетворенный всхрип, и я прошла назад.

Практически в самом углу, прямо у стеклянных дверей, ведущих в спальню, одиноко стоял небольшой музыкальный центр с обтянутыми фиолетовой сеткой колонками, а прямо рядом с ним − довольно высокая стопка компакт-дисков.

− Собираешь компакты?! − хохотнула я. − Вы с Андреем похожи гораздо больше, чем тебе кажется...

Анджей ухмыльнулся и не спеша прошел в смежную комнату. Ту самую, в которой с меня, судя по всему, слетели балетки.

Я протопала следом.

Зал послушно наполнился светом.

Вокруг было почти так же пусто. Около одной из стен примостился внушительного вида мягкий угловой диван и небольшой кофейный столик из красного дерева. На нем конечно же лежали книги. И не только на нем. Здесь они были практически повсюду. Стояли маленькими неровными стопками, словно декоративные вазы для цветов.

С той стороны дивана, где он удлинялся и уходил в некое подобие небольшой кушетки, на подставке стояла симпатичная гитара с черным лакированным грифом.

У противоположной стены, прямо между двумя внушительными по своим размерам окнами, плотно затянутыми тонкими занавесями, аккуратно примостился чудесный белоснежный камин. На полке, что расположилась прямо над ним, одиноко стояло несколько пустых серебряных подсвечников.

Любимый прошел вперед, отдернул тонкий тюль и настежь открыл окна. Внутрь помещения мигом ворвался свежий воздух, со всей силы раскачав легкую ткань.

− Интересный экземпляр, − протянула я, опускаясь на корточки и заглядывая в отверстие резонатора.

На внутренней стороне деки было что-то неровно нацарапано от руки. Матовый гриф уходил в аккуратную головку, выполненную в виде лиры.

− У дедушки когда-то была похожая гитара. Он говорил, что его для него когда-то сделал сам Шуляковский. Мы с Кейшей и Марком налили в нее воды, когда были маленькими...

Анджей хохотнул.

− Жестоко было вот так обойтись с замечательным инструментом. Но, что-то мне подсказывает, что Георгий смог с этим смириться.

Я почувствовала, как мои собственные губы расползаются в улыбке.

− Он даже голоса на нас не повысил. Сказал, что уже вышел из того возраста, когда для того, чтобы покорить девушку нужно уметь играть на гитаре. Бабушка тогда была рядом и долго смеялась. Рассказала нам историю о том, как он не расставался со своей «семистрункой», когда они только познакомились...

Я выдержала паузу, а затем, посмотрев на возлюбленного, протянула:

− Сыграешь мне как-нибудь?

Он подошел ближе, на его тонких губах все также играла улыбка.

− Обещаю. К тому же...

− Да?

− Мне ее как раз и подарил Георгий.

− Ты хочешь сказать...

Анджей отрицательно помотал головой.

− Нет, это не она. Просто подарок от старого друга, только и всего. Я слишком сильно ценил твоего деда и поэтому, как правило, сохранял все, что он когда-либо дарил мне.

− Спасибо, − тихо отозвалась я, поднимаясь с корточек и проводя рукой по золотисто-медным волосам. − Мне приятно слышать это.

Решив больше не терять времени, мы принялись разобрать пакеты с припасами.

Кухня оказалась относительно небольшой по сравнению с остальными комнатами, но при этом отличалась невероятным уютом.

Стол с уже ставшей привычной стеклянной столешницей и коваными медными ножками, стоял посередине. Прямо за ним примостилось шесть металлических стульев с удобной высокой спинкой.

Черные глянцевые панели кухонного гарнитура весело переливались на свету, отражая в себе наши искаженные силуэты. На мраморных столешницах скопилась пыль, но к счастью, в одном из ящиков я обнаружила пачку запечатанных многоразовых полотенец и губок, которые оказались как нельзя кстати.

Пока я занималась уборкой, Анджей включил холодильник и принялся выкладывать продукты.

После того, как с наведением порядка было покончено, я решила проверить содержимое полок.

Любимый, как всегда, не подвел. В одной я сразу же обнаружила пачку чая в пакетиках, кофе в зернах, сахар, а также новый, запечатанный в пленку набор, состоящий из солонки и перечницы. Само «белое золото» примостилось рядом в привычном сине-белом пакетике.

− Ну надо же... − хохотнула я. − А ты у меня и вправду запасливый.

Анджей улыбнулся.

− Стараюсь, чтобы в доме всегда было самое необходимое. Если заглянешь в аптечку в ванной, то может, даже, найдешь перекись, зеленку и вату с бинтами. Хоть, они мне и без надобности. Это скорее старая привычка...

На ужин я разогрела одну из купленных нами пицц с пепперони, так как готовить не было ни сил, ни желания. Анджей также откупорил бутылку красного вина. Специально для меня.

Несмотря на то, что еще недавно желание перекусить было довольно сильным, сейчас аппетит вновь пропал. Я просто на «автомате» запихивала в рот еду, запивая ее обильными глотками вина, поскольку знала, что если этого не сделать сейчас, то потом можно сильно пожалеть.

Когда с импровизированным ужином было покончено, я принялась мыть посуду, а Анджей ушел в гостиную для того, чтобы позвонить Даниелю.

Пару минут спустя, когда все было сделано, я прошла в спальню. Моя огромная дорожная сумка аккуратно стояла рядом с широким матрацем.

В помещении стало заметно прохладнее, а сквозь развивающиеся тонкие занавеси, что прикрывали выход на террасу, было видно почерневшее ночное небо, которое начинали пронзать редкие вспышки молнии.

Взяв в руки лежащее белье из тонкой хлопчатобумажной ткани, я принялась аккуратно его раскладывать. Пару мгновений спустя наша «постель» была готова.

Вытащив из сумки косметичку, а также зубную щетку и расческу, я направилась в гостиную.

Пиджак и жилет Анджея аккуратно висели на спинке дивана, ровно, как и галстук-бабочка.

− Ты уверен, что все это можно будет узнать так скоро? Нет, ты же знаешь, я сам готов отправиться куда угодно в любой момент. С чего ты взял, что Оливия согласится?

Как и всегда, стоило мне услышать имя красавицы-голландки, как внутри все начало переворачиваться.

− Что-то случилось? − поинтересовалась я одними губами.

Любимый отрицательно помотал головой, а затем легонько чмокнул меня в губы.

− Нет, это Амелия. Спрашивает, в чем дело. Да, в полном. Думаю, что нравится...

− Я в душ.

Анджей снова кивнул и одним движением показал, что интересующее меня место находится в конце коридора, справа от входа в гостиную.

Добравшись до двери, сделанной из толстого матового стекла, я незамедлительно проскользнула внутрь.

Также как и кухня, ванная оказалась небольшой, но это меня ничуть не смутило.

Огромная терраса с просторным балконом компенсировала все с лихвой. К тому же, сама ванна оказалась просто огромной. Ее белоснежные округлые грани напоминали собой самый настоящий мини-бассейн.

Темно-синие плитки в мелкую белую крапинку приятно ласкали взор, не позволяя освещению здесь становиться слишком ярким.

Подойдя к выступающей из столешницы круглой раковине, я опустила на блекло сияющий мрамор свою косметичку. Пол приятно холодил босые ноги.

Вытащив зубную щетку, я поняла, что забыла захватить зубную пасту, а также взять собственное полотенце.

− Черт... − ругнулась я и огляделась.

Нигде не было никаких признаков шкафов. Даже крючков, на которых мог бы висеть халат.

Присев на корточки, я, не придумав ничего лучше, открыла один из ящиков, что располагались под самой раковиной, и с удивлением обнаружила, что именно там хранилось то, что было мне сейчас так нужно.

Вытянув одно из аккуратно сложенных махровых полотенец, я открыла отделение повыше и нашла целую кучу запечатанных туалетных принадлежностей. В том числе зубную пасту, мини-гели, шампуни и тому подобные предметы личной гигиены, которые обычно встречались во всевозможных отелях.

Умывшись и почистив зубы, я с облегчением принялась стягивать с себя так сильно надоевший за этот вечер комбинезон.

Каково же было мое облегчение, когда спасительные струи прохладной воды коснулись моей липкой разгоряченной кожи.

Я с удовольствием позволила им «пройтись» по своему лицу, волосам, плечам, груди...

Ванна действительно оказалась настолько огромной, что в ней можно было бы запросто устроить небольшой заплыв.

Было удивительно, как она вообще смогла уместиться в столь небольшом помещении.

«А ведь и вправду "Выручай-комната"», − вдруг пронеслось в голове.

Я прикрыла глаза и вслушалась в урчание воды, что с силой вырывалась из хромированной металлической насадки душа и медленно стекала по моему телу в водосток. Темно-синяя плотная штора создавала приятный полумрак. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это медленно опуститься вниз и позволить себе раствориться в этой прекрасной, холодившей раскаленную кожу воде.

К реальности меня вернул тихий щелчок.

За шторкой послышался едва различимый шорох.

Глаза я открыла только тогда, когда позади меня возник Анджей.

Не говоря ни слова, я повесила душ на подставку, развернулась и припала к его прекрасной широкой груди.

Когда он подошел ближе, водяные струи мигом «окутали» и его.

− Есть какие-нибудь новости? − поинтересовалась я, пока губы любимого скользили по моей ключице к плечу, а мои пальцы перебирали завитки его золотистых волос.

− Даниель говорит, что Круг под контролем и по-прежнему действует. Ты с ребятами находишься в относительной близости друг от друга, так что все хорошо. Защита стабильна.

− А по поводу того, кто проник в нашу квартиру, что-нибудь удалось узнать?

Анджей провел кончиком своего пальца по моему подбородку и отрицательно помотал головой.

− Прости...

Я почувствовала, как сердце в груди беспокойно забилось.

Хорошо, что мама с папой были далеко. Хорошо, что мама была далеко от Мюллера. Он дал слово, что с ней все будет хорошо, и, черт побери, я ему верила.

− Зато есть высокая вероятность того, что мы совсем скоро узнаем, откуда в твоей комнате взялись страницы из «Illustris Liber». А это значит, что мы также сможем отыскать место, через которое Георгий проник в Изгнание.

Я почувствовала, как тело пронзает легкий озноб, а перед глазами возникают какие-то неясные тени, похожие на огненные блики.

«Ты ведь не об этом должна думать, верно?», − вдруг послышался в голове далекий хрипловатый голос. − «Тебя ведь не это волнует, ведь так? Позволь тому, что сидит внутри тебя вырваться наружу»...

Я резко встряхнула головой.

− Друг Даниеля из Смитсоновского института обещает разузнать все за несколько дней, и тогда... Амелия... Амелия, ты меня слушаешь?

Я вздрогнула, а мои пальцы, которые все еще были в волосах Анджея, с силой дернули за них.

− Прости, − поспешила протянуть я. − Просто... Я немного устала, а вода так расслабляет...

− Тогда, наверное, нам лучше всего стоит пойти в постель и как следует отдохнуть, как считаешь?

На его лице застыла заботливая улыбка, и любимый провел кончиком указательного пальца по моим губам.

Я отрицательно помотала головой, а внутри глаз что-то едва ощутимо запульсировало, из-за чего мне показалось, что они вот-вот засветятся.

− Нет, я хочу совсем не этого...

Отстранившись, я крепко прижалась спиной к прохладной плитке, а затем поманила Анджея к себе.

− Иди ко мне.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня своими синими глазами, а затем, когда они вдруг сузились и потемнели, совсем как у дикого зверя перед прыжком, внутри прочиталось неприкрытое желание. Анджей сдался.

Резко подавшись вперед и с силой вжав меня в стену, мой прекрасный возлюбленный жадно впился в меня губами, и мы занялись любовью.

Ранний утренний ветерок тихо трепал легкие занавеси и проникал внутрь комнаты сквозь насстежь открытые стеклянные двери, ведущие на террасу. Его едва ощутимые дуновения приятно «ласкали» мою обнаженную спину вкупе с кончиками пальцев Анджея. Снаружи было хмуро, а где-то вдали послышался очередной раскат грома.

Ноги и руки словно наполнились ватой, и я с удовольствием отдалась этой приятной неге, что почти полностью поглотила меня еще вчерашним вечером.

Почти каждый участок кожи все еще «хранил» на себе «следы» прикосновений и поцелуев Анджея, и меня это полностью устраивало. Просыпаться совсем не хотелось.

Рука любимого тем временем замерла, и я почувствовала, как его губы начинают скользить вдоль моей обнаженной поясницы. Там, где заканчивалось прикрывающее мои бедра тонкое хлопковое покрывало.

Собственные уста мигом разошлись в улыбке, и я тихо протянула:

− Что ты делаешь?

− Целую твою спину, − послышался в ответ глубокий, пронизанный хрипотцой голос.

− Зачем?

− Потому что мне это нравится. Здесь твой запах чувствуется лучше всего...

Я снова усмехнулась, а потом приподнялась и повернула голову. Анджей мигом подтянулся, и вот его лицо уже было напротив моего.

Не замешкавшись ни на секунду, он подался вперед и осторожно прикоснулся своими губами к моим. Его тонкие пальцы при этом нежно придерживали меня за подбородок.

− Утро обещает быть добрым, − прошептала я, отстраняясь и проводя кончиком пальца по идеально вылепленным губам возлюбленного.

− Прошлая ночь была великолепной, Амелия. Я только лишний раз убеждаюсь в том...

Анджей не договорил. Его глаза снова «впились» в мое лицо пристальным взглядом, а ладонь прошлась по моим растрепавшимся волосам.

− В чем?

− В том, НАСКОЛЬКО же сильно я люблю тебя. Это несравнимое ни с чем чувство растет внутри меня с каждым днем и, очевидно, совсем скоро заполнит собой все. Я нахожу отражение своей любви в каждой частичке тебя. В твоих глазах, твоих губах, твоих поцелуях... Просто в том, что ты сейчас здесь, рядом со мной.

Я почувствовала, как сердце в груди начинает биться чаще, а на глаза вот-вот навернутся слезы.

То, что мне сейчас говорил Анджей, мечтает услышать любая девушка. Но, как бы там, ни было, порой, в этом мире случалось так, что жизнь так и не преподносила кому-то подобной удачи.

В данном же случае, я должна была быть благодарна судьбе и Богу за то, что мне уже повезло, и что самый лучший мужчина на свете только что сделал меня самой счастливой женщиной.

Мои ладони припали к его прекрасному лицу. Большие пальцы прошлись по точеным скулам возлюбленного, и я заставила его придвинуться ближе. Мои губы с жадностью впились в его губы долгим крепким поцелуем.

Мысли мигом смешались, я медленно откинулась на подушки, позволяя идеально вылепленному телу моего любимого дампира «накрыть» меня словно одеялом.

− Анджей, − прошептала я, переводя дыхание. − Ты говоришь такие прекрасные слова и... этим самым делаешь меня самой счастливой девушкой на свете. Я бы тоже могла похвастаться красноречием и произнести речь... но не стану этого делать.

Возлюбленный на мгновение замер, а в его прекрасных глазах вдруг появилась настороженность.

− Я скажу просто и понятно... Я люблю тебя Анджей Моретти. Люблю так сильно, что не представляю себе существование этого мира без тебя.

Улыбнувшись, я вновь провела кончиком пальца по его губам, а затем и по подбородку.

− Но ведь тебе это и так уже известно, верно?

Анджей снова улыбнулся и едва ощутимо коснулся губами моей шеи.

− Я люблю тебя, − повторила я вновь, уже целуя его в губы. − Люблю! Люблю! Люблю!!!

Последнее слово я выкрикнула так громко, что меня, наверное, услышали внизу.

Анджей откатился на спину и прикрыл лицо руками, нарочито изображая смущение.

− Я тебя смущаю? − уже залилась смехом я. − Смущаю, да?! Так вот... пусть все это слышат! Я люблю Анджея Моретти!!!

Он рассмеялся следом за мной. Тонкие губы растянулись в широкой улыбке, обнажая белоснежные, идеально ровные, похожие на жемчужины зубы, а в уголках его глаз проступили легкие морщинки.

Я одним движением подалась вперед и властно уселась на Анджея.

− Я люблю тебя, − уже тише прошептала я. − Люблю, люблю...

Ладони уперлись в широкую грудь возлюбленного, и, наклонившись вперед, я снова начала его целовать.

На улице снова начал накрапывать дождь, а затем вновь послышался гром. День обещал выдаться таким же ненастным, как и половина предыдущей ночи. Заметно потемнело, морось усилилась, а Анджей вдруг перестал смеяться.

Точно так же, как и вчера, его взгляд вдруг посерьезнел и сделался настолько томным, что я вновь начала стремительно «тонуть» в нем.

Длинные изящные пальцы любимого медленно прошлись вдоль моих ключиц, а затем также медленно скользнули вниз, сначала нежно касаясь моих рук, затем груди, талии, бедер... пока не остановились на ягодицах.

Анджей вдруг невероятно резко придвинул меня к себе.

Стон с моих губ сорвался еще до того, как он подался вперед и принялся целовать меня с такой жадностью, что перехватило дыхание.

Пальцы буквально «утонули» в густых золотисто-медных завитках на макушке любимого, пока его прохладные ладони ласкали мою грудь.

Когда глаза Анджея совсем потемнели, и он с силой подмял меня под себя, вновь оказавшись сверху, его мобильник, что лежал на полу рядом с книгами тихо завибрировал.

Мы нехотя оторвались друг от друга, а любимый ответил на звонок:

− Я слушаю.

В динамике послышалось неразборчивое бормотание. Кажется, снова говорил Даниель.

− Ты абсолютно в этом уверен?

Лицо Анджея, которое еще недавно было наполнено неприкрытым желанием, сейчас сделалось абсолютно серьезным. Кажется, у нашего бывшего преподавателя появились новости. И важные.

− Оливия сама так сказала? Правда? Даже твой знакомый подтвердил?

− В чем дело? − прошептала я, наблюдая за тем, как сокращаются его зрачки.

− Это Даниель, − отозвался любимый, а затем снова легонько чмокнул меня в губы.

Я закатила глаза и откинулась на подушки, давая тем самым понять, что я уже и так успела понять это.

− Но это вовсе не отменяет того факта, что в квартиру Амелии кто-то вломился. Ты хочешь сказать, что нам стоит закрыть на это глаза? Связано? Только не говори, что это действительно тот, кто я думаю...

Живот вдруг подкрутило, а к горлу подступил ком. Что-то внутри мигом подсказало, что этот «тот» был не кем иным, как Мюллером.

− Хорошо, я понял тебя. Увидимся.

Анджей положил смартфон обратно на пол, а затем посмотрел на меня.

− Не хочется нарушать идиллию, но, кажется, нам предстоит очередное путешествие, любовь моя...

− Что случилось? Куда?

− В Мексику. Кажется, Оливия нашла Мюллера, и он что-то затевает.

Сразу же вскоре после звонка Даниеля, нам с Анджеем все же пришлось покинуть постель и одеться.

За завтраком он рассказал, о чем поведал преподаватель.

Оказалось, что прямо перед тем, как с ним связался знакомый из американского института, Даниеля успела «перехватить» Оливия и заявить, что у нее появились новости по поводу дедушкиного последнего «убежища». Также голландка с прискорбием сообщила о том, что все их первоначальное путешествие по Амазонке действительно оказалось практически бесполезным. Практически. Тот факт, что они встретили в бразильских джунглях то загадочное племя индейцев, дало вампирше некоторую «пищу для размышлений», и она сделала неожиданные выводы, которыми жаждала поделиться как можно скорее. Что касалось Мексики, то там находилась вилла Мюллера и на ней, «если доверять источникам», в последние недели шло заметное «оживление».

Налет на нашу квартиру Оливия также связала именно с этим самым «оживлением».

− Но почему в таком случае никто из вас не почувствовал присутствие потусторонних сил у меня дома? − протянула я, с аппетитом поглощая оладушек, почти полностью пропитавшийся медом.

Анджей ослепительно улыбнулся и промурлыкал:

− Все-таки, ты нисколько не похожа на других девушек...

Я на мгновение перестала жевать и удивленно на него уставилась.

− Представляю, как визжала Полина, когда узнала, что перед тем, как отправится на место, нам придется сделать остановку в Лос-Анджелесе...

− Думаю, что ты знаешь, по какой ИМЕННО причине я не прыгаю от счастья, − состроила я недовольную гримасу.

Любимый мигом передразнил меня и снова улыбнулся:

− Обожаю, когда ты вредничаешь. Так я лишний раз убеждаюсь в том, насколько сильно ты меня любишь.

Ответить я ничего не успела, поскольку Анджей мигом оказался рядом и впился в меня своими сладкими от меда губами.

Когда с завтраком было покончено, начались долгие часы ожидания.

Наш самолет должен был вылететь из Шереметьево в 23:45 по московскому времени, а до вечера еще было далеко.

Поскольку багаж паковать не требовалось (Анджей настоял на том, что у Оливии дома нас будет ждать все необходимое), мы твердо решили «прошерстить» интернет в поисках информации о древних Майя: их образе жизни, обычаях и ритуалах.

− Жаль, что сейчас невозможно ознакомиться с оригиналами документов, что нашла Оливия, − вздохнув, протянул любимый и задумчиво подпер подбородок кулаком. − В такие моменты я особенно сильно скучаю по Агате...

Я, сидя на полу с противоположной стороны кофейного столика, с улыбкой наблюдала за тем, как странно синие глаза Анджея вдруг «преобразились» за стеклами очков в тонкой темной оправе.

− Что? − протянул он, смеривая меня многозначительным взглядом.

Я едва сдерживалась от смеха.

− Да так... Просто я еще никогда не видела дампира, носящего очки.

Было видно, что он слегка смутился.

− Вот именно! Дампир! Значит, вампир только лишь наполовину. Порой, человеческие слабости дают о себе знать. Эта, − он указал пальцем на переносицу, − одна из них. Зрение то обостряется, то ухудшается. Все зависит от количества крови, которое я могу позволить себе принять в тех или иных обстоятельствах...

Из длинных продолговатых колонок, что стояли на полу, «лилась» песня в исполнении Бэт Ортон. Пела британка о «размышлениях о грядущем».

Я осторожно подалась вперед и стянула с Анджея очки. Впервые за долгое время я заметила легкую усталость, «застывшую» у него на лице.

− Ты же знаешь, что я все равно люблю тебя, верно? Со всеми твоими недостатками, тягой к крови и... другими пороками.

Любимый улыбнулся.

Моя ладонь прижалась к его мускулистой груди, соблазнительно «проглядывающей» из-за приоткрытого ворота тонкой хлопковой рубашки, а губы осторожно прижались к его губам.

На улице неожиданно распогодилось.

Дождь, что накрапывал все утро, наконец престал, и вышло привычное для июля солнце.

Из-за переизбытка влажности в воздухе мигом стало душно, и мы вновь открыли настежь все окна, что только были в квартире. Сейчас тонкие тюлевые занавеси весело «трепетали» под легким дуновением ветерка, тут и там «пропуская» через себя блеклые послеполуденные лучи.

Мои короткие джинсовые шортики и просторная рубашка из тонкого льна, что так походила на ту, что сейчас была на Анджее, несмотря на удобство, все равно начали прилипать к телу.

Песня закончилась, проигрыватель остановил воспроизведение диска, и наступила тишина.

− Как думаешь, мы найдем там то, что ищем? − вдруг спросила я.

− Нужно надеяться на это. Хотя, порой, в успех наших поисков верится все с большим трудом. Мы уже так давно пытаемся отыскать хотя бы какие-нибудь ответы, что меня начинают «грызть» сомнения. Хотя, может быть в этот раз...

Я медленно отстранилась, а затем направилась к затихшему проигрывателю. Опустившись на колени, я принялась внимательно изучать компакт-диски. Было очень странно снова держать их в руках.

− Что «в этот раз»? − протянула я, призывая Анджея закончить фразу.

− В этот раз я чувствую, что мы впервые подобрались к тайне твоего деда вплотную. Оливия редко ошибается в своих предположениях.

− Ну конечно же... раз сама Оливия уверена... − недовольным тоном пробормотала я. Слишком недовольным.

Возлюбленный грациозно поднялся с дивана, а по комнате «заструился» нежный голос Дайдо. Пела женщина о том, как «встретится со своей потерянной любовью, когда ей стукнет сорок».

− Дорогая, она ведь старается ради всех нас. Ей не безразлична дальнейшая судьба всего человечества.

− Странно, что до Земных есть дело тому, кто добровольно согласился обратиться в кровопийцу...

Прохладная ладонь Анджея вдруг осторожно опустилась на мое плечо и, надавив на ключицы, заставила меня обернуться.

− А ты бы смогла согласиться на бессмертие ради меня? − вдруг с какой-то непонятной грустью в голосе поинтересовался он.

− Ты же знаешь, что в этом нет необходимости, − словно оправдываясь, тихо произнесла я. − Я и так буду жить достаточно долго, если только... миру в скором времени не придет конец.

− Нет, я имею в виду, смогла бы ты это сделать, если бы была смертной? Если бы была обыкновенным человеком? Земной?

Лбьимый выдержал паузу, а затем заглянул мне прямо в глаза:

− Я ведь полюбил тебя гораздо раньше, чем узнал, что ты Диамант.

Я почувствовала, как впервые за долгое время медлю с ответом.

С ответом тому, кого люблю больше собственной жизни.

Что-то внутри вдруг словно надломилось, а голова закружилась.

Я, конечно же, хотела сказать «да», но слова так и не желали слетать с губ. Казалось, что сейчас я говорила не с Анджеем, а с кем-то совершенно другим.

− Анджей, я правда не знаю... − наконец протянула я. − Ты задаешь довольно странные и... сложные вопросы. Все уже случилось. Я та, кто я есть. К тому же...

Он внимательно всматривался в меня. Так, словно взглядом планировал «проникнуть» мне под самую кожу.

− Однажды я уже смерилась с тем, что стала... обращенной. Когда ты спас меня после столкновения с той машиной... я искренне считала это свершившимся фактом. Мое тело внезапно начало меняться, и чувства от этого, честно признаться, оказались не самыми приятными. То, что потом произошло «отторжение» моей трансформации − настоящее чудо.

Пауза между нами начинала явно затягиваться.

− Мне кажется, что разница между вампиром и дампиром колоссальна. То, что испытывала я, было ужасно.

− Значит...

Я нежно провела кончиками пальцев по прохладной щеке Анджея.

− Это ничего не значит, дорогой. Просто, я не могу размышлять в ключе «если бы»...

Пальцы спустились ниже и принялись выводить «узоры» на его груди.

− Я искренне благодарна судьбе за то, что нам просто не нужно принимать подобного решения, в виду его ненадобности. Мы − это мы, Анджей. То, что уже есть − наше сущее. То, что уже никогда не изменится до того самого момента, пока мы не исчезнем. Пока не перестанем быть частью этой удивительной и бесконечной Вселенной...

Любимый осторожно провел кончиком пальца по моим губам.

− Никогда не думал, что внутри тебя «дремлет» философ.

Музыка тем временем буквально «обволакивала» собой комнату.

Приятный голос певицы и незамысловатый мотив навевали легкую дремоту. Мне мигом захотелось прижаться к Анджею как можно плотнее, положить свою голову ему на грудь...

− Я скорее реалистка, чем философ. И именно поэтому с благодарностью принимаю все то счастье, что обрела вместе с тобой. Здесь и сейчас. Я благодарна судьбе за то, что могу просто любить тебя. За то, что это истина. За то, что это уже случилось, и за то, что я все сделаю для того, чтобы ЭТО не кончалось никогда.

Анджей приподнял мое лицо за подбородок, а затем нежно-нежно поцеловал в губы. Мы медленно задвигались в непонятном танце по просторам комнаты.

Несмотря на духоту, темный мрамор приятно холодил ноги. Солнечные лучи замысловато «переливались» в тонкой ткани занавесей, что колыхались на ветерке, просачивающемся внутрь с улицы.

Музыка так и «заполняла» собой все вокруг, заставляя меня думать только об этом миге, о том, что руки Анджея сейчас крепко прижимаются к моим бедрам, что его губы скользят по моей коже, и о том, что мы есть друг у друга.

Когда песня закончилась, длинные изящные пальцы возлюбленного схватились за край моей рубашки и медленно потянули ее вверх.

Дальше время остановилось.

Только пару часов спустя мы поняли, что на город наконец-то «опустился» вечер, и что настал момент отправляться в путь. Неминуемое будущее стремительно приближалось. Ровно, как и неизвестность, которой оно было наполнено.