Глава одиннадцатая. Любовь

Последующие несколько недель пролетели также незаметно. Подготовка к первому экзамену по актуальным проблемам филологии, что должен был состояться накануне новогодних каникул, занимала уйму времени, ровно, как и курсовая работа.

Народу в университете по-прежнему было немного, особенно на лекциях. Ребята несмотря на то, что проблема с Эдуардом наконец была решена, все равно продолжали не выпускать меня из виду ни на секунду.

Анджей договорился со своими старыми друзьями из Порту-Алегри о том, чтобы они подготовили все необходимое к их с Даниелем приезду. Оливия должна была прибыть туда раньше. Голландка явно опасалась слежки и поэтому использовала самые нестандартные и запутанные маршруты для передвижения.

То, что преподаватель уезжал вместе с любимым, также не сулило ничего хорошего, и означало лишь одно: у меня снова прибавится проблем, так как экзамен по зарубежной истории теперь будет принимать никто иной, как Роман.

В понедельник, когда я пришла отдать ему «переделанную» работу, выяснилось, что моя оценка уже «магическим» образом исправлена и давным-давно проставлена в журнал. Кажется Даниель, несмотря на просьбы, все равно решил вмешаться в... «процесс», а это означало, что «месть» преподавателю-мажору откладывается на неопределенный срок. Видение Ясмин, к счастью, также не сбылось. Пока что.

Мама, в свою очередь, снова и снова «засыпала» меня рассказами о предстоящей выставке ее фоторабот, которая должна была состояться этой весной. На новогодние праздники она решила отправиться к папе (ох, уж эта злополучная Бразилия!). Когда я сообщила, что не поеду и останусь дома готовиться к экзаменам, родительница, к счастью, не стала возражать.

− Очень хорошо, Гумберт, − протянула профессор Позднякова, наш преподаватель по филологии, а по совместительству и декан факультета. − Отличная работа. Думаю, что спрашивать вас по билету будет бессмысленно... Вы свободны, моя дорогая.

Я забрала зачетку дрожащей рукой, понимая, что один из последних экзаменов в моей жизни, кажется, наконец-то остался позади.

− Спасибо, − тихо отозвалась я, а деканша с улыбкой кивнула в ответ.

Стянув с парты свой рюкзак, я подмигнула сидевшей на первой парте Кейше. Подруга коротко махнула рукой.

− Ну что там?! − набросились на меня Ксандр и Андрей, как только я оказалась в коридоре.

Я молча протянула им маленькую книжицу, а с губ ребят слетел вздох.

− Она спрашивала тебя по билету? − с дрожью в голосе поинтересовался Андрей, нервно поправляя очки на переносице.

Я отрицательно мотнула головой:

− Нет. Только сказала, что ей понравилась моя курсовая и что этого вполне достаточно.

− Блин, я так точно не смогу... − разочарованно протянул друг в тот самый миг, когда за его спиной вдруг возник довольный Анджей. Для него этот экзамен был последним, так как остальные четыре он сдал экстерном, учитывая... «отъезд».

− А ну-ка! Дайте и мне полюбоваться успехами Амелии...

Он требовательно выхватил из рук Андрея мою зачетку, а затем с гордостью протянул:

− Поздравляю! Так держать, моя девочка.

С этими словами любимый прижал меня к себе и ласково чмокнул в макушку. Стоящая чуть поодаль Ольга, которая сейчас выглядела так, словно не спала целую вечность, смерила меня презрительным взглядом. Под глазами у нее проступали четко очерченные темные круги. В университете девица появилась только накануне начала сдачи зачетов.

− Отлично сработано, Ам! − долетели до меня одобрительные голоса Лизы и Марка. Близнецы стояли позади Андрея и пробегали глазами свои конспекты. Через два часа у них должен был состояться экзамен по клинической психологии. − А нам с братишкой еще ждать и ждать...

− Не беспокойся Лиззи, я абсолютно уверен, что все пройдет хорошо, − подбодрил подругу Анджей. − Вы с Марком обязательно справитесь.

Ребята улыбнулись в ответ, а затем вновь внимательно уткнулись в свои тетради.

С губ Ясмин, что сейчас подпирала одну из внушительных дверей своей изящной спиной, слетел вздох. Ливанка нахмурилась, а затем что-то пробормотала себе под нос.

− Что-то не так, Ясси? − поинтересовалась я, приобнимая подругу за плечо и заглядывая в ее записи. Половина конспектов подруги была записана на русском, а другая − на арабском. Увидев все эти палочки и закорючки, я присвистнула:

− Отличный пример стенографического письма.

− Да уж... − протянула подруга. − Теперь самой бы во всем этом разобраться! Всегда ругаю себя за все эти бесконечные сокращения. Потом вообще половину не разберешь...

− Чего это вы тут никак разобрать не можете?

Из толпы показалась волнистая шевелюра Эдуарда. Он вклинился между мной и Ясмин, перед этим предусмотрительно пожав руки парням.

Когда бывший проделал этот же ритуал с Анджеем, стоящая чуть поодаль Петровская мигом открыла рот от удивления. В ее глазах читалось недоумение.

− Ясмин просто никак не может разобраться в своих же собственных конспектах, − пояснила я, приветственно ему улыбнувшись.

− У нее хотя бы они есть, − хохотнул Эдуард. − У меня и половины не будет...

Не успел он закончить фразы, как половинка тяжелой дубовой двери вдруг отварилась, и оттуда выпорхнула Кейша с довольной ухмылкой на лице.

− Господи, поверить не могу, что этот кошмар наконец-то позади! − протянула подруга, открывая зачетку и удовлетворенно заглядывая внутрь. − Хотя бы некоторые из проблем начинают понемногу разрешаться...

Марк мигом «подлетел» к любимой и, приобняв ее за хрупкие плечи, прикрытые стильной пашминой с геометрическим узором, чмокнул в щеку.

− Ну как тебе? − кокетливо пробормотала Кей, демонстрируя возлюбленному свою отметку. − Гордишься мной?

− Всегда и везде, − улыбнулся Марк и снова поцеловал подругу.

Одна из дверей позади ребят вдруг вновь распахнулась, и оттуда выглянула профессор Позднякова:

− Пусть заходят еще двое, − протянула она, а затем кучерявая голова деканши вновь скрылась в помещении.

С губ Ясмин слетел протяжный вздох, а затем подруга почти торжественно объявила:

− Что ж... В таком случае, я пошла!

− Ну, тогда и я, наверное, тоже... − на удивление всем вставил Андрей.

− Ты?! – протянули ребята хором.

− А какой смысл откладывать? Помирать, так с музыкой! Ясмин, я иду с тобой!

− Как хочешь, − пожала плечами ливанка, и они вместе с другом юркнули внутрь.

− А где Полина? − поинтересовалась я, понимая, что подруги все еще нет.

− Она сказала, что немного опоздает. Отец вызвался ее подвезти, а на дорогах сейчас самый настоящий коллапс. Ей пришлось пересаживаться на метро...

− Да, пробки сегодня действительно невыносимые, − согласился Анджей.

− Во сколько у вас самолет? − поинтересовалась я, понимая, что уже через несколько часов Анджея не будет рядом со мной.

− В двадцать три ноль-ноль.

Я изо всех сил постаралась держать себя в руках. Настроение начало портиться гораздо раньше, чем я предполагала.

− Ты уверен, что не сможешь остаться на праздник? – законючила я, плотнее прижимаясь к Анджею. − Это же несправедливо...

Эдуард вопросительно глянул на моего возлюбленного:

− Ты что, куда-то уезжаешь?

Анджей кивнул.

− Даниель собирает антропологическую экспедицию, и я вызвался участвовать.

− Даниель набирал группу?! − удивленно вскинул брови бывший. − Черт, а как же я пропустил? С удовольствием поучаствовал бы...

Любимый многозначительно улыбнулся.

− Прости приятель, но мы уезжаем уже сегодня. Может, как-нибудь в следующий раз.

− Боюсь, что такового уже не будет, − с некоторой грустью в голосе протянул Эдуард. − Это ведь наш последний год.

Повисла пауза. С губ парня сорвался вздох. Кейша, смерила его многозначительным взглядом, а из-за угла в этот самый миг как раз выскочила Полина.

− Черт! − выругалась она, задыхаясь и упираясь руками в колени. − Опоздала, да?

Лиза и Ксандр отрицательно помотали головами. Марк зубрил про себя свой конспект.

− Круто! А Андрей... уже... вошел?

Все утвердительно кивнули.

Подруга удовлетворительно хмыкнула, стянула с плеча сумку и выудила оттуда огромную тетрадь со сменным блоком.

− Боюсь, что мне уже нужно идти... − произнес Анджей, снова поцеловав меня в макушку и коротко помахав всем остальным на прощанье. − Проводишь?

− Конечно, − с готовностью отозвалась я.

− Удачи вам, Анджей! − произнес Ксандр, а затем тепло пожал ему руку. − Надеюсь, что это будет стоить того.

Затем, то же самое проделали Марк и... даже Эдуард.

− Мы будем скучать, − протянули Полина и Лиза, вместе обнимая моего дорогого дампира.

− Будьте осторожны, − прошептала Кей, а затем чмокнула Анджея в щеку. − Позаботься о Даниеле.

− Обещаю, − отозвался любимый, смеривая подругу самой ослепительной улыбкой на свете. − Я тоже буду скучать по всем вам...

С этими словами Анджей взял меня за руку, мы развернулись, а затем не спеша направились к лестнице.

Когда мы проходили мимо Ольги, девица смерила нас настолько презрительным взглядом, что мне жутко захотелось ее стукнуть. любимый, словно почувствовав это, мигом сжал мою ладонь сильнее.

− Амели, ты сегодня собираешься наряжать елку вместе с нами или нет? − крикнула мне вслед Полина.

Я обернулась и утвердительно кивнула:

− Конечно. Только провожу Анджея до машины и мигом вернусь.

− Надеюсь, ты не забыла про подарки?

− Конечно нет! − «бросила» я в ответ, и мы с моим возлюбленным скрылись за углом.

Все в университете так и «кричало» о том, что сегодня канун Нового года. Помещения пестрели всевозможной мишурой и яркими гирляндами. Двери аудиторий украшали венки и огромные новогодние шарики. Из столовой приятно пахло мандаринами и ароматным глинтвейном. Даже фойе «обзавелось» своим собственным внушительным символом этого замечательного, любимого всеми народами праздника − высоченной пушистой елкой, которая была украшена роскошными старинными игрушками на прищепках, а также всевозможными стеклянными бусами.

Когда мы с Анджеем забирали свои куртки из гардероба, наши движущиеся фигуры непонятными искаженными миражами отражались в разноцветном тонком стекле.

Вытянув волосы из-под воротника пуховика, я с внезапным чувством охватившей меня грусти посмотрела сначала на золотистый шар, внутри которого примостилась желтая бабочка-вертушка, а потом и на милого серого мишку, держащего в руках синюю гармошку. Давным-давно, когда я еще была маленькой, а наша семья жила в профессорской квартире дедушки, бабушка украшала нашу елку точно такими же игрушками.

− О чем ты думаешь? – улыбнулся любимый, перегнувшись через мое плечо и заглянув мне прямо в глаза.

− Просто, вспомнила дедулю. Когда-то давно у нас тоже были такие же украшения, − я указала пальцем вперед. − Помню, я разбила несколько, когда пыталась пролезть под елку и отыскать там свои подарки.

− Прости, что не смогу сегодня быть рядом, моя дорогая девочка... − прошептал Анджей, прижимаясь своим лбом к моему.

Коридор наполняли звуки телевизора, что висел практически под самым потолком. А точнее, мелодия песенки из кинофильма Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь», которую, сидя на диване, с широченной улыбкой на лице смотрели наш охранник и гардеробщица.

− Надеюсь, что путешествие не будет напрасным, и вам все же удастся найти его, − прошептала я, сама до конца не осознавая, что сейчас вновь говорю о дедушке.

Анджей мягко улыбнулся:

− Не знаю, как смогу провести без тебя эти пару месяцев...

Я почувствовала, как губы искажаются в горькой ухмылке:

− Надеюсь, что ты вернешься хотя бы к выпуску...

− Я вернусь гораздо-гораздо быстрее. Не успеешь и глазом моргнуть, как я снова окажусь рядом.

Он, было, потянулся ко мне с поцелуем, но тут до нас донесся притворный кашель Нины Александровны, которая ясно давала этим понять, что университетский вестибюль − не место для нежностей.

− Простите... − смущенно протянули мы одними губами, а затем поспешили выскользнуть наружу.

Я не стала надевать шапку и, как только мы оказались на улице, лицо и голову мигом «обожгло» потоком ледяного воздуха. Все вокруг было бело, но утренний снег, кажется, наконец-то прекратился. Вокруг «растекалась» легкая дымка.

− Пойдем скорее, не хочу, чтобы ты простудилась, − протянул Анджей, вновь беря меня за руку. − Не нужно было просить тебя меня провожать...

Когда его кожа вновь соприкоснулась с моей, на мгновение мне показалось, что она вдруг стала холоднее самого льда. Пальто любимого было распахнуто, а золотисто-медные завитки волос так и трепетали на промозглом ветру. Прекрасное лицо было бледно, ни на йоту не раскрасневшись.

− Не переживай. До стоянки не так далеко, а я хочу хотя бы еще немного побыть с тобой, − отозвалась я, скользя подошвами сапог по ледяной корке, припорошенной легким слоем снега. − Не думаю, что холод и снег смогли бы меня остановить...

Лицо Анджея тронула легкая улыбка.

Мы как раз добрались до примостившегося в центре площади огромного фонтана, который сейчас был осушен и затянут толстой ледяной коркой.

Несмотря на то, что было холодно, многие студенты радостно носились вокруг и играли в снежки, совсем как школьники.

Прямо неподалеку от нас двое парней вдруг сбили с ног девушку и принялись запихивать ей в капюшон похожую на вату белую массу. Из-за облаков начали выглядывать приглушенные лучи солнца.

− Ну и кретины же вы! − хохоча, закричала девица, а затем мигом отплатила «обидчикам» ответным «выстрелом». − Получайте!!!

Она ловко извернулась и запустила в физиономию снежком сначала одному парню, а затем и другому.

− Ах, ты... − попытался, было, схватить ее третий, но девушка снова ловко извернулась и понеслась прочь.

На стоянку прибывали новые машины, кое-какие наоборот уносились прочь. Сейчас в главном здании из-за ремонта обитало множество факультетов, и поэтому нескончаемый поток студентов снова и снова приезжал на предновогодний экзамен.

Кто-то стоял и пытался успеть хотя бы что-то прочесть перед тем, как зайти внутрь, кто-то без умолку «трещал» по телефону, кто-то курил, прячась за пушистыми ветками елей...

Мы с Анджеем наконец добрались до его «порше» и быстро юркнули внутрь.

Оказались на сиденье, он, не произнеся ни слова, мигом заключил мое лицо в свои холодные ладони и впился в мои губы страстным поцелуем. Недолго думая, я запустила пальцы в густые волнистые волосы и мигом ответила на ласку. Мне хотелось как можно дольше сохранить на губах вкус Анджея, его запах, его любовь... Хотелось, чтобы он никуда не уезжал. Чтобы был рядом.

− Возьми меня с собой... − прошептала я вслух, задыхаясь, когда его губы принялись целовать мое лицо, а затем медленно соскользнули на шею. − Пусть эти проклятые экзамены катятся к черту...

− Не могу, милая... − ответил любимый, снова «возвращаясь» к моим губам и заглядывая мне в глаза. − И ты знаешь почему.

Мы вдруг замерли.

Темный салон автомобиля наполняли звуки нашего неровного дыхания, да приглушенные стеклами крики ребят, играющих в снежки.

− Знаю, к сожалению... − протянула я, целуя его в самый уголок губ. − Но неужели ничего нельзя с этим поделать? Может, я смогу присоединиться позже? Экзамены продолжатся только после праздников, а затем я засяду за диплом. Но ведь все можно переиграть! Я могу написать его за каникулы, а затем догнать вас...

Анджей сначала посмотрел на мои губы, а потом, проведя по ним кончиком своего изящного пальца, посмотрел мне в глаза:

− Ты и сама знаешь, что должна быть здесь, рядом с ребятами и своей мамой. Я хочу, чтобы ничто не отвлекало тебя от получения диплома. У меня их целых шесть, и я могу позволить себе немного... прогулять.

На лице любимого вновь застыла улыбка.

− Я же Диамант, не забыл?! − горько хохотнула я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. − И всегда успею перещеголять тебя по количеству модных «корочек». Если, конечно, Мюллер... не прикончит меня раньше.

Любимый также горько усмехнулся:

− Вот сейчас и начинай. А о Мюллере не беспокойся. Он не приблизится, пока ты внутри Круга.

Анджей снова впился в меня поцелуем. На этот раз более нежным и мягким. Что-то внутри мигом подсказало, что он станет последним перед нашей долгосрочной разлукой. Так оно и произошло.

Он медленно отстранился, а затем принялся возиться с магнитолой.

Салон мигом заполнил звук легких гитарных риффов. До ушей донесся приятный голос Эмилианы Торрини, которая, словно усмехаясь, снова и снова повторяла эхом свое «ха».

− Давай-ка я включу печку. У тебя такие холодные руки, словно ты тоже в снежки играла, − пробормотал любимый, несколько раз подышав на мои заледеневшие пальцы. В отличие от кожи, дыхание Анджея было довольно теплым, почти обжигающим.

− Спасибо, − отозвалась я, подставляя порозовевшие пальцы к решетке. − Ты уже все упаковал? А Даниель? Он готов к путешествию?

Любимый утвердительно кивнул:

− Да, мы уже собрали все необходимое. Остальное нам передадут Жозе и Капиту − наши местные друзья. Но Даниель все равно канючит...

− Почему?

Анджей снова улыбнулся.

− Говорит, что не хочет бросать вас накануне экзаменов. Ему кажется, что это его долг, «довести» курс до конца. К тому же то, как себя ведет этот... Роман, не идет ни в какие ворота. Я бы с удовольствием размазал бы его по стенке, но Даниель не позволяет.

− Так же, как и я! − протянула я со строгостью в голосе. − Обещаю, когда ты вернешься, он уже получит свое.

Отведя руку прочь от обогревателя, я накрыла ею ладонь Анджея, лежащую у него на колене.

− Обещай, что не наделаешь без меня никаких глупостей, − попросил он.

− Не волнуйся, все будет хорошо. Я знаю, что тебя коробит от одной мысли, что я буду находиться рядом с Романом в одном помещении, но, к сожалению, этого никак не избежать ввиду того, что именно он наверняка будет принимать один из экзаменов вместо Даниеля. Думаю, что сумею поставить его на место. Я многому научилась за последнее время и поэтому в любой момент смогу воспользоваться силой, если это понадобится.

Любимый с неохотой кивнул, а затем чмокнул меня в костяшки пальцев.

− Напиши мне в любом случае, когда у вас будет этот чертов экзамен. И... еще, ты кое в чем не права.

Я непонимающе уставилась на него.

− И в чем же?

− Меня коробит даже от того, что ты находишься с Романом в одном здании.

Губы исказила улыбка.

− Что? − улыбнулся Анджей.

В ответ я напела строчку из песни Шинейд О'Коннор под названием «Jealous».

− А я и не знал, что у тебя такой красивый голос, моя сирена... − возлюбленный снова легонько чмокнул меня в губы, а затем отстранился. Глянув на приборную доску, я поняла, что пришла пора возвращаться к остальным.

− Думаю, мне... − начала, было, я, но почти сразу же замолчала.

Анджей пристально глядел в лобовое стекло на улицу. Кажется, его что-то не на шутку взволновало.

− Не может быть... − протянул он, открывая дверь и выбираясь наружу. Недолго думая, я последовала его примеру.

Ребята, которые еще несколько минут тому назад были заняты своими собственными делами, сейчас замерли и с чувством неподдельного восторга пялились в противоположную от нас сторону.

− Что такое? – поинтересовалась я, не выпуская из рук каркас дверцы и вопросительно глядя на своего возлюбленного.

Не успела я закончить фразы, как заметила появившуюся из-за фонтана фигуру, медленно направляющуюся к нам.

Я сразу же узнала эту изящную грациозную походку, точеную фигуру и невероятно красивое, похожее на лик ангела лицо. Это была Оливия.

Все парни, что сейчас оказались на площади и прилегающей к ней парковке ни на секунду не отводили от голландки глаз.

На вампирше красовалась стильная короткая шубка из белоснежного меха норки, на высокой подтянутой груди, скрытой под черной тонкой водолазкой, висел внушительных размеров серебряный крест, инкрустированный изумрудами. Весь ансамбль довершали узкие кожаные брюки и высокие белые сапоги в тон шубе.

Оливия не просто шла к нам навстречу, она словно парила в нескольких сантиметрах над землей.

− Ничего себе... − присвистнул тощий паренек, когда подруга Анджея, проходя мимо него, вытянула свою бледную ладонь из норковой муфты и покровительственно провела своим кроваво-красным ногтем по его щеке.

С губ Оливии слетел смешок, похожий на ласковый звон миллионов колокольчиков, а затем она направилась дальше, прямиком к автомобилю.

− Эй, ты что, совсем обалдел?! − недовольно пробормотала рыжеволосая кудрявая девица, которую еще недавно этот самый парень швырял в снег. − Перестань пялиться на других девчонок, пока я с тобой разговариваю!

Голландка грациозно приблизилась к машине, но вплотную так и не подошла.

Густые черные волосы вампирши были заплетены в высокую косу, кончик которой покоился чуть ниже груди, пронзительные карие глаза густо подведены, делая ее и без того пронзительный взгляд еще более выразительными. Идеально выведенные губы Оливии притягательно аллели от ярко-красной помады. Она... пристально глядела прямо на меня.

Изогнув голову, женщина еще несколько секунд смеривала меня изучающим, почти хищным взглядом, а затем, медленно переместив его на Анджея, вдруг приветливо протянула:

− Здравствуй, Анджей. Значит, это и есть наш маленький Диамант?

− Так ты ее видела? − протянула Полина с неподдельным интересом в голосе, вешая огромный синий шар на высокую пушистую елку.

Я утвердительно кивнула, откидываясь на спинку дивана и отпивая из высокой кружки добротный глоток гоголь-моголя.

Ребята планировали встретить праздник у Полины и сейчас активно украшали гостиную.

− Черт, я была готова просто рвать и метать! Вы бы видели, с каким высокомерием она на меня смотрела! Словно перед ней была навозная муха, а не человек...

− Может, тебе просто показалось, дорогая? − улыбнулась Кей, пристраивая на самую верхушку рождественского дерева красивую хрустальную звезду, внутри которой проглядывались тонкие светодиоды. − Ты видишь в Оливии соперницу, а значит, заранее воспринимаешь все, что она произносит в штыки.

− Я не поднимаю лишь одного, − не унималась я. − Зачем она вообще проделала такой путь и прилетела? Где Южная Америка, а где Россия?

Недовольно насупившись, я выдержала паузу, а затем добавила:

− Думаю, эта назойливая голландка приехала сюда только для того, чтобы подольше побыть с Анджеем! А главное, ткнуть мне этим в нос! Вот, смотри какая я, как хорошо я его знаю, в отличие от тебя, неудачницы...

− С этой вампиршей явно нужно быть начеку, − из-за елки показалась густая шевелюра Ясмин. − Многие из них все равно, что валькирии. Даже если Анджей и не принадлежит ей, она вполне может не отдавать этому отчет. Я как-то убила одну ненормальную, которая вела себя совсем как суккуб. Она хотела заполучить Давида во что бы то ни стало, но я отговорила ее от этой затеи...

Ливанка аккуратно раскладывала вату, прикрывая широкую железную подставку, что располагалась у самого основания дерева.

− Восхитительно... − протянула я. − Вместо того, чтобы успокоиться, я, кажется, еще больше начинаю сходить с ума. Большое тебе спасибо, Ясмин...

У меня на лице застыла такая гримаса, словно я собиралась кого-то убить.

− Прости, милая.

− Я абсолютно уверена, что они с Анджеем просто друзья и только, − заявила Лиза. − Он любит только тебя, Амели...

В этот момент дверь в гостиную отворилась, и туда медленно «вплыл» Ксандр, крепко сжимая в руках еще одну коробку с елочными украшениями. За ним следом вольготно ввалился Андрей, весь обмотанный электрогирляндой.

− Господи, какая же она огромная! − с жалобой в голосе протянул друг. − Где вы раздобыли это... «чудо»? Ему же нет ни конца, ни края! Этой гирляндой запросто можно украсить елку на Красной площади...

− Не привередничай! − весело отозвалась Полина, подходя к стереосистеме и делая музыку чуть громче. − Это очень качественное изделие! Немецкое, между прочим! Папа ее в Австрии купил, когда в первый раз ездил туда в командировку...

Комнату наполнило сладостное пение мексиканки Карлы Моррисон, которая призывала как можно скорее «устроить маленькое Рождество».

− Значит, все же австрийское, − поправил Андрей подругу.

− Что «австрийское»? − не поняла она.

− Ну, гирлянда в смысле... Ты же сказала, что твой папа купил ее в Австрии. Значит она австрийская, а не немецкая.

− Ты это серьезно? − протянула Полина с таким недовольством в голосе, что мне показалось, что она вот-вот запустит в Андрея своими пушистыми тапочками в виде собачек.

Возле елки послышались смешки. Это хохотнули Кейша и Ясмин.

− Господи, да какая разница, а?! – раздалось недовольное ворчание Марка, который вошел в комнату последним. Руки друга были заполнены всевозможными пакетами и коробочками. − Сегодня же канун Нового года, а мы обсуждаем такую чушь!

− Вообще-то, до этого мы обсуждали Оливию, − вновь съехидничала Полли.

− Так, все... Меня это достало! − недовольно прошепела я и с грохотом поставила кружку на стеклянную столешницу. − Если еще хоть кто-нибудь упомянет эту... дамочку, я взорвусь!!!

− Ну, ладно-ладно, Ам... прости, − виновато протянула Лиза. − Мы и вправду не хотели этим тебя доставать.

Ненадолго воцарилась тишина, которую вновь нарушила Полина.

− Ну, а если говорить откровенно... Как она тебе в целом?

− Думаешь, этой вампирше действительно можно доверять? − спросил Марк невероятно серьезным тоном. − Она действительно способна обнаружить место, где твой дед сумел обрести убежище?

Я смерила друзей пристальным взглядом, а с губ сорвался тяжелый вздох:

− Я не знаю, дорогой. Судя по всему, Оливия действительно владеет важной информацией, но при мне говорить она явно не собиралась. Словно я во всей этой истории совершенно посторонний человек...

− Это хорошо говорит о ней как о друге, − вдруг протянула Кейша себе под нос.

− Что ты имеешь в виду? − с недовольством в голосе поинтересовалась я.

Подруга мигом смутилась, но ответила:

− Я просто хочу сказать, что она действительно умеет хорошо хранить секреты. Думаю, что Анджей и сам не хотел, чтобы они при тебе обсуждали план дальнейших действий. Для твоей же собственной безопасности, Ам...

Повисла очередная пауза, а я нервно заерзала на диване.

− Все равно, она меня бесит, − слетел с губ недовольный шепот. − У этой дамочки явно имеется на меня «зуб». Хотя, в чем-то ты все же права...

Кей аккуратно спустилась со стремянки при помощи ладони, которую ей любезно протянула Ясмин и мягко мне улыбнулась.

Андрей в этот момент передал один конец внушительной гирлянды Ксандру, а второй Марку. Затем парни принялись осторожно накидывать похожее на сеть украшение на елку.

− Тебе явно придется немного потерпеть, Ам, − хохотнул Ксандр, придерживая своей широченной ладонью огромный стеклянный шар, который едва не сбил Андрей. – Оливия давняя подруга Анджея, и он всегда очень тепло о ней отзывается. Не думаю, что он стал бы тебе врать насчет их отношений. Он не из таких парней.

− Думаю, что Ксандр прав, − кивнула Полина. − Даже если у Оливии и есть романтические намерения по отношению к Анджею, то это ее собственные проблемы. Думаю, что даже если она вдруг в чем-то ему признается, то это вряд ли как-то сможет хоть на что-то повлиять.

Я почувствовала, как мои ладони, сложенные на груди, вдруг опускаются и с силой сжимаются в кулаки. Скулы напряглись настолько, что в них почувствовалась легкая боль.

Друзья явно были правы.

Если бы красавица-голландка и вправду была бы влюблена в Анджея, то меня это не должно было волновать. Я была абсолютно уверена в том, что для него существую только я и никто больше. Но, черт возьми... Она ведь так красива!

− Черт, все равно не работает! − с досадой протянул Андрей. Гирлянда так и не зажглась, когда друг всунул вилку в розетку и нажал на небольшой переключатель.

− Дай-ка мне... − послышалось откуда-то из-за елки.

Он протянул выключатель за пушистое дерево, а я прошла к принесенным Марком бумажным пакетам. Где-то среди них завалялся и тот, где должны были быть припрятаны мои подарки для ребят.

Руки осторожно забрались внутрь плотной бумаги и принялись перебирать всевозможные свертки. Когда я, наконец, нашла то, что искала, мои брови удивленно поползли вверх. Анджей и Даниель также успели приобрести пару сувениров. Я сразу же узнала почерк и того и другого.

«Странно, почему он мне ничего не сказал?» − подумала я про себя с легкой ноткой досады в душе.

− Вуа-ля!!! – раздался победный клич. Ясмин с довольным видом выбиралась из-под густых веток с зажатой в руке отверткой.

− Ну, ты даешь! – протянул Андрей, одобрительно присвистнув. − Одна из Четырех Сестер еще и электрик!

Ливанка одарила друга приветливой улыбкой.

− Электричество − почти то же самое, что и огонь. Мы с ним такие же старые друзья. А вообще-то... просто слегка «просела» кнопка питания, и я слегка ее приподняла, чтобы штырек снова попадал на внутреннюю пластночку.

− Я не перестаю тебе удивляться, Ясмин, − одобрительно покачала головой Кейша, садясь на диван и наливая себе в кружку гоголь-моголя из огромного красного графина с пестрым орнаментом в виде снежинок. − Ты действительно самая настоящая волшебница.

Ливанка весело подмигнула, а затем, коротко посмотрев на меня, положила руки на узкие бедра и протянула:

− Может, ты все же останешься на праздник? − в руках подруги все еще был зажат инструмент. − Быть дома одной в такой день было бы грустным даже для меня...

− Но ты ведь тоже не остаешься до полуночи, − парировала я, поднимаясь с корточек.

− Не забывай, что Мэтти дома одна, и что ее также нужно поздравить. А ты вчера ради того, чтобы не торчать в одиночестве забрала своего кота от соседки...

Я скорчила гримасу:

− Только не трогайте старину Марса! Он у меня самый верный и надежный кавалер! К тому же, зверь уже, кажется, перестал считать собственную квартиру домом. Хотя... это и неудивительно. Постоянно торчать у тети Тани... Вот бедняга.

Ясмин и девочки хохотнули.

− Ну, в таком случае, не забудь поздравить его от нас, − улыбнулась Кейша.

Полина с довольным видом сорвалась с места и юркнула в коридор.

Пару мгновений спустя подруга вернулась обратно с огромным розовым пакетом с голубыми ручками и точно таким же голубым бантом на бумажном боку.

− Вот! − торжественно объявила она, протягивая мне сверток. − Это тебе от всех нас! Поздравляем с Новым годом! Желаем поменьше столкновений со всевозможной сверхъестественной нечистью...

У Полли был настолько довольный вид, что я едва не расхохоталась:

− Спасибо, дорогая, − улыбнулась я, притягивая подругу к себе. − Спасибо вам всем! Я так люблю вас! С наступающим...

Меня мигом обвили руки остальных подруг.

− Так-так-так... групповые обнимашки!!! − донесся до ушей довольный бас Ксандра. − Подождите-ка меня...

Пару мгновений спустя огромные ручищи друга накрыли нас всех разом. Потом к ним также присоединились ладони Марка и Андрея.

В этот самый миг я почувствовала себя счастливой, как никогда. Друзья были рядом и также искренне радовались нашему единению.

С губ сорвался тяжелый вздох, и я со скучающим видом переключила канал.

Снег мерно валил за окном, а из соседнего двора слышались счастливые возгласы местных жителей, вышедших во двор «проводить» уходящий год и позапускать фейерверки, взрывы от которых снова и снова «окрашивали» яркими вспышками мои плотно занавешенные шторы.

Поправив на ногах теплые махровые носки, я не спеша протопала на кухню, чтобы приготовить себе чашку какао.

Дома было невероятно тихо. Не верилось, что уже совсем скоро должен был наступить Новый год.

Я созвонилась с родителями несколько часов тому назад через мессенджер, и мы друг друга поздравили.

Отец был недоволен, что я так и не удосужилась приехать в Бразилию вместе с мамой, чтобы его проведать, но кажется перспектива того, что таким образом, дочурка могла завалить государственные экзамены, взволновала его больше.

К тому же, я искренне полагала, что им с мамой однозначно пойдет на пользу провести вместе целых полторы недели. Особенно, учитывая тот факт, что папа приезжал в Москву всего несколько раз в течение последних двух лет.

По телевизору показывали «Иронию судьбы, или С легким паром» Рязанова. Героиня Барбары Брыльской изо всех сил пыталась выпихнуть из своей квартиры незваного гостя в лице героя Мягкова.

Вытащив из полки огромную кружку с изображением оленя, а также коробочку с какао в капсулах, я направилась к кофе-машине.

В этот самый миг в коридоре послышалось тихое шарканье, и мгновение спустя на кухонный островок, весело виляя пушистым хвостом, ввалился толстячок Марс.

− Ну что, приятель? − протянула я, улыбнувшись. – Тоже страдаешь от одиночества?

Ответом мне стало протяжное мяуканье.

Недолго думая, я присела на корточки, а кот, уперевшись своими мягкими лапами в мои коленки, мигом протянул мордочку вперед, давая понять, что его необходимо срочно погладить.

− Да-да, знаю... Я тоже тебя люблю, − я потрепала Марса по пушистой головке, а затем, видя неприкрытое удовольствие в огромных зеленых глазах, почесала у здоровяка и за ушами. − Совсем мы тут с тобой одни.

По кухне разлилось громкое удовлетворенное мурлыканье.

Поднявшись с колен, я, недолго думая, открыла холодильник, вытащила оттуда банку лучших кошачьих консервов и пакет сливок для взбивания.

Пару секунд спустя Марс уже крутился возле своей двойной миски, которую я украсила тонкой синей мишурой, и с аппетитом уплетал угощения.

На улице раздался очередной хлопок от петарды, и по небу разлетелся целый клубок ярких разноцветных огней. Было настолько светло, что я даже не попыталась включить свет.

Засунув капсулу с какао в держатель, я повернула переключатель в нужную сторону, и помещение наполнилось приглушенным зеленым сиянием. В кружку медленно полилась горячая коричневая струйка. Мигом запахло шоколадом и ванилью. Когда все было готово, я сдобрила ароматный напиток приличным слоем сливок, а также бросила туда кусочек белого воздушного шоколада.

Все равно сегодняшний вечер обещал стать самым скучным в моей жизни, так что можно было хоть в кои-то веки умереть от переедания сладостями.

Анджей обещал позвонить перед тем, как сядет в самолет, но до этого оставалось еще целых полчаса, а надоедать любимому своими звонками мне не хотелось. Особенно, учитывая тот факт, что рядом с ним в этот самый миг будет гордо восседать Оливия со своей величественной осанкой и прекрасным, идеально вылепленным, почти божественным лицом.

Закончив возиться с кофе, я вновь не спеша протопала обратно к телевизору.

Марс, также не желая оставаться в одиночестве, мигом понесся следом за мной.

Как только мой зад коснулся дивана, все его четыре лапы мигом взлетели на клетчатый шерстяной плед, которым я укрыла свои ноги.

− Мур-мур... − снова заурчал кот, смотря на меня своими преданными добрыми глазами.

Сделав пару глотков горячего напитка, я протянула руку вперед и поставила кружку на столик.

− Так и знала, что ты не отстанешь! Всегда при помощи этих жалостливых глазищ пытаешься получить свое, верно?

Марс снова замурлыкал, а я, конечно же мигом сдавшись, принялась ласково водить своей рукой по его густой белой шерсти. Кот с довольным видом прижался ко мне и прикрыл глаза.

Взяв в руки пульт, я вновь принялась бесцельно переключать каналы. Тут и там шли праздничные концерты, всевозможные «голубые огоньки» и тому подобные шоу, которые меня совершенно не интересовали.

Еще немного «поблуждав» по просторам телевидения, я решила, что с меня довольно. Переключив пару кнопок, я принялась возиться в настройках недавно подключенного мамой онлайн-кинотеатра.

Прокрутив несколько десятков названий фильмов, я остановила свой выбор на «Квартире» Жиля Мимуни. Что ж, фильм с довольно непредсказуемым финалом для совершенно предсказуемого вечера.

Примерно через полчаса бесконечных любовных метаний героев Моники Белуччи, Венсана Касселя и Романы Боринджер, лежащий на подлокотнике дивана телефон ярко моргнул. На улице кто-то громко захохотал.

Я мигом схватила телефон, искренне надеясь, что это окажется Анджей. Сердце радостно забилось, но, когда я увидела, что это всего-лишь сообщение от Даниеля, в котором он поздравляет меня с наступающим праздником, я минном поникла.

Под ложечкой неприятно засосало. Быстро напечатав ответ, я отложила смартфон в сторону, а с губ сорвался вздох.

«Почему Анджей так и не позвонил?» − с тревогой подумала я. − «Неужели что-то случилось? Да нет! Даниель наверняка бы сообщил, если бы произошло что-то по истине непредвиденное. Или это Оливия не позволяет ему написать мне?».

Я мигом почувствовала, как лицо наливается краской, а сердце в груди начинает отчаянно колотиться.

Пульт, что я в этот момент держала в руке, вдруг тихо хрустнул, и я резко вскочила с дивана.

Смартфон звучно рухнул на пол, ровно, как и Марс, который смерил меня настолько ошарашенным взглядом, что мне даже стало немного неловко перед несчастным животным. В этот самый миг на экране герой Касселя удержал от падения из окна героиню Боринджер.

Я принялась беспокойно ходить по комнате, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Лицо так и пылало.

− Да нет же! − говорила я сама с собой. − Анджей ни за что не пошел бы на поводу у этой выскочки! Он бы не нарушил обещания, он бы обязательно позвонил...

Марс, еще раз глянув на меня обиженным взором, недовольно побрел в родительскую спальню, выказывая этим свое недовольство по поводу того, что его столь грубо столкнули на пол.

− Ой, не хватало еще, чтобы на меня коты злились! − ругнулась я вслед животному так, будто он действительно был в состоянии меня понять.

Когда в комнате осталась только я и включенный телевизор, мне вдруг стало еще обиднее.

Я боролась с отчаянным желанием набрать номер Кейши и выведать, не известно ли подруге что-то об Анджее и остальных. Затем я подумала о том, чтобы снова написать Даниелю.

Телефон преподавателя все еще находился «в сети», но в тот миг, когда мои пальцы уже соприкоснулись с цифровой клавиатурой, чтобы набрать сообщение, он вдруг отключился.

Наверное, их как раз попросили перевести мобильники в режим «полета» перед подъемом в воздух.

− Черт! − выругалась я и бессильно опустилась на колени возле самой елки. Несмотря на то, что я оставалась дома одна на эти праздники, мы с мамой решили не нарушать традиции и вместе нарядили пушистое дерево перед самым ее отъездом к отцу.

Очевидно, единственной радостью в эти дни окажутся как раз всевозможные пакетики и коробочки, что лежат под ним вот уже четыре дня и терпеливо «дожидаются» своего часа.

Свои подарки родителям я уже передала, ровно, как и ребятам. Мы обещались, что вскроем их только тогда, когда часы пробьют двенадцать, и пока я честно держала обещание.

Послышался тихий писклявый гудок, а на улице снова кто-то громко захохотал.

«Может, Кей была права, и мне действительно стоило остаться у Полины до завтра?» − вдруг подумала я. − «Мы бы вместе открыли подарки, поздравили бы друг друга, в затем всю ночь проболтали бы. Ну, или просмотрели бы вместе любимые фильмы. Или поиграли в одну из настольных игр, что так сильно любит Андрей...».

В этот самый миг до моих ушей снова долетел тот же самый протяжный писк, и только несколько секунд спустя я сообразила, что идет он вовсе не с улицы. Кто-то лихорадочно трезвонил в дверь.

«Только не это...», − пронеслось в голове.

Я была абсолютно уверена, что это ребята решили устроить мне сюрприз, внезапно заявившись в «полном составе».

Глаза предательски резало, ведь еще несколько секунд назад я отчаянно боролась с подступившими к горлу слезами.

− Иду! − протянула я дрожащим голосом, расправляя на ходу спортивную толстовку, которая была настолько мне велика, что постоянно сползала на бок.

Пройдя в коридор, я, даже не потрудившись включить свет, повернула замок и открыла дверь.

С лестничной площадки в квартиру сразу же ворвался резкий поток холодного воздуха, а лампа дневного света, что тускло освещала собой лестничную клетку, словно почувствовав охватившее меня чувство неподдельного удивления, вдруг резко моргнула.

На пороге стоял Анджей.

Его невероятной красоты синие глаза внимательно заглядывали прямо в мои. В густых золотисто-медных завитках застряли мелкие снежинки.

− Что... что ты тут делаешь? − заикающимся голосом протянула я, ни на секунду не отводя от него своего взгляда.

Вместо ответа любимый резко подался вперед, и, не произнеся ни слова, впился в меня своими губами.

Не задумываясь ни на секунду, я мигом с жадностью ответила на этот порыв.

Язык Анджея с жадностью сплелся с моим в диком страстном «танце», имя которому было желание. Его холодные ладони скользнули вниз по моим бедрам, а затем резко придвинули меня к себе, обхватив пальцами ягодицы.

Когда мы, наконец, справились с приступом охватившего нас внезапного порыва страсти, я слегка отстранилась и заглянула любимому прямо в глаза:

− Так... что... ты тут делаешь? Что-то случилось? Вы решили не лететь?

С губ Анджея срывалось тяжелое разгоряченное дыхание, а мелкий иней, что покрыл его короткое темное пальто, стремительно начал превращаться в воду.

− Нет, все остается в силе, − тихо прозвучал его бархатистый баритон. − Просто я решил присоединиться к остальным... несколько позже. Даниель и Оливия взлетели несколько минут назад. Я... я решил, что не могу просто так уехать. Уехать, толком с тобой не попрощавшись...

Я почувствовала, как лицо искажает улыбка.

− Ты просто сумасшедший... − прошептала я, крепко-крепко прижимая Анджея к себе. Холодные капли «охотно» покатились с его волос на мои плечи, заставляя кожу мигом покрываться мурашками.

Он с удовольствием втянул в себя аромат моих волос.

− Я так рада, что ты здесь, − проклятые слезы все же покатились из глаз. − Ты... ты был нужен мне как воздух. Мы не виделись всего несколько часов, а я уже начала погибать, задыхаться без тебя...

− Именно поэтому я и здесь, моя милая девочка.

Любимый отстранился и вновь посмотрел на меня.

− Сколько у тебя времени? − протянула я дрожащим голосом.

− В шесть часов утра я должен буду сесть на самолет и нагнать Оливию и Даниеля у первого привала.

− Отлично.

Анджей стянул с себя пальто. Я мигом отправила его на вешалку и отнесла в ванную. Просохнуть.

− Хочешь чего-нибудь? – предложила я, возвращаясь в прихожую.

Нагнувшись, чтобы стянуть с ног покрытые снегом ботинки, он утвердительно кивнул:

− Идеальный вечер для хорошего вина. Но сегодня, пожалуй, обойдусь стаканом теплого молока.

Прекрасные глаза Анджея вновь встретились с моими на одно короткое мгновение. В них явно читалось волнение, но я не была до конца уверена.

Когда я разогрела молоко и вернулась в гостиную, возлюбленный уже сидел на диване и с удивлением смотрел на огромный экран.

− Необычный выбор для новогодней ночи, − заметил он, принимая из моих рук стакан и ставя его на стеклянную столешницу.

− Я люблю мрачные истории, − отозвалась я, наблюдая за тем, как рука Анджея с кожаным браслетом на тонком изящном запястье извлекает из кармана темных джинсов знакомый пузырек.

− Герой сам виноват в том, что с ним произошло, − вдруг хмуро протянул он, кивая в сторону экрана и выливая густую темную жидкость в молоко, которое мигом приобрело мягкий клубничный оттенок.

− Вполне возможно, − кивнула я, присаживаясь рядом. − Хотя, как по мне, он просто запутался. Отчаянно пытался вернуть прошлое, вот и все.

При слове «прошлое» Анджей бросил на меня пристальный взгляд.

− Порой, прошлое может настичь тебя в самый неподходящий момент, Амелия. Тогда, когда ты совершенно этого не ждешь.

С этими словами любимый залпом осушил стакан, а меня впервые в жизни замутило от словосочетания «кровь с молоком».

Пока шли оставшиеся тридцать минут «Квартиры», мы с Анджеем не проронили ни единого слова. Он пристально вглядывался в происходящее на экране, а я молча смотрела прямо на него.

Ситуация была настолько странной, что становилось не по себе.

Неужели он вернулся только для того, чтобы просто посидеть рядом и посмотреть фильм, который и так, судя по всему, уже видел.

Тело Анджея казалось настолько неподвижным, что мне впервые стало жутко.

Своей бледной кожей и странным пустым взглядом он сейчас напоминал мне мертвеца. Прекрасного, практически ангелоподобного... но все же мертвеца.

«Признаки жизни» проявились у возлюбленного только раз: его рука, что сдерживала пустой бокал, окрашенный мутной бело-розовой пленкой, едва заметно дрогнула, когда любовник героини Моники Белуччи безмолвно зажег спичку и бросил ее на ковер, на котором та стояла.

Я сразу же поняла, что в этот самый миг Анджей подумал о Марии, своей невесте, что погибла много лет назад при схожих обстоятельствах. Сама не знаю почему, но мне вдруг стало нестерпимо жарко, и я стянула с ног свои плюшевые носки.

Когда фильм наконец закончился, я медленно поднялась с дивана и, все также, не говоря ни слова, забрала у возлюбленного пустой стакан и поплелась к кухонному островку.

Сама не знаю почему, но меня обуревала злость.

Я недовольно выплеснула оставшиеся на дне капли в раковину, умудрившись задрызгать им мраморный наличник.

Голова мигом закружилась, и я непроизвольно схватилась за виски.

Ситуация была странной и словно бы... какой-то неуместной.

На мгновение мне даже показалось, что Анджей мне просто привиделся, но, когда до ушей донесся звук его приглушенных шагов, мягко топающих по ковру, я мигом пришла в себя.

Вернувшись в гостиную, я застала его медленного снующим из одного конца комнаты в другую.

− Что-то не так? − поинтересовалась я, внимательно посмотрев на любимого.

Анджей смерил меня многозначительным взглядом, а затем отрицательно помотал головой.

− Может, ты еще хочешь посмотреть телевизор? − произнесла я рассеяно, когда повисшая, между нами, пауза начала явно затягиваться.

Когда он так ничего и не ответил, я вдруг почувствовала, как у меня внутри снова начинает все «закипать». С недовольным видом я плюхнулась на диван.

− Анджей, зачем ты пришел? − протянула я. − Я и так с невероятным трудом тебя отпустила... Только не говори, что поменял свой билет на утро только для того, чтобы смотреть со мной фильмы! Это же просто глупо...

Любимый медленно обернулся и смерил меня многозначительным взглядом. В нем вновь читалось что-то, отдаленно напоминающее волнение.

Тем не менее, я продолжила:

− Тебе не кажется, что все происходящее здесь последние полчаса кажется настолько странным, что...

Анджей не дал мне договорить.

Он медленно подошел к столику, взял пульт со стеклянной столешницы и без лишних слов выключил телевизор.

Комната мигом погрузилась во мрак. И тишину.

Лишь отдаленные звуки разрывающихся хлопушек «врывались» внутрь комнаты сквозь плотно закрытые окна.

− Думаю, что ты понимаешь, для чего я вернулся, Амелия... Ты поняла это в тот самый момент, как только открыла мне дверь. Ведь так?

С этими словами Анджей медленно протянул мне свою изящную ладонь и помог подняться с дивана.

Наши глаза «встретились» друг с другом, а его прохладные пальцы нежно прошлись по моей щеке.

Любимый осторожно подался вперед и скользнул своими мягкими губами по моим.

− Идем, − прошептал он, увлекая меня за собой.

Я сразу же поняла, куда именно мы направляемся.

Он медленно провел меня через погруженный во тьму коридор.

Мои обнаженные ступни едва касались кончиками пальцев прохладного паркета, сердце внутри колотилось, как бешеное, а желудок словно бы сделал кувырок.

Когда мы оказались в моей комнате, а Анджей тихо прикрыл за собой дверь, обои вдруг ярко осветило разрывом очередной хлопушки. По стенам «расползлись» тысячи разноцветных огненных всполохов.

− Я не мог просто так уехать, − прошептал любимый, целуя меня в шею и медленно подталкивая к изножью кровати. − Я слишком сильно хотел провести эту ночь с тобой, моя девочка... Я не смог устоять...

Его длинные пальцы начали медленно расстегивать пуговицы на моей толстовке, а губы продолжили скользить вдоль медленно пульсирующей на моем горле артерии.

− Не нужно ничего объяснять, − прошептала я, запуская пальцы в его густые волосы и едва борясь со стонами, рвущимися изо рта. − Ты здесь, со мной... и это главное.

Анджей с жадностью впился в меня губами, а его ладони медленно соскользнули вниз вдоль моих плеч, увлекая следом за собой толстую кофту.

По обнаженной коже мигом «прошелся» приятный холодок, на улице вдруг раздался радостный смех, а очередной взрыв петарды вновь «залил» комнату разноцветным светом.

Недолго думая, я протянула руки вперед, и, одним коротким рывком стянув с Анджея тонкий пуловер, принялась целовать его в шею.

− Амелия... − прошептал он, когда мои губы начли скользить вдоль его идеально вылепленной груди, а пальцы нервно расстегивать молнию на его джинсах.

Когда с верхней одеждой было покончено, Анджей медленно опустился на колени, и тут уже его пальцы принялись расстегивать пуговицу на моих шортиках.

Грудь начала тяжело вздыматься, когда я осталась в одном нижнем белье, а любимый принялся нежно целовать мой живот.

− Анджей... − едва слышно прошептала я.

Спина мигом изогнулась, а пальцы принялись перебирать его густую золотистую шевелюру.

Не проронив ни слова, Анджей медленно завел кончики своих прохладных пальцев за тонкие кружевные узоры моих трусиков и стянул их вниз. Переступив через тонкую полоску ткани, я почувствовала, как кожа начинает покрываться мурашками.

Тем временем, любимый продолжал покрывать мою кожу поцелуями, с каждой секундой начиная спускаться все ниже и ниже.

− Какая же ты сладкая, − прошептал он, поднимаясь с колен несколько мгновений спустя, а затем вновь целуя меня в губы. − Моя милая маленькая девочка...

− Молчи... − прошептала я, отстраняясь и заводя руку за спину.

Когда мой кружевной бюстгальтер рухнул на ковер вслед за трусиками, я медленно опустилась спиной на постель, прямо на малиновое атласное покрывало.

− Иди ко мне... − сорвался с губ едва различимый шепот.

Грудь Анджея беспокойно вздымалась, его бездонные синие глаза неотрывно «изучали» изгибы моего тела, тихо дрожащего в ожидании.

Когда очередная разноцветная вспышка озарила комнату, руки любимого медленно потянулись к «боксерам» и, мгновение спустя он, точно так же, как и я, оказался абсолютно «беззащитен».

Я приподнялась на локтях, а мои глаза с жадностью принялись «изучать» его идеально вылепленное тело. Каждый участок белоснежной бледной кожи, каждый сосуд, каждый мускул.

Взобравшись на край постели, Анджей принялся нежно покусывать пальцы моих ног, ногти которых были покрыты темно-бордовым, почти что черным лаком.

Я почувствовала, как сердце вновь начинает буквально выпрыгивать из груди.

Любимый продолжил медленно продвигаться вверх. Сначала он прошелся своими прохладными губами вдоль подъема, затем добрался до голени...

С губ мигом сорвался стон, когда он добрася до внутренней стороны моих бедер. Спина вновь изогнулась, я откинулась на подушки, а мои пальцы с силой вплелись в его золотистые локоны, завивающиеся на макушке.

− О, Боже... − прошептала я, с трудом справляясь со своим дыханием, а также с бешено стучащим в груди сердцем.

Анджей тем временем снова и снова продолжал ласкать меня своими губами. Кончик его языка прошелся по моему плоскому животу, вот, его горячее дыхание обожгло мою правую грудь, а нежные пальцы накрыли левую.

− Как же ты прекрасна, моя девочка... − шептал он, поднимаясь выше и с жадностью впиваясь в мои губы.

Когда я вновь почувствовала его язык у себя во рту, когда ощутила его прекрасный, ни с чем несравнимый вкус, сердце вновь выдало кувырок.

Как же долго я ждала этого момента! Как же сильно я хотела Анджея все это время... И вот! Наконец он так близко, как я всегда того хотела.

Я с жадностью отвечала на его требовательные, но при этом невероятно нежные поцелуи. Я ощущала бешеное биение сердца в его груди, ощущала его разгоряченную плоть своей, чувствовала его руки, что снова и снова ласково скользили вдоль моего тела: по груди, талии, между ног.

Когда я едва ощутимо прикусила его губу, Анджей тихо застонал, а затем вновь принялся целовать мою шею.

Воспользовавшись моментом, я мигом уперлась ладонями в его мускулистую грудь и заставила любимого перевернуться на спину.

Оказавшись сверху, я мигом взяла ситуацию в свои руки. Подавшись вперед, уже я стала «хозяйкой положения».

Мои губы принялись жадно покусывать ухо Анджея, а затем медленно скользнули вниз, вдоль его шеи...

− Мой ангел, любовь моя... − прошептал он, обхватывая своими ладонями мои бедра.

Губы продолжали скользить уже вдоль его ключиц, а мой нос приятно «ласкал» аромат свежескошенной травы и мускуса. Кончик языка прошелся по груди Анджея, его животу... Начал спускаться еще ниже...

Изо рта возлюбленного вырвался стон, мои волосы «рассыпались» по плечам, а затем Анджей вдруг резко перевернулся, снова оказавшись сверху и буквально вдавив меня в матрац своим телом.

Его губы вновь с жадностью накрыли мои, и мы буквально «утонули» в очередном поцелуе.

Когда до моего, замутненного страстной истомой сознания дошли тихие отголоски людских голосов, отсчитывающих оставшиеся до наступления Нового года секунды, а комнату снова озарила очередная вспышка фейерверка, Анджей вдруг немного отстранился и прошептал:

− Я люблю тебя, Амелия.

− Я тоже люблю тебя, Анджей. Ты тот, кого я ждала всю свою жизнь... Ты − мое все. Моя любовь, мой ангел, мой Бог...

Когда я закончила фразу, он снова накрыл своими губами мои. Наши сердца «слились» в бешеном унисоне, а тела задвигались в едином слаженном ритме.

За окном послышался счастливый хохот.

С моих губ сорвался очередной стон, а бедра Анджея резко двинулись вперед. Через все мое тело словно пропустили целый миллион электрических разрядов одновременно. Я закрыла глаза и полностью «растворилась» в этих сильных, ни с чем несравнимых ощущениях, что вырывались наружу из самых потаенных уголков моего тела.

На удивление, на следующее утро я проснулась довольно рано.

Часы, что покоились на прикроватной тумбочке, показывали без пяти девять. Для послепраздничного утра это действительно была несусветная рань.

Фейерверки смолкли, а люди отсыпались после вчерашних гуляний.

Изо рта вырвался тихий вздох, который мигом разнесся по комнате таким громким эхом, что его можно было бы запросто сравнить с самым настоящим взрывом.

Все тело приятно покалывало, а губы слегка припухли от бесконечных поцелуев Анджея, что он практически без остановки «дарил» мне прошлой ночью.

Я нехотя повернула голову влево и увидела... что рядом никого нет.

Только измятые простыни и подушки свидетельствовали о том, что любимый действительно вчера был рядом, что он спал со мной в одной постели, что занимался со мной любовью...

Я перекатилась на противоположную сторону кровати и с наслаждением втянула ноздрями аромат, что исходил от атласной голубой наволочки. Аромат мяты, свежескошенной травы и мускуса. Аромат Анджея.

Губы мигом разошлись в довольной улыбке. Я наконец-то почувствовала себя полноценной, живой. Тот «подарок», что возлюбленный сделал мне вчера, никак ни сравнится с тем первым изданием «Мастера и Маргариты», что я достала специально для него в одном их букинистических магазинов. Вчера Анджей «оставил» мне на память частичку себя, наградил своей любовью и нежностью.

− Я уже скучаю по тебе, любовь моя... − прошептала я в тишину, а затем вдруг решила, что неплохо было бы написать ему об этом, хотя он еще вряд ли добрался до места назначения.

Перекатившись обратно, я потянулась к тумбочке, чтобы взять смартфон и вдруг заметила лежащую на гладкой деревянной поверхности коробочку. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела, что на атласной карточке, покрытой витиеватым узором, каллиграфическим почерком любимого было выведено мое имя.

Я прошлась кончиком пальца по витиеватым вензелям, а затем дрожащими руками открыла подарок.

На мягкой шелковой подкладке лежала невероятной красоты цепочка из белого золота. На самом конце изделия покоилась продолговатая, похожая на сталактит подвеска. Из-за ярких переливов и темно-бордового цвета я сразу же поняла, что это был самый настоящий рубин.

− Господи, Анджей... − протянула я себе под нос, понимая, что украшение наверняка стоит целое состояние. − Ты просто сумасшедший!

Аккуратно, так, словно это была не вещь, а самый настоящий ребенок, я еще раз провела кончиками пальцев по камню, а затем снова положила подвеску обратно на тумбочку.

Каково же было мое удивление, когда я заметила, что коробочка с украшением была не единственным «посторонним» предметом, лежащим возле ночника.

Чуть дальше, практически у самого будильника, лежал серебряный медальон Анджея. Тот самый, что я нашла у него дома, когда он спас меня от пьяного Эдуарда и его домогательств. Тот, внутри которого он хранил фотографии своей матери и Марии.

Подхватив кончиками пальцев толстую серебряную цепочку, я потянула ее на себя.

Когда медальон оторвался от столешницы, я заметила лежащую под ним записку. На этот раз это была не изысканная карточка из дорогого ювелирного магазина, а всего лишь листок из тетрадки с моего письменного стола. Изумительный почерк Анджея это нисколько не испортило. Он все еще оставался идеальным.

«Мне не хотелось будить тебя, любимая. Ты так крепко спала и была так прекрасна, что я позволил себе еще немного полюбоваться твоей красотой перед уходом. Надеюсь, что подарок тебе понравился. Я поздравляю тебя с Новым годом и искренне надеюсь, что он сложится чудесно для нас обоих. Мне жаль, что я не могу остаться и лично надеть это украшение на твою изящную, ни с кем несравнимую шею, что я не могу прикоснуться к тебе губами, услышать биение твоего сердца, почувствовать тебя...

Как бы там ни было, ты подарила мне самую прекрасную ночь в моей жизни. Ночь, которую я ждал на протяжении долгих лет забвения и страха перед грядущим.

Вчера я понял, что мое прошлое, кажется, наконец-то полностью «оставило» меня, что я могу продолжать жить дальше совершенно новой, непохожей на минувшие дни жизнью. Жизнью, в которой рядом со мной будешь только ты.

Пожалуйста, сохрани для меня мой медальон. Он − ценный залог. Залог того, что я снова вернусь к тебе. Вернусь целым и невредимым. Я люблю тебя, моя дорогая Амелия. Ты все, что у меня есть. Ты − смысл всей моей жизни, который я больше никогда не хочу терять.

Навеки твой, Анджей».

Я почувствовала, как с трудом сдерживаю слезы, которые вот-вот норовили хлынуть из глаз. Кончик моего пальца надавил на едва ощутимый выступ сбоку, и овальная створка с тихим щелчком поднялась вверх.

С губ сорвался тихий стон, и я впервые за долгое время дала волю слезам. Счастливым слезам.

Прекрасное лицо матери Анджея, обрамленное густыми темными волосами, по-прежнему глядело куда-то в пустоту, а вот вторая половинка медальона, та, где должна была быть фотография Марии, изменилась.

Вместо черно-белой, едва ощутимо переходящей в сепию пожелтевшей карточки, в держатель была вставлена цветная. На ней была изображена весело улыбающаяся девушка с густыми темно-русыми волосами и задорными зелеными глазами. Ее локоны неистово трепал морской ветер. Место Марии в медальоне Анджея теперь занимала я.