Пару дней

Лия чувствовала, как время словно остановилось, как только дверь за Аллен закрылась. Комната, в которой она осталась, наполнилась гнетущей тишиной. Сердце колотилось в груди, каждая секунда тянулась вечностью. Казалось, что мир вокруг потускнел, как если бы всё потеряло свои краски. Последний взгляд Аллен, её слова, жесты — всё это оставило глубокий след в душе Лии.

Она стояла посреди комнаты, пытаясь собрать мысли, но разум её был затуманен эмоциями. Мысли крутились вокруг одного: Аллен ушла. Это было окончательное прощание, хотя Лия и не могла в это поверить. Всё, что произошло, казалось ей сном, кошмаром, из которого она никак не могла проснуться. Тишина в доме вдруг стала невыносимой, обостряя чувство пустоты, которое начало заполнять её изнутри.

Лия медленно подошла к окну и посмотрела вниз на двор. Там стояла машина Аллен, и вот она подошла к ней, кинула сумку в багажник. На мгновение Лия задержала дыхание, надеясь, что Аллен оглянется, что вернётся. Но этого не случилось. Аллен села в машину и уехала. Сердце Лии сжалось, когда автомобиль исчез за воротами.

Она обессиленно прислонилась к стене, закрыв лицо руками. Слёзы текли по щекам, но она не пыталась их сдерживать. Воспоминания о последних минутах с Аллен вновь и вновь всплывали в голове, вызывая боль и горечь. Лия знала, что поступила неправильно, что не должна была позволить себе настолько сблизиться с Аллен, но теперь было уже поздно. Слова, жесты, взгляды — всё это смешалось в один бурлящий поток эмоций, который затопил её сознание.

Лия чувствовала себя потерянной. Она не знала, как жить дальше, как вернуть прежний ритм жизни, когда всё вокруг напоминало о той, кого больше нет рядом. Она была настолько увлечена своими мыслями, что не заметила, как прошли часы.

Тихий голос Макса из кухни вырвал её из этого состояния. Он звал её, просил прийти к нему. Лия машинально вытерла слёзы и направилась к сыну, стараясь не выдать своего состояния. Когда она вошла на кухню, Макс сидел за столом и с увлечением рисовал что-то в своём альбоме. Увидев мать, он улыбнулся, и эта улыбка немного успокоила Лию.

— Мам, смотри, я нарисовал наш дом! — с гордостью сказал Макс, показывая рисунок.

Лия подошла ближе и посмотрела на рисунок. Он был простым, детским, но в нём чувствовалась забота и любовь, которые Макс вкладывал в каждый мазок. Рядом с домом он изобразил себя, Лию и… Аллен.

— Это я, это ты, а это Аллен, — пояснил он, заметив, что Лия остановила взгляд на фигуре телохранителя.

— Да, милый, очень красиво, — сказала Лия, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Макс снова занялся своим рисунком, а Лия села за стол, поглаживая его по голове. Её мысли снова возвращались к Аллен, но она пыталась сосредоточиться на сыне, чтобы хотя бы на какое-то время отвлечься от своих переживаний.

— Мам, а где Аллен? — вдруг спросил Макс, не поднимая глаз от своего рисунка.

Этот вопрос застал Лию врасплох. Она не знала, как ответить, как объяснить сыну, что Аллен больше не будет рядом с ними.

— Аллен… ей нужно было уйти, — наконец сказала Лия, пытаясь подобрать слова. — Но она всегда будет рядом с нами в наших воспоминаниях, помнишь?

Макс посмотрел на неё, а затем кивнул.

— А ты скучаешь по ней? — продолжил он с детской непосредственностью.

Лия не могла больше сдерживать слёзы. Она обняла сына, пряча лицо в его мягких волосах.

— Да, милый, скучаю, — прошептала она, ощущая, как сердце сжимается от боли.

Макс прижался к ней, словно чувствуя её боль. Лия закрыла глаза, позволяя себе несколько минут слабости, прежде чем снова взять себя в руки.

Оставшиеся часы до вечера тянулись невыносимо долго. Лия пыталась заниматься домашними делами, но всё выпадало из рук. Каждое действие напоминало ей об Аллен. Она чувствовала её присутствие в каждом уголке дома — в их редких, коротких общих разговорах, в мелочах, которые остались после неё.

Макс, словно чувствуя состояние матери, всё время был рядом, пытаясь развеселить её, рассказывая истории, показывая новые рисунки. Лия старалась быть с ним, отвечала на его вопросы, улыбалась, но внутри неё было пусто.

Они готовили вместе обед, и Лия старалась сосредоточиться на этом занятии, но мысли всё время возвращались к Аллен.

Она размышляла о том, как всё зашло так далеко. Где она допустила ошибку? Почему Марк так поступил с Аллен, уволив её? Лия не могла понять, не могла найти ответов на эти вопросы. Она чувствовала, что что-то сломалось внутри неё, что теперь их жизнь никогда не будет прежней.

Когда Макс ушёл играть в свою комнату, Лия осталась на кухне одна. Она села за стол, уперевшись локтями в столешницу и обхватив голову руками. Мысли о будущем внезапно накрыли её волной страха. Что теперь будет? Как она справится без Аллен? Она не знала ответов и это пугало её ещё больше.

Ближе к вечеру Лия попыталась отвлечься от своих мыслей, занявшись домашними делами. Она решила приготовить ужин, надеясь, что это поможет ей хоть немного отвлечься. В голове крутились рецепты, она старалась сосредоточиться на простых действиях — нарезать овощи, размешивать соус, готовить на плите. Но даже это не помогало. Воспоминания о последних словах Аллен, о том, как она ушла, не покидали её ни на секунду.

Когда Макс пришёл к ней на кухню, Лия попыталась улыбнуться, но это далось ей с трудом. Он заметил это и, подойдя к матери, обнял её за талию.

— Мам, всё будет хорошо, — сказал он, глядя на неё своими большими, невинными глазами.

Лия с трудом удержала слёзы. Как могла она, взрослая женщина, оказаться такой слабой перед лицом маленького сына? Её сердце сжалось от боли, но она заставила себя улыбнуться и обняла его в ответ.

— Конечно, милый, — сказала она, ощущая, как её голос дрожит. — Всё будет хорошо.

Макс отпустил её и снова вернулся к своим играм, а Лия продолжила готовить ужин, ощущая, как каждая минута тянется мучительно долго.

***

Аллен, лежа на кровати в своём пустом доме, с трудом могла поверить в то, что этот день был реальностью. Она провела несколько часов, безучастно глядя в потолок, пытаясь осознать всё, что произошло. Тишина в комнате была давящей, разрывающей её внутренний мир на части. Всё, что она чувствовала — это подавленность, разочарование и бесконечную усталость. Казалось, что внутри неё всё рухнуло.

Её мысли возвращались к утренним событиям. Прощание с Лией было тяжёлым, словно нож, пронзивший её сердце. Лия, казалось, была единственным человеком, которому Аллен позволила проникнуть в свою жизнь настолько глубоко. А теперь всё это было уничтожено в один момент. Лия больше не нуждалась в её защите, и это ощущение ненужности разъедало Аллен изнутри.

Аллен не могла найти в себе силы подняться с кровати. Её тело словно отказалось слушаться, тяжесть накрыла её так, что даже поднять руку казалось непосильной задачей. Каждое движение давалось с трудом, каждая мысль приносила только боль. Вся её жизнь казалась сейчас пустой и лишённой смысла. Она потеряла работу, но главное, она потеряла что-то более важное — своё место в жизни Лии. На самом деле на работу ей было плевать.

Эмоциональная усталость нарастала, и в какой-то момент Аллен почувствовала, как её глаза закрываются. Она погрузилась в тяжёлый, беспокойный сон. Сон, который не принёс облегчения, а только ещё больше углубил её внутреннее страдание. Во сне ей снова снились те моменты, когда она была рядом с Лией, защищая её, охраняя её покой. Эти моменты казались ей такими реальными, такими осязаемыми, что пробуждение было ещё более болезненным.

Аллен проснулась спустя несколько часов. Она лежала на кровати, чувствуя, как её сердце тяжело билось в груди. Сон не принёс облегчения, наоборот, он только усугубил её состояние. В голове кружились мысли, которые она не могла упорядочить. Всё казалось таким мрачным, таким безнадёжным. Она почувствовала, как внутри её нарастает гнев — гнев на себя, на Марка, на всю эту ситуацию.

Этот гнев, постепенно разрастающийся, накрывал её с головой. Аллен была человеком, который всегда контролировал свои эмоции, всегда держал их в узде, но сейчас она чувствовала, как этот контроль ускользает из её рук. Она больше не могла сдерживать себя, не могла игнорировать ту боль, которая разрывала её изнутри.

Аллен резко встала с кровати, её руки сжались в кулаки. Её дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась от нахлынувших эмоций. Её взгляд остановился на стене напротив, и в этот момент она почувствовала, как гнев, который она долгое время подавляла, вырвался наружу. С яростным криком она ударила кулаком по стене.

Боль пронзила её руку, но это было ничто по сравнению с той душевной болью, которая терзала её всё это время. Аллен ударила снова и снова, пока кожа на её кулаке не начала трескаться, пока кровь не начала сочиться из ран. Она не замечала этого, не чувствовала физической боли, потому что душевная боль была гораздо сильнее.

Наконец, её сила иссякла, и Аллен обессиленно сползла на пол, прислонившись к стене. Она тяжело дышала, её сердце колотилось в груди, а глаза были полны слёз. В этот момент она почувствовала себя совершенно сломленной. Всё, ради чего она жила, все её усилия, её труд — всё оказалось напрасным. Она потеряла контроль над ситуацией, и это ощущение беспомощности было для неё невыносимым.

Аллен закрыла глаза, пытаясь успокоить своё дыхание, но слёзы продолжали течь по её щекам. Она пыталась осмыслить, что делать дальше, как жить дальше, но ответы не приходили. Казалось, что её мир рухнул, и она осталась одна посреди этого хаоса.

Время тянулось мучительно медленно. Аллен не знала, сколько прошло минут или часов с тех пор, как она проснулась. Всё вокруг казалось ей нереальным, словно она находилась в каком-то кошмаре, из которого не могла выбраться. В голове крутились одни и те же мысли, одна и та же боль. Она пыталась отвлечься, пыталась найти хоть что-то, что помогло бы ей справиться с этим состоянием, но ничего не помогало.

К вечеру Аллен почувствовала, как её тело охватила новая волна усталости. Её рука, которую она разбила об стену, ныла, но она едва ли обращала на это внимание. Боль в душе была сильнее. Она всё ещё сидела на полу, прислонившись к стене, когда её телефон, лежащий на кровати, завибрировал. Это был напоминание — встреча с Вероникой.

Аллен медленно поднялась на ноги, чувствуя, как её тело протестует против любого движения. Ей не хотелось ехать куда-либо, не хотелось никого видеть. Всё, что она хотела, это остаться одной, погрузиться в своё страдание и не думать ни о чём. Но она знала, что Вероника будет ждать её. Она обещала прийти, и даже несмотря на своё состояние, Аллен не могла нарушить обещание.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами. Она выглядела уставшей и разбитой, словно прошла через войну. Но это была не та война, к которой она привыкла. Это была война внутри неё самой, и она не знала, как её выиграть.

Аллен умылась холодной водой, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Боль в руке напомнила о себе, и она посмотрела на окровавленные костяшки пальцев. Нужно было обработать раны, но ей было всё равно. Она перевязала руку как могла, не придавая этому особого значения. Она чувствовала себя словно в тумане, словно всё происходящее вокруг было каким-то иллюзорным.

Когда она наконец вышла из квартиры и села в машину, уже начинало темнеть. Аллен завела двигатель, но не трогалась с места. Она сидела за рулём, смотря прямо перед собой, и в голове звучал голос Лии, её последние слова, её прощальный взгляд. Эти воспоминания были как яд, медленно разъедающий её изнутри.

Аллен с трудом собралась с мыслями и наконец двинулась с места. Она ехала по пустынным улицам, пытаясь сосредоточиться на дороге, но мысли продолжали возвращаться к Лии. Она пыталась не думать о том, что будет, когда она увидит Веронику, пыталась не думать о том, как её жизнь изменилась за этот день. Всё, что она хотела сейчас, это как можно скорее закончить эту встречу и вернуться домой.

Дорога к дому Вероники казалась длинной и мучительной. Каждая минута тянулась, как час, и Аллен чувствовала, как её усталость нарастает с каждой секундой. Она знала, что должна быть сильной, что должна справиться с этим состоянием, но силы покидали её. Аллен чувствовала, как внутри неё что-то сломалось, и она не знала, как собрать себя обратно.

Когда Аллен наконец подъехала к дому Вероники, на улице уже было темно. Она припарковала машину и осталась сидеть за рулём, не в силах выйти. Ей казалось, что если она сейчас откроет дверь, если сделает этот шаг, то её жизнь изменится навсегда. Она чувствовала, что ещё один шаг в эту тьму может привести к чему-то непоправимому, но она не могла остановиться.

Наконец, собрав всю свою волю в кулак, Аллен открыла дверь и вышла из машины. Она медленно направилась к двери Вероники, чувствуя, как её ноги словно отказываются слушаться. Она стояла перед дверью несколько секунд, прежде чем, наконец, постучала. Тишина внутри дома была гнетущей, и Аллен снова почувствовала, как внутри неё нарастает гнев и разочарование. Всё, что она хотела, это закончить этот день и уйти в тишину и одиночество.

Аллен почувствовала, как дверь Вероники медленно открылась, и в лицо ударил тёплый, мягкий свет изнутри дома. Она увидела обеспокоенное лицо Вероники, её глаза мгновенно расширились от тревоги, когда она увидела состояние Аллен. Вероника, не произнося ни слова, инстинктивно шагнула вперёд, протягивая руку, как будто пытаясь поддержать Аллен.

— Аллен, что с тобой? — голос Вероники был полон заботы и тревоги.

Аллен едва слышно ответила:

— Всё в порядке, — но даже она сама не верила своим словам.

Взгляд Вероники скользнул по помятой рубашке Аллен, и её глаза остановились на неуклюже завязанном бинте, едва прикрывавшем окровавленные костяшки на руке. Она сразу поняла, что что-то пошло не так. Не раздумывая, Вероника взяла Аллен за руку и осторожно ввела её в дом, пытаясь как можно более бережно обойтись с её истощённым состоянием.

— Садись, я сейчас посмотрю, что у тебя с рукой, — мягко произнесла Вероника, направляя Аллен к дивану в гостиной.

Аллен послушно опустилась на мягкую поверхность, чувствуя, как её тело словно отключается. Всё, что она могла сейчас, это подчиняться движениям и заботе Вероники. Силы сопротивляться у неё не было.

Вероника поспешила на кухню, вернулась с аптечкой и села рядом с Аллен. Она осторожно размотала бинт, который был завязан так плохо, что скорее мешал, чем помогал. Вид израненной руки Аллен заставил сердце Вероники сжаться. Она начала аккуратно обрабатывать раны, промывая их антисептиком и затем тщательно перевязывая свежими бинтами.

Аллен молчала. Она смотрела, как Вероника занимается её рукой, но мысли её были далеко. Ей казалось, что она наблюдает за всем этим со стороны, как будто это происходит не с ней, а с кем-то другим. Это было странное чувство — быть одновременно здесь и не здесь, ощущать боль, но не чувствовать её.

Когда Вероника закончила, она бросила быстрый взгляд на Аллен, пытаясь понять, что происходит в её голове, но встретила лишь пустой, потерянный взгляд. Она вздохнула, понимая, что разговор будет непростым. Взяв Аллен за здоровую руку, она мягко потянула её к столу, где был накрыт ужин. Вероника постаралась приготовить что-то простое, но вкусное, зная, что Аллен обычно не слишком любит долгие трапезы.

Они сели за стол, и Вероника, наконец, нарушила молчание:

— Аллен, не нужно притворяться, что всё в порядке. Я вижу, что ты переживаешь что-то тяжёлое. Если хочешь, можешь не говорить сейчас, но просто знай, что я здесь для тебя, — её голос был полон мягкости и искренности.

Аллен посмотрела на Веронику, осознавая, как та старается помочь ей. Она кивнула, пытаясь показать, что ценит эту заботу, но в её глазах не было прежнего тепла.

— Не обращай внимания на меня, — тихо сказала Аллен, чуть опустив голову. — Лучше расскажи, о чём хотела поговорить.

Вероника замерла на мгновение, явно ощущая, что что-то не так, но всё же решила последовать просьбе Аллен. Она собралась с мыслями, прежде чем начать говорить:

— Я хотела поговорить с тобой о... о том, что думала на этих выходных познакомить тебя с моими родителями, — Вероника пыталась держать свой голос спокойным, но было видно, что она нервничает. — Я думала, что это важный шаг для нас. Хочу, чтобы они узнали тебя поближе, и ты их тоже...

Аллен взглянула на Веронику с неожиданным удивлением. Эти слова прозвучали для неё как гром среди ясного неба. Она не ожидала такого предложения, особенно сейчас, когда её мысли были далеко от любого рода серьёзных шагов в отношениях. Да и прям отношниями Аллен это не счетала, ну встречались вечерами, проводил ночь вместе и всё, ничего серьезного на внутреннем уровень к Веронике не было. Внутри неё всё сжалось, осознание того, что она должна сделать, захлестнуло её, как холодная волна.

Вероника заметила это замешательство и, решив поддержать Аллен, подошла к ней, мягко коснувшись её щеки. Она нагнулась и поцеловала её, словно пытаясь убедить, что всё будет хорошо, что они смогут пройти через это вместе.

Аллен почувствовала этот поцелуй, но он не принёс ей утешения. Внутри неё всё кричало, что так больше продолжаться не может. Это был момент истины, и она знала, что должна сделать, хотя это решение было ей невыносимо тяжёлым.

Отстранившись, Аллен тихо произнесла:

— Вероника... — её голос дрожал, и она с трудом находила слова. — Прости меня... но я думаю, нам нужно расстаться.

Вероника замерла, её глаза расширились от шока, и в следующую секунду на её лице появилось выражение ярости. Она не могла поверить в то, что услышала. Её мир, её планы, её чувства — всё это оказалось разбито в один момент.

— Что? — выкрикнула она, её голос дрожал от ярости и боли. — Ты просто хочешь взять и уйти? После всего, что между нами было?

Аллен поняла, что Вероника не сможет принять это легко. Она ожидала реакции, но не такой. Вероника выглядела как человек, потерявший контроль над собой, и это испугало Аллен. Она пыталась что-то сказать, как-то объяснить, но не успела. В следующий момент Вероника, в приступе гнева, ударила её по щеке.

Этот удар не был сильным физически, но он больно ударил по душе Аллен. Это была последняя капля в море её эмоций. Она почувствовала, как внутри всё вскипает, как гнев, который она пыталась подавить, начинает захлёстывать её.

Аллен резко поднялась с места, её глаза вспыхнули, но она взяла себя в руки, хотя это стоило ей огромных усилий. Она понимала, что если останется здесь ещё хоть на минуту, то не сможет сдержать себя. Гнев и боль захлестнули её, и единственное, что она могла сделать — это уйти.

— Прости, Вероника, — прошептала она, Аллен достала кошелёк и достав купюру в сто долларов положила её на стол — За перевединые продукты и бинт с перекисью — бросила блондинка развернувшись и быстро направившись к выходу.

Вероника продолжала выкрикивать что-то вслед, но Аллен уже не слышала. Она выбежала на улицу, её сердце колотилось в груди, а в голове всё смешалось. Она не понимала, что делает, просто следовала инстинкту — уйти, сбежать как можно дальше.

Сев в машину, Аллен захлопнула дверь и закрыла глаза на секунду, пытаясь успокоить дыхание. Но гнев, ярость и разочарование не давали ей покоя. В этот момент она почувствовала себя полностью сломленной. Внутри неё больше не осталось ничего, кроме пустоты и боли.

Аллен завела машину и резко тронулась с места, даже не задумываясь, куда едет. Ей было всё равно. Она чувствовала, что больше не может оставаться на месте, больше не может жить так, как жила раньше. Все её убеждения, все её правила — всё это больше не имело смысла.

Когда она подъехала к ближайшему клубу, Аллен поняла, что ей нужно выпить. Она никогда не злоупотребляла алкоголем, не курила с семнадцати лет, всегда пыталась вести правильный и здоровый образ жизни. Но сейчас всё это казалось таким далеким и неважным. Всё пошло наперекосяк, и Аллен просто хотела забыться, хоть на время уйти от этой боли.

Она вышла из машины и направилась к входу в клуб, её шаги были уверенными, но внутри неё всё кричало от боли. Она чувствовала, что этот вечер может стать для неё началом конца, но в этот момент ей было всё равно. Она была готова напиться, закурить, сделать всё, чтобы забыть, чтобы хоть на время почувствовать себя живой.

Зайдя внутрь клуба, Аллен ощутила, как её охватывает шум и гул голосов, музыка била в уши, отрезая её от реальности. Она подошла к барной стойке и, не раздумывая, заказала самый крепкий алкоголь, который смогла найти. Она хотела выпить, хотела забыть. Ей было всё равно, что будет дальше.

В какой-то момент её телефон завибрировал, отвлекая от мрачных мыслей. Аллен с неохотой достала его из кармана, ожидая увидеть очередное сообщение от Вероники или, возможно, вызов от кого-то из бывших коллег. Но на экране высветилось сообщение от человека, которого она давно не слышала:

"Алён, привет, через неделю прилетаю в город."

На мгновение весь шум клуба, окружающий её, будто бы затих. Это сообщение было от её подруги детства — единственного человека, с кем она всегда могла быть собой, без всяких притворств и защитных масок. Подруга, которая год назад улетела в Штаты и с которой они не общались последние три месяца. Увидев её имя на экране, Аллен ощутила лёгкое, почти забытое чувство радости. Однако это чувство тут же погасло под тяжестью той боли и гнева, что кипели внутри.

Она не ответила на сообщение, просто отбросила телефон на сиденье рядом с собой, как будто он был чем-то незначительным, чем-то, что не могло больше удержать её внимание. Аллен отпила из своего стакана, чувствуя, как горячий алкоголь обжигает горло, но эта боль была ничтожной по сравнению с той, что разъедала её изнутри. В этом клубе, в этом моменте, она почувствовала себя чужой в своём собственном теле, чужой в своей собственной жизни.

Она огляделась вокруг. Вокруг неё люди танцевали, смеялись, пили, будто все они существовали в какой-то параллельной реальности, где не было боли, где не было потерь и разочарований. Аллен вдруг поняла, что хочет быть как они — бездумно наслаждаться моментом, забыть обо всём, хотя бы на одну ночь.

Аллен снова сделала глоток, чувствуя, как алкоголь проникает в кровь, расслабляет её тело. Она понимала, что сегодня ей предстоит что-то большее, чем просто выпивка. Аллен всегда держалась в рамках, старалась быть ответственной, разумной. Но теперь ей казалось, что все эти усилия были напрасными, что они не уберегли её от той боли, которую она испытывала сейчас.

Её вздох был долгим и тяжёлым. Внутри всё ещё бушевала буря эмоций, и ни выпивка, ни окружающая обстановка не могли заглушить этот хаос. Аллен не могла больше находиться среди людей, чья жизнь казалась ей слишком далёкой и чужой. Она поднялась со своего места, колеблясь лишь на секунду, но затем направилась к выходу. Этот клуб, с его шумом и суетой, не мог дать ей того забвения, которое она искала.

На улице было прохладно, и лёгкий ветерок трепал её волосы, словно пытаясь привести её в чувство. Но Аллен уже приняла решение. Она хотела быть свободной от своих правил, от своих ограничений, от того, что раньше определяло её жизнь. Сегодня она хотела сломать все эти рамки и, может быть, даже разрушить саму себя.

Аллен остановилась возле своей машины, снова на мгновение взглянув на телефон. Сообщение от подруги всё ещё не давало ей покоя. Вспомнив их прежние дни вместе, она ощутила боль в груди — тоску по тому, что было, по той беззаботности и радости, которую она испытывала в молодости. Тогда жизнь казалась простой, и всё было впереди. Сейчас же будущее казалось туманным и мрачным.

Не раздумывая больше, она запрыгнула в машину и рванула с места, даже не задумываясь, куда едет. Аллен не чувствовала себя за рулём — её мысли витали где-то далеко, в тех воспоминаниях, которые она так старалась забыть. Её сознание было окутано болью и отчаянием, и дорога перед ней казалась просто продолжением этой боли, дорогой в никуда.

Машина неслась по пустым улицам, и чем дальше она ехала, тем больше росла в ней неукротимая ярость. Ярость на саму себя, на свою слабость, на то, что она позволила себе вновь чувствовать боль. Аллен резко затормозила у обочины, сжала руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она тяжело дышала, её тело содрогалось от накопившихся эмоций. Аллен ударила по рулю, как будто это могло хоть как-то облегчить её состояние, но гнев не утихал.

Аллен осознала, что больше не может управлять собой. Её сила воли, на которую она всегда полагалась, была полностью истощена. Она открыла окно, вдыхая свежий воздух, но это не принесло облегчения. В её голове мелькнула мысль о том, чтобы

просто уехать куда-то далеко, оставить всё позади, исчезнуть из этой жизни. Но где-то глубоко внутри она понимала, что убежать от самой себя не получится.

Аллен почувствовала, как усталость и отчаяние накатывают на неё волной. Она снова посмотрела на телефон, но ответа всё ещё не было. Это напоминало ей о её одиночестве, о том, что даже сейчас, когда ей так плохо, рядом никого нет.

Но именно в этот момент, сидя одна в тёмной машине, посреди пустынной улицы, Аллен приняла ещё одно решение. Она не позволит этой боли уничтожить её. Она выживет, несмотря ни на что. Ей придётся пройти через это, она будет бороться за себя, даже если это значит разрушить всё, что она строила годами.

Аллен вытерла слёзы, чувствуя, как внутри неё поднимается новая сила — сила отчаяния и решимости. Она знала, что её ждёт нелёгкий путь, но она больше не могла позволить себе быть слабой. Эта ночь станет началом её нового пути, даже если для этого ей придётся пройти через ад. Но, начнёт она борьбу через несколько дней.

Аллен вернулась домой. Её мысли были затуманены смесью злости, разочарования и усталости. Она закрыла дверь и остановилась на мгновение, тяжело дыша. Сегодня всё пошло не так, как она ожидала. Встреча с Вероникой, её внезапное решение расстаться, ссора, и, наконец, её собственное состояние, которое выходило из-под контроля.

Аллен медленно прошла в спальню, где быстро сбросила с себя рубашку. Взгляд на её отражение в зеркале напомнил ей о помятой одежде и  завязанном бинте на руке. Она вздохнула, вспоминая, как Вероника, обеспокоенная её состоянием, перевязывала рану. Теперь, оставшись одна, Аллен почувствовала, как тяжесть сегодняшнего дня буквально давит на её плечи.

"Хватит," — пронеслось у неё в голове. Она решительно направилась в гардероб, достала старые шорты и надела их, оставшись без верха, лишь в белье. Это было совершенно нетипично для неё, но сейчас ей было всё равно. Сегодня она решила, что отдастся полному безрассудству, потому что больше не могла терпеть, и сегодня ей просто было наплевать.

Спустившись в гостиную, Аллен открыла шкафчик, где хранился алкоголь для гостей. Она вытянула несколько бутылок, даже не разбирая, что именно. Это было неважно. Главное — забыться. Аллен наливала себе и пила залпом, не обращая внимания на вкус. Это было всё, чего она сейчас хотела — чтобы её чувства и мысли растворились в алкоголе.

Часы проходили, а Аллен продолжала пить, запивая своё горе и гнев. По её щекам стекали слёзы, но она уже не пыталась их вытереть. Она думала о том, как же всё могло так пойти наперекосяк: её работа, отношения с Лией, Марк, Вероника... Всё казалось таким бессмысленным и разрушенным.

Под утро, когда свет уже начал пробиваться сквозь занавески, Аллен вдруг осенило. "Что ж, раз я решила на неделю забыть обо всём, нужно сделать это по-настоящему," — подумала она. Её тело уже плохо слушалось, ноги дрожали, но она всё же поднялась

вышла из дома. До ближайшего магазина было недалеко, но путь туда казался бесконечным, как и её боль.

Когда Аллен вошла в магазин, продавцы удивлённо посмотрели на неё. Обычно такая сдержанная, ухоженная девушка, сегодня она выглядела совершенно иначе — растрёпанная, с красными глазами, еле держащаяся на ногах. Аллен, не обращая внимания на их взгляды, направилась к прилавку и купила две пачки сигарет и несколько бутылок крепкого алкоголя.

На обратном пути она села на лавочку в парке. Её руки дрожали, но она всё же смогла зажечь сигарету. Вдыхая едкий дым, Аллен почувствовала, как никотин постепенно заполняет её лёгкие, немного затуманивая разум. Она выкурила одну сигарету, затем другую, и наконец, заставила себя подняться с лавки. Путь домой казался длиннее и тяжелее, но она всё же дошла.

Теперь её единственная цель на ближайшую неделю была проста: забыться, вырваться из этого кошмара, даже если для этого придётся разрушить всё, что она так долго строила.

Аллен вернулась домой, чувствуя себя абсолютно измотанной. Её шаги были неуверенными, ноги еле держали её, но она всё же заставила себя войти в дом. Закрыв за собой дверь, Аллен прислонилась к стене и сделала глубокий вдох. В комнате было тихо, лишь слабый свет утреннего солнца проникал через шторы, освещая пыльные частицы в воздухе.

Она прошла в гостиную, где оставила бутылки, и, без колебаний, снова потянулась за алкоголем. Аллен уже не ощущала вкуса, не чувствовала, как жидкость обжигает горло. Её разум был окутан тяжёлым туманом, и каждый глоток казался шагом ближе к забвению.

С каждым новым глотком алкоголь всё сильнее погружал её в оцепенение. Её тело ослабевало, разум затуманивался, и вскоре она уже не могла различить, где заканчивается реальность и начинается бессмысленное забытьё. Аллен пыталась вспомнить, что ещё её беспокоило, что довело до такого состояния, но мысли путались, как расплывающиеся в воде чернила.

Силы окончательно покинули её. Аллен, пошатываясь, дошла до дивана и рухнула на него, не снимая шорт и белья. Она чувствовала, как её веки становятся тяжелее с каждой секундой. Бутылка, которую она всё ещё держала в руке, выпала и скатилась на пол, но Аллен этого уже не заметила.

Она закрыла глаза, и через несколько мгновений её разум погрузился в долгожданный сон. Это был не лёгкий и спокойный сон, а тяжёлый, полный бессознательного отчаяния. Аллен чувствовала себя, словно погружённой в густой туман, который медленно, но верно утягивал её в глубины забвения.

Так она и осталась лежать на диване, оставив за собой лишь пустую комнату, наполненную запахом алкоголя и дымом сигарет, с последними проблесками утреннего

света, пробивающимися через шторы. Её тело было совершенно измотанным, но, наконец, обрело временное спокойствие в объятиях глубокого сна.

***

Ночь укрыла город плотным одеялом темноты. В этом мрачном безмолвии раздавались лишь редкие звуки ночных птиц и далёкий шум машин. Переулок, по которому шла Аллен, казался вырванным из кошмара — узкий, с облупившимися стенами домов и лужами грязной воды на асфальте. Здесь не было ни единого фонаря, лишь свет от далёкого оконного света едва освещал её путь.

Аллен шагала медленно, не уверенная в том, куда она идёт. Её тело, одетое в чёрный спортивный костюм, казалось неестественно тяжёлым. Она уже давно потеряла счёт времени, и дни, казалось, слились в один бесконечный мучительный марафон самоуничтожения. Её руки дрожали от выпивки, в голове был хаос. Губы слегка подрагивали, а разбитая бровь пульсировала болью, вырывая её из цепких объятий алкоголя. Сигарета, зажатая между пальцами, тлела, и запах табака смешивался с металлическим привкусом крови, затопившей её губы. Она курила машинально, не осознавая вкуса или удовольствия.

Сначала это было просто запойное пьянство, затуманившее её разум и лишившее сил на то, чтобы бороться с разрастающейся агрессией. Аллен, всегда сдержанная и холодная, за последние дни утратила контроль. Её раздражало абсолютно всё: шум машин, запах сигарет, даже собственное дыхание. И каждый раз, когда что-то шло не так, её руки сами сжимались в кулаки, а тело напрягалось в ожидании удара. Её эмоции, ранее тщательно скрытые, сейчас бурлили на поверхности, как лавина, готовая смести всё на своём пути.

Она шагала по улице, спотыкаясь, голова едва держалась на плечах, но что-то внутри неё всё ещё горело, не давая полностью утонуть в апатии. Может быть, это было остаточное чувство ярости, того неконтролируемого гнева, который в последние дни полностью овладел ею.

Где-то впереди она заметила тень, которая двигалась навстречу. Это был парень, на вид лет двадцати пяти. Он был в джинсах и тёмной футболке, руки засунуты в карманы. В его взгляде читалось что-то недоброе. Вряд ли ему хотелось просто пройти мимо. Аллен это почувствовала сразу — её инстинкты, хотя и замедленные алкоголем, ещё могли различать опасность.

— Эй, красавица, куда это ты так поздно одна? — раздался хриплый голос парня.

Аллен остановилась и, не раздумывая, бросила на него угрожающий взгляд. В её состоянии он выглядел как одна из тех помех, с которыми она в последние дни не могла мириться. Всё, что сейчас происходило в её жизни, казалось ей пустой тратой времени, и этот парень был не исключением.

— Проваливай, пока цел, — сказала она низким, угрожающим голосом, сжимая сигарету в зубах.

Парень лишь ухмыльнулся, сделав шаг ближе. Его лицо приобрело выражение самодовольного хищника.

— А что если я не хочу? Может, ты как-то убедишь меня, милашка?

Аллен медленно выпустила дым и отбросила сигарету в сторону. В её глазах сверкнула та самая агрессия, которая скрывалась где-то в глубине души. Она знала, что не сможет успокоиться, пока не выплеснет её наружу.

— Ты сам напросился, — прошипела она.

Парень рванул к ней, пытаясь схватить за руку. Но Аллен, даже будучи пьяной, оставалась бойцом. Её тело, привыкшее к боли и ударам, сработало автоматически. Резкий удар кулаком по лицу парня заставил его отступить на шаг, а кровь хлынула из его носа.

— Чёртова сука! — взревел он, ощутив боль и ярость.

Он бросился на неё снова, но Аллен увернулась, ухватив его за руку и выворачивая её так, что он вскрикнул от боли. Она врезалась в него с такой силой, что они оба рухнули на землю, повалив рядом стоящий мусорный бак. Парень схватил её за волосы, резко дёрнув назад. Аллен отреагировала мгновенно, развернувшись и вонзив локоть ему в ребра, выбивая из него воздух.

Они катались по грязному асфальту, обмениваясь ударами, оба уже запачканные кровью и грязью. Аллен чувствовала, как её силы покидают, но ярость, та самая неконтролируемая ярость, продолжала двигать её вперёд. Её кулак снова и снова опускался на лицо парня, пока в какой-то момент он не застонал и не откинулся в сторону, больше не сопротивляясь.

Но Аллен сама тоже была измотана. Её тело болело, разбитая бровь кровоточила сильнее, а губа была разбита до такой степени, что она едва могла её сжать. Её сердце бешено колотилось в груди, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Она ощущала, как с каждым выдохом уходит её сила, и разум затуманивался всё сильнее.

Поднявшись на ноги, Аллен на секунду закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она хотела уйти, но тело предательски дрожало, а ноги едва держали её. От головокружения её качнуло в сторону, и она чуть не упала снова.

Оглядев парня, который уже не двигался, она сделала несколько шагов назад. Внутри неё всё кипело от ярости и отчаяния. Ей не нужно было этого, не нужно было драки, но она просто не могла остановиться. Эта агрессия, накапливаемая в течение последних дней, буквально пожирала её изнутри.

Аллен кое-как поднялась на ноги, сплюнула кровь на асфальт и, шатаясь, направилась дальше по тёмному переулку. Она не знала, куда идти, не знала, что делать дальше. Её душа была разорвана на куски, и алкоголь больше не мог унять ту боль, что бушевала внутри.

Шёл двенадцатый день её максимум недельного отдыха. Её тело, душа и разум были истощены, и она уже не видела смысла в том, чтобы бороться дальше.

Аллен едва держалась на ногах, её движения были неуверенными и шаткими, а каждый шаг давался ей с трудом. Переулок, по которому она шла, казался ей бесконечным, и она не могла понять, сколько времени уже прошло с тех пор, как она оставила драку позади. Пьяная и измученная, она продолжала идти, хотя глаза её были закрыты, а голова кружилась от боли и головокружения. Каждое движение приносило новый приступ боли, и ощущения с каждой минутой становились всё более размытыми.

Сигарета, зажатая в руке, уже давно погасла, но она продолжала держать её как талисман, напоминающий о том, что она ещё жива, что её душа ещё не потеряна. Трепещущий ветер несла её, что-то жужжащее и неприятное отгоняло её мысли, и казалось, что ей следует просто остановиться и упасть, но нет, она продолжала идти.

Небо над головой было безлунным и беззвёздным, словно сплошная тёмная масса, из которой лился холодный дождь. Капли воды смешивались с кровью на её лице, создавая неприглядное сочетание, которое оседало на её спортивном костюме. Разбитая бровь, рваная губа и окровавленная одежда — всё это было свидетельством недавнего насилия.

Она шла в темноте, в которой её слабые чувства путались, и каждый её шаг был опасен. Когда она наконец достигла своего дома, её ноги казались совершенно беспомощными. Она с трудом преодолела последние метры, до входной двери, и тут её взгляд упал на странное движение перед входом. Силуэт человека — неприметный, но ждущий, который активно стучал в дверь, пробивая тишину ночи. Плотный дождь продолжал лить, превращая улицу в сплошное месиво.

Аллен остановилась на мгновение, её сознание было запутано, и в голове её звенело от боли. Она поднесла руку к лбу, пытаясь облегчить головокружение, но это не помогло. Внутри её сознания царил хаос, обострённый последствиями драки и перегруженный алкоголем. Её руки дрожали, и каждая попытка сделать хоть какое-то действие становилась всё труднее.

Звук стука был невыносимым, почти резким, и в голове Аллен вспыхнули вспышки боли. Она сделала шаг вперёд, прижимая ладонь к лбу и глядя на силуэт в дверном проёме. Словно в кошмаре, она попробовала нащупать голос, но он звучал тихо и сипло, и даже сама мысль о том, чтобы говорить, требовала колоссальных усилий.

— Дятел, блядь, по голове себе постучи, — прохрипела она, её голос был почти неразборчив. Слова, которые она произнесла, были полны раздражения, усталости и отчаяния, даже несмотря на то что силуэт за дверью всё ещё продолжал настойчиво стучать.

Казалось, в этот момент мир вокруг неё закружился в ещё больший вихрь тьмы и боли. Её тело просто перестало подчиняться, и последние остатки сил покинули её. Её взгляд был уже нечётким, и всё вокруг стало размытым, как будто она смотрела сквозь туман. Ощущение беспомощности и страха охватило её, и она почувствовала, как тело её подводит.

Аллен сделала шаг назад, её ноги не удержали её, и она упала на мокрый асфальт. В этот момент она не ощущала ни холода, ни боли, ни страха. Вся её энергия ушла, и перед тем как потерять сознание, её последние мысли были о том, что весь мир разваливается на куски. Единственное, что она смогла сделать, это бросить одно последнее раздражённое замечание в сторону настойчивого стука.

Сконцентрированная в последнем, измождённом сознании, она упала , и в этот момент мир вокруг неё окончательно погас. Тьма окутала её, и она погрузилась в беспокойный сон, полное отключение от реальности, оставляя всё позади — и силуэт на пороге, и стуки, и собственное внутреннее отчаяние.

———————————————Продолжение на 23 звезды