Цена свободы

Мы прощались как во сне.

Я сказала: «Жду».

Он, смеясь, ответил мне:

«Встретимся в аду».

Анна Ахматова

Неожиданный звонок поздним вечером обрадовал Бравого. Профессор Дрозд любезно сообщил, где находится саркофаг, и пообещал прийти рано утром вместе с кем-то из бывших воспитанников.

Руслан Викторович с раннего утра был на ногах. Ему пришлось скоропалительно организовывать поездку в соседний поселок, чтобы извлечь из-под развалин экспериментальной школы саркофаг Дрозда.

Бравый предвкушал встречу с профессором, испытывая при этом легкий мандраж, как когда-то перед экзаменами в институте. Начальник специального отдела зачем-то взял капучино вместо привычного черного кофе и мысленно отметил, что вкус «девчачьего пойла», как называл его когда-то заместитель Иван, весьма приятен. Дверь в комнату допросов распахнулась, вошел Колосов.

– Товарищ генерал-полковник! – удивленно произнес Бравый. – Я не предполагал, что вы приедете!

– Я должен лично увидеть, за что мы отдадим такие деньжищи, – буркнул Степан Иванович и, кивнув на устройство, стоящее посреди комнаты, добавил: – Так это и есть хваленый Дроздом саркофаг?

– Так точно. Утром мы его забрали из пригорода.

– Здоровенная бандура.

– Мы вшестером его еле втиснули сюда, – признался Бравый.

– Когда начнется представление?

– С минуты на минуту. Мне доложили с проходной, что Дрозд уже явился. И не один – в компании молодой девушки.

– Значит, все-таки нашел жертву. Ведет овцу на заклание.

В дверь робко постучали.

– Войдите! – откликнулся Бравый.

Первым появился профессор, за ним вошла смущающаяся Герда.

– Доброе утро! – безрадостно поприветствовал присутствующих Дрозд. – Вижу, его уже доставили! Хлопот не было? Нашли быстро?

– Как вы и указали, саркофаг находился в подвале под развалами сгоревшей школы, – подтвердил Бравый.

– Какой волшебный день! – восхищенно воскликнула Герда, с интересом разглядывая наполовину стеклянное устройство, напоминающее солярий. – Сегодня Пиноккио превратится в обычного мальчика! То есть в девочку!

– Она совсем дитя, – растерялся генерал-полковник, наблюдая за миловидной, совершенно безобидной девушкой.

Дрозд поспешил представить спутницу:

– Это Гертруда.

Бравый вспомнил тот день, когда Грифель сдавал «койотов». В списке фигурировала и Герда, ее он характеризовал как доброго и хорошего человека. «Как жаль, что под колеса мчащегося на всех парах поезда жизни попадают те, кто этого совсем не заслуживает!» – с грустью подумал Руслан Викторович, разглядывая хрупкую изящную девушку, которая в их деле значилась как опасная преступница.

– Вы ведь целительница? – мягко уточнил Бравый.

– Дар Герды – забирать чужую боль, – с улыбкой ответила она.

– Это чудесный дар!

Бравый выразительно взглянул на смущенного Дрозда, это стало сигналом к началу сеанса. Профессор подошел к своему убийственному творению и открыл панельку, под которой скрывались кнопки с цифрами. Он на мгновение замер, вспоминая шифр, затем набрал несколько цифр, но крышка саркофага не открылась. Старик нервно потер виски.

– Дайте мне минутку, – нервничал профессор. – Надо вспомнить комбинацию цифр...

– Это ведь не уловка? – вполголоса уточнил Бравый. – Вы не пытаетесь сбить нас с толку?

– Я привел сюда Гертруду! – ответил Дрозд, злобно сверкнув глазами. – Зачем? Как выдумаете? На экскурсию?!

После очередного ввода цифр крышка с виду безобидного устройства мягко поднялась.

– Гертруда, то, что мы делаем, – это ошибка, – тихо прошептал профессор, подавая руку бывшей ученице, чтобы помочь ей сделать смертельный шаг в саркофаг.

– Какая же это ошибка, если исполняется самая заветная мечта Герды?! – ответила она с улыбкой.

– Ты – единственный лучик света в моих дремучих дебрях жизни! Я хочу, чтобы ты это знала.

– Вы как будто бы прощаетесь с Гердой навсегда, профессор!

– Нет, конечно, нет! – лгал пожилой человек, чувствуя ком в горле. – Я люблю тебя, моя прекрасная Гертруда.

Герда изящно впорхнула в ловушку и разместилась внутри саркофага. Дрозд закрыл крышку и дрожащим голосом воскликнул сквозь слезы:

– Что же я наделал?!

– Не пугайте ее, профессор, – деликатничал Бравый.

– Саркофаг герметичен и звуконепроницаем. Она меня не слышит!

Дрозд рассматривал красивое ангельское личико через стеклянную верхнюю часть крышки, стараясь запомнить Гертруду улыбающейся и счастливой.

– Эта девочка не знает, что она больше не проснется? – уточнил генерал-полковник, все это время наблюдавший за происходящим из дальнего угла комнаты допросов.

– Это наивное дитя верит в волшебство, – протянул профессор, не отводя взгляда от Герды. – Мне ведь так и не удалось испытать это устройство на моих воспитанниках. Поэтому я не совсем представляю, сколько времени займет весь процесс...

Рука Дрозда замерла над кнопкой «пуск», он не мог заставить себя нажать ее.

– Давай покончим с этим, профессор! Нажми эту чертову кнопку! – зарычал человек в форме, нервы Колосова сдали.

Профессор запустил устройство. Через шум работающего саркофага послышался пронзительный визг. От слишком сильной боли Герда билась изнутри, чем напугала присутствующих. Все отошли к стенам комнаты и замерли в ожидании.

– Вы же говорили, он звуконепроницаемый, – испуганно произнес Бравый. Зрелище бьющейся в смертельной агонии Герды ужасало его.

– Ей слишком больно! Поэтому ее слышно даже сквозь прочные стенки, – пробубнил Дрозд, он тут же бросился к саркофагу и закричал: – Прости меня, девочка! Прости!

Лицо Герды, искаженное ужасом и болью. Хлопок – плоть девушки разорвало на мелкие части.

– Ее больше нет! – сквозь рыдания промямлил Дрозд. – Сейчас начнется вторая стадия – эффект крематория. Высокая температура превратит ее останки в пепел.

Спустя несколько минут вместо красного месива на стекле оказался серый порошок. Автоматизированная машина для убийства ДУО-людей зашумела, вентилируя уже пустое пространство, затем затихла и выключилась.

– Вы не предупреждали, что это столь... жестокое зрелище, – выдавил Бравый, вспомнив, что в нижнем ящике стола в кабинете у него спрятана пачка сигарет для непредвиденных ситуаций.

– Я выполнил свою часть сделки, – трагическим голосом произнес Дрозд. – Теперь я могу забрать мои деньги?

Генерал-полковник сделал несколько шагов к профессору и, остановившись рядом с ним, на мгновение застыл, пристально разглядывая лицо палача. Дрозду казалось, что пауза слишком затянулась, он виновато опустил голову, будто нашкодившая собака, осознающая, что обгадила дорогой ковер. Колосов напоминал сжатую пружину, он был на пределе и едва сдерживался, чтобы не ударить торговца смертью «койотов». Генерал-полковник нашел в себе силы сдержаться и, не проронив ни слова, вышел в коридор.

– До сегодняшнего дня я считал себя не особо впечатлительным человеком, – произнес Бравый задумчиво, – Но я ошибался! Дайте мне несколько минут, профессор. Я сейчас вернусь.

Дверь за Бравым захлопнулась, и Дрозд остался один на один с пустым саркофагом.

– Я все правильно сделал! – убеждал себя вслух пожилой мужчина. – Ты ведь хотела свободы, Герда! Ты умоляла меня освободить тебя! Ты была готова на все! Ты прошла через этот маленький ад, чтобы расправить крылья и свободно порхать!

Невыносимая боль сдавила грудь перепуганного Дрозда, от неожиданности он повалился на пол. Профессор попытался встать, но болевой приступ повторился снова, пригвоздив его к полу.

– Помогите мне, – захрипел профессор. – Помогите... кто-нибудь...

Домой Бравый вернулся ближе к полуночи. Лидия услышала, как открывается входная дверь, и поспешила встретить жениха в коридоре.

– Запах сигарет! – капризно воскликнула она. – Опять, да? Опять кто-то умер!

Сотрудник спецслужб беспомощно моргал, не зная, что ответить.

– Этот запах после смерти Вани у меня ассоциируется со слишком плохими новостями! Не молчи, Руслан! Кто погиб? Кто-то из новеньких? Из новобранцев? Ты переживал, что они совсем неопытные...

Бравый подошел к кудахтавшей Лиде и крепко ее обнял.

– Это была преступница! – прошептал он на ухо паникующей невесте. – Нам пришлось это сделать...

– Что именно?

– Наказать ее... за содеянное. Опасная преступница из банды «койотов» представляла угрозу для общества. Мы не могли поступить иначе! – выкручивался Бравый, ненавидя себя в этот момент. Этими словами он убаюкивал свою совесть.

Глава 35

Рассвет без солнца

Кто знает, может быть, жить – это значит умереть, а умереть – жить.

Еврипид

Санрайз напоминала тряпичную куклу в руках Макса. Он бережно положил ее на спальное место Даяны – все еще разобранный диван в общей комнате.

– Что случилось?! – испуганно воскликнул Чоп, вскочив со стула. – Почему она в отключке?

– Мы вышли на улицу искать Герду, и она ни с того ни с сего потеряла сознание, – пояснила Даяна, торопливо наливая в стакан воды, после чего набрала жидкость в рот и опрыскала Санрайз.

– Нить оборвалась! – пробурчала Санрайз, приходя в себя. – Ее больше нет! Ее нет, я это чувствую!

– Ты же сама говорила, она тренируется, чтобы не определяться! – утешал ее Макс. – Это просто очередной трюк Герды.

– Ее сердце перестало биться, Макс! Я это знаю!

Санрайз вдруг издала отвратительно жалобный звук, словно смертельно раненное животное.

– Чоп, проверь в моей комнате чемодан! – спохватился Макс, вспомнив, что профессора в квартире тоже нет. – Ищи на кровати внутри матраца.

– Я уверена, Дрозд замешан в ее исчезновении! – зловеще прошептала Санрайз.

– Мы этого не знаем наверняка, – произнес Макс, протягивая руку вернувшемуся с ДУО-пультом Чопу. Он открыл чемодан. По его вытянувшемуся лицу «койоты» поняли – что-то не так.

– Макс, не молчи! – воскликнула Даяна.

– Все лампочки стали синего цвета.

– И что это означает? – уточнил Чоп.

– Дрозд нажал остальные девять кнопок. Активированы все дремлющие ДУО-люди.

– И что теперь?

– Если бы я знал, Чоп!

Санрайз резко вскочила с дивана и со всех ног бросилась к выходу с криком:

– Я знаю, Дрозд замешан в том, что она пропала! Я найду его!

– Держи ее, Чоп, не дай ей уйти, – резко бросил Макс.

Сильные руки Чопа вмиг обездвижили Санрайз, она беспомощно барахталась, извергая ругательства в адрес присутствующих.

– Может, ее гипнозом убаюкать? – негромко предложила Даяна.

Макс кивнул, но не сдвинулся с места.

– Ты хочешь, чтобы я сама это сделала? – растерялась на мгновение Даяна.

– Ты ведь теперь в этом спец! – съязвил Макс, припомнив о сомнительных похождениях своей, как недавно выяснилось, сестры.

– Ты ведь потом объяснишь мне причину своей злости?

– Отпусти меня по-хорошему, Чоп! А иначе всем тут несдобровать! – угрожала Санрайз, брыкаясь изо всех сил.

Даяна подошла ближе и, глядя на извивающуюся подругу, отчетливо произнесла:

– Санрайз! Посмотри на меня! Три! Твои веки тяжелеют. Два! Силы на исходе! Один! Спи!

Санрайз была слишком подавлена эмоционально, поэтому не могла противостоять силе воздействия и сразу же обмякла в руках Чопа. Это привело его в полный восторг. Он удивился тому, что они раньше не практиковали подобные трюки с самой проблемной волчицей. Благодаря гипнозу можно было с легкостью избежать кучи неприятностей.

– У нас есть правила, Чоп! – строго произнес Макс. – И одно из них – использовать наши способности против друг друга лишь в исключительных случаях.

– Ага, а сколько раз вы с Санрайз мне мозг сверлили?

– С моей стороны это была вынужденная мера воздействия!

Макс предложил продолжить искать Герду и профессора Дрозда. С Санрайз пришлось остаться Даяне, чтобы в случае, если бунтарка очнется, снова погрузить ее в транс.

– Будьте осторожны! – воскликнула Даяна вслед уходящим на поиски мужчинам.

Макс выдавил подобие улыбки.

Санрайз пришла в себя спустя час. Она растерянно смотрела по сторонам, пытаясь вспомнить, что с ней произошло.

– Мне приснился странный сон, будто я ищу Герду, но никак не могу ее найти! – произнесла она. – Эта жуткая пустота внутри! Это был не сон! Вы меня вырубили, да?

– Для твоей же пользы. Ее ищут, и я верю, что найдут.

– Неужели только я понимаю, что это бесполезно?! Я не смогу без нее жить! Не смогу...

Санрайз залилась горькими слезами. У рассвета украли солнце, и все погрузилось во мрак. Даяна не знала, как смягчить ее тоску, поэтому молча наблюдала за нервным балансом горюющей девушки.

– Я в нее влюбилась еще в школе, – поделилась Санрайз. – В первые годы учебы, как и все, я вздыхала по Максу. А потом вдруг в какой-то момент разглядела ее... Я поняла, что Герда – совершенство и любовь всей моей жизни. Я готова ради нее на все! Даже отдать свою жизнь...

– Я понимаю тебя, – выдохнула Даяна, раскрасневшись от смущения. Ее мысли были о Максе.

– Кажется, я знаю, кому предназначен этот жертвенный вздох!

– Ты считаешь, Макс не достоин того, чтобы за него отдали свою жизнь?

– Наверное, достоин... Он красивый, неглупый. Но такой принципиальный и правильный, аж укачивает! Как сахарная вата: в малых дозах она прекрасна, но попробуй жрать ее весь день!

– Мы по-разному смотрим на достоинства Макса!

Казалось, Санрайз отвлеклась от трагичных мыслей о Герде, но это было лишь временное затишье. Она снова начала нервничать, вскочила с дивана и хаотично заметалась по общей комнате.

– Как же невыносимо ожидание! – приговаривала она. – Мне бы горсточку волшебных таблеточек! Чтобы закрыть глаза и ни о чем не думать... А потом открыть глаза, а Герда рядом. Было бы здорово забыться.

– Герда не одобряла, когда ты была под кайфом, – произнесла Даяна, опасаясь очередного эмоционального выплеска.

– Не одобряла! – вторила Санрайз, резко остановившись. – Не смей говорить о ней в прошедшем времени! Слышишь?! Не смей!

Ее накрыла новая волна истерики.

– Слушай мой голос, Санрайз! – отчеканила Даяна, погружая собеседницу в транс.

* * *

– Вызывали, товарищ генерал-полковник? – спросил Бравый, входя в кабинет начальника.

– Вызывал! Что там с Дроздом?

– Сердечный приступ. Отправили в больницу.

– У него есть сердце! Кто бы мог подумать! – съязвил Колосов, после чего мягко произнес: – Я что хотел сказать, Руслан Викторович... Ты когда будешь ловить этих... чудиков, придумай более гуманный способ обезвредить их. Ведь не звери мы, в конце концов! Нельзя их пихать в этот... саркофаг!

– Я полностью поддерживаю вашу точку зрения, товарищ генерал-полковник! Я сам до сих пор слышу крик той девочки.

Степан Иванович покривился, вспоминая утреннее происшествие в кабинете допросов. Герда была очень похожа на его четырнадцатилетнюю внучку Марью – светловолосое создание, смотрящее на мир широко распахнутыми глазами. Генерал-полковник чувствовал болезненные уколы совести каждый раз, когда мысленно возвращался в момент гибели Герды. Он корил себя за то, что остался в стороне и не предотвратил кошмарную казнь миловидной девушки с ангельской внешностью.

– Как думаешь, Руслан Викторович, придут ученики по душу профессора?

– Думаю, да! Я его использую как наживку. Я дал указания наблюдать за палатой Дрозда, он под охраной моих бдительных подчиненных.

– Если эти... волки... решат покусать этого... торгаша, ты особо не препятствуй! Вряд ли найдется хоть один человек, кто расстроится, если алчной птице пощипают перышки!

– И экономия какая! – усмехнулся Бравый. – Мертвому деньги не нужны.

Степан Иванович одобрительно кивнул. Денег из бюджета он не жалел, просто теперь был искренне убежден, что Дрозд их не заслужил.

Глава 36

Ложь во спасение?

Глупо ласкать себя надеждой, будто мы способны убедить других в том, чему и сами не верим.

Люк Де Клапье Вовенарг

Макс обратил внимание на несущуюся на всех парах «Скорую помощь». Внутри ее могла быть Герда, но там оказался профессор Дрозд. В голове предводителя «койотов» зародилась мысль, что хитрый профессор все-таки не имеет отношения к подозрительному исчезновению целительницы. Помимо этого, Макса волновал еще один важный вопрос: зачем Дрозд «разбудил» остальных ДУО-людей? Ответить на него мог только сам профессор!

Суета вокруг прибывшего пациента с сердечным приступом стихла. По настоянию сотрудников федеральной службы профессора поместили в отдельную палату, он лежал в одиночестве и тихо поскуливал, вспоминая последние минуты жизни Гертруды. Профессор очень сожалел о случившемся. Ему было жаль, что не существует устройства, которое могло бы возродить прекрасную Герду или промотать время назад. Без нее мир стал бесцветным и пресным.

В палату вошли два молодых человека в белых халатах. Дрозд даже не повернулся к ним, продолжая изъедать себя за свершенный грех.

– Профессор! – холодно произнес Макс, встав напротив кровати. Чоп остановился у двери.

– Максим! Ты здесь! – в голосе больного слышалось удивление.

– Вы не знаете, куда запропастилась Герда?

– Нет... Откуда мне знать?! Она меня ненавидит и хотела прирезать. Ты помнишь? Тогда, в подвале! И Олег там был! Я... я просто вышел... на прогулку рано утром. Мне стало плохо на улице. Кто-то вызвал «Скорую»...

– Поэтому вас охраняют, как крупную шишку? – усмехнулся Чоп. – По коридорам бродят липовые врачи. У одного из них я заметил ствол. С чего бы это?

– Я понятия не имею! Я ведь не один пациент в этой больнице! Вы, кстати, тоже ненастоящие врачи!

– Вы заключили сделку со спецслужбами! – подытожил блеянье профессора Макс. – Мы не так глупы, как вам кажется.

Дрозд сделал вид, что ему поплохело, надеясь вызвать жалость у бывших учеников. Тихим голосом он попросил Чопа сходить за настоящим медперсоналом.

– Прекратите разыгрывать спектакль! – строго произнес Макс. – Я жду от вас правды, профессор Дрозд!

– Ты ведь видишь людей насквозь, Максим! Мое сердце разбито! И это правда!

– Я не уйду без ответов на вопросы. И если мне придется изъять ваши воспоминания насильно...

– Я видел Герду вчера за ужином. Как и все остальные. Олег, ты ведь тоже был там! Мы все вместе сидели за столом! Почему тогда подозревают только меня?! Я ее боготворил!

Дрозд источал тошнотворный запах трусости. Макс поморщился. Не получив ответа на первый вопрос, он перешел ко второму:

– Зачем вы включили все кнопки на пульте?

– Я подумал, что надо увеличивать армию «койотов», – выкручивался Дрозд. – Я не успел рассказать вам, потому что не вернулся с прогулки! Нам всем угрожает опасность! Я защищаю вас! Если бы я хотел причинить вам зло – я бы давно это сделал. С самого первого дня в школе я был рядом... Когда был пожар, я вас, между прочим, спас!

– У меня другие сведения по поводу пожара. Я говорил с профессором Севастьяновым. И у меня стало еще меньше поводов доверять вам!

– Севастьянов? Он жив?

– Да. Я говорил с ним вчера. И еще я выяснил, что он мой отец!

– Твой отец... как забавно! Я подозревал! – растерянно произнес Дрозд, больше не притворяясь слишком немощным. – Он так над тобой трясся! Выделял тебя среди других учеников! Теперь я понимаю...

Для Чопа новость о родстве Макса и Севастьянова тоже оказалась диковинкой.

– Ты же обещал больше ничего не скрывать! – обратился Чоп к лидеру.

– Я просто не успел вам рассказать! У нас с самого утра суматоха.

Макс опасался, что снова потеряет доверие друга, он хотел извиниться, но не успел – его прервал вопящий Дрозд:

– Помогите! Сюда, скорее! Убивают! Помогите!

Макс бросился к горланящему профессору и закрыл его разомкнутый клюв, обратившись при этом к Чопу:

– Дружище, держи дверь, чтобы сюда никто не вошел.

Мычащий Дрозд пытался сопротивляться из всех оставшихся после приступа сил.

– Хотите вы этого или нет, профессор Дрозд, я заберу ваши воспоминания, – пригрозил Макс, проникая в глубины сознания лживого учителя. Он увидел кабинет и странное устройство, внутри которого билась Герда, через мгновение стекло стало багровым – ее разнесло на мелкие кусочки. Вместе с воспоминаниями Макс безжалостно вычерпывал остатки сил Дрозда, старик перестал сопротивляться и лежал без движения.

– Ее и правда больше нет, – прошептал Макс сквозь слезы и сделал шаг от кровати.

В удерживаемую сильным Чопом дверь барабанили, на крик профессора сбежались люди. Слышалась угроза мужского баритона: «Немедленно откройте! Иначе нам придется выбить дверь!»

– Макс, что будем делать?! – уточнил Чоп.

– Нам придется защищаться. Отходи от двери!

Чоп отошел в сторону, дверь распахнулась. В палату вошли трое молодых мужчин в белых халатах, надетых поверх деловых костюмов, в вытянутых руках они держали оружие. Один из них – лопоухий молодой человек с добрым лицом строго пригрозил:

– Поднимите руки так, чтобы я их видел! Мы сотрудники федеральной службы безопасности! Не делайте резких движений, иначе мне придется выстрелить!

«Койоты» медленно подняли руки. Один из федералов проверил состояние Дрозда.

– Ну что там? Жив он? – уточнил лопоухий, держа Макса на мушке.

– Вроде жив, – откликнулся второй.

– Послушайте, посмотрите на меня внимательно, – спокойно произнес Макс. – Я не причиню никому вреда! Вас здесь трое! Три! Опустите оружие! Два! Отойдите к стене! Один! Когда вы вбежали в палату, вы увидели супергероя! Он прошел по потолку, а затем вылетел в форточку! Он торопился спасать других людей!

В парке было шумно. Гуляющих было больше, чем обычно. Видимо, люди желали насладиться последними осенними деньками без осадков, которыми пригрозили все информационные источники. Макс и Чоп с полчаса сидели на лавке молча.

– Ты, наконец, скажешь, что ты увидел в воспоминаниях Дрозда? – поинтересовался Чоп.

– Герды больше нет. Ее разнесло на мелкие части...

– В смысле?

– В прямом! Она была внутри какой-то машины! Дрозд нажал кнопку, а потом... Она кричала, Чоп, она так кричала! Как я об этом расскажу Санрайз?

Чоп нахмурился. Мысль о том, что Герды больше нет, не укладывалась в его голове.

– Может, не будем говорить Санрайз? – предложил Чоп после долгого раздумья.

– Утаенные факты рано или поздно откроются. Мы договорились жить без секретов...

– Тогда придется держать ее под гипнозом. Она уже устроила нам разнос. А что будет, когда эта бешеная баба узнает о том, что нашу Герду грохнули?

Макс усмехнулся. Он знал, что Санрайз придется больше по вкусу горькая правда, нежели сладкая ложь. В свете случившихся событий Максу удалось понять, как он несправедлив с Даяной. Надо и ей рассказать правду о родстве. Целый ворох отвратительных новостей, которые нужно раздать по приходе домой. И до кучи еще одна проблема – девять активированных чипов дремлющих ДУО-людей, которые невозможно отключить. Макс вслух подвел итог своих размышлений:

– Чоп, это тупик! В большем дерьмище мы еще не были!

– А если нам всем свалить?

– Куда?

– Куда-нибудь... Где нас не будет никто искать! Поедем вчетвером в какое-нибудь безопасное место!

– Это невозможно, Чоп.

– Почему?

– Потому что после визита в больничку к Дрозду наши рожи будут висеть во всех полицейских участках нашей необъятной родины. Нас будут искать! Безопасное место мы найдем разве что в могиле!

– Но ты ведь их загипнотизировал! Эти упыри нас даже не вспомнят!

– Камеры наблюдения! Я могу забрать память у человека, но вот над пишущими камерами я не властен! Теперь нас будут знать в лицо!

Чоп вздохнул. В нем гасли последние искорки надежды на благополучный исход ситуации.

– Похолодало, – произнес Чоп, кутаясь в старенькую куртку. – Пошли домой!

Максу не хотелось уходить из парка. Во-первых, он оттягивал начало слишком серьезных разговоров. Во-вторых, прекрасно понимал, что со следующих суток пребывание на улице станет опасным.

– Боюсь, что с завтрашнего дня мы не сможем себе позволить такой роскоши, как обычные посиделки на лавке в парке. Я хочу побыть здесь еще немного.

Чоп понимающе кивнул и уставился на гладь озера. Он был уверен: умный Макс что-нибудь придумает. Ведь лидер «койотов» столько раз говорил, что безвыходных ситуаций не бывает.