Глава вторая. О враждебном гостеприимстве

«Мы ждали вас», — провозгласил голос вороний — такой же кряхтящий-хрустящий, подобный карканью над кладбищем. Солнцеслава, подле незнакомца стоявшая, вознесла к нему взор, изнутри наполняясь восхищением вперемешку со страхом.

Она узнала в незнакомце народ небесный, по древним поверьям, прибывший из самого Ирия захватывать Царство Берское. Крылатый народ мудрецов.

— Гамаюн... — произнесла Солнцеслава на выдохе, подбираясь поближе.

Прежде она их видывала только на картинках. И то не похожи они были, нисколько не отражали, как выглядят настоящие гамаюны, ужасные в своем величии.

— Правильно говоришь, Кошка, — заскрежетал голос, подобно скрипучей двери. — Но что бы ты ни знавала о нас, на этот раз мы пришли к вам с миром.

Спутники обернулись к Солнцеславе, ответов ожидая. Пригнулась она, не могла толком объяснить: с гамаюнами и братьями их — алконостами и сиринами — было многое в Берском Царстве связано, как хорошего, так и плохого. Ни дружба, ни вражда не водилась между зверолюдьми и птицелюдами, но нечто более запутанное и сложное.

— Много веков назад вы пытались захватить Крыло Сирина, — припомнила Солнцеслава знаменитый сборник сказаний «Об Оленях доблестных и крылатой братии» (на деле-то он подлинне́е звался, но Солнцеслава запоминать полное название не сочла нужным), — но народ Оленей сумел годами сдерживать натиск и не повелся ни на одну из уловок.

— А ведь когда-то они нам поклонялись... Пока мы не попросили их отступить, чтобы мы могли зимовать в их лесах, — грудное оперение незнакомца сгладилось, видно, знания Солнцеславы показались ему благом. — Но их гордыня оказалась сильнее нас. Возможно, в этом Ошибка! Недопустимый объект гиперссылки.есть провидение Уруваккиявар... Или Матушки-Природы, как называют Ее беры.

— А я что-то не знала, что у Матушки есть другие имена! Не надо голову нам дурить, Ворон, — возмущенно выступила вперед Бажена.

— О, я впечатлен, не одна Кошка знает о моем народе, но и Собака, — растянувшаяся на его лице улыбка была столь любезна и вместе с тем неестественна, что Солнцеслава невольно поджала уши. — И впрямь, я из — как вы это называете? — племени Воронов.

— Мы не об этом говорили, — оборвала его Бажена.

Ее смелости можно было позавидовать, но не опрометчивости. Солнцеслава отметила про себя, что ни за что не стала бы так разговаривать с гамаюнами — от них можно всего, что угодно, ожидать.

— У вашей «Матушки» великое множество имен... И Эллиада, и Итн, и Чантиран. Лишь вы, некрылатые, отказываетесь в это верить.

Солнцеслава и раньше знала о связи всех Богинь мира, но сейчас... Не чушь ли это? Не пытается ли он их запутать в собственных сомнениях? Такие они, гамаюны: им ведомо больше, чем простому зверолюду, и как они иной раз воспользуются этими знаниями — невозможно угадать.

— Зачем ты сюда пришел? — наконец, задал прямой вопрос Златоуст. — К чему все эти разглагольствования?

Два горящих желтых глаза обратились к нему, прожигая того изнутри. Но Златоуст оставался непреклонен: стоял гордо, статно, как подобает храбрецу. Солнцеслава им возгордилась и даже сама выпрямилась, хоть страх отнюдь не пропал.

— Ваш век короток, зверолюди, некогда вам учиться терпению, — печально вздохнул гамаюн, злоба исчезла из его взора. — Однако мы не осуждаем. Мы лишь видим закономерности.

— Я спросил: зачем ты сюда пришел? — снова спросил Златоуст, заводя за спину Осоку.

Хотя, судя по ее сосредоточенному взгляду, она вполне могла — и наверняка хотела — покончить с врагом на месте.

— Чтобы привезти вас на Острова Уса, конечно же. Мы осведомлены о вашем походе, князевы избранники, и готовы принять у себя как почетных гостей, — вежливо поклонился Ворон, теперь его улыбка сияла светом солнца и грела теплотой. Умелец примерять на себя разные лица, ничего не скажешь! — Вы собирались к нам, и мы готовы принять вас, разве не хороший расклад?

— Откуда вы знаете о нашем приезде? Мы ведь тайно путешествуем, — напрягся Златоуст. — И с чего бы нам верить, что вы не посадите нас под стражу?

— Все просто: мы с радостью примем вас, поскольку нам не нужно то, что вы с таким остервенением ищете, — пуще прежнего расплылся в улыбке гамаюн.

Солнцеслава от такого заявления застыла. Как так — не нужно? А как же благословение Матушки? Неужели они сознательно откажутся от возможности быть к Матушке ближе всех? Не верила Солнцеслава своим ушам, но верила разуму — у птицелюдей и впрямь вполне могло и не быть повода сражаться за осколки.

— Вы ведь чудеса творите без осколков, так? — предположила вдруг Осока, скромно выглядывая из-за спины Златоуста. — У вас не принят вторичный Избор. Чистые чудеса без проводника.

— Истину говоришь, Болотная Ведьма.

— Откуда?.. — ошеломленная, она отступила на шаг, прижав уши к голове.

— Это зеркало. Мне приходилось видеть его прежде, — его глаза сверкнули в лунном свете. Показалось или?.. — Будем надеяться, что ты окажешься смышленее и терпимее своей предшественницы.

— Будем надеяться, что ты не станешь хитрить во благо лишь себе, Сэванаэллаки Гэхувэ, — грозно взглянула на него Осока, сжимая рукой ремешок от зеркальца.

Ворон улыбнулся. Она знала его? Но откуда?! И, похоже, знала по имени! Солнцеслава узнавала эти изворотливые слоги — то был местный язык, не подвластный изучению.

— Вот и славно, — миролюбиво отозвался гамаюн. — Тогда на рассвете, когда вы прибудете к Островам Уса, прошу вас прибыть к берегам на лодках, без сопровождающих. Очень прошу вас отнестись к нам с той же доброжелательностью, что и мы.

Он вежливо поклонился. Солнцеслава не сдержалась и поклонилась в ответ, ибо был его поклон и впрямь изящен, что показывало вежливость.

После этого вспорхнул Ворон, расправив крылья громадные. Взмыл он и вмиг исчез в темноте облаков. Будто и не было его здесь вовсе — не оставил и следа, как казалось. Однако, обернувшись, Солнцеслава заметила, как Лун присел на корточки и поднял с пола огромное смольное перо.