Глава семнадцатая. О втором дыхании

С замиранием сердца ждал Лун, пока Бажена и Осока очнутся. После падения Бажены он и вовсе не знал, что предпринять. Так не должно было случиться! Ахом говорил, что Бажене нужно передать слово фараона — передать, и все. Если они знали, что так снова произойдет, неужто беду нельзя было предотвратить, придумать нечто новое?

Совсем не смыслил Лун в хитростях господских, он хотел лишь как можно скорее выбраться отсюда. Как можно скорее попасть куда-нибудь, куда угодно, лишь бы не сюда, где царит истинный кошмар.

Крики, хруст, шум. Застыли в головушке Луна звуки и запахи, сбивали его с толку, не давали мысли ясной пробиться. Мимо проносились воины разъяренные, визжа и рыча, как собаки уличные. Не видел Лун дальше их набегов, ибо та-аайцы и вондерландцы все же взяли врага неожиданностью — Златоустов выстрел не прошел напрасно — и сумели задавить неприятелей. Недалеко ушли, правда, но и того хватало, чтобы позволить Бажене краткую передышку. Или же возможность выжить.

А пока Златоуст наказал Луну не только отбиваться от недругов, но и своих отгонять от распластавшихся на земле спутниц. Ловко перенаправлял всех Лун да посматривал, как сам Златоуст не давал и близко подобраться: последнего Паука, намеревавшегося на Бажену напрыгнуть, он отправил в далекий полет к своим собратьям. Благо, перед походом ему выдали вондерландское ружье, похуже предыдущего, но с силушкой Златоустова осколка — пойдет.

Хоть и защищали их спереди, пара-тройка удачливых все же пробивались к Бажене, намереваясь отобрать у нее драгоценный осколок, но тут же оказывались либо отброшены Златоустом, либо поколоты лезвиями Луна. Оба уже выдыхались: хоть спереди их и обступили, та-аайские древесные щиты почти не выдерживали выпадов крупных неприятелей. Златоустова кожа уже пылала от натуги, искры от него взмывали в воздух, будто сам Златоуст и был для них пламенем. А иначе и не скажешь: в глазах Росомашьих пылала такая злоба, что Луну и самому было страшно к нему приближаться.

— Снаряды кончаются, — выдавил внезапно Златоуст, пока Лун перепрыгивал на другой кусок растрясшейся земли. — Беда...

— А ты не можешь как-нибудь... без них? — предположил Лун, с надеждой взглянув на вспотевшую Бажену и тут же опускаясь перед ней на колено, чтобы вытереть влагу с лица.

— Да я не умею. Времени не было учиться, — отмахнулся Златоуст. — Хотел попросить Осоку, но...

Слова его заглушил очередной выстрел.

— И что делать? Я не уверен, что с-с-смогу сдержать всех в одиночку, — взволнованно прошипел Лун, чувствуя, как скоро свалится от усталости рядом с Баженой.

— Отступим. Потащим их вдвоем. Что-нибудь, наверное, придумаем, — предположил Златоуст, опуская ружье.

Показались вражеские лица. Паучьи глаза гневно сверкнули из-за спин союзников. Попытался на недруга напасть зверец из рода Леопардов или Гепардов — их полосатые уши и хвосты Лун отличать не научился, — но его отбросило так, что окружившие его та-аайцы не сразу сообразили, что произошло. Лун метнулся к Бажене с Осокой и встал перед ними, напрягая хвост. Если что, можно бить и им. Златоуст тоже, отойдя от удивления, встал спина к спине с Луном.

— Знаешь... Росомахи же далеко не за дар к чудесным искусствам знамениты, — улыбнулся Златоуст, обнажая клыки. — Надеюсь, Бажена и Осока меня таким не увидят. Обещай, что не расскажешь, Лун... Я знаю, тебе можно довериться.

— Об-бещаю, — запнулся с неожиданности Лун, хоть и был уверен в ответе.

Тогда-то Лун с ужасом и заметил, как Златоуст изменился в лице: улыбка стала злее, безумнее, глаза заострились и засверкали чем-то звериным, скулы стали резче. Отрасли на руках когти, тогда Лун и понял: вот она, пресловутая сила хищников-зверолюдов.

— Прикрой меня, — бегло бросил Златоуст и рванулся в толпу.

Не хотел бы запомнить Лун, как тогда сражался Златоуст. Он никогда не слышал сказок о безумии Росомах, никогда не слышал, какой недоброй славой с древних времен окутан их род. И никогда не задумывался, почему Златоуст стыдился своего мохнатого хвоста.

Вырвавшись вперед, полоснул Златоуст рукой по лицу Паука, тот даже не успел бы отступить, он просто схватился за глаза и вскрикнул так, как Луну слыхивать не приходилось. В миг оказавшись рядом с приятелем недруга, Скорпионом, Златоуст впрыгнул тому на хвост и резко, яростно, остервенело принялся выворачивать ядовитое жало так, что ошеломленный Скорпион в страхе зашатался, теряя равновесие. Кровь брызнула на лицо Златоусту, но тот лишь облизнулся. Перепрыгнув с хвоста на брюшко Паука, Златоуст жала не отпустил и им же проткнул ослепленного врага. И еще долго, очень долго держал сопротивляющегося Паука, пока тот пытался сбросить Златоуста наземь.

Дыхание Луна остановилось в этот миг. Умный, расчетливый Златоуст... В кого он превращался, когда ум не помогал?

— Злат! — оклик разбудил Луна.

Тулово крупное мелькнуло у бока Луна, и тот подскочил, но обнаружил с радостью: бояться нечего. Бажена! Поднялась и сразу же рванулась в бой.

Обернувшись, заметил Лун позади, как Осока отбросила пустую склянку и вскочила на ноги. Ее, как и Луна, вдруг подкосило: земля вновь разошлась надвое.

Обернувшись вновь, Лун восхищенно вздохнул: то была поступь Бажены Крепкий Кулак, неприступная поступь, раскалывающая саму землю. Медленно и уверенно шла Бажена вперед, плечами широкими путь освобождая к Златоусту, что и не заметил оклика. Лишь раз топнув ногой, Бажена посеяла целые дорожки подземной бури, разделив Паука и Скорпиона, опрокинув их, а за ними — и Златоуста, что едва сумел устоять на земле, благодаря вовремя схватившей его за шкирку Бажене.

— Проснулся, Злат! — вскрикнула она ему в лицо. — Прекрати эти Росомашьи выходки!

От испуга лицо Златово вновь вернулось: от до жути безумного к удивленному, будто он только что проснулся от кошмара.

— Б-бажена... Ты жива! — радостно бросился он ей в объятия. — Это твоих... ног дело?

— Земля-то? Похоже на то, — безразлично повела плечом она. — Важнее другое: теперь-то понятно, почему ты меня бы ничему не научил, Злат!

— А что мне остава...

— Делай, что умеешь — думай головой! — ткнула она крупным пальцем ему в лоб.

Отстранившись, она положила руку на рукоять булатного меча и, тяжело вздохнув, обнажила оружие. Было в ней что-то, что ее сковывало, что не давало силушке вырваться на волю, как было до этого. Облегченно выдохнул Лун: кажется, вид крови не пробуждал в ней злобу. По крайней мере, пока.

— Лун, — окликнула его вдруг Бажена, оборачиваясь, — поможешь?

— Конечно! — не сомневаясь ни мгновения, подскочил к ней Лун. — Я думал, осколок мы добыли — и все...

— О, а я была о тебе лучшего мнения, Лун! — рассмеялась Бажена, притягивая его к себе и подтрепав длинные волосы. — Мы все-таки не воры, мы — князевы избранники. Не можем же мы вечно убегать!

— Только вот зачем нам соваться? — мрачно отозвался Златоуст. — Ты их видела? Жуть.

— Да видела я, как ты испугался, Злат. Росомаха в тебе не дремлет, — бросила Бажена с ехидной усмешкой. — Но я не боюсь этих пучеглазов. Надо им показать, что значит силушка берская!

— Что ты собираешься делать? — коротко спросил Златоуст, пристально глядя на нее, в глазах его роились тысячи мыслей, но точно не сомнение.

— Что-что? Освободить невесту Деменция, конечно же! И ты мне в этом поможешь.

Лун изумленно застыл. Как?..

— А ты чего зрачки сузил? Испугался? — подначила его Бажена.

— Д-да! — заикнулся Лун. — Куда? Зачем?..

— Ты уже согласился, ничего не поделаешь. А с тобой, Злат, — Бажена обвела впавшего в ступор Златоуста гордым взором, — я понадеюсь на нашу с тобой дружбу.

— Хорошо. Предлагаю свое разуменье, — затараторил Златоуст, взволнованно виляя хвостом. — Вы с Луном пойдете вперед, а мы с Осокой — предупредим войско и направим его к вам. Бажена, тебе нужно будет драться так, чтобы мы точно понимали, где ты! Во всю силу дерись! Но с ума не сходи...

— Не сойду! Теперь-то уж точно, — улыбнулась Бажена, мимолетно взглянув на Осоку.

Подумал Златоуст, повилял взором, хвост его едва в горящее меж землей пламя не опустился. Подумал и принял. Кивнул и, молча обернувшись, побрел к Осоке.

Ни обмолвившись ни словом, Осока к Златоусту прильнула и, схватив его за руку, поторопилась за ним в сторону от врага.

— Ладушки! — довольно протянула Бажена. — Не отставай, Лун. Земля будет трястись!

И она рванула, как вырвавшийся из Златоустова ружья снаряд. Луну оставалось только поспевать.

Пришлось быть осторожным, ведь и впрямь затряслась земля! Плясали та-аайцы, дрались ловко и увертливо, им содрогнувшаяся почва под ногами — только в радость. Это им позволяло обхитрить врага, ведь у тех ноги разъезжались на раздвигающихся плитах. И даже жар, и опасность упасть не пугала их!

Вондерландцы же в своих латах оказались менее поворотливы, но их ум не позволил им упасть в грязь (или скорее в это жидкое пламя) лицом. Выстроились они так, что куски земли под ними оставались на одном уровне, ни одно звено не сдвигалось с места, что позволило им не только держать оборону пробивающегося врага, но и сбивать их с ног, не опрокидываясь самим. Именно вокруг них земля и оказалась самая устройчивая, Лун тем воспользовался и своей легкой поступью проскользнул мимо. Бажена же, разорвав всяческие построения, устремилась вперед и только вперед. Вондерландцы не стали возражать: лишь вовремя вставали так, чтобы ей было удобнее пройти.

Вот и ворвались в ряды врага! Луну, что мог вовремя проскочить, проскользнуть и согнуться, не составило труда промелькнуть меж ног Пауков, а где его путь преграждали Скорпионы — прыгнуть с одного их длинного тельца на другое, держась за хвосты, как сделал Златоуст. Но Бажена же, воительница истинная, мечом и руками прорубала путь, расталкивая громоздких недругов, точно те были детскими игрушками. Пытались те ее остановить, да не получалось: булатный меч оказывался сильнее их копий и маленьких лапок. Лихо уворачивалась от Скорпионьих жал Бажена, ни тени сомнения было в ее движениях, наоборот — были они выверены-отмеряны. Будто знала Бажена, куда ворвалась, будто наизусть знала, где кто стоит и как кого бить. К тому же силушка осколка раздвигала землю вокруг нее, опрокидывая тех врагов, кому не повезло оказаться достаточно далеко.

Лун не мог сказать, знала ли она это и впрямь, или догадалась в приливе сил, но он знал точно: Бажена Крепкий Кулак была в себе и в сознании, и ничто не мешало ей идти по пути к победе.

Долгим выдался бег, но Лун точно и не устал. Ныли ноги, но не уставал дух. Хоть и приходилось сталкиваться с воинами заморскими, хоть и приходилось защищаться, видя Бажену, знал Лун: делают они праведное дело, и ни меньше, ни больше для осуществления их замысла — спасти невинных от страшных стремлений чужаков.

Но рано или поздно прибыли они к тому самому. Тому самому супостату, что все это начал. Паук в поломанных украшениях и подгоревших шелках был точно совсем другой, не похожий на своих простых, лишь разрисованных в красное собратьев. Он был другим, от него и веяло чем-то другим. Лун знал это чувство: веяло властью, да разве что не настоящей, а уродливой и лживой.

Это был Мтавала. И держал он за спиной своей белокурую пуринскую деву с пронзительными голубыми глазами — вондерландскую царевну.

— Лун! — вскрикнула Бажена. — Мы близко! Но если они продолжат нападать — меня задавят, и ни до какого Мтавала я не дойду!

— Помочь? — коротко бросил Лун.

Пусть и шепотом произнесенные, но слова его заметили, и пришлось Луну увернуться от длинного Скорпионьего хвоста, промелькнувшего над головой.

— Надо как-нибудь передать, чтобы послали сюда воинов. В обход. Я им помогу, чем смогу, — бросила Бажена и, не успевая объясниться, взревела. Хвост ее ощетинился — вскипела кровь ее, но разум оставался светел и чист, глаза были серыми, как туман над озером.

Прикинул Лун, чем может помочь. Сбивало его то, что нужно было от врагов уворачиваться, но это ничего, он по ощущениям был способен защититься. Так что голова работала...

Как бы предупредить? Златоуст явно уже добрался до вондерландского воеводы. Может передать. Но как...

Что может быть громче криков? Что может быть понятно и легко отличимо от шума?

Вспомнил Лун, но то ввело его в еще большее замешательство. Солнцеслава ведь среди военных певцов! Им наверняка давали задание как-то сообщать войску, что необходимо сменить строй. Сейчас певцы молчали, поскольку ни приказа, ни знака не было, но если Лун его как-то подаст... Играть он, конечно, не умеет, но подать громкий знак, наверное, способен.

Но чем? Из приспособлений только... Крупный барабан у самых ног Мтавала. Лун сглотнул и поджал хвост. Как так... Они же его прихлопнут, как муху!

Но если он не поможет, Бажена погибнет! На нее уже десятками наваливаются, она не выдержит! Решиться Лун решился, но страх в сердце остался, может он его вперед и погнал так быстро, как только быстрые Луновы ноги успевали.

Пробежал мимо воинов Мтавала — почти схватили его за пятки, да не успели. Сам их вождь возмутился, закричал на каком-то буйном и заковыристом языке. Лун, точно в танце, наклонялся и изящно изворачивался, лишь бы не задело. Приходилось некоторых из них поранить. Извините, но не хочется, чтобы поймали! Даже певцы пытались Луна схватить, но так неуклюже, что сами в итоге в толпу собрались и не смогли ноги свои Паучьи распутать. Так Лун мимо них и проскочил, легко и просто, запутав их с воинами.

А вот и барабан! Сам барабанщик только что пытался его за хвост схватить, но Лун его запутал, приведя к своим же друзьям. Какой у них забавный танец выходит! Лун даже позволил себе улыбнуться.

Что же — у барабанщика остались палочки. И как бить тогда? Не вставать же, порвется кожа! Лун призадумался, но не придумал ничего умнее, как бить руками, но в полную мощь.

Бах-бах-бах! Вспомнил Лун все, что ему когда-нибудь играла Солнцеслава. Все ее песни, все прибаутки и наигрыши. Пробивал их неумело, но отчаянно, так, чтобы Солнцеслава разобрала.

Солнышко... Услышь его! Подай какой-нибудь знак!

Услышал Лун, что заиграли барабаны не его, он этот наигрыш отбить не мог. Что-то пронзительно задудело, и лишь тогда Лун отступил. Матушка-Природа, спасибо! Услышала его Солнышко, не могла не услышать. Улыбнулся про себя Лун — милая Солнышко слышит его за версту, и не мог он быть ей за это благодарнее.

И Бажена тоже услышала. Пока улепетывал от барабанов, чуть не провалился Лун от содрогания: вновь пошла земля трещинами, огромными, как будто гигантский зверь своими когтями черную, как смола, почву взрыл. Испуганное войско супостатское забегало-запрыгало, не зная, куда деться. А тем временем Бажена от них оторвалась и перевела дух.

Не прошло и пары частей, как послышались воодушевленные возгласы. Та-аайцы неслись первыми: кажется, им только в радость сражаться с неприятелем. Вондерландцы же шли медленнее, все-таки, латы на них были тяжелы, но облаченные в эти латы мужи — не менее стремительны, чем та-аайцы, и явно желали боя честного так же, как и союзники.

Стоило Бажене их завидеть, как она развернулась и взглянула на Мтавала пламенно, с восторгом. Явно нравился ей тот противник, какого ей Матушка-Природа выбрала. Завилял хвост Бажены, точно намечается невиданное веселье, и ринулась она вперед, к противнику, успевшему схватить в руки странные, будто обкусанные, мечи.

Лун было захотел помочь, отвлечь воинов Мтавала, но очередной топот Бажены разогнал их по двигающимся земляным кускам. Оставалось Луну только наблюдать за небольшой, но храброй Собакой, что вышла на бой с огромным Пауком-супостатом.

Взмахнула Бажена булатным мечом, и остановил его Мтавала без труда. Даже вывернул так, что пришлось Бажене отступить, как бы руки не сломал. Управлялся с мечами Паук легко и воздушно, взмахи его были точно взмахи обычной палкой — совсем его не отягощали. И при этом были эти взмахи изящны, точно знал этот Паук искусство боя, в отличие от своих соплеменников. Бажена же не отставала: ее силушка позволяла делать замахи булатным мечом да подпрыгивать, точно не нуждалась она в передышке. Втыкалось оружие рядом с Пауком, и тот отступал, но тоже с легкостью. Столкнулись умелые воины, равно умелые меж собой.

Но не равны они были в том, что этот Мтавала потерял, по глупости оставив Бажене.

Осолок сверкнул в ночи, как настоящая звезда. Бажена топнула ногой, а потом и второй, и две линии разлома скрестились ровно в месте, где стоял Паук. Ноги его разъехались, а брюшко едва не коснулось подземного тягучего пламени. Удалось Мтавала встать, но не избежать нападения Бажены: подцепив его мечом булатным, она применила всю силушку, что могла, с криком опрокинув Паука на спину.

Лун бы ни за что не догадался! Ведь чем ты больше, тем больнее падать. И встать намного тяжелее.

Напрыгнула Бажена на Мтавала попыталась задавить мечом, но тот не выронил своего оружия и скрестил его прямо под носом Бажены. Боролись они долго, лязг засел в голове Луна надолго, пока он не услышал.

— Лун! Хватаем царевну и уходим! — вскрикнула Бажена и, натужно надавив на меч, коленями оперлась на брюшко.

Луну не нужно было повторять дважды. Ринувшись к девушке, он даже не успевал ее разглядеть, только понял, что она хотела бы отбиться, но его воздушная рука взяла ее ладонь быстрее, чем незнакомка могла сообразить. На лице царевны отразился испуг, но добрая улыбка Луна его тут же развеяла.

— Сгинь, супостат! — услышал Лун позади.

Спрыгнув с Паука, Бажена приземлилась наземь и одним ударом ног послала два разлома, что сдвинули куски каменной почвы, запирая в ней Паука. Мтавала не обожгло, ведь жидкого огня под ним не оказалось, но закричал он так, будто его брюшка коснулись языки самого жаркого пламени. И немудрено: потеря чести обернулась больнее, чем потеря жизни.

Передав в руки Бажены царевну, Лун подождал, пока Бажена подхватит девицу на руки. Выдвинувшись вместе, предстали они вместе перед народом, и кесарева невеста вскрикнула:

— Рецептум! Ифд!

И союзное войскоразвернулось, оставляя врага на расшатанной земле.

Receptum, ifd — «отступаем» на латинском и древнеегипетском.