Глава седьмая. О крепком плече и пробуждающем голосе друга

Такого порядка Бажена в Берском Царстве не видывала! И впрямь, отличались от них вондерландцы, они-то всю жизнь войне посвящали. В училище не уставали повторять: Вондерландия и война — нераздельное целое. Их страна, как жар-птица, родилась из пепла междоусобиц. Ей суждено было нести за собой пламя битвы.

Но не любоваться ровными рядами вондерландцев пришла Бажена, а найти их царевича и добиться у него ответов. Слишком уж он большой загадочник! Бажена недолюбливала все, что непросто, ибо непростое чаще всего приносит сложности, а сложности зачастую приносят несчастья.

Недолгим был путь Бажены: кесаря Деменция она обнаружила у берега, кудри его златые развевались на солоноватом ветру, а живот оказался оголен. Бажена усмехнулась: как бы он не переметнулся к диким зверолюдям, что чуть поодаль купались в морской водичке. Однако не могла не признать Бажена: был Деменций поистине красив — смугл, но ровен был цвет его кожи, руки и ноги подтянуты, грудь и плечи широки по-гордому.

— Нежишься на солнышке, мелкий кесарь? — бросила Бажена издалека, чтобы вояки, окружавшие своего государя, не наставили на нее оружие.

— Жар на землях Та-Ааи суров, но не суровее, чем в родной Игнисовой Могиле, — отозвался Деменций пространно, рукой махнув. Подданные его расступились. — К слову, не могу привыкнуть, что ты называешь меня так... нота... невежливо, я имею в виду.

— Так почему тогда не заткнешь меня? У тебя есть все силы на это, — незлобиво ответила вопросом на вопрос Бажена.

— Ты, во-первых, подчиняешься не мне, а своему Великому князю, однако, буду честен, меня это мало волнует. Во-вторых, ты — как и твои спутники — вызываешь во мне любопытство.

— С чего это? — простецки, но с подозрением отозвалась Бажена.

— Ибо ваш народ, берский народ, для меня — открытие. Впервые встречаюсь с берами. А ведь нас связывают общее историческое прошлое...

— А разве это повод быть вежливым?

— Нет... Но мне хочется узнать, прежде всего, вашу приятную сторону.

На этом он развернулся и медленно побрел вперед. Бажена приметила: несмотря на то, что под ногами сыпался песок, Деменций будто вымерял длину своих шагов, чтобы те были одинаковы. Бажена слышала, что без подобной походки строй невозможен, но в училище их не заставляли мучиться с этими деталями. Строй строем, а в битве все равно бравые вояки разбегутся кто куда.

— А по-моему, угождение чужим желаниям — это лесть, — произнесла Бажена, игриво завиляв хвостом.

— На мой взгляд, я обладаю достаточной властью, чтобы показать, где я неизбежно вежлив, а где — любезен по своей воле, — ехидно усмехнулся Деменций, обернувшись к ней, и, сощурившись, взглянул ей в глаза.

Бажена вспыхнула, но не от злобы — от диковинного яркого чувства. А какого — сама не поняла. Но ей вроде бы понравилось.

— Ну, что же, мелкий кесарь, будешь меня учить, чему ты там хотел? — поскакала Бажена за Деменцием.

Окружавшие их мужчины-пурины с таким удивлением провожали их взорами, что Бажене невольно вспомнились времена, когда она только поступила в училище. Тоже не принимают зверицу как соперника, равного себе? А Бажене нетрудно показать, что с ней надо считаться!

— Мои люди впервые видят такую крупную зверицу, как ты, Бажена, — уловил ее немой вопрос Деменций. — Ты не будешь против честного признания?

— Нет, конечно, Деми.

— Деми?

— Как Деменций. Только короче. Нельзя?

— Я бы не стал так...

— Ну, Деми так Деми.

Деменций вздохнул. Огляделся по сторонам. Вздохнул еще раз и пробурчал:

— Хорошо, что мои люди ни слова по-берски не понимают.

И подмигнул.

Бажене хотелось в голос рассмеяться, но она удержалась. Вот это младший кесарь, называется! Бажена побоялась спрашивать, сколько ему вообще лет. Небось, постарше нее будет. Такой важный, а на деле-то!..

На этом они и дошли до обтянутого веревками куска земли. Он ничем не отличался от прочих, просто разровненный. Вокруг поудобнее устраивались вондерландцы, видно, зеваки собирались. Бажена ничего не имела против. Пускай смотрят, поддерживают своего господина. На то он и господин! Ну и посмотрят же они, когда она их царевича уделает.

— Я узрел в твоих глазах кое-что до боли знакомое, Бажена, — неожиданно подметил младший кесарь, отодвигая натянутые веревки, под которые нырнула Бажена. За ней нырнул и сам Деменций.

— Что же ты увидал, Деми? — вежливо кивнула Бажена и отпрыгнула в один из углов, где смыкались границы отмеченного куска земли.

— Кое-что, недопустимое для настоящего воина. Бешенство.

Бажена остановилась. В сердце похолодело.

— И чего ты хочешь? Выгнать из меня это? Это не так-то просто, знаешь ли, — недоверчиво бросила Бажена, грозно сощурившись и сжав кулаки.

— Однозначно проще, чем ты думаешь, — с улыбкой произнес Деменций. Ему протянули пару кожаных перчаток и заостренную стальную палку с колпаком между лезвием и рукоятью. — Прошу, обернись.

Бажена обернулась и где-то у пояса увидела мальчишку-оруженосца, который на дрожащих руках протягивал ей такие же перчатки, как у младшего кесаря, только побольше размером, и меч булатный, такой огромный, что его разве что двумя руками поднять можно.

— Ого-го! Экая честь сразиться булатным мечом, — вмиг позабыв, о чем они до этого говорили, подхватила оружие Бажена и принялась разглядывать.

— Не удивительно, ведь тебя избрал сам фараон. С его подачи велено выдать тебе лучшее оружие в легионе, — последнее слово Бажена не поняла, но все равно порадовалась, ведь хоть что-то на этот раз пошло не коту под хвост. — Забавно, но именно в Вондерландии был изобретен способ изготовления меча из булата, а пользоваться этим способом полюбили в Берском Царстве.

— Против булатного меча твоя тыкалка-то на раз-два сломается, — похвасталась Бажена, да поторопилась со словами.

— Не советовал бы недооценивать возможности рапиры, — сурово отозвался тот, выпрямляясь и заводя одну руку за спину, а второй держа свою, как выяснилось, рапиру прямо у носа. — Что ж, приступим. Нападай, Бажена.

— Уверен, что хочешь дать мне первенство? Тебе дороже...

— О, Бажена! — он рассмеялся, громко, от души, а ту аж затрясло. — Какая забавная шутка.

Шутка? Она что, шутки шутить пришла? Это дело серьезное! А этот малец едва из-под мамкиной юбки вылез и уже хочет потягаться с Баженой Крепкий Кулак! У него ничего кроме его хваленого войска-то и нет!

Он ли учился борьбе полжизни? Он ли разбивал врагов с единого удара?!

Вскипела ярость в душе Бажены. Втоптать бы нос этого выскочки в грязь!

Хвост у нее ощетинился, здоровое ухо встало, а надкусанное — задергалось-затрепетало. По рукам прошелся огонек — ну покажет ему Бажена, покажет, как связываться с ней!

Прихватив меч и возвысив его над головой, разогналась Бажена и понеслась на Деменция, бежать-то ему некуда. Но нет, вывернулся! И даже поцарапал рапирой руку Бажены. Ну и больно же! Маленькая, да тыкает насквозь.

Но то лишь накручивало Бажену пуще прежнего. Пообломает она ему его палку, и конечности его пообломает, будет в крови своей захлебываться и просить пощады.

Со всей удалью замахнулась на юркого юнца Бажена, но тот, точно в танце, легкими шажками отступал.

— Тр-р-рус! — грозно прорычала Бажена, до нее едва донеслись испуганные вздохи. — Иди сюда, иначе достану тебя сама!

— Как пожелаешь.

Шепоток коснулся ее уха, а бок рассекла легкая, но раздирающая рана. Бажена взревела: как?! Как этот мелкий мерзавец ее достал?!

Она взмахнула мечом вслепую — конечно, мимо. Деменция было не достать, он же только подло драться и горазд! Конечно, он же царевич. Они все, эти высокие, знатные, все прячутся от настоящего боя, от честности. Прячутся за выступом, где до них не достать, смотрят и смеются: вот она, зверушка, по их прихоти пляшет в яме, купается в крови, а они, чистенькие, смотрят свысока! Смотрят, смеются, подначивают!

Хватит! Не бывать этому больше!

Издав уже звериный рык, Бажена выбросила меч точно в лицо Деменцию. Тот все же в последний миг увернулся. Бажена уже готова была видеть его улетевшую голову, но нет! Придется все делать своими руками. Своими руками, как всегда. Но ничего, зато удовольствие разорвать плоть все еще остается за ней.

На пальцах выросли когти. Верные когти, не раз выручали против всех... В кровавой пелене Бажена не разбирала, с кем она сражается. Она слышала, как бьется чужое сердце, и метила в него. Без жалости. Убить или быть убитой. Бажена не давала себе повода стать слабой. Только победа, любой ценой!

Бросилась Бажена на ловкого Деменция, но тут он не успел и плясал теперь с ней, удерживая ее руки, пытаясь улизнуть, но всякий раз ее рука преграждала ему путь. Отточенные движения, их так легко предугадать! Думал, что она не увидит? Ха! Глупец!

И его голубые глаза... молят о пощаде. Бажена не любила... эту жалость. Затмевает злобу.

Бажена схватилась за голову. Что же это, опять?.. Опять ярость бездумная? Разум вернулся, слава Матушке... Алый цвет все еще стоит в глазах. Бажена умоляла его уйти, но нет. Он преследовал ее, принимал свой грязный облик каждый раз, стоило ей дать слабину. Вот она, настоящая слабость...

Младший кесарь что-то прокричал, его люди замотали головами. Он напуган? Что-то пошло не так? Бажена едва держала дрожащие руки.

Не предусмотрел, что столкнется с такой, как она? Его способ не поможет. Не поможет, не поможет, он не поможет...

Тогда сгинь, бесполезный кусок плоти!

Рык, наверное, доносился до чертогов самой Матушки-Природы. Бажена вступила в бой вновь, вновь кинулась, ощутив, как бешено колотится сердце Деменция. Теперь он уже не был так уверен в себе! Еще чуть-чуть, и его сердце будет у нее в руках...

— Бажена, стой!

Знакомый крик заставил Бажену замереть. Она обернулась. Этот хвост... Он поднимал в воздух столько песка. Кажется, владелец что-то кричал, но до Бажены доносилось лишь эхо. Но знакомое эхо.

— Не лезь, Златоуст! — предупреждающе встал перед взором Деменций. — Я справлюсь. И не с такими берсерками справляется вондерландская...

— Она не берсерк, кесарь! Это другое!..

— Не. Надо. Лезть! — настойчиво повторял младший кесарь.

Бажена медленно поплелась к ним, но что-то в ней вдруг надломилось, и она опустилась на колени. На колени... Снова... Перед этим... Если она не встанет, ее убьют! Если не встанет...

Бажена подняла взор. Эти голубые глаза. Горят самым горячим пламенем, которое видела Бажена. Шутка ли — пламя внутри Бажены вдруг угасло, точно эти глаза у нее все забрали.

— Куаэ... Она... точно не берсерк. Но ее можно излечить.

— Сделай это, если сможешь. — Наряду с голосом Златоуста послышалось шуршание веревки.

— Стоять! Я обещал. Я и сделаю. Не мешайся.

Звуки исчезли. Все замерло. Даже гомона толпы не было слышно. Бажена не понимала, что она чувствует. Точно из нее вынули всю силушку и выбросили в спокойное, но холодное море.

— Вот так... Замри... И слушай...

Утекал огонь. Все — в эти голубые глаза, они полнились пламенем. Бажена даже не смогла воспротивиться, когда изящные пальцы Деменция взяли ее за щеки.

— Услышь закон, которого ты хочешь слушаться, но не можешь, — медленно, точно ребенку, говорил Деменций. — Когда хочется рвать и метать — услышь голос дорогого друга. Он просит прекратить. Слышь голос друга и послушайся. Вдохни. Отпусти злобу. Огонь нужен не для того, чтобы обжигать, а для того, чтобы согревать. Оставь огонь — пусть уходит. А остаешься ты. Ты сильная. Ты сможешь противостоять и без огня. И так будет всегда.

Его рука поймала маленький мешочек. Бажена дернулась, но на большее ее сил не хватило. Сглотнув, она бездумно уставилась на Деменция. В его глазах плясали искорки. Как тогда, когда они с братьями прыгали вокруг костра...

Зачем она ушла от них? Мама же говорила, не за каждым хвостом стоит бежать. Надо было дома оставаться, слушаться маму, а не разбойников, что украли у Бажены ее хорошую, счастливую жизнь.

Деменций рассыпал у себя на руке какую-то белую, светящуюся на солнце пыль.

— А теперь... Спи.

И выдохнул. Пыль попала в нос, но чихать не хотелось. Мысли поплыли, как рыбки в речке. Бажена упала и свернулась калачиком. Ее взяли чьи-то сильные руки. Почти как папа, когда забирал ее, усталую и измученную, у дружинника-учителя...