Часть вторая. Эллиадия. Глава первая. О подводном граде из пучины морской

Долго ли, коротко ли разрезало крепкое судно волны строптивые — наконец добрались спутники до берегов заморских. Издали эллиадские крутояры походили на изломленные, смятые, порванные куски старой ткани. Корабль бросало, точно летящую птицу в непогоду. Бравые моряки называли этот отрывок пути Коста Рочоза, что по-берски звучало как Скалистый Берег. Лун, испытывая трудности с запоминанием чего-то настолько нового и непонятного, решил запомнить берский перевод.

От безделья прогуливался Лун из стороны в сторону у самого края, наблюдая, как плещется соленая вода, наслаждаясь, как капли свежие, покалывая, оседают на чувствительных худощавых скулах. Впервые он видел что-то дальше своего родного края, Града Звездного, такого красочного, но такого маленького по сравнению со всем остальным огромным миром.

Златоуст, видно, тоже это приметил: он-то стоял на носу, вертясь туда-сюда. Осматривался! Он-то пуще всех радовался, как узнал. Может, Златоуст того и не говорил — может, не доверял пока своим спутникам — однако ж глаза его выдавали с головой: горели, точно ночные звезды. Луну нравилось наблюдать, как счастье просыпается в зверолюдском сердце. Потому ли, что сам от этого становился счастливее? Кто бы знал!

И вот, показалось лукоморье, узенькое, но лишь на первый взгляд. В то же мгновение, как замаячил впереди вход в залив, засуетились моряки: кто куда ринулся, послышались громкие до дрожи в коленях приказы старших по званию, а судно будто стало вмиг быстрее и стремительнее. Златоустов хвост поднял всю корабельную пыль, стоило владельцу заторопиться назад, минуя Луна, прямиком к главному на судне. То был Бобер, потрепанный, но с мудрым взором, точно всякий заправский моряк, кто не первый десяток лет бороздит водные просторы.

— Куда мы заплываем? Что это за место? — взволнованно спрашивал Златоуст, видно, даже не думая, что кого-то отвлекает.

Наверное, в восторге таком, что всю душу захватило — в оправдание подумал Лун, краем уха вслушиваясь в их разговор.

— Ох, добрый мо́лодец, заплываем мы в прибрежный город, Калма Коста! — отозвался Бобер дружелюбно, словно ему и вовсе не мешали. Но из его уст все же вылетело: — Не мельтеши, Доброслав, лучше помоги на корме!..

— Калма Коста? Как Спокойное Побережье? — переспросил Златоуст.

Знает заморские языки? — задался вопросом Лун и тут же получил ответ:

— Именно! Видно, не зря князь тебя выбрал: знание эллиадского тебе еще понадобится, — подметил Бобер и опять вскрикнул: — Доброслав! Я тебе что сказал делать?! А ну, побыстрее, лапками шевели!

— Да-да, я слышал, в Эллиадии на других языках говорить не желают. Но это ничего...

— Это еще слабо сказано! Поверь мне, эти горделивые... Добросла-а-ав!

Последнее Бобер просипел так, что один из морячков, тоже Бобер, только щупленький, под самым носом Луна забегал-заторопился пуще прежнего, из-за чего ударился о косяк двери и свалился. Лун тут же оказался рядом и попытался было поднять бедолагу, но за него это сделали двое рослых зверолюдов. На Луна подозрительно покосились, но огрызаться не стали.

— Эх, Доброслав... Зарекся же не брать своего сорванца, пока ему не стукнет семнадцать!.. Ладно, собирайся, сударь, и хвост впопыхах не забудь, — щегольнул поговоркой Бобер, добродушно улыбаясь. — А то мы в Калма Косте останавливаться не собираемся, больно там толпа большая, наша посудина там не уместится. Вас на лодке отправим с нашим проводником. Долго грести не придется... Надеюсь!

Златоуст раздраженно сощурился, но не стал ничего отвечать, вместо чего нырнул вниз по лестнице и, завидев Луна, поманил его рукой.

— Слышал, Лун? Пора, скоро высадка!

Его слова все-таки подогрели волнение внутри Луна, и тот скользнул следом. Уже в своей скромной комнатушке Лун побросал вещички в мешок и, кое-как их смяв, чтобы поместились, побежал наверх, будто пол под ногами горел, а палуба — единственное место, где ноги не обжигало.

Придя первым, Лун дождался, пока остальные не догонят. Скрасили ожидания виды видные: медленно перед взором вырастали верхушки красочных зданий Калма Косты. То были каменные домишки, но какие-то больно ровные и малюсенькие, точно внутри помещалась одна горница. Окошки были заключены в такие же каменные, как и стены, ободки, а сам камень сиял белизной, точно вычищенный сотню раз. Кое-где мелькали остроконечные крыши, похожие на наконечники копий, и купола большущие, пухлющие.

А причал весь был полон лодок — от мала до велика. И как им сквозь них пробиться?

Что больше всего удивило Луна, так это что улочек как таковых в городе не было. Вместо них — водные протоки. Вооружившись длинным веслом и лодкой, местный народ по протокам и перемещался.

А народ-то местный... Да, ничего не скажешь: голые! Нет, не было другого слова у Луна. Голые и все! Все одинаковые, как на подбор. Как будто уши, хвосты и все прочее им повыдирали и заставили с этим жить. Но не похоже, что их это как-либо отягощало: наоборот, их улыбки светились в солнечных лучах, и пели они далекие, эхом разносящиеся по лукоморью песни.

— Ох... Вот это да! — прошептал голос под боком Луна.

Обернувшись, Лун заметил, как к нему подбирается Солнцеслава. В своих хрупких девичьих ручках она держала грамоту и писало. Ее хвостик приподнялся, время от времени дергаясь от порывов ветра.

— Ты тоже это слышишь? — старательно скрывая восхищение, вполголоса спросил Лун.

— Ага... О чем же они поют? Любопытно... — пролепетала она, мельком взглянув на Луна и тут же уставившись обратно на приближающийся город.

— Насколько мне позволяют мои скромные знания, — конечно же, без тени хвастовства произнес Златоуст, — я могу судить, что поют они о королеве Александре и ее благословении. Что по ее слову и моря успокоятся, и торговцы иностранные станут приветливее и добрее, — после чего скромно добавил: — Что-то вроде того.

— Лучше бы спели о том, как не стошнить под ноги от такой качки... — послышалось бурчание Бажены за спиной.

В таком состоянии казалась Бажена еще более суровой, чем обычно.

— Но ведь это искусство, добрая судар... — было затараторила Солнцеслава, но ее остановило злобное:

— Да хватит! Сударыня да сударыня... Чес-слово, как будто я какая-то зверуха! Называй меня уже по имени, мар-р-рина дочка, — рявкнула Бажена и, пошатнувшись, потопала назад. — Буду сидеть там, позовете, как будем садиться в лодки.

Едва не столкнувшись с ней, выскочила из-под ее бока Осока, удивленно моргнув в сторону Бажены.

— Странно, когда мы сплавлялись по Верховетви, она себя чувствовала намного лучше, — отметила Солнцеслава, будто не обращая внимания ни на прибывшую Осоку, ни на грубость Бажены.

— Воды в море гораздо больше, и это чувствуется. Особенно для таких, как Бажена, которая живет звериными ощущениями, — пояснила Осока кратко и спокойно.

— Ага, ясно, — ответила Солнцеслава так, будто совсем не от Осоки хотела услышать ответ.

Лун подметил, что на Осоке висел — другого слова и не подберешь — все то же помятое платье, что и раньше. Мало того, с рукавов стекали капельки воды. Похоже, Осока предложением Солнцеславы не воспользовалась и решила, что лучше ей без всякой помощи обойтись. Лун понимал: похоже, Осока считала себя очень самостоятельной либо брезговала помощью от тех, кто на нее не похож. Собственно, она же ведьма, они ведь совсем не общительные.

Да вот жалко: почти же подружились. Или нет? Так ли все быстро?

Так или иначе, Спокойное Побережье подступило уже настолько, что ощущался запах рыбий, тухлый. Лун поморщился: такого в Звездном Граде он точно не помнил, ведь даже будучи рядом с полноводной рекой, так пахнуть рыбой могло только на рынке.

— Ну, вот и все! — позади появился Бобер, которого Лун уже видел прежде. — Почли за честь сопровождать вас, храбрецы! Теперь время прощаться: нам пора разворачиваться, а вам — исполнять князев приказ.

Златоуст пожал ему руку и что-то пробормотал, но Лун уже и не разобрал. Его внимание отвлекла лодка, старая, виды повидавшая, она с жутким грохотом опустилась вниз, а столкнувшись с водой, громко заплескалась.

— Это Рыбохват, он вас проводит до земли, все вам расскажет и все покажет, — заверил глава моряков. — Спускайтесь в лодку, поможем вам...

Стоило ему это произнести, как протопталось нечто прямо под его боком, всех растолкав, и с разбега спрыгнуло в лодку. Златоуст виновато сдвинул брови, а Осока тяжело вздохнула и опустила взгляд. Лун же хлопал глазами, пытаясь сообразить, что же произошло.

— Б-бажена?.. — пролепетала Солнцеслава.

— Ух... Какой нынче нрав у звериц сложный, диву даешься! — рассмеялся Бобер. — Рыбохват, ты как там? Поймал?

— Ты мне спину сломала, проклятая блохастая Собака!

— Звери́к, да ты что? Я сейчас тебе все исправлю, обратно выгну — как новенький будешь!

— Нет, спасибо, ты сделала достаточно! Спускайтесь, прихвостни царские, пока без вас не уплыл!

Солнцеслава издала короткий смешок в ладошку. Лун тоже улыбнулся: это и впрямь было смешно, хоть и немного странно. Златоуст же с Осокой понимающе переглянулись, но последняя, видно, передумав, тут же отвернулась и засеменила вперед.

По очереди они оказались в объятиях крупной, но шаткой лодки. Бажена, казалось, ощущала себя, точно в царстве небесном: разлеглась на половину всего места, подперев голову руками да приговаривая: «Вот, теперь хорошо, не то что в этом огромном корыте болтаться!» Остальным же пришлось потесниться, включая их провожатого, зверика́ с наплывшим на глаз веком и тощими ручками-соломинками. Его тонкий Мышиный хвостик елозил по дну, подбирая то бутылочку воды, то весло, то еще какую мелочь. Уши же округлые вертелись, вслушиваясь в отзвуки каждого поворота.

Когда лодка вплыла в город, Лун ощутил, как крохотные домишки обступают его. И это вовсе не казалось опасным, давящим, нет. Скорее Лун чувствовал, будто на праздник попал: развеселые рыжие крыши из ровной черепицы подставляли солнцу бочка, стены, выкрашенные во все цвета радуги-дуги, были обвешаны ленточками и светочами в разрисованных оборочках. Лодочники, которых они встречали по пути, постоянно переговаривались, весело прикрикивали друг на друга, пели голосами глубокими, точно всем естеством своим. Лун на них долго таращился, пока Солнцеслава ему не шепнула: это пуринский народ, они совсем-совсем другие, и племена у них другие, Лун поймет, как увидит. Тот безоговорочно ей доверился: все-таки Солнцеслава, хоть и не такая взрослая, многое знает, в отличие от Луна, который ни в зуб ногой.

Но молча им ехать было не суждено: Златоуст пожелал знать все, что мог узнать от их провожатого. Рыбохват отвечал ему коротко, притом, похоже, Златоуст и без этих объяснений все знал, только ожидал услышать чего нового.

— А зачем этот город построили-то именно так? Я имею в виду, насколько мудрым было подобное решение, из-за которого тут вместо улочек — вода? — спросил Златоуст, и все уши тут же обратились к рассказчику, ибо на этот вопрос он точно не мог ответить односложно.

— Ну, это все из-за этих... Уайт-Райдеров. Это ж их земли, вот они и веселятся.

— Как это — земли Уайт-чего-то-там? Разве земли не общие, там, местному князю принадлежат? — перебила Бажена, очнувшись от дремы под теплым солнышком.

— Нет, тут все несколько сложнее, — решил облегчить участь провожатому Златоуст. — В Эллиадии правит королева. У нее есть подданные, их называют лордами. У каждого лорда свой отрезок земли, и он им управляет от имени королевы. У королевы тоже есть свои земли, на которых мы сейчас находимся.

— То есть это как Великий князь и другие князи? — уточнила Бажена, потирая затылок.

— Не совсем... У королевы нет полной власти. То есть Царь что прикажет, то и случится, совет князей чаще всего вынужден подчиняться, больше давая советы. А тут нет: пока королева не согласует изменения со своими лордами, ничего не случится. Они собирают Орден Богини, а потом...

— Да откуда ты так много знаешь?! — изумленно захлопала глазами Бажена. — Небось, жить здесь собрался, вот и разнюхиваешь, что да как.

— А что, если и так? — резко бросил Златоуст, уставившись в сторону.

Ох! Ну и странное дело — мелькнуло в голове Луна. Зачем же тогда Златоуст поступил на службу к Великому князю? Нет, наверное, он просто пошутил!

— Ладно, это, наверное, не наше дело, — не придав внимания словам Златоуста, пискнула Солнцеслава, разбавляя неловкое молчание. — Сударь, расскажи лучше, как город так стоит? То есть, наверное, на столбах, но не слишком ли глубоко для такого?

— О, а это уже любопытная история, — впервые за всю дорогу Рыбохват расплылся в ехидной ухмылке и поубавил ход. — Видите ли, детишки, это местечко далеко не из обычных. Все-таки, как-никак, почти каждый торговец с юга и юго-запада, что путь на Эллиадию держит, проходит через здешние места. А то ведь не только мы с вами, зверолюди поганые, заглядываем сюда в гости, но и благородные русалки, и наши собратья с Ноа Ка Ваи. Так для них тоже припасены свои помещения, что соединены с верхами. Но помещения эти можно увидеть, только если под воду голову сунешь. Зрелище особое, советую!

Лун задумался: и впрямь, очень любопытно было бы взглянуть. Только вот как? Обычно, когда он открывал глаза под водой, взор расплывался.

— О, звучит заманчиво! — заговорщицки улыбнулся Златоуст, оборачиваясь к Осоке, что сидела точно на противоположном конце от него. — У кого это у нас есть силы водой повелевать, а?..

— Не у меня. Ради чьих-то прихотей я не могу раздвинуть целое море, увы, — фыркнула Осока, гордо вскинув нос.

— Не все же море нужно раздвинуть, а только чтобы мы смогли узреть удивительный подводный мир! — запричитала Солнцеслава. — Ты же Болотная Ведьма, вы ведь многое умеете!

— Только вот чтобы раздвинуть этот маленький клочок, нужно раздвинуть все море вокруг него. Либо я не знаю, как это сделать, — спокойнее, будто ребенку, пояснила Осока.

— Как это — не знаешь? Сама ведь говорила, что вы особенные ведьмы, наверное, вам под силу такое! — не отступала Солнцеслава. — Ты же даже не попробовала!

— А она что, сумасшедшая, пробовать? — рявкнула Бажена. — Хватит приставать, усатая!

— Просто я не позволяю лени захватить верх над нашей спутницей! — заумно воскликнула та, важно вскинув пальчик.

Понимая, что начинаются ненужные ссоры, Лун решился-таки озвучить и свои мысли:

— Ну, у нас ведь есть и другие выходы, верно? Наверняка существует такое зелье, которое позволит нам видеть под водой. Или дышать под ней. Что-то такое...

— Это да. Такое зелье будет несложно приготовить, — согласилась Осока. — Только оно вам надо, переводить на него средства?..

— А когда ты еще сможешь увидеть город, который скрыт водными пластами?! — восторженно вопросила Солнцеслава, видно, удивленная, почему же Осока не понимает таких простых вещей.

— К тому же они все равно испортятся за время пути. Лучше использовать, чем выбросить, верно? — привел более разумный довод Златоуст. — Но тебе, конечно, решать, Осока. Заставлять тебя мы не будем, но мы бы были премного благодарны, если...

Она даже не дослушала. Откупорила пустую склянку и набросала туда сушеной травы, пахнущей солью и слизью, засыпала искрящегося порошка, похожего на соль, и зачерпнула воды. Встряхнула, прикоснулась зеркальцем на тыльной стороне ладони. Склянка вспыхнула — Осока протянула ее Златоусту.

Так быстро? Луну оставалось только глазами хлопать, пока тонкая рука Осоки протянулась прямо перед ним.

Стоило Златоусту проявить вежливость, как Осока сделала все молча, без вопросов и пререканий. Неужели Златоуст ее убедил одним лишь добрым словом?

Ведь она с самого вечера в Тихомировом Обете сама не своя была, выгоняла Златоуста поганой метлой. Может, была обижена? А теперь простила? Лун погряз в догадках.

— Спасибо! — одним глотком Златоуст осушил склянку и засунул голову в воду.

Рыбохват издал короткий смешок.

— Сейчас вынырнет и... — начал он, но даже закончить не успел, как Златоуст уже отстранился и навалился на Луна.

— Там такое! Не поверите! — пытаясь отдышаться, затараторил он и тут же опустился обратно.

— Вы чего лодку качаете, звери?! — испуганно дернулась Бажена. — Сейчас перевернемся же!

— В кои-то веки соглашусь, — пробурчала Осока. — Я уже намокла, не хотелось бы...

— Я тоже хочу, я тоже! — заскакала на месте Солнцеслава. — И Лун хочет! Да, Лун?

Сам Лун не сразу нашелся с ответом. Мгновение поразмыслив, он все же кивнул. Когда еще представится возможность?

— Только если Осоке это не составит неудобств...

Та вздохнула. От раздражения? Луну вовсе не хотелось ее сердить, однако сердце его так и кричало: хотелось ему узнать, какие загадки скрываются под этой мутной кромкой воды. Рассевшись поудобнее по сторонам лодки, двое на двое, Осока, Солнцеслава и Лун глотнули зельица, погрузились под воду.

На этом сердце Луна и остановилось. На мгновение, потом продолжило свой ход быстро-быстро, точно торопясь выпрыгнуть из груди. Лун замер, кажется, перестал дышать (хотя, спасибо зелью, дышать ему ничто не мешало).

Оказывается, под их маленькой лодочкой раскинулся и впрямь самый настоящий другой мир: те самые маленькие-узенькие домишки-столбы имели продолжение под водой и уходили в далекие дали, наверное, к самому дну, которого даже видно не было отсюда. В темной синеве морских вод город простирался, от края до края, будто бесконечный. Столбы зданий пересекались ходами, вокруг которых сновали хвостатые женщины и мужчины — похоже, русалки — и рыболюди, жители морского государства Ноа Ка Ваи: существа с плавниками на руках, или щупальцами вместо ног, или с горбами на спинах, и многие, многие другие. Солнечные лучи, точно ленты тонкие, проникали под воду и рассекали пространство до самого дна, сея вокруг себя облака из подводных искр.

Вынырнув, Лун ощутил, как его длинные белые волосы, испачканные в чем-то, облепили тело. В них даже что-то запуталось. Но Лун не обращал внимания. Он завороженно смотрел на водяную гладь перед собой, совсем не понимая, куда он попал. Впервые за все путешествие Лун задумался об этом.

Правда ли все, что раскинулось пред его взором? Взаправду ли все? Не другой ли это мир? Наверное, да, другой. Это пугало, бросало в дрожь, но еще больше — восхищало до слепого, ребяческого восторга.

Все-таки не зря Лун отправился в это путешествие. Даже если не получится, даже если вернется ни с чем, так и не выполнив заветную мечту, он увидит мир и будет коротать свой век, вспоминая о тех удивительных временах, что подарили ему настоящую жизнь.