17. /

– Поехали, малышка, – раздалось где-то над ухом. Я открыла глаза. В комнате было темно, лишь прикроватная лампа озаряла тусклым свечением стены моей обители.

– Что? – сонно переспросила я и приподнялась на локтях, осматриваясь. За окном была глубокая ночь. Я тут же взглянула на часы, которые показывали одиннадцать вечера, – Куда мы поедем на ночь глядя? – я потёрла глаза.

– Я обещал увезти тебя в дом в лесу, так что оставляй еду своей кошке, лоток я ей уже почистил, – Глеб лучезарно улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, но буквально через мгновение в мою голову ворвались воспоминания, заставляя помрачнеть. Я молча встала с кровати, поправляя покрывало, и двинулась в кухню.

– Достань пока мою пижаму из верхнего правого ящика комода, пожалуйста, – крикнула я Глебу, открывая банку с кошачьей консервой.

Выходя, я закинула в сумку нижнее бельё, футболки, лосины и кофту, вторую толстовку я надела на себя. Глеб взял мой рюкзак, схватил за руку и выволок из квартиры, так как я всё ещё была сонной и двигалась достаточно медленно. Он открыл передо мной дверь машины, усадил и мимолётно поцеловал в лоб, быстро захлопывая за собой дверь. Как только моя голова коснулась подголовника – мысли начали разбегаться и прятаться по тёмным углам, заставляя меня снова и снова погружаться в состояние сна. Минут за пять до нашего приезда я открыла глаза и сонно посмотрела на Глеба.

– А ты дом снял? Или это на месте? – я зевнула. Глеб вздрогнул от неожиданности и заулыбался.

– Снял пока ты спала, – он внимательно всматривался в плохо освещённую дорогу.

– Можно мы приедем и я просто лягу спать? – взмолилась я, по-прежнему чувствуя всепоглощающую усталость. Глеб тихо засмеялся.

– Вообще-то, у меня были на тебя кое-какие планы, но пусть будет по-твоему, – я слышала, что он улыбается, но промолчала в ответ. Не знаю, на какое продолжение вечера он мог рассчитывать. Мне сейчас даже мысль о сексе была противной. Первым делом мы остановились у того самого ресторана, в который Глеб меня прежде привозил. На первом этаже был большой холл со стойкой администратора, где парень взял ключи и вернулся в автомобиль.Машина тихо подъехала к небольшому тёмному дому, фонари около него освещали лишь входную дверь. Глеб взял наши вещи и вышел, доставая ключи из кармана. Я последовала за ним. Моему взору открылась очень уютная крошечная гостиная, в которой был камин, диван, будто обшитый тёмным бордовым бархатом, от которого так и веяло лоском, и небольшой кофейный стол из тёмного дерева. Спальня была такой же небольшой, но войдя в неё, я замерла на несколько мгновений. Огромные окна, от пола и до потолка, во всю стену открывали вид на тёмный ночной лес. Из окон не было видно ни единого источника света, у меня по спине пробежали мурашки. Это было одновременна прекрасно и довольно мрачновато. Встряхнув головой я взяла у Глеба свою сумку и поставила её на столик у того самого окна, возле которого стояли два небольших кресла с высокими спинками. Я невольно продолжала вглядываться в лес, пытаясь увидеть хоть крохотный фонарик.

– Как тебе? – с улыбкой в голосе прозвучало над ухом, – Нравится тут? – Глеб обнял меня за талию и уткнулся носом в мои волосы. Я тут же отошла от него, схватила футболку и шорты из рюкзака и молча направилась в ванную. Я не хотела сейчас говорить, да даже просто открывать рот казалось каким-то мучением. Мои чувства меня душили. Небольшая душевая кабина со всякими наворотами, типа гидромассажа и радио, раковина с большим зеркалом и белоснежный унитаз сейчас, почему-то, успокаивали. Я плотно закрыла дверь изнутри, скинула всю одежду и юркнула в душ. Горячая вода обдала тело, накрывая меня с головой, но мысли неумолимо двигались, словно вот-вот взорвут черепную коробку. Я схватила себя за волосы и стала яростно их намыливать, словно хотела вымыть из них весь негатив, но у меня не получалось. Опомнилась я лишь тогда, когда дверь в ванную открылась. Дверцы душа из прозрачного пластика запотели от высокой температуры воды, поэтому я потёрла небольшой участок, который, предположительно, должен был открыть лицо.

– Что такое? – спросила я, когда Глеб вплотную подошёл к душевой.

– Тебе тут не нравится? – довольно взволновано спросил он и приложил ладонь по ту сторону дверцы. Я посмотрела на него и выключила воду, никак не реагируя на этот жест.

– Нравится, – честно ответила я, высунув руку из душа, хватая полотенце. Я словила себя на том, что старалась скрыть наготу, словно Глеб никогда меня не видел.

– Тогда в чём причина твоего поведения? – он старался говорить размеренно и спокойно.

– Глеб, – тихо произнесла я, словно моля прекратить добиваться от меня каких-либо объяснений. Я быстро вытерлась и надела пижаму.

– Я растопил камин, – он говорил это так, будто пытался меня хоть чем-то обрадовать. Это бы безумно льстило мне в любой другой момент, но после его выходки я совершенно не чувствовала радости. Я вышла в гостиную и села на диван, поджимая под себя ноги. Отблески пламени плясали по всей комнате, оставляя блики на окнах, создавая невероятно уютную атмосферу. Я немного расслабилась. Глеб сел рядом, тактично оставляя между нами небольшое пространство.

– Тут красиво, – спокойно произнесла я, начиная чувствовать сонливость, – А на сколько мы тут? – словно невзначай поинтересовалась я и посмотрела на Глеба. Он не сводил с меня глаз, следя за каждым движением.

– На три дня, – мрачно ответил он и подсел ко мне, – Расскажешь, что произошло? – требовательно спросил Глеб, строго смотря мне прямо в глаза. Не помню, видела ли я его ранее более решительным, чем сейчас.

– Я не хочу сейчас ни о чём говорить, – спокойно отозвалась я, вглядываясь в огонь, наблюдая за причудливыми формами, создававшимися с помощью огня. Малейшее дуновение и очертание обретало совершенно другую форму. Глеб внезапно обнял меня за плечи, максимально притягивая к себе. Его губы требовательно поцеловали мои, но я тут же попыталась отодвинуться.

– Да что такое?! – рявкнул он, не выпуская меня из своих объятий.

– Глеб, я не хочу! – воскликнула я и тут же замолчала. Его взгляд изменился, став таким же, как когда он стоял передо мной на коленях и признавался в любви, заливаясь слезами. Я смягчилась и взяла его за руку, поглаживая её своими пальцами. Моё сердце разрывалось, не отдавая больше отчёта в мозг.

– Как мне загладить свою вину? – разбито спросил он, глубоко вздыхая, – Тебе уже завтра станет лучше, мы пойдём гулять, можем сходить на речку, куда угодно! А если захочешь – мы закажем еду и весь день проваляемся дома, – его глаза внезапно загорелись и он крепче обнял меня.

– Не могу... ничего сказать, – запинаясь произнесла я, вставая с дивана.

– Куда ты? – с горечью спросил Глеб, окидывая меня виноватым взглядом.

– Я очень хочу спать, просто с ног валюсь, – буднично ответила я и вошла в спальню, не закрывая дверь. Сюда слышалось потрескивание дров, и иногда в дверях мелькали блики. Я быстро залезла под одеяло, плотно укутываясь. Через несколько минут на другом конце кровати матрас прогнулся и я почувствовала, как ноги Глеба прислоняются к моим. Я вздрогнула.

– Прости! – воскликнул он, но быстро придвинулся ко мне вплотную, обнимая сзади, – Если тебе холодно – могу включить кондиционер на обогрев, – прошептал он мне на ухо. Я поёжилась и отрицательно покачала головой, крепко зажмуривая глаза. Мысли всё не умолкали и ещё через пару минут я резко повернулась к Глебу, не в силах выдержать повышенного давления и неразберихи в голове. Его глаза были широко открыты.

– Обещаешь, что ответишь мне правду? – вдруг спросила я, сама пугаясь своей решительности.

– Да, – неуверенно произнёс Глеб и его взгляд потеплел, – А что такое?

– Мне нужно, чтобы ты ответил мне предельно честно, – настойчиво произнесла я, – Взамен можешь тоже у меня что-либо спросить, – я поправила подушку под головой, чтобы лежать чуть выше.

– Ого! – не слишком весело улыбнулся Глеб, но его пальцы нежно коснулись моего лица. Он осторожно поцеловал меня в лоб и снова лёг.

– Ты спал с ней? – резко спросила я. Моя решительность просто била через край, заставляя кровь вскипать в венах.

– С кем? – спросил Глеб, хотя я прекрасно знала, что он понимает, о ком я.

– С той девушкой с фотографий, – не менее решительно ответила я, выжидательно смотря на Глеба. Он вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. У меня словно воздух выбили из груди, так как я понимала, что он сейчас ответит.

– Да, – отрешённо ответил Глеб, и его рука тут же схватила мою. Я не успела бы вырваться. Сердце забилось в бешеном ритме.

– После этого ты спрашиваешь, почему я не ведусь на твою херню с поцелуями? – разбито спросила я и тут же отвернулась от него, вырывая свою руку. На глаза тут же навернулись слёзы и я максимально отодвинулась на край.

– Ты ведь обещала, что я тоже могу спросить, – с надеждой в голосе произнёс Глеб, но меня не трогал и не приближался.

– Спрашивай что угодно, – безразлично прохрипела я, стараясь не выдать истинных чувств.

– Ты всё ещё меня любишь? – я слышала, как он боится услышать ответ на этот вопрос. Черти внутри меня поборолись за вариант соврать ему, но я пообещала ответить честно.

– Да, – я сказала это очень тихо, но знала, что он услышал. Он тут же попытался прижаться ко мне сзади, но я вскочила с кровати.

– Арина, пожалуйста, мы же договорились не вспоминать! – воскликнул Глеб, вставая за мной.

– Я надеялась, что ты с ней не спал! – заорала я, не в силах скрывать слёз. Я бессильно опустилась в кресло, задыхаясь от собственных рыданий. Меня пробивала дрожь, грудь распирали чувства бессилия, ненависти, злости. Я злилась на него, на эту девушку, на себя, на весь мир.

– Но ты хотела знать правду! – закричал в ответ Глеб. Я закрыла лицо руками, давясь слезами и громко всхлипывая. Мне было до жути холодно.

– Я бы отдала всё что угодно, чтобы отмотать время на начало июня, – прошептала я, судорожно цепляясь руками за голову, громко хватая ртом воздух.

– Ты не хочешь меня знать? – хрипло спросил Глеб, усаживаясь на край кровати.

– Я ничего не хочу, – взвыла я. Через пару минут я внезапно оказалась в цепких руках, которые поволокли меня на кровать.

– Поспи, пожалуйста, – словно не замечая моей истерики, произнёс Глеб. Он уложил меня, укутавши в одеяло, и сам лёг рядом, – Я люблю тебя больше всего на свете, и я никогда не прощу себе этого случая, не заставляй меня это повторять, – он почти насильно обнял меня.

– Почему ты это сделал? – всхлипывала я, – Чего тебе не хватало? – я ненавидела себя в этот момент и казалась самым слабым существом в этом мире.

– Я не могу этого объяснить, – он покачал головой, закрывая глаза, – Умоляю, забудь об этом хотя бы сейчас, – просил Глеб. Я тоже закрыла мокрые от слёз глаза и почти моментально отключилась.

На следующее утро моё самочувствие более-менее стабилизировалось, чего не скажешь о настроении. Открыв глаза я первым делом рассмотрела вид из окна, который приобрёл новые краски. Густая, плотная трава, могучие деревья окутывали этот дом со всех сторон. Тёмные свинцовые тучи сбились в одно целое, устрашающе нависнув над лесом. Я видела, как ветер за окном наклоняет ели и пихты, как кружат в воздухе опавшие листья. Я повернула голову и увидела Глеба, свернувшегося в комок, который всю ночь проспал на одеяле, укрыв им меня. Невольный вздох вырвался у меня из груди и я встала с кровати, укрывая его своей частью одеяла. Он тут же зашевелился и прерывисто вздохнул. Я поняла, что он ещё спит. Покинув комнату, я отодвинула жаропрочное стекло от камина и положила туда несколько сухих палочек, которые практически мгновенно загорелись. В доме не было холодно, меня будто морозило изнутри. Я надела чёрную толстовку Глеба, в кармане которой лежала пачка сигарет и вышла на улицу, на задний двор. Сзади у дома была пристройка с навесом, как терраса, на которой расположился железный кованый столик с двумя стульями. Я ступила босыми ногами на холодный сухой деревянный пол террасы. Меня обдало прохладным ветром, который работал словно вытрезвителем для мыслей. Моя рука потянулась в карман, выуживая сигарету. Чем тебе не романтика? Тёмные грозовые тучи, густой лес, деревянный дом с камином. Я прикурила сигарету, подходя к перилам. Срывался дождь. Мне внезапно захотелось уйти куда-то глубоко в лес, чтобы побыть наедине с собой, своими мыслями; чтобы привести в порядок всё, что накопилось в голове за эти дни. Я быстро докурила и тихо пробралась в дом, опасаясь разбудить Глеба. Выудив из рюкзака лосины, я на ходу их надела, быстро обула кроссовки и вышла на ту же террасу, предварительно кинув в карман толстовки мобильник. Внутри меня всё задрожало в предвкушении. Я стала на тропинку, усыпанную сухими еловыми иголками. Под ногами приятно захрустело, это ласкало слух; в воздухе пахло хвоей вперемешку с сырой землёй и дождём, который неспешно накрапывал, разбиваясь о капюшон толстовки Глеба. Я не оборачивалась назад, не желая видеть места, где находится так горячо любимый мною изменник. От нахлынувших воспоминаний у меня подкосились ноги. Я ускорила шаг, всё быстрее отдаляясь от дома. Мне было плевать, что подумает Глеб, но в глубине души я надеялась прийти обратно до его пробуждения. Мой затуманенный разум был отключён, поэтому я совершенно не следила за дорогой, куда несут меня ноги. Я снова достала пачку сигарет, выходя на луг, со всех сторон окружённый плотным кольцом высокого леса. Меня манила чаща, но я понимала, что самостоятельно не выберусь оттуда. К тому же, меня до безумия пугают различные насекомые, а в нетронутом человеком лесу их хоть отбавляй. Внезапно даже для самой себя, я опустилась прямо на влажную траву посередине луга, выдыхая клубы дыма, которого из-за повышенной влажности казалось в два раза больше, вверх. Крупные капли холодного, уже почти осеннего дождя падали на моё лицо. Я чувствовала, как небо словно целует меня, извиняясь за всё, что мне довелось испытать. Мои собственные солёные слёзы смешивались с пресными слезами леса. Я чувствовала, как меня то покидают, то снова накрывают волнами чувства горести, преданности, грусти, утраты доверия... Не знаю, сколько я лежала на холодной земле, предаваясь собственным размышлениям, словно смакуя горькие чувства, но вырвал меня из них слишком громкий звук моего телефона.

– Где ты? – тут же раздался в трубке сонный голос.

– Гуляю, – ответила я, почувствовав морозный холод по всему телу. В этот раз он был настоящим, а не исходил из души.

– На улице дождь, возвращайся, – спокойно попросил Глеб. Я услышала облегчённый вздох.

– Хорошо, – отозвалась я и моментально сбросила звонок. Я поднялась с земли и по моему телу прошла дрожь. Я не понимала, куда мне теперь идти. Оглядевшись по сторонам, я отметила про себя возможно знакомый участок земли и направилась туда. Дорога назад отняла у меня почти в два раза больше времени, чем я шла туда, но всё же внутреннее чутьё не подвело и вышла прямиком на тропинку к дому. Глеб стоял под навесом в одной футболке и джинсах, вглядываясь в лес. Я почувствовала кроткий укол вины, ведь он переживал. Тут же моё подсознание осадило голос совести, напоминая, что сделал Глеб.

– Где ты была? – тут же спросил он. Я молча смотрела на него, сотрясаясь от холода. Мои зубы были плотно сцеплены, промёрзшие руки искали тепло в карманах толстовки, – Что с тобой такое? – внимательно присматривался Глеб, накрывая ладонью моё плечо, – Твою мать, ты вся дрожишь! – воскликнул он и тут же завёл меня в дом, достаточно грубо хватая за руку. Он вёл меня в ванную. Его руки взялись за край толстовки в попытках снять её, но я резко отошла в сторону, касаясь спиной стены.

– Я с-сама, – мои зубы стучали, поэтому я запиналась.

– У тебя губы синие, какое "сама"?! – закричал Глеб и подошёл вплотную. Он требовательно схватился за кофту, нервно стягивая её вместе с футболкой. Я инстинктивно прикрыла грудь рукой. Глеб практически зарычал и одёрнул мою руку.

– Мне больно! – воскликнула я, слабо протестуя. Он молча стянул с меня лосины с носками, опустившись на колени. Внезапно его губы коснулись моей ноги, чуть выше колена, и он тут же поднялся, быстро раздеваясь. Он зашёл в душевую кабину и завлёк меня за собой, плотно закрывая двери. Места было мало, наши тела касались друг друга. Горячая вода до боли обжигала промёрзшее насквозь тело, стекая вниз вместе с остатками моих мыслей. Настал момент, когда в голове стало тихо. Руки Глеба не медлили и он быстро растирал мои плечи, спину, шею.

– Не хватало ещё, чтобы ты заболела! – заботливо произнёс он, самостоятельно намыливая меня. Я почувствовала жжение слёз в уголках глаз. Я не понимала, как этот человек, кричащий маты со сцены, заставляя подростков повторять за ним, подражать ему, человек, который пьёт, принимает наркотики, изменяет, причиняет столько боли, может так заботливо и тепло сейчас стоять и согревать меня. Предательский звук очередной волны рыданий меня выдал, и Глеб тут же прижал меня к себе, словно он ожидал такого исхода. Он гладил моё мокрое лицо, волосы, нежно поглаживал руки, – Не плачь, я прошу тебя, – тихо попросил он, крепче прижимая меня к своему телу.

– Не могу, – всхлипнула я и по моим щекам без перерыва, словно ручейками покатились слёзы. Глеб выключил воду и укутал меня в белоснежное махровое полотенце.– Подожди тут, – попросил он и вышел. Через минуту он принёс серую плотную футболку и вручил её мне. Он сам промокнул полотенцем остатки влаги на моих плечах и помог надеть свою футболку на голое тело. Я быстро надела белье, – Это не всё, – тут же отозвался Глеб и протянул мне плотные объёмные носки, которые, по всей видимости, тоже принадлежали ему, – Я взял это специально для тебя, только вот мечтал о других обстоятельствах, при которых надену это на тебя.

Я попыталась что-то возразить, но он тут же меня перебил.

– Я понимаю, что заслужил сам, – отрезал он и взял меня за руку. Огонь всё так же горел в камине. Глеб укутал меня в одеяло и усадил на диван, а сам пошёл на кухню. Я молча сидела, не в силах пошевелиться из-за большого и объёмного одеяла. Через несколько минут вернулся Глеб, держа в руках чашку чая, – Выпей, пожалуйста, я правда не хочу, чтобы ты заболела, – он сел рядом. Я выпутала руку из белого плена и взяла чашку. Горячая жидкость растекалась по горлу, согревая меня изнутри. Глеб тепло смотрел на меня, слегка улыбаясь. Я неловко уставилась на камин. Отставив чашку на столик, я вернула руку в укрытие и прикрыла глаза. Внутри меня все оттаивало, я снова чувствовало былое притяжение к человеку, который сидел рядом. Он, словно почувствовав метаморфозы моего настроение, резко придвинулся вплотную и поцеловал меня. Я ответила на поцелуй и почувствовала каждой клеткой своего тела, как расслабляется Глеб. Он практически вздохнул, не отрываясь от моих губ.

– Это всё не меняет того, что я никогда тебя не прощу, – спокойно, практически буднично произнесла я, когда Глеб пересадил меня к себе на колени, лицом к лицу. Он немного посерьёзнел.

– Как нам с этим быть? – встревожено поинтересовался он, проводя пальцами по моим щекам.

– Не знаю, – я пожала плечами.

– Как думаешь, мы справимся? – он спросил это с такой надеждой в голосе, что даже не будь у меня чувств, я бы все равно задумалась.

– Если ты не будешь совершать таких проступков, думаю, все возможно, – ответила я, зарывая руку в его растрёпанных волосах. Он тут же поцеловал меня в лоб, плавно перемещаясь к губам.

– Я клянусь, – торжественно произнёс Глеб, облегчённо вздыхая, – Я люблю тебя и очень дорожу нашими отношениями, – он обнял меня, – Что бы не произошло – ты останешься навсегда в моём сердце.

Я положила голову на плечо Глеба, размышляя о том, возможны ли вообще наши отношения в дальнейшем. Что нас ждёт? Сдержит ли он обещание? В моей голове роилась куча вопросов, но ответов не было. Пока что.