Глава 26. Смешная грусть

Путешествие — это то, что иногда спасает от теней прошлого и горя в горле, постоянно находящегося там комком. Проезжаешь тысячи лесов и полей, километров и много думаешь о забытых воспоминания, которые вызывают чувство дежавю. Лежишь на твердой кровати в хостеле, чтобы мягкая не оповестила прошлое вернутся в голову, и пытаешься не зарыдать, а по вискам льются те самые реки, которые прятались уже больше двух недель.

И вот закончился путь ваших путешествий: Лос-Анджелес последняя точка, возможность, когда сможет произойти взрыв бомб. Они покоились внутри с тринадцатого августа, ведь тогда стало неконтролируемо утихомиривать эмоции. С того дня становилось тяжелее двигаться назад, потому что спереди сведена стена из самого себя.

— Вот её дом, — отметила Карен, смотря на фотографию с прошлого месяца, когда Линда показывала, где бы хотела жить.

— Отлично, — мягкая улыбка Сэма озарила его лицо и брюнетка мимолётно улыбнулась.

Слов не хватит сказать насколько она благодарна ему за тот день, ведь он просто вырвал её из лап депрессии и попыток самоубийства. Брюнет превратился в настоящего мужчину и «самца», совершенно недавно ему исполнилось двадцать девять. Девушка приготовила ему особый подарок. Волкер мечтал о нём с того времени, когда спас её от почти испорченной репутации. Она согласилась быть с ним не только целую жизнь, а и — вечность.

Все слишком прекрасно, чтобы что-то испортило их жизнь полность, перевернув её с ног на голову.

Двор Янг оказался очень чистым, словно она убирает его несколько раз в день. Голубое Шевроле стояло напротив дверей в гараж и было заведено, будто ещё несколько минут там сидела теплая ходящая тоска и просто забыла заблокировать. Входная дверь открыта, а на крыльце стояло пара бумажных пакетов из супермаркета с фирменной наклейкой. Из одного из них торчал любимый хлеб Райан — французский багет.

Она не забыла.

Светлая фигура появилась на пороге, когда Сэм и Карен выходили из машины, и была шокирована больше, чем они её резким появлением. А потом на её сонном и убитом слезами лице появилась счастливая улыбка.

— Привет, — махала рукой девушка, подбегая к ним. — Я не ожидала вас здесь увидеть.

— Мы ещё давно решили погостить у тебя парочку часов перед тем, как отправиться в Грейз-Хиллс.

— Почему вы решили туда вернуться? — Линда была немного шокирована решением друзей и пригласила их в дом, чтобы те рассказывали о жизни, которую они проживали все это время.

— Нужно проведать Дэвида и Райана, а потом мы обратно в Флориду.

— Тогда рассказывайте, что у вас случилось за все это время.

— Я забрал её в Флориду и мы пожили там несколько дней, пока Карен вдруг не захотелось поехать в Нью-Йорк, — рассмеялся Сэм, похлопав девушку по плечу. — Там мы узнали где сидит Дэниел, но не решились проведать его, потому что он явно сходит с ума в надежде, что Карен занимается его освобождением, а чувак не знает даже о смерти Дэвида.

— Сама понимаешь, что у него на уме: ему страшно, а огорчать его никому сейчас не хочется, — брюнетка положила руки на грудь, пожимая плечами, как бы убирая ладонь мужчины. — А дальше мы поехали в Вашингтон, чтобы повидать серые будни важных американцев. Там реально серое общество, лишь мы с улыбками на лице в какой-то забегаловке отмечали день рождение Сэма.

— Тогда она согласилась наконец-то...

— Вот о чем ты тогда говорила, а я-то думала чего ты говоришь, что за хрень, — смеялась Уилсон. — Этот паренёк сделал мне предложение и я кончено же отказалась отказывать.

— Вы что? Реально? А где кольцо? — Линда не заметила на пальце маленький предмет, который должен просто сиять.

— В бардачке, — в голосе Волкера слышалась насмешка.

— А дальше мы приехали в Лос-Анджелес на пару дней, а потом узнали твой адрес и решили погостить, — бордо продолжила Карен.

— Это мило, — приуныла Линда.

— Ты как?

— Учусь и работаю официанткой в кафе недалеко, — усмехнулась Янг. — Как-то одиноко здесь, но чувствуется их присутствие, будто они постоянно тут и присматривают за мной.

— Она знает наш секрет, — ухмыльнулся Райан.

— Нас не видно, а она все знает, — надул губы Дэвид.

— У меня тоже такое, словно он рядом, положив руку на плечо, и посылает сигнал успокоиться, ведь все хорошо и будет хорошо и не нужно плакать за мной я же буквально за твоей спиной.

— Мы же вроде скрытные, а тут блин... Ну ладно, — рассмеялся Блейк.

Смешная, смешная грусть наступила и накрыла волной Линду. Девушка никогда не забыла о Райана, его голосе, цвете глаз и любимом хлебе. Помнит ту прощальную записку, что он оставил ей на память — она её хранит — хранит где-то в закоулках своих мыслях и тумбочки в столе, каждый день читает на ночь, а днём вспоминает каждое слово. Она её не осознала, что Райана нет рядом в ней; нет песен, нет фильмов; нет его улыбки до ушей, которая заставляла подниматься и идти дальше, но двигаться вперёд очень тяжело, потому что сзади твоя душа прикована к стене, которая сведена из самой себя.

Эта тоска не умолкнет никогда, ведь она находится слишком рядом возле загнанной в угол с укола с жидкостью постоянства девушкой, которая не в силах перебороть боль от иголок и не кричать, потому что кричит, очень громко кричит. Ей настолько больно, что даже душа успела пораниться об иголки и истечь кровью жалости к себе. Она уже отошла от тела Линда и беспокоится лишь о себе — тело не нужно забитому до смерти сухому полотенцу.

Никто не успевает жить с болью внутри. С той печалью, что превращается ночью в тихие крики с наблюдателями слева. Пусть говорят, что боль победима, но оказавшись в её черных лапах все скажут обратное. Всем будет также плохо, а их тело станет объектом иголок постоянного чувства небезопасности рядом с самим собой.

Страшно и опять мы задели страх. Все, кто умеют чувствовать, боятся боли. Такой инстинкт самосохранения, который появляется, когда находимся близко к иголкам. Он имеет защитный характер, вот поэтому пульс и дыхание учащается, а в голове мысль: «Время что-ли пришло?»

Каждый боится. Нельзя бояться ничего — это просто невозможно. Вот поэтому страх и отнесен в категорию «базовых» эмоций, ведь к нему уже почти все привыкли. У него есть твоя власть над человечеством. Она гораздо мощнее, нежели счастье и любовь.

А потом уже возникает беспокойство за себя, что объединяет в себе страх и тревогу за свое душевное состояние. Тревога само по себе чувство, когда подразумевает под собой ощущение предстоящей угрозы. В данном случае — себе.

У Линды патологический страх: эмоциональный шок, потрясение. Каждый день «базовая эмоция» растет и развивается, не давая ей позитивно глянуть на ситуацию, которая творится с и в ней. Она периодически теряет контроль над сознанием и полностью отдается в лапы страха. Каждый раз приходя с работы Янг превращается в овощ с подавленным состоянием.

Уже потрачен весь запас контроля. Девушка поддалась его влиянию и власти. Почти погубила себя вечером, а день — а день такой солнечный и прекрасный, что у страха глаза от света слепит и его это раздражает. Появляются планы на Линду и днём — пусть хоть гость останется спокойной. Русоволосая уже перестала его избегать.

Она будто уже отвыкла считать страх рефлексом; уже стало все равно перед ситуациями, которые вызывают его; уже не боится боль и ранения души.

Линда забила на себя — она под властью страха. Конечно, его нет, когда та вдруг перебежит дорогу не в том месте и её может сбить машина — банальная ситуация. Ведь страх стал в её жизни уже чем-то рутинным и обыденным; чем-то живым.

— О чём задумалась? — Карен помахала перед глазами девушки.

— Да так ни о чем, — хмыкнула та.

Почему у всех людей проскальзывает мысли о самоубийстве после потери родного человека? Неужели это единственный выход из ситуации? Разве в этом есть смысл раз вы не встретитесь на том свете?

Линда думала об этом — думала как берет в аптеке несколько баночек с разными таблетками, приходит домой, готовит себе покушать думает... Много думает об убийстве собственной души. Заходит в ванную комнату, включает теплую воду и расслабляется. Ставит баночки перед собой и долго долго смотрит, пока её рука сама не потянется за первой с таблетками от мигрени. Берёт одну в рот — горькая, как страх, — но затем ещё вторую, третью, затем ещё три бутылочки, запивает водой и всё.

Конец сказки о недолгой судьбе русоволосой принцессы, у которой умерло два принца и те просто смотрели на её мертвое тело и потухшие глаза.

— Хотите бутербродов? — резко почти крикнув спросила Линда.

— Я бы не отказался, — рубясь в приставку невнятно ответил Сэм, внимательно наблюдая за противниками.

— Мне пожалуйста и чая, — отметила Карен, присаживаясь возле Волкера. — Ты же понимаешь, что твою фамилию я не возьму.

— Почему? — мужчина повернул в её сторону на долю секунды, а затем продолжил играть. — Тебе не нравится моя фамилия?

— Нравится, просто моя лучше, — ударила его в плечо брюнетка. — Могу быть Карен Джозефиной Уилсон Волкер.

— Нет, ты будешь Карен Джозефиной Волкер!

— Много хочешь, я и так согласилась и что например очень странно с моей стороны, — отмахнулась девушка, положив голову на плечо брюнета.

— Много хочешь ты, раз уговорила меня съездить в Нью-Йорк, потом в Вашингтон, а сейчас мы почему-то в Лос-Анджелесе, затем в Грейз-Хиллс, и только после домой и как это понимать?

— Я просто страшно люблю тебя, — Уилсон начала щекотать Сэма, на что тот ударил её в живот.

— Ой, прости, и я тебя прекрасно ненавижу, — он чмокнул её в лоб и взял приставку обратно. — Не мешай мне!

И Линда завидовала, что её подруга так быстро вышла из лап страха, депрессии и тревоги.

— Нужно определённо спасать Янг, — оценил ситуацию Блейк.

— Да уж, тут явно нужна помощь специалиста.

Они шутили, а ей было не до шуток.