Часть 23

Цветные витрины, множество народу, пищащие кассы — самая обычная атмосфера для обеда буднего дня в гипермаркете. Парочки обычно неспешно расхаживают между отделами, веселясь и заигрывая. Семейные пары с детьми на самых высоких скоростях бегают между стеллажами, стараясь не отклоняться от длинного списка покупок и оббегать самые интересные для их чад отделы — иначе покупки затянутся на добрые два часа. 

Юнги с Чимином были из тех, кто просто гулял, при том закупаясь домой. Было что-то особенное в этой атмосфере суеты. Юнги вёз тележку, пока Чимин сверялся со списком, созданным на телефоне, параллельно сидя в соцсетях. 

— Чимин, куда дальше, — с зевком спросил альфа. Вчера он засиделся с одним макетом, от того немного клонило в сон и жгло глаза, но их традиция совместных закупок была нерушима. — Чимин! 

— Прости, пожалуйста, — затараторил Пак, сворачивая вкладку с перепиской и возвращаясь к списку. — Рис, дорогой, — сладко улыбаясь, наконец ответил он. 

Они неспешно покатили тележку к необходимому отделу. 

— С кем ты там списываешься? 

— С Тэхёном, он шепнул мне, что согласился на свидание. Уже представляю, как они мило гуляют по берегу...

— Я не удивлён если честно. 

— Правда? 

— Да, к этому и шло. Тем более, Тэхён не ищет лёгкой жизни. 

— Что это значит? — тон Чимина был почти возмущённым. 

— То есть, этот парень, — голос альфы стал тише, — звезда, он очень известный, с кучей фанатов и не у всех них голова на месте. Он вечно в разъездах. 

— И? Не думаю, что это проблема в настоящих отношениях и крепкой любви. Ты сам знаешь, что настоящие чувства мало что разрушит. 

Юнги задумался. А ведь Чимин~и прав. Они сами столкнулись с разными проблемами, большими и малыми, но наплевали на чужое мнение, становясь теми, кто они сейчас. 

— Юнги, мы с отцом против. 

— Что, но почему? 

Альфа был в ярости. Они с Чимином встречались год и решились познакомится с семьями друг друга. Если с семьёй Пака все прошло замечательно, Юнги приняли тепло и со всей добротой. Альфа знал свою семью и с боязнью вёл туда Чимина, ожидая, что те не сразу будут располагать чувствами к его парню. Но то, что сразу же скажут, что против — от этого альфу буквально колотило. Они даже не сели поужинать! 

— Юнги~я, мы тебя очень любим и желаем тебе самого лучшего будущего. Сначала ты отказываешься от семейного бизнеса ради того, чтобы учиться на архитектурном факультете, хотя думаю, что скоро ты одумаешься, ведь это не даёт много денег. Ты вернёшься в бизнес и наследуешь компанию. Но этот парень? Он ведь из простой семьи... 

— И что? Отец, ты того же мнения! — не контролируя себя повысил голос Юнги. 

— Сбавьте тон, молодой человек, — наконец подал голос господин Мин. — Ты должен быть благодарен, что мы прощаем тебе твой характер. Но я опять повторюсь: вернись в бизнес, и я прощу себе твою глупость. Ты найдёшь достойную пару и твои позиции помогут тебе выбиться в люди. А эта архитектура и этот мальчишка не дадут тебе ничего! 

— Чимин моя пара, пара которую даже я не достоин. Как и вы! Вы не достойны даже его волоска! 

— Айщ, — господин Мин резко подорвался — его рука поднялась и звонко ударила юношу по щеке. 

Болью полоснуло по щеке, но Юнги было больнее в сердце. Плевать сколько его будет бить отец и причитать мать, но эти слова делали больнее. Альфа, молча держась за горящую щёку, развернулся и пошёл к выходу. 

— Мы не закончили! 

— А я закончил! Больше не будет моей ноги в этом доме. Мне стыдно быть вашим сыном. 

Больше Юнги не оборачивался. Едва он завернул за угол как увидел Чимина. Тот сидел у входной двери на корточках. Весь его сгорбленный вид говорил, что тот расстроен и потерян — этот дом давил на него. 

Едва они приехали он сперва восторгался красотой и большими комнатами, но сейчас ему было слишком много места. Мальчик, который вырос в простой семье, вне столицы, в маленьком домике, где с родителями делили спальню, сейчас сжался в комочек и смог бы влезть в картонную коробку, словно котёнок. 

— Мини, прости меня, — присел рядом Юнги. — Нам нужно идти. 

— Ты не останешься? 

— Нет, я больше не вернусь сюда. 

— Не надо, — задрожал Чимин, — не надо из-за меня отказываться от семьи. 

— Что ты слышал? 

— Всё, — тихо выдохнул омега. 

— Значит ты слышал, что я сказал. Ты моя пара и я не собираюсь отказываться от тебя, пока ты сам не захочешь этого. 

— Не захочу, — шмыгнул носом парень. — Но не смей говорить, что не достоин меня. 

— Хорошо, тогда вытри слёзы, — Юнги потрепал омегу за платиновые пряди и помог подняться. — Нам пора. 

— Юнги, ты в порядке? 

— Что? 

— Ты немного завис посреди разговора. 

— Прости... я редко говорю, что люблю тебя. Чимин переменился в лице и стал в притык к мужу, отпихивая от того тележку.

— Юнги~я, мне не нужно пятнадцать раз на день говорить о любви, — мягко сказал он. — В одном взгляде на меня, в твоих глазах больше любви, чем в сотнях признаний, — омега потянулся и легонько прикоснулся губами к носу альфы. — Я люблю тебя! 

Альфа зарделся и отвёл взгляд, на что Чимин хихикнул — все эти разговоры всегда заканчивались смущением — таким привычным и любимым. 

— Ладно, что там дальше. 

— Мясной отдел, любовь моя, — открыто хихикая с заалевших щёк мужа, скомандовал омега. — Да, и о Тэхёне. Думаю, он знает, что делает. Ему не нужно рассказывать кто такой Чонгук, его непостоянный график и известность. Тем более он прежде всего думает о Лиён — торопиться не станет. 

— Да... Я вспомнил нас, наш первый год и понял, что ты прав. Как говорят: «Через тернии к звёздам». 

— У меня самый мудрый мужчина в Сеуле... нет во всей Корее, — проурчал Чимин, беря Юнги за руку.

* * *

— Мне не страшно, но я боюсь, — шепчет Тэхён. С закрытыми глазами шагать неудобно, но он старается не портить сюрприз альфы. Да и что скрываться ему правда интересно, что приготовил Чонгук.

Собираться на свидание, впервые за почти пять лет было чем-то странным. Он понадеялся на помощь Чимина, но тот лишь пожелал удачи и в диалоге больше не появлялся. Да что, Тэхён не зрелый мужчина, не сможет собраться на свидание?! 

— А вот и сам справлюсь. 

— Папочка, а можно с тобой? 

— Прости, малышка, но это взрослое мероприятие, — мысленно Тэхён хлопнул себя по лбу за ложь, но поспешно исправился. — Ты ведь не против, что мы с Чонгуком не возьмём тебя. 

— У папочки свидание? 

Как же быстро растут дети или это тренинг Джина с Чимином? Ким знал, что они всегда очень откровенно отвечают на вопросы дочки, когда сам омега старался быть правдивым, но немного завуалировать вещи, непонятные категории для людей «четыре года плюс». 

— Это потому, что я сказала оппе, что ты свободен? 

Видимо ноги этого растут и правда от Джина с Чимином. 

— Что ты сказала? Когда? 

— Когда оппа был у нас в гостях. 

Тэхён лишь покачал головой. Слишком много знает Лиён, но скрывать нет смысла. Уже нет... 

— Ты ведь не против? Если папочка будет видеться с Чонгуком, как тебе? 

— Мне нравится Чонгук-оппа. А тебе? Папочка, скажи, что нравится. Он ведь мой «не папа». 

Нравится ли ему Чонгук? Тэхён долго думал, что больше никто не займёт его мысли в романтическом плане, но этот альфа просто появился и сделал это за пару встреч. Тэхён ощущал рядом с Чоном, что ему комфортно, что он небезразличен кому-то. Эти взаимные чувства начинали кружить голову, хотелось взять этого альфу и держать возле себя. После подобных мыслей Ким вздрагивал, ведь это звучало слишком по-собственнически, но это в нём говорил омега, не облюбованный искренностью и страстью. 

— Да, мне нравится Чонгук. И тебе не стоит звать его «не папой», хорошо?  — Лиён кивнула, но вряд ли она поняла к чему был этот запрет. — А теперь поможешь папочке? 

— Ещё парочка шагов. Всё... 

Чонгук отнял руку от глаз омеги. Пред глазами Тэхёна оказался невероятной красоты пейзаж — ни одна картина или фото не сравняться с подобной красотой. 

— Я знаю не один безлюдный пляж в Пусане. 

— Это... волшебно, — на выдохе прошептал Ким. 

Мелкий песок пляжа в лучах заката казался драгоценным камнем огранённым золотым диском солнца, что медленно плескалось в спокойной морской глади. Тэхён снял обувь — песок, словно вода заскользил между пальцами, лёгкий ветер трепал волосы парней. 

Вокруг ни человека, ни птицы, ни корабля — ничего. Все настолько невинно и чисто, что на секунду Тэхён ощутил себя лишним среди этой роскоши. 

— Это волшебство без нас бы не случилось, — тихо, словно боясь нарушить спокойствие волн, сказал Чонгук. 

Тэхён фыркнул. 

— Что? Слишком слащаво? — подхватил Чон. Теперь ощущение неправильности покинуло Тэхёна и он чувствовал себя очень даже органично на этом берегу. Всё дело было в альфе, который сумел простой фразой задать нужный темп и настроение. 

— Да, но это даже забавно. 

— Я думал над... нашим... нашей...эм... 

— Свиданием? 

— Да, прости. 

— Чонгук, — Тэхён взял альфу за подрагивающие руки, — ты слишком много думаешь. Меня не нужно поражать, мне не нужны замки, рестораны или какая-либо роскошь. Просто давай насладимся этим временем, красивым пляжем и погодой. 

— Да, давай, — выдохнул Чонгук, не заметив, что задерживал дыхание. Ощущение тёплой кожи омеги на своей руке дарило спокойствие, поразительно, что такая простая вещь вернула баланс в тело альфы. 

Они свободно прогуливались пляжем, говоря обо всем и ни о чём. Каждому из них не хватало подобных разговоров, это было что-то новым. Свидание... цель не поразить, а узнать друг друга. 

Несмотря на то, как Тэхён, казалось, хорошо видит эмоции на лице альфы, много хотелось знать из его слов. Это и есть та степень доверия к человеку — как много ты готов рассказать ему, насколько интимными деталями, постыдными историями ты можешь поделиться. Омеге казалось, что его лимит уже превышен — история о Хиёнге самая болезненная в его биографии, скрывать дочку от лишних глаз не от стыда, а ради защиты — то что стоит в его приоритетах на первом месте. Сейчас он идёт бок обок рядом с альфой, который знает так много о нём, но он не стыдится, не сочувствует, не осуждает, а лишь молчаливо разделяет долю чувств, которые чувствует сам Тэхён. 

— Мне, кажется, ты много знаешь обо мне.

— А мне, кажется, я ничего не знаю о тебе. Как и ты обо мне... Но у нас есть время?Тэхён кивнул. Отвлёк их лишь берег, на котором было так много чаек. 

— О чайки! Ты знал, что моим псевдонимом могла стать «Чайка»? 

— Теперь знаю, — хохотнул Тэхён наблюдая, с каким энтузиазмом певец бежит к стае. 

Те, ворохом, словно сухие листья разлетаются в разные стороны, опасаясь человека, но по глупости садятся в паре метров подальше, где за секунду вновь оказывается Чон. И те снова и снова взмывают вверх. Тэхён заливисто смеётся — как хорошо, что он взял с собой фотоаппарат — десятки и десятки новых снимков беззаботно бегающего за чайками айдола появляются на аппарате. 

— Тэхён~и-хён, присоединяйся, — Чонгук заливисто смеялся, размахивая руками, словно ветряная мельница. Они вдвоём бегали и резвились, пока дыхание не сбылось окончательно, свалившись рядом на песок, словно два валуна они молча смотрели в небо. Слышался лишь тихий ветер и хрипящее дыхание двух парней. 

— У меня не было таких свиданий. 

— У меня не было свиданий... 

— Правда, — омега перекатился на бок опирая голову на руку. Его глаза карамельным блеском сканировали лицо альфы. — А в школе? Думаю, ты был очень милым мальчиком. 

— Не знаю, каким меня считали, но я очень застенчивый, чтобы просить о свиданиях, думаю ты, хён, сам убедился в этом. Кстати, я пишу об этом песню. 

— О застенчивости? 

— Да, и об опыте свиданий. Хочу, чтобы фанаты понимали, что я такой же обычный, местами неловкий, местами без опыта в жизни, как они. 

— Это классно! То, что ты думаешь так о своём творчестве. Поэтому ты так ценен. Когда я услышу новый шедевр? 

— Да хоть сегодня! Только подымемся отсюда, чувствую, завтра слягу с простудой. 

— Думаю, да. У тебя жар? Чего застыл? 

Чонгук словно завис. Ладонь омеги так приятно холодила его лоб, а лицо было так близко, что можно было посчитать количество ресниц. 

— Ох, извини, — отстранился Ким, убирая ладонь, — это на уровне инстинктов. Но ты и правда горячий... эм, то есть жар поднялся. 

Омега встал с песка отряхивая брюки и помог подняться альфе. Чонгук вглядывался в лицо смущённого омеги, и улыбка непроизвольно поползла на лицо. 

— Наверное, солнцем припекло... А мне при первых встречах не казалось, что тебя, хён, так просто смутить. 

— Я тоже думал так, до недавнего времени. 

— Это из-за меня, — вплотную приблизился Чонгук, заглядывая в лицо и ловя бегающий взгляд омеги. 

— Да, — едва слышно шепнул тот. — Ты волнуешь меня. 

— Меня мама учила извиняться за подобные проступки... 

— Тебя хорошо воспитали, Чонгук... 

— Но сегодня я не могу. 

Чонгук сократил ничтожные сантиметры, разделяющие его лицо от тэхёнового. Он мягко соприкоснулся с губами Тэхёна, тот на секунду лишь напрягся, чтобы спустя мгновение ответить на поцелуй. Их губы мягко, без напора соприкасались, жар дыхания сплетался в едином танце. Альфа уверенно обнял омегу за талию, кончиками пальцами рисуя на спине и пояснице только ему известные рисунки. Тэхён приоткрыл губы выпуская тихий вздох, который легко подхватил Чонгук, напоследок даря долгий влажный поцелуй.Разомкнув уста, тут же встретились их взгляды: робкий — Чонгука и мягкий удивлённый — Тэхёна. 

— Я... — сорвавшимся голосом начал альфа. Но Ким замотал головой, улыбаясь. 

— Может никто из нас не ожидал, но я не чувствую, что произошло что-то неправильное. Да? — кивок Чонгука. — А теперь, давай вернёмся — ты мне обещал дать послушать песню.

* * *

— Вау! 

Чонгук смотрел на омегу и не мог намиловаться. Он сиял словно ребёнок, и дрожащей в восторге рукой гладил численные панели в его студии. Видеть такого хёна было отдельным наслаждением. 

Чон Чонгук вообще мог заявить, что сегодня один из его самых счастливых дней. Несмотря на ниоткуда взявшийся жар, он попал на долгожданное свидание, а как джек-пот получил поцелуй от самого желанного омеги. 

— Это всё рабочее? 

— Конечно, хён.

Певец запустил аппаратуру: два экрана осветились приветственной заставкой, огоньки у панели регулировки и колонки заискрились индикаторами включения. 

— Вау! — продолжать восторженно вздыхать Тэхён. 

— Не против включить кондиционер. Что-то жарко... 

— Жарко? — удивлённо обернулся омега. Он потянулся к певцу и мягко прикоснулся ладонью к щеке. Вид его был встревоженный. Ещё одно прикосновение ко лбу. А Чонгук ловил совсем недавние флэшбэки с пляжа, только прикосновения уже не были такими робкими. Затем он встал и следующее стало таким внезапным, что Чон дёрнулся и застыл — Тэхён нежно прикоснулся губами к коже лба. Этот жест был заботливым — так деткам часто наощупь пробуют есть ли высокая температура — в груди альфы восторженной птицей забилось сердце. — Чонгук~и, ты хорошо себя чувствуешь? 

— Да, а что? 

— У тебя всё ещё жар, и не думаю, что это солнцем припекло. 

— Да, ничего, мне просто нужно поспать — бывает, — небрежно отмахнулся он. Но Тэхёна было не просто так обмануть. — Хён, честно. Вот давай послушаем песню, и я пойду спать, — Чонгук, даже для достоверности, поднял ладонь в клятвенном жесте. 

Тэхён сомневаясь, и поглядывая на альфу, кивнул и присел на софу у стены. А Чонгук завозился в компьютере, настраивая все колонки. Он должен преподнести всё в лучшем виде. Спустя время с колонок раздался мягкий вступительный ритм, было что схожее с классикой, лёгкие отзвуки духовых и едва слышные биты.

— Это должна быть баллада. Сыровато пока... — Чонгук не оборачивался к омеге. Он решил отложить приговор на позже, что-то глубоко внутри жаждало только его одобрения или критики — какая-то новая грань стёрта между ними, проявляя иную степень доверия. Чонгук расплылся в довольной улыбке проматывая сегодняшний день. Усталость и неожиданная температура брали своё, но с мыслями об омеге засыпать будет приятней. Певец не заметил, как закончилась композиция и настала расслабляющая тишина, нарушаемая только тихим дыханием хёна. 

— Ну и как... 

Обернулся альфа, но его слушатель уже тихо посапывал, свернувшись в клубочек. 

— Видимо, я готовлю ещё одну колыбельную, — беззлобно усмехнулся альфа и, достав со шкафа плед, укрыл уснувшего парня. — Теперь раз уж ты не видишь, посижу немного... есть ещё, что поправить. 

Чонгук ещё на парочку часов застрял, редактируя песню, а потом и сам отключился около пульта. Лишь тихое сопение пары нарушало тишину и шум кондиционера, что холодил жаром опалённые щёки альфы.