Клуб Интеллектуальных Шутников Главы 48-65

========== Глава 48. Встреча на самом высоком уровне ==========

Когда Поттер, тогда еще Гарри, только задумывал эту авантюру с перемещением во времени, план у него был самый простой, как у одного небезызвестного римского полководца: пришел – увидел – победил. А чего тут сложного? Как пойдет ход битвы, он помнил, действия свои продумал наперед и натренировался в использовании самых продвинутых тактических связок до тошноты. Он был даже готов к тому, что его перемещение внесет в прошлое свои коррективы и придется импровизировать. Но тут судьба подбросила ему первый удар. Гарри Поттер закрыл глаза, чтобы проснуться 2 мая 1998 года, а открыл их уже Джеймс Поттер в далеком 1968.

Ошеломленный Поттер, подумав, нашел плюсы и в этой ситуации. Казалось, судьба подкинула ему просто неприлично удачные карты, ведь теперь Гарри-Джеймс мог расправиться с Волдемортом еще до свершения им большинства преступлений. Довольный Джеймс потирал руки и готовился к походу по нычкам Темного лорда за припрятанными там крестражами. Правда, требовалось немного подождать, пока уляжется волнение родителей Джеймса за здоровье их сына, только что пережившего опасную болезнь. Это волнение вылилось в то, что его окружили неусыпным вниманием и заботой, что напрягало бедного Гарри, привыкшего к одиночеству, до невозможности, но одновременно с этим и заставляло испытывать к Флимонту и Юфимии чувство признательности и тепло. Ладно, решил Джеймс, не страшно. Стоит подождать всего несколько лет, ему исполнится одиннадцать, он уедет в Хогвартс, и они немного ослабят напор, вернув сыну желанную самостоятельность. В общем-то так и вышло. Но положения сильно это не улучшило: возникла другая проблема. Оказывается, маг с нестабильным магическим ядром не может колдовать заклинания высшей магии. Или может, но рискует выгореть и на всю жизнь остаться сквибом. Джеймс мысленно ругался, как портовой грузчик, но поделать с этим ничего не мог: оставалось только смириться и ждать совершеннолетия, надеясь, что Темный лорд за это время не успеет сильно развернуться.

Самое кошмарное, что Джеймс был, как импотент: все знает, но ничего не может. Сгоряча он даже подумывал было пойти к отцу и все ему рассказать, но вовремя поймал себя на этом абсурдном желании и притормозил. Каким бы умным и понимающим ни был Флимонт Поттер, но он тоже человек. И гарантировать, что после шокирующего признания сына-внука отношение к нему останется прежним, Джеймс бы не рискнул. Холодок, пусть даже и небольшой, все равно появиться должен. А Поттер уже привык к тому, что в этом мире у него есть по крайней мере два человека, которые всегда, несмотря ни на что, все бросят и встанут на его сторону – его родители. А значит, нужно было терпеть и ждать. И Поттер продержался ровно до тех пор, когда лорд не взялся за аристократов всерьез. Может, Джеймс сидел бы, не высовываясь, и дальше, но под те признаки, по которым отбирались кандидаты в жертвы, подпадал и его отец. Глава древнего чистокровного рода, член Визенгамота, придерживающийся тех же взглядов, что и жертвы оспы, и располагающий более чем солидным капиталом. А это значит, что если Поттер все же ошибся, и инициатор покушения на Флимонта и Юфимию не совсем Дамблдор, то нужно начинать действовать. Причем срочно, так как, вылечив аристократов, Джеймс гарантированно спутал лорду все планы.

Действовать, это хорошо. Действовать, это правильно. Вот только сам Джеймс, даже вместе со своими ребятами, наколдовать адское пламя все еще был не в состоянии, артефакты, вроде меча Гриффиндора, в свободном доступе тоже не имелись, и он еще не настолько отчаялся, чтобы идти убивать василиска. Подумав, Поттер решил попробовать подключить к решению проблемы имеющиеся в наличии активы. Аристократов. Правда, для этого ему потребуется предоставить им четкую и логичную цепочку рассуждений, которая приведет к догадке относительно наличия у Тома крестражей, но Джеймс уже сделал первые шаги. Он скопировал отчеты гоблинов о деятельности и личности Тома Риддла, отдельно, тезисами, набросал их с отцом догадки по покушению. А в разговоре обязательно мелькнет что-то про школьные годы Тома и тогда Джеймс с чистой совестью сможет взять в разработку Слизнорта. К сожалению, просмотренные в омуте памяти чужие воспоминания были слишком нечеткими, чтобы пытаться показывать их кому-то третьему. Так что Джеймсу предстояло добыть их второй раз. Итак, план начерно разработан, теперь ход переходит слизеринцам.

***

Гости были ужасно пунктуальны. Глядя на то, как последний аккуратно вышагивает из камина, Джеймсу почему-то пришел в голову странный вопрос: а что бы случилось, если бы все трое попали сюда одновременно? Может, они так и застряли бы в тесном кирпичном мешке, и хозяевам пришлось бы помогать вызволять их из узилища? Вот тогда с их холеных, породистых лиц мигом слетел бы весь пафос, и они стали бы похожи на нормальных людей. Флимонт тем временем радушно поприветствовал лордов (Джеймс вполне мог ограничиться кивком, а вот Флимонту пришлось задвинуть длинную цветистую речь) и пригласил их к столу. Все уже было накрыто к чаю, так что лорды расселись и завели неспешный, ни к чему не обязывающий разговор. Следя за размеренным ходом беседы, Джеймс мысленно сокрушался, как он докатился до жизни такой. Ведь он всегда был человеком действия, а теперь, войдя в это общество, будет вынужден всю жизнь вести подобные беседы, щедро сдобренные эзоповым языком, полунамеками и аллегориями, заводить полезные связи, знакомства... На этом фоне его клуб смотрелся эдаким тихим островком единомышленников и настоящих друзей, и Джеймс понял, что теперь ценит КИШ еще больше.

За своими размышлениями он чуть было не проспал момент, когда отец свернул к теме обсуждения покушения. Хотя особой вины Джеймса не было: настолько тонким и незаметным был переход.

- Люциус недавно навестил Яксли, - перехватил инициативу лорд Малфой. – Молодой лорд кажется совершенно довольным своим новым статусом.

- Ты думаешь, это его инициатива? – с сомнением в голосе спросил Эйвери. – Мне он никогда не казался способным на решительные действия. И зачем бы ему проворачивать все это во время приема? Логичнее было бы дождаться межсезонья и сделать все в тесном семейном кругу.

- Фред Яксли и логика? – фыркнул Малфой пренебрежительно. – Но насчет инициативы ты прав – за ним явно кто-то стоит.

- Лорд Яксли был один во время визита? – задал вопрос Джеймс.

- Нет. У него гостили Лестранжи и мистер Риддл.

- Неужели, - не сдержавшись, прокомментировал удивленный Флимонт, и все взгляды тут же устремились на него. – И ведь даже не скрывается, каков наглец!

- Но ведь он вполне может считать, что его план удался, - резонно возразил Джеймс. – Широкую общественность не извещали даже о болезни, не то что о выздоровлении, не так ли?

- Разумеется, - кивнул Абраксас. – Люциус сделал все, чтобы у лорда Яксли создалось впечатление о плачевности нашего положения. Но я не ослышался? Вы считаете, что тут замешан Том?

- Есть основания так считать. Когда Люциус был у Яксли, мистер Риддл не заводил разговор о неком закрытом... клубе, или обществе?

- Некоторые его обмолвки вполне можно счесть пробным шаром*, - подумав, кивнул Малфой. – Вы слышали об этом клубе?

- Моя кузина, миссис Лестранж, и ее новые родственники гарантированно состоят в этом клубе, равно как и лорд Яксли, и молодой Селвин.

- Интересно.

- Не сочтите за дерзость, - поколебавшись, попросил Джеймс. – Я знаю, что вы учились в одно время с мистером Риддлом. Не могли бы вы охарактеризовать этого человека? К сожалению, мои сведения о нем отрывочны и собрать цельную картину пока так и не удалось.

- Это вопрос, скорее к Эйвери. Да, Себастьян?

- Возможно, - кивнул мистер Эйвери. – Но с таким же успехом ты мог адресовать его и Нотту. Итак, охарактеризовать мистера Риддла? Блестящий ум, талант, харизма и поразительные лидерские качества, которые заставляли забыть даже о его сомнительном происхождении. Мне трудно поверить, что такой человек мог быть замешан в историю с оспой. Том всегда отличался умением думать на перспективу, а этот ход мягко говоря спорный и сырой.

- Ты забываешь, что с возрастом люди меняются, Себастьян, - глухо проговорил молчавший до этого мистер Нотт. – Том изменился еще на седьмом курсе, просто это не слишком бросалось в глаза, а может, ты не хотел это замечать. Он стал более резким и нетерпимым, и некоторые его высказывания заставили меня быть более осмотрительным в его обществе. Не знаю, с чем это связано...

- На седьмом курсе, говоришь? – задумчиво переспросил Эйвери. – Это когда произошла та трагедия?

- Тайная комната? Да. Я уверен, Том приложил к этому руку: он всегда твердил, что является наследником Слизерина, а потом, когда обвинили полувеликана, словно воды в рот набрал.

- Еще бы: брать ответственность за убийство – то еще удовольствие.

- Наследник Слизерина? – заинтересованно переспросил Джеймс, возвращая разговор в нужное ему русло.- Это серьезное заявление.

- Да какой из него наследник, - пренебрежительно скривился Абраксас. – С его родословной? Смех один! Он никогда в жизни не сможет надеть перстень главы рода.

- Так, может, именно поэтому он решил стереть все воспоминания об этом эпизоде своей жизни? – включился в обсуждение Флимонт. – Уверен, мистер Риддл особо не распространялся о своем происхождении, так что знают о нем считанные единицы. После школы он пропал из виду, по слухам – уехал в путешествие, так что воспоминания о нем немного выцвели. И, возвратившись, он решил закрепить эффект.

- Но таким методом? Том? – Эйвери, казалось, не был готов принять правду.

Разговор продолжался еще долго, и Джеймс с его отцом смогли добиться договоренности действовать сообща и, не торопясь. Мысленно Поттер уже потирал руки: теперь он вполне официально мог расспросить Слизнорта и Хагрида, и через них объяснить свои знания о крестражах. Так что стоило лишь дождаться начала школьного года. Эх, тяжела ты, жизнь простого путешественника во времени! Тяжела, зато как мозги развивает – закачаешься!

Комментарий к Глава 48. Встреча на самом высоком уровне

* устойчивое выражение. Означает "приём, способ, которым пытаются что-либо узнать"

========== Глава 49. «Колдун и Болтливый Котел» ==========

- Ну что, дорогие мои, - бодрости и хорошего настроения этим утром Флимонту Поттеру было не занимать. – Вещи собрали и к школьному году готовы?

- Да, пап, - за всех ответил Джеймс. – Готовы, как никогда.

- А вот это мы сейчас и проверим: где материалы по лечению ликантропии и драконьей оспы? Просмотрю все до завтра, чтобы не пришлось снова гостеприимством Альбуса злоупотреблять.

Северус заклинанием переправил ему пухлые папки. Довольно кивнув, Поттер-старший вскользь уточнил:

- Тогда ждите поздравлений и заметок в газетах: такие значимые исследования не останутся незамеченными в научных кругах.

- Подождите-ка, - внезапно встрял Сириус. – Мистер Поттер, вы ведь не укажете в качестве соавтора меня?

- Почему нет? – удивился Флимонт. – Конечно укажу: как все вы работали над проблемой, так все и получите признание.

- Мерлин упаси! Ни в коем случае. Официально заявляю, что я, Сириус Орион Блэк, не имел никакого отношения к исследованиям Джеймса и Снейпа!

Теперь удивление проступило и на лицах остальных. Заметив это, Сириус взорвался:

- Да вы сами подумайте, чем мне грозит это ваше «признание»! Пользы от него с гулькин фиг, а вот геморрой будет такой, что я в жизни не расхлебаю. Маман же не отцепится, пока я мастером не стану. Я! Мастером зелий! Можете себе представить больший оксюморон?

- Ой, и правда, - озабоченно признал Регулус. – Меня, пожалуйста, тоже исключите из соавторов. Зелья, конечно, важный и нужный предмет, но связывать с ними жизнь...

Младшего Блэка передернуло.

- А я участвовал скорее как подопытный, чем как исследователь, - вздохнул Римус. – К тому же мастерство в области зельеделия получать тоже не планирую.

- И я, - закивал Лавгуд.

- И я, - эхом отозвался Джеймс.

- Это что за «и я»? – возмутился его отец. – Ты что, так изящно собираешься донести до меня, что не хочешь продолжать семейные традиции и становиться мастером зельеварения? Не позорь отца!

- Но, пап...

- Вот видите, - торжествующе заключил Сириус. – И это позиция мистера Поттера – одного из самых адекватных и понимающих магов на моей памяти. А если поставить на его место маман?

- Но, пап, - упрямо повторил Джеймс. – Ты ведь мастер не только в зельях. Это что же, мне теперь по твоим стопам еще на артефактора и дуэлянта защищаться, чтобы честь семьи и твои амбиции отстоять?

- А ты как думал? – хмыкнул Флимонт. – Непременно. Если бы я видел, что тебе это не потянуть, то даже тему поднимать бы не стал, но раз уж вы все равно эти зелья уже делаете, какой смысл таиться? Я не предлагаю все бросать и к защите звания готовиться: сам первое мастерство после тридцати получил. Тебя никто не торопит. Но вот доказательную базу, в смысле публикации, собирать надо начинать уже сейчас.

***

Говоря, что готов к школьному году как никогда, Поттер-младший лукавил. События, до этого лета движущиеся вперед со скоростью тихоходной баржи, величественно и неспешно рассекающей воды времени, вдруг резко взяли разгон пиротехнической ракеты: так же быстро, шумно, неуправляемо, да еще и оставляя за собой хороший такой дымный след. Решение патентовать новое лекарство от драконьей оспы и публиковать метод лечения данной болезни не было скоропалительным: и Джеймс с его командой, и Флимонт прекрасно понимали, что данные действия гарантированно привлекут внимание мистера Риддла. Но шила в мешке все равно не утаишь – за своими жертвами потенциальный Темный лорд наверняка следит самым пристальным образом, а долго скрывать факт выздоровления все пациенты Джеймса не смогут.

- Это хорошо, что тебе еще даже пятнадцати нет, - довольно заметил Флимонт, когда об этом зашел разговор. – Какой бы специфической логикой ни руководствовался Том, открыто мстить ребенку он не станет. Свои же не поймут, слава опять же пойдет, - Джеймс, вспомнив свое детство, как Гарри Поттера, поморщился, проглатывая возражения. Все-таки сейчас над ним пророчество еще не висит, а Волдеморт пока не опустился до откровенно террористических акций. Его отец продолжал: - Плюс, в Хогвартсе тебя достать сложно, а дома мы посторонних никогда не принимали. А там, глядишь, разберемся с якорями и окончательно упокоим этого недокадавра.

Согласиться-то Джеймс согласился – сам же решил им про крестражи рассказать – но в том, что со смертью Темного лорда для их семьи все закончится, уверен не был. Хорошо еще, что за лето они успели сделать небольшой задел по шуткам – проработали несколько крокодилов и по мелочи – потому что было у Джеймса нехорошее предчувствие, что в школе времени на них может не хватить. И пусть фамилия его была не Трелони, но предчувствиям своим он предпочитал доверять. «Ладно, - встряхнулся Поттер. – Сейчас буду делать то, что могу, а проблему директора стану прорабатывать фоном. Глядишь, решение и придумается. В крайнем случае, возьму и эмигрирую после пятого курса, чем не выход? Вместе с ребятами. В США или Новую Зеландию».

***

Первый урок в этом учебном году у Горация был с пятым курсом. Хаффлпафф и Гриффиндор. Коротко обрисовав студентам перспективы, напомнив о необходимости сдавать СОВы и подбодрив пословицей, что «Была б охота – наладится и любая работа», профессор сам встал к котлу, подавая достойный пример.

- Варим Умиротворяющий бальзам: вам в этом году он будет особенно полезен.

Слизнорт уже собирался забросить в основу мелко нашинкованный корень валерианы, когда раздавшийся совсем рядом бархатистый баритон вкрадчиво поинтересовался:

- Куда руки тянешь?

- Простите? – вздрогнув всем телом, пробормотал Слизнорт и огляделся. Ученики уткнулись в учебники, спеша начать самостоятельную работу: все-таки традиционная награда в виде порции редкого зелья – достойный стимул. В общем, нарушителей спокойствия видно не было. – Кто?..

- Я бы порекомендовал опустить взгляд, - с оттенком насмешки заметил тот же голос, - или вернуться к работе: будешь и дальше ворон считать, и оно выкипит.

- Но вы же сами...

- Ну? – увеличил напор невидимый собеседник. – Варим Умиротворяющий бальзам, это я уже понял. Рецепт вслух почему не озвучил? Я что, их все на память знать должен?

- А?

- Мда, почему-то от декана Слизерина я ожидал большей сообразительности. Рецепт зачитай: подозрительные травки-порошки я в себя пихать не позволю. Вот так недобдишь один раз, потом придется свое содержимое со всех стен соскребать. А кому оно надо?

- М-м-м...

- Верно, никому.

Детишки к этому времени побросали книги и, затаившись, увлеченно следили за перепалкой между зельеваром и его котлом. И тут Горацию на ум пришла догадка, которая заставила его резко успокоиться и, палочкой на время заморозив состав, наклониться над строптивой посудой. Так и есть – у самого бортика обнаружился выбитый знак КИШ.

- Есть! – победно вскинув руку, рассмеялся Слизнорт. – Да! Один-ноль в нашу пользу.

- Так мы зелье варить будем или ворон считать? – с издевкой поинтересовался котел.

- Будем-будем, - заверил его счастливый зельевар. – Теперь мы с тобой очень часто будем встречаться, дорогой, - рука декана Слизерина ласково огладила медный бок, а во взгляде взблескивал интерес исследователя. – Ну-с, и что они в тебя накрутили? Значит, рецепт зачитать? Извольте, любезный. Варим мы с вами Умиротворяющий бальзам. Для этого в доведенную до кипения основу из вытяжки лирного корня нужно добавить мелко нарезанный корень валерианы. Мешать пять минут...

- Каким образом? – въедливо уточнил котел.

- На каждые пять помешиваний по часовой стрелке – одно против.

- Молодец, - зельевар удостоился скупой похвалы. – Дальше.

- Добавить толчёного лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы...

Окончания урока Слизнорт еле дождался, а кабинет покинул почти одновременно с последним учеником, прижимая к груди драгоценную ношу. Флитвика ему удалось перехватить у лестниц западной башни.

- Вот! – подсунув ему под нос котел, торжествующе выдохнул он. Дышал декан Слизерина тяжело, с хрипами – сказывался резкий марш-бросок. – Извольте убедиться, коллега, в этом году я – первый!

- Доброго дня, - проворчал котел. – Воспитанные люди сначала представляются.

- Ой, какой знакомый рисунок, - умилился декан Равенкло. – Как на моей кружке с котиком. Но усложнен, это с первого взгляда видно. Насколько они выросли в мастерстве, мои умнички: смотрите, тут и чары распознавания последовательности слов, и функция кратковременной памяти, и такая обширная база ответов... А голос мне кажется странно знакомым. Может, Флимонта?

========== Глава 50. Два клуба, два наставника ==========

Итогом шутки с котлом стало то, что все КИШевцы оказались завлечены в секту – клуб Слизней. И робкие возражения, что они уже состоят в другом клубе, не помогли: Слизнорт посмотрел на них с искренним недоумением и заверил, что не возражает. Более того, он знал об этом.

- Ну вот, господа, поздравляю вас, - скорбно покачал головой Сириус. Они находились в норе на очередном "чаепитии", а потому могли расслабиться и общаться без купюр. – Теперь мы с вами официально стали слизнями. Снейп, ты рад?

- Блэк? – приподнял бровь Северус. – К чему был этот вопрос?

- Ну как же, раньше среди орлов ты единственным скользким гадом был, теперь же... мда... И ведь не объяснишь декану вашему, что зелья мне ни в зуб ногой!

- Так он не зельеваров себе отбирает, дорогой братец, - хмыкнул Регулус. – Тот же Цицерон Харкисс, к примеру, больше примечателен семейным бизнесом – сетью кондитерских.

- Тот хаффлпаффец? Да уж, полезное приобретение, - проворчал Сириус. – А мы тогда там в каком качестве будем?

Северус скривился:

- Как интересный казус: насколько я слышал, в клуб еще никогда не принимали студентов раньше пятого курса. Обычный возрастной ценз – шестнадцать-семнадцать.

- Или как перспективное вложение, - пожав плечами, предположил Римус. – Пусть пока не ясно, в какой области, но мы просто обречены на успех. С нашими ресурсами, в том числе интеллектуальными, поддержкой Блэков и Поттеров и слаженной командной работой? И это он еще про бомбу в виде решения проблем ликантропии и принципиально нового подхода к лечению драконьей оспы не знает.

Джеймс поджал губы, подавив тяжелый вздох. Да уж, шумиха, наверняка, поднимется та еще. Но задержать распространение информации он бы не смог, так что нужно держать хорошую мину и делать вид, что так все и задумывалось. «Вот что бы Волдеморту было еще лет пять не подождать? – меланхолично подумал он. – Мы бы выпустились, обрели относительную свободу маневра, отшлифовали способности...» Представив себе вежливое письмо с подобной просьбой своему личному врагу, обязательно начинающееся словами «Дорогой Темный лорд, мы пока знакомы только заочно», Поттер непочтительно фыркнул и встряхнулся. Ничего, у него и так карты крапленые в рукаве имеются в виде знания возможного варианта развития будущего и опыта ведения боевых действий. Лорд же вынужден брести впотьмах.

***

- Ура!!! – во всю глотку вопил Сириус, козлом прыгая по кабинету. – Крокодил мой! МОЙ!!! Хрена вам всем! Обломитесь!

- Ну, чисто технически, крокодил Джеймсов, - справедливо заметил Ксенофилиус. – А твой – доберман.

- Прошу прощения?

Лоурейс заинтересовался этим уточнением, и ребята просветили его относительно своих успехов в деле освоения анимагии. Особой тайны они из данного факта не делали: шила в мешке все равно не утаишь, а вот утаивание от министерства такой информации могло в будущем по ним больно ударить. У членов клуба должны были быть кристально чистые репутации.

- Как увлекательно, - задумавшись, пробормотал Лоурейс. – Но крокодил... это же так непрактично. Джеймс, а как вы смотрите на то, чтобы я научил вас менять форму?

- А это вообще возможно? – удивился Джеймс. – Я читал, что у волшебника может быть только одна форма. Это аксиома и непреложный закон, так как форма отражает внутренние качества личности волшебника, а они неизменны.

- Как сказать, - таинственно улыбнулся мессир. – Для большинства волшебников, вероятно, так и есть, но вы – совершенно особый случай. То, что я хочу предложить – усовершенствование вашей модели ментального форта. Это безумно сложно, согласен, но в итоге вы сможете располагать, как минимум, еще одной аниформой. И можно будет немного повлиять на результат. Например, в вашем случае я почти уверен, что вы сможете обращаться в змею.

- Давай, Джей, - горячо поддержал его Сириус, а остальные молча закивали, боясь своими комментариями спугнуть такую удивительную удачу.

- Пожалуй, я приму ваше щедрое предложение, Анри, - подумав, согласился Поттер. - Возможность стать кем-то более функциональным и незаметным, чем кайман, мне нравится. Каковы ваши условия?

- Вы успели меня прекрасно изучить, Джеймс, – рассмеялся Лоурейс, пригрозив ему пальцем. – Вы будете моим пятиборцем!

Последние слова он произнес с придыханием, как будто признаваясь в любви, и Сириус сдавленно фыркнул, чем сразу заработал возмущенный взгляд вампира и приказ возвращаться к упражнениям всем, кроме склоняемого к сотрудничеству Джеймса.

- Пятиборцем? – задумчиво переспросил Джеймс. – А вы уверены, что я потяну? Нет, насчет фехтования и защиты разума я уверен, но вот превращения, шарм и ритуальная магия... Да и тот факт, что я волшебник, а не вампир... Вы уверены, что меня не дисквалифицируют еще до начала соревнований?

- Совершенно исключено, - горячо заверил его вампир. – Этот факт будет мешать лишь вам, потому что у вас будет слишком большой список отвлекающих факторов, а, следовательно, меньше времени на подготовку. Так что это исключительно наши с вами трудности, но я в вас верю, Джеймс.

***

В тот раз Джеймс попросил пару дней на раздумья. С одной стороны, было ужасно соблазнительно принять предложение. Стать личным учеником главы клана британских вампиров, признанного чемпиона по пятиборью, вот уже сотню лет успешно защищавшего свой титул сильнейшего... С другой же Джеймс прекрасно понимал, что тогда вампир сядет ему на шею и не слезет до тех пор, пока Поттер не освоит все, что Лоурейс готов ему дать. Учитывая срок жизни кровососов и тот факт, что свое искусство они совершенствовали на протяжении веков, Джеймсу предстояло лет пять-семь жесткой муштры. И все это ради сомнительного результата получить третью ипостась? Ну и еще потешить эго мессира, куда уж без этого. Хватит, один раз с Фламелем Поттер на такую кабалу подписался, и второй раз впрягаться не собирается!

У ребят же на этот счет было совершено иное мнение.

- Соглашайся, Джеймс, - вкрадчиво шептал Снейп, нависнув над читающим очередной трактат по целебным практикам Поттером. – Незарегистрированная форма, да еще и змея. Ты только подумай, какие возможности это открывает! А если они еще знают, как сделать так, чтобы анимага нельзя было принудительно сменить форму назад заставить...

- Ритуальная магия, Джеймс! – горячился Регулус. – И что ты нос воротишь? Все равно так и так на эти пары запишемся, только ты – на год раньше. И учить он тебя будет не спустя рукава, а на совесть: ему гордость не позволит схалтурить. Черт! Ты только представь, какие знания мимо проплывают! Зачем ты упираешься, я не пойму?

- Джейми, ты что тушуешься? – напирал Сириус. – Это же такие возможности, сам прикинь: вампирский шарм, да еще на твою магическую силу помноженный!!! Убойная смесь! Да все девчонки твоими будут, стоит тебе бровью шевельнуть. Толпы, тысячи поклонниц! Хоть каждый день меняй!

- Какие поклонницы, Сири, - фыркнув, покачал головой Джеймс. – Я от своих-то отвязаться не могу, а ты мне еще кого-то хочешь сосватать!

- Так то жена, а то пассия, - парировал Блэк. – Не путай одно с другим. Это тебя сейчас родовитые аристократки в оборот взяли, а я - за свободную любовь!

- Матери своей это не скажи, - отшутился Поттер, и Сириус сразу сдулся.

- Джеймс, ты, конечно, решай сам, - помявшись, все-таки решил высказать свое мнение и Римус. – Но просто подумай, насколько после этих уроков усилится твоя ментальная защита. Учитывая, что директор и мистер Риддл – великолепные менталисты, может, стоит все-таки принять на себя эти дополнительные обязательства? Не так уж цена и велика: мистер Лоурейс тебя прямо сейчас на арену не тянет, он сказал, что готов подождать несколько лет, так что ты будешь заниматься в том темпе, в каком нам удобно.

- А еще, - сделав загадочные глаза, к самому уху Поттера наклонился Филл. – Так ты сможешь очаровывать и выпытывать все необходимые сведения. Просто представь, каким крутым шпионом ты будешь? У того же Слизнорта и Хагрида информацию будет куда проще получить.

Эти разговоры продолжались неделю, а потом Поттер сдался. Обрадованный до глубины души Лоурейс тут же совсем обнаглел и потребовал, чтобы Джеймс посещал его занятия каждый день. Поттер выкатил ответные требования: тогда первыми дисциплинами, которые они должны будут освоить, это ментальные практики и шарм. К сожалению, Слизнорт оказался крепким орешком и пока не кололся. Даже факт вступления в его клуб положение не поправил: пережимать и настораживать его было нельзя, так что приходилось заходить издалека, делать тонкие намеки и отслеживать реакцию собеседника в мелочах. Джеймс уже всерьез подумывал напустить на него вампира, как тяжелую артиллерию, но тогда ему пришлось бы слишком много объяснять. Теперь вроде как нашлось решение получше.

***

Для многих оставалось загадкой, почему Николас Фламель, всемирно известный волшебник и алхимик, принял на себя обязанность учить студентов-старшекурсников Хогвартса. Коллеги-алхимики недоуменно шептались, а директор Шармбатона, месье Лавуан, даже послал ему осторожное письмо, где в крайне уважительных выражениях интересовался, чем великого мастера подкупил Дамблдор и нельзя ли вернуть его на родину. Вспомнив об этом, Фламель усмехнулся. Подкупил? Его? Увольте. Благодаря философскому камню ни в деньгах, ни в каких-либо материальных благах он не нуждался. Не нуждался он также в одобрении или оценке своих действий. Единственное мнение, которое его интересовало – мнение жены – было высказано еще до того, как он подтвердил свое согласие на данную эскападу. «Если тебе это нужно, Ники, - Пернелла пожала плечами и светло улыбнулась. – Я только надеюсь, что это не помешает нашим планам на выходные у моря и выходам в театр. Этот сезон обещает быть захватывающим». «Всего два дня в неделю, Пенни, - мягко повторил Николас. – Я обо всем помню».

О своих способностях провидца (в отличие от подтвержденного документально мастерства в зельеварении и алхимии) вечный маг не распространялся. Но активно использовал их в работе. Развитая до небывалых высот интуиция помогала отыскивать верные сочетания элементов, связки чар, цепочки действий и алгоритмы. Она же, подкрепленная правильными инструментами, вроде таро, хрустального шара и астрологических карт, прекрасно работала в быту. Она же указала на Хогвартс, как место, где он найдет себе личного ученика, и примерное время – семидесятые годы двадцатого века. С учетом исключительности накопленных им знаний, их ценности и опасности при попадании не в те руки, к выбору преемника нужно было подойти крайне ответственно. Потому шли века, сменялись поколения, но до сих пор ни один алхимик не мог похвастаться тем, что его наставником является сам Великий затворник.

Попав в школу, Фламель выставил справедливые с его точки зрения требования для желающих постигать тайны алхимии (разумеется, не все, а, так сказать, школьный урезанный уровень), и после проверок отобрал три группы по пять студентов. Впрочем, ни один из них пока не проявил себя. Карты тоже молчали, посоветовав запастись терпением и уточнив, что все решится осенью следующего года. А потому новый набор на его факультатив – четверо пятикурсников – удостоились особого внимания мэтра.

Преподавал алхимик всегда исключительно в первой половине дня, до обеда, потом присоединялся к коллегам по педагогической деятельности для совместной трапезы, сопровождающейся легкой, необременительной беседой, а после отбывал личным межконтинентальным порталом домой. Зайдя однажды в Большой зал, он сразу отметил оживленно обсуждающих что-то деканов зеленого и синего факультетов. Картина была знакомой, и не нужно было использовать провидческие способности, чтобы угадать:

- Опять ваши шутники проявили себя, Филлиус?

Яркие ребята, будущие артефакторы, привносили в серые рабочие будни сочных красок и позитив, чем невольно привлекали внимание. Фламель был уверен, что через год увидит их на вступительном экзамене на курс алхимии, и все они успешно поступят в его класс.

- О, месье Фламель! – живо обернулся к новому слушателю Слизнорт. – Вам, коллега, как зельевару, это наверняка будет особенно интересно. Вот, смотрите, какой отменной вещью меня любимые ученики порадовали!

Нагнувшись, он подхватил большой медный котел и гордо продемонстрировал его Николасу.

- Не тряси, меня от этого укачивает, - флегматично выдал выставленный на всеобщее обозрение котел.

- Забавная вещица, - был вынужден признать Фламель. – Что он умеет?

- О! – глаза Слизнорта горели азартом. – Он запоминает озвученную зельеваром последовательность действий при варке зелья и контролирует процесс. Как будто под присмотром учителя работаешь. Плюс может заранее предупредить, если огонь слишком сильный и дно грозит накалиться, или если состав собирается сдетонировать. Признаться, я нарочно попробовал...

- Экспериментатор хренов, - проворчал котел. – Руки пообрывать.

- Вот видите! – Слизнорт был просто счастлив. – Сразу своего любимого учителя вспомнил. Он примерно так же изъяснялся.

- Вы не станете возражать, если я его протестирую? – заинтересовался Фламель. Слизнорт польщено вспыхнул и быстро-быстро закивал:

- Ну что вы, коллега! Сочту за честь.

- Я вам что, переходящий олимпийский огонь?

Но на резкую реплику котла не обратили внимание.

- Спасибо, - осторожно приняв пыхтящий от возмущения артефакт, поблагодарил Горация алхимик. – Завтра верну.

Позднее, после того, как он сварил в нем пару зелий, Николас пришел к выводу, что закажет себе такой, как только они поступят в продажу (в чем у него не было ни малейших сомнений: все изобретения шутников курировались мистером Поттером и рано или поздно находили производителей и потребителей). История с котлом так и осталась бы для него забавным курьезом, если бы не письма. Несмотря на прозвище, отшельником себя Николас не считал и иногда выбирался для встречи с тем или иным другом, с другими поддерживал переписку, но такой шквал писем, настигший их уединенный дом одним воскресным утром, на его памяти был разве что после эпохальной дуэли Грин-де-Вальда с Альбусом. Написали буквально все его знакомые зельевары, в разных вариациях повторяя одно и то же. «Прорыв в зельеварении», «революционный метод», «доказали невозможное», «юные гении»... Ознакомившись со списками со статей и копией резюме для запланированного через неделю доклада-освидетельствования, любезно приложенной Лукасом Джиггером, недавно занявшим пост главы коллегии зельеваров, Фламель с кристальной ясностью осознал, что искал не там.

- Пенни! – крикнул он, все так же не отрывая взгляд от краткой выжимки фундаментального исследования, вполне тянущего на степень мастера. – Я нашел его!

На смену кратковременному ступору пришло лихорадочное возбуждение. Уже давно он не чувствовал себя таким бодрым и полным сил, а от жажды действий кипела кровь и пела душа. Он дождался. Появившуюся в дверном проеме жену встретили слова «Я в Хогвартс. Вернусь поздно» и хлопок сработавшего портала. Женщина только покачала головой и направилась организовывать праздничный ужин: столь долго ожидаемое событие следовало отметить как следует.

***

Вечеринка, организованная главой клуба Слизней по поводу принятия в него новых членов, была в самом разгаре. Слизнорт порхал между своими протеже доброй феей-крестной и закреплял намечающиеся связи. Вокруг Джеймса, Северуса и примкнувшего к ним Регулуса стихийно образовался кружок любителей зелий, Сириус с Ксенофиллиусом с азартом ввязались в спор об особенностях зачарования металлов, а Римус пытался тактично отступить от клещом вцепившегося в него Элдреда Уорпла. Семикурсник-хаффлпаффец, проявляя не свойственную ученикам его факультета настойчивость, допытывался каково это – быть вервольфом, как ощущается действие антиликантропного зелья, что он чувствует теперь, перестав зависеть от влияния луны.

- Все подробности на презентации доклада, - вежливо, но натянуто улыбался Римус.

- Ты не понимаешь, Люпин! – всплеснул руками разочарованный из-за отсутствия энтузиазма Уорпл. – Это же клондайк! Золотая жила, натурально. Я уже начал книгу об особенностях жизни и быта вампиров, но она может подождать: в свете сенсационного открытия вашей группы интерес к проблеме оборотней будет нешуточным. При правильной подаче можно будет добиться изменения законов, облегчения их участи... Мы войдем в историю, мой друг.

- Допустим, - осторожно кивнул Римус. – Но я хочу иметь возможность вносить в будущую книгу правки и контролировать эту самую «правильную подачу».

- Не вопрос, - оживился Уорпл, одаривая его широкой, хищной улыбкой, и тут же протянул руку: - Тогда как тебе предложение стать соавтором, Римус?

- Я подумаю, Элдред.

При появлении в помещении незваного гостя все разговоры смолкли и лишь старинный патефон, негромкая музыка которого была поставлена хозяином вечеринки для фона, не проникся торжественностью момента.

- Месье Фламель! – просиял, как новенький галлеон, Слизнорт, польщенный высоким вниманием. – Проходите, мой дорогой! Не знал, что вас заинтересуют наши скромные посиделки, иначе обязательно лично пригласил бы...

- Благодарю, - кивнул алхимик. – Я смотрю, все мои ученики здесь?

- У вас глаз-алмаз, - рассмеялся Слизнорт и заинтересованно спросил: - Интересует кто-то конкретный?

- Господа Поттер и Снейп здесь?

- Ну разумеется, - довольно кивнул Гораций. – Звезды вечера: после тех нашумевших статей меня буквально завалили письмами с поздравлениями. Все-таки их учитель зелий как-никак. Вот, греюсь в лучах заслуженной славы.

- Познакомите?

- Извольте! Джеймс, Северус, оторвитесь на минутку, я хочу представить вас своему уважаемому коллеге...

***

Всем членам КИШа удалось собраться в норе лишь поздним вечером.

- Ну? – озвучил общий вопрос Сириус. – Колитесь, господа хорошие, куда вас этот подозрительный старикашка утащил? Мы уж думали, что вас на ингредиенты на зелья пустили: оглянуться не успели, как вы испарились.

- Неужели соскучились?

- От любопытства извелись, - буркнул Регулус. – Все-таки мировые знаменитости малолеток, вроде нас, редко столь пристального внимания удостаивают.

- В общем, не буду томить, - переглянувшись со Снейпом, раскололся Поттер. – У нас с Северусом теперь два личных наставника. И второй, как вы могли догадаться, в тот момент потащил нас утрясать формальности с первым.

- Да уж, - хмыкнул единственный слизеринец в компании. – Вы бы видели, как вытянулось лицо уважаемого мэтра, когда он услышал, что наставник у нас уже имеется. Как только Слизнорт под его пламенным взглядом не загорелся.

- Он решил?..

- Ну а кто еще? Не вампир же! – хмыкнул Снейп. – Впрочем, зачем голословные утверждения? Чей омут памяти там ближе? Давайте воспоминание кинем и все вместе посмеемся: там такая комедия разыгралась... дорогие наставники вцепились друг в друга, аки голодные львы, и мелочно боролись за каждый час нашего времени. Впрочем, стоит отдать должное Лоурейсу, свое преимущество он разыграл мастерски и подвинуться соизволил лишь на недавние позиции и на выходных. Теперь мы с Поттером будем окончательно потеряны для общества: вечера понедельника, среды и пятницы займет вампир; вторники и четверги - француз, а выходные они попилят пополам.

- А шутки? - возмутился Сириус.

Регулус его осадил:

- Какие шутки, когда тут такие перспективы открываются! Сами как-нибудь справимся, ребят, не волнуйтесь.

- И потом, - миролюбиво заметил Джеймс. - Мы же никуда не уходим? Если что придумаем - тут же с вами поделимся. Будем морально с вами.

Кивнув, Северус добавил:

- А время от времени даже физически.

- Ладно, давай картинку, - буркнул Сириус, доставая свой Омут. - Хоть развлечемся, раз уж такая пьянка пошла.

Отсмотрев заложенные в омут воспоминания, ребята вернулись в действительность и принялись шумно обсуждать новости.

Комментарий к Глава 50. Два клуба, два наставника

Мое видение Фламеля:

https://photopodium.com/view/122866?ref=view_week

========== Глава 51. Чумовые перспективы ==========

<не бечено>

Что именно послужило спусковым крючком для детонации – ученичество у Фламеля, приглашение в клуб Слизней, наличие зарегистрированной анимагической формы или слухи о его потенциале целителя – Джеймс не знал, но с последствиями стал сталкиваться регулярно. Впрочем, ни один молодой маг из их компании не остался обделен вниманием. И хотя это было слабо сравнимо с агрессивными атаками, которым в свое время подвергался Гарри Поттер, повышенное внимание девушек напрягало и заставляло сохранять «постоянную бдительность». Сириус, которому доставалось почти наравне с Джеймсом, надувался от гордости – Мерлин, он таа-ак популярен – и ходил по школе с видом юного дофина, впрочем, он уже успел связаться со своей властной матерью и выбить у нее обещание подождать с реализацией далеко идущих матримониальных планов.

- До семнадцати я буду выбирать сам, - после тяжелой беседы он с торжествующим видом пересказывал достигнутые договоренности. – А уж там посмотрим.

Снейп, третий (или второй, не в обиду Сириусу будет сказано) по рейтингу перспективности в глазах незамужних ведьмочек, хмыкнул и дернул плечом. Признаться, из-за специфического отношения к нему на Слизерине, он не ожидал такой популярности, а потому она свалилась на начинающего мизантропа как снег на голову. Поттер, заметив не покидающую его несколько дней отрешенную задумчивость, докопался до причин и, сдержанно фыркая в кулак, дал ему переговорное зеркало. Разговор с опекуном помог расставить точки над и.

- Как хорошо, что ты связался со мной, Северус, - довольно улыбнулся Флимонт. – Как раз думал о тебе...

- Да? – удивился Снейп. Поттер-старший кивнул:

- На днях мне пришло письмо из Гринготтса от поверенного рода Принц. Умер последний представитель прямой ветви, твой дед Алфонзо.

- И каким образом это должно касаться меня? – Северус мотнул головой и скрестил руки на груди. – Принцы на деле показали, где они видели мою мать и «ее отродье».

- То, что сказал один ополоумевший старик, еще не истина в последней инстанции, - с мягким укором заметил Флимонт. – Право решать, принимать на себя обязанности главы рода или нет, безусловно, останется за тобой, и я не намерен ни к чему принуждать, но ты просто подумай. Вопрос, с которым ты столкнулся сейчас – предложения брачного союза – все равно будет требовать разрешения, но если ты примешь род, то помимо обязанностей получишь и бонусы, вроде родовой подпитки и увеличения магического резерва. А это, даже если все остальное для тебя сейчас не аргумент, более сложные и интересные зелья, продвинутые чары и ритуалы. Плюс библиотека Принцев, которая, заверяю тебя, хороша.

- Вы сказали про магический резерв, - вдруг выпалил Снейп, блеснув глазами. – Это скажется на магической совместимости с предполагаемым партнером?

- Конечно, - кивнул Поттер. – Ты войдешь в род, твой резерв увеличится, поэтому твоя совместимость с сильными в магическом плане ведьмами возрастет. Ты сможешь претендовать на более выгодный брак. И, соответственно, совместимость с обладателями среднего резерва, которая без становления Принцем может быть крайне высокой, после принятия рода тут же просядет на десяток-другой очков.

- Я согласен, мистер Поттер, - решительно кивнул Снейп. – Когда можно будет провести ритуал?

- Ты уверен, Северус? – в голосе опекуна слышалось искреннее участие. – Это – очень серьезный шаг: ступив на этот путь, придется много работать над собой и мэнором, посещать скучные собрания в Визенгамоте...

- Вы думаете, что я не знаю? Моя мать, какой бы она ни была – Принц. Да и Сириус вечно стонет, предвкушая все "прелести" своего будущего положения. Так когда? Мне нужны сроки.

Поттер нахмурился, прикидывая:

- Так... дай подумать: признаться, я не рассчитывал на такой скорый ответ. Нужно будет написать поверенному и договориться о встрече. В Гринготтс пойдем вдвоем – с Альбусом я договорюсь, а вот у своих наставников отпрашиваться сам будешь. Остальные вопросы будем разбирать уже после беседы с гоблинами.

Кивнув, Снейп закончил разговор словами «Я рассчитываю на вас, мистер Поттер» и просьбой передавать привет Юфимии. На следующем собрании КИШ он без излишнего драматизма поведал друзьям, что скоро его статус изменится, после чего на Северуса обрушился шквал поздравлений и дружеских подтруниваний.

- Пятнадцатилетний лорд Принц! – веселился Сириус. – Да еще с твоим характером, плюс полукровка! Ух и задашь же ты жару на их тухлых собраниях.

- Не смешно, Сири, - нахмурился Джеймс. – Северус, ты ведь понимаешь, что всегда, в случае любого конфликта можешь обратиться к папе?

- Блэк, как всегда, спешит разделить шкуру неубитого медведя, - невозмутимо пожал плечами Снейп. – Мистер Поттер еще даже не назначил встречу с поверенными, а кто знает, что там намешали Принцы в кодексе рода? Возможно, меня не пропустят по кондициям. Может, придется ждать магического совершеннолетия. В общем, пока все вилами на воде писано.

Уже ночью, ворочаясь в постели, Северус позволил себе помечтать. Его спонтанное и неожиданное с точки зрения мистера Поттера решение было логичным и единственно верным, если учесть некоторые неизвестные Флимонту факторы. Люциус Малфой и раньше его раздражал, а уж после первого Эльфийского бала к раздражению прибавилась дружеская, как он предполагал тогда, ревность. Если бы Поттер гулял под ручку с тем же Блэком – это было бы закономерно и привычно, да и любой другой – Римус, Филл или Рег, да хотя бы и Лили – был лучше скользкого, ненадежного и такого ненатурального Малфоя. На факультете ходили легенды об их фамильной изворотливости и цепких загребущих руках, сомнительной морали и других не менее говорящих качествах. Но Джеймсу плевать было на гнусные наветы и пустые сплетни, а потому сварить зелье Блэку Северус согласился почти от отчаяния: поганый гад ухитрился пролезть в их дом! Такое стерпеть было нельзя. Особенно учитывая робкую надежду, что уж с выпуском из Хогвартса блондинистый ловелас подуспокоится и их общение с Джеймсом само собой сойдет на нет (в том, что Снейп найдет, чем отвлечь друга, он не сомневался).

И тут новый удар судьбы: мордредова совместимость. Нереально высокая и такая желанная большинством магов. У Северуса начало складываться впечатление, что вселенная играет краплеными картами, а ее протеже, по всей видимости, стал чертов Малфой. Предположение вскоре нашло свое подтверждение: выкроив время, Снейп сумел сварить зелье для проверки совместимости и с каким-то чувством мазохизма убедился, что у них с Джеймсом не будет светлого будущего. Шестьдесят два процента.

Нет, он не надеялся, разве что чуть-чуть и где-то в глубине души, но поганые цифры, насмешливо проступившие на пергаменте, поставили на любых планах жирный крест. В запале злости на себя, дурацкие мечты и весь свет Снейп протестировал всех более-менее подходящих кандидатов, чей генетический материал подвернулся ему под руку. Выходило не обнадеживающе:

Северус Снейп – 62,

Ксенофилиус Лавгуд – 65,

Сириус Блэк – 79,

Регулус Блэк - 68,

Римус Люпин – 51,

Лили Эванс – 57,

Адалинда Берк – 70,

Элдред Уорпл - 58,

Фрэнк Лонгботтом – 73,

Мелодика Бруствер – 54,

Верданди Нотт – 65,

И поганый Малфой с его восьмьюдесятью четырьмя, который лидировал в гонке наголову. Теперь же, если слова мистера Поттера правдивы и к его шестидесяти двум прибавится хотя бы пятнадцать пунктов... Можно будет побороться. Нет, не так. Он обязательно поборется.

***

- Джеймс, у вас есть планы на эти выходные?

Вампир придержал Поттера за рукав, не дав ему выйти за порог кабинета. Было уже за полночь, Джеймс вымотался сверх всяких сил и потому ответил, возможно, слишком резко:

- У меня лично, или у клуба?

- Лично у вас.

- А что, хотите пригласить на свидание? – Джеймс похлопал глазами и изобразил бешеный восторг. – Простите, мастер, я бы с радостью, да боюсь, меня ваш фанклуб порвет.

- Или меня ваш, - вернул шпильку Лоурейс. – Так что не обольщайтесь, у меня сугубо деловое предложение.

- Ну вот, даже и помечтать не дали.

- Будьте немного более серьезным, Джеймс!

Только сейчас Джеймс заметил, что Лоурейс находится в состоянии легкой нервозности.

- Что-то случилось?

- Мне написал мой учитель, - судя по тону, учителя Лоурейс сильно уважал. – Я поддерживаю с ним связь и недавно упоминал об ваших исключительных успехах в ментальной магии, а тут он пишет, что будет проездом в Англии. Я бы хотел, чтобы вы встретились. Он – лучший мастер ментальной магии, и вам это будет полезно.

- Мне казалось, что чемпионом считаетесь именно вы.

- Я – чемпион, а он – лучший менталист, это разные вещи, - ухмыльнувшись, покачал головой вампир. – Может, по сумме очков за все пять дисциплин я и выиграю, но вот в настоящую, не учебную схватку разумов с мастером вступить бы не пожелал.

- Вы говорите, он в Англии проездом?

- Сейчас он практикует в Соединенных штатах, но, зная его спорное чувство юмора и склонность к эпатажу, рискну предположить, что надолго он там не задержится.

- Практикует?

- Ах, Джеймс, мы же, кажется, уже говорили с вами на эту тему? Вампиров маги не сильно жалуют. Не пойму почему, - Лоурейс широко улыбнулся, сверкнув клыками, и продолжил. – Поэтому мы предпочитаем не отсвечивать. Но жить вне социума? Увольте, это значит уже совсем скатываться в средние века. Так что остается единственный путь: затеряться среди магглов.

- А что же вы?

- А я – первая ласточка перемен. Если все пойдет нормально, постепенно мы интегрируемся в магическое сообщество и выйдем на свет.

***

Заинтригованный характеристикой, данной Лоурейсом своему учителю, Джеймс позволил себя уломать и, объяснив ребятам, куда собирается, пошел на встречу. Они зашли в «Три метлы», и вампир сразу повел Поттера к дальнему столику, за которым скучал представительного вида джентльмен, одетый в серый клетчатый костюм-тройку. Заметив вошедших, мужчина улыбнулся и привстал, чтобы поздороваться с ними за руку, и Джеймсу безумно захотелось улыбнуться в ответ. Он еще никогда не встречал настолько харизматичных, располагающих к себе и внушающих доверие людей. Джеймсу пришлось напрячься, чтобы вернуть себе самообладание, и выставить еще один скользящий щит.

- Ганнибал Лектер. А вы, должно быть, мистер Поттер? Очень приятно познакомиться. Кажется, теперь я вижу, что ты имел в виду, Анри. Такой сильный, такой притягательный разум...

Пристальный взгляд глубоко сидящих, подмечающих мельчайшие детали глаз замер на лице Джеймса, и он почувствовал, как его ментальные щиты осторожно прощупывают.

- Так-так... скользящие блоки, активная защита, а за ней... какой прекрасный особняк. Да вы эстет, мистер Поттер! Предпочитаете позднюю готику? Вам подходит.

- Мастер!

- Прости, Анри, - склонил голову Лектер, разрывая зрительный контакт с Поттером. – Все мы наблюдаем за миром, и я не могу запретить себе смотреть. Прошу простить мою бесцеремонность, мистер Поттер: я совершенно не ожидал встретить здесь такой интересный случай, так что немного забылся. Сколько вы занимаетесь ментальной магией?

- Более пяти лет, - обтекаемо ответил Джеймс.

- И, конечно, первый опыт был неудачным, - прищурившись, утвердительно заметил вампир. – Отсюда психологический блок на все попытки поставить стандартную защиту, и блестящее решение проблемы. Вам стоит поблагодарить вашего первого учителя: если бы не он, то как окклюмент вы бы не стоили и выеденного яйца. Я могу обойти стандартную защиту в момент, а вот справлюсь ли с этим монстром, не уверен.

- У вас очень интересная манера держаться, - подметил Джеймс. - Вы психолог?

Мистер Лектер растянул губы в улыбке и кивнул:

- По призванию и по профессии. Хотите записаться на консультацию?

- Пожалуй, не рискну, - отшутился Джеймс, и все трое рассмеялись.

- Могу понять ваши опасения, - кивнул вампир. – Хотя готов в любой момент принести клятву, что не наврежу вам ни словом, ни делом. Не хотите взять себе второго учителя, мистер Поттер? Анри, если ты не против, я бы сам хотел курировать обучение превращениям и ментальной магии.

- Я надеялся на это, когда просил Джеймса согласиться на встречу, - довольно ответил Лоурейс. – Я, конечно, не сомневаюсь в своих способностях, как наставника, но Джеймс стоит того, чтобы его обучали лучшие.

- Стандартная ученическая клятва? – уточнил Поттер.

- Разумеется.

- Мне нужно время, чтобы подумать.

- Думайте, мистер Поттер, - согласно кивнул Лектер. – Ради вас я задержусь в Англии еще на некоторое время.

========== Глава 52. Сложный выбор ==========

<не бечено>

До замка они с Лоурейсом дошли вместе, но в холле их пути разошлись. Джеймс последовал в сторону столовой – приближалось время обеда – когда к нему подлетел первогодка с Гриффиндора и, сунув в руку сложенную пополам записку, оттарабанил:

- Поттера к директору.

Джеймс только головой покачал, заинтригованный, что именно сейчас потребовалось от него глубокоуважаемому профессору. Может, это Сириус со своим "крокодилом" уже воду мутить начал, или им, наконец, аукнулись предыдущие шутки? Или Сиган-Пивз все-таки был пойман на факте шпионажа за директором (чем он периодически занимался в перерывах между помощью с шутками)? Или вдруг все-таки всплыл факт героического спасения Поттером нескольких аристократических семей, и директор хочет выпытать подробности? А может он заметил, как Поттер вьется вокруг Слизнорта и спросил профессора о теме интереса Джеймса? Или это из-за статей в ЕП?

В общем, грешков за Джеймсом водилось более чем достаточно, чтобы почувствовать легкую нервозность, которой, впрочем, сам Джеймс не ощущал: он просто решил не гадать, а выслушать все, что хочет ему сказать директор. И плясать уже от этого. А потому он спокойно дошел до горгульи, произнес пароль с любезно предоставленной ему записки и поднялся по движущейся винтовой лестнице к тяжелой дубовой двери. Взявшись за латунный молоток в виде грифона, Джеймс постучал.

- Да-да, мистер Поттер, входите, - послышалось из-за двери.

Джеймс зашел и сразу увидел сидящего в массивном кресле директора. Мизансцена была, прямо скажем, внушительной и давящей: громадный стол на когтистых лапах, портреты директоров и директрис, которыми были увешаны стены, многочисленные движущиеся и то и дело взблескивающие серебряные приборы, главной целью которых явно было отвлечь внимание посетителя и сбить его с мысли...

- Джеймс... Я ведь могу так к тебе обращаться? – в голосе Дамблдора слышалась смешинка и какая-то отеческая снисходительность. – А то многие молодые люди в определенном возрасте пытаются перейти со всеми своими знакомыми на официальный стиль общения...

- Ну что вы, директор, обращайтесь ко мне, как всегда.

- Спасибо, Джеймс. Но и ты тогда должен звать меня Альбус, порадуй старика.

- Хорошо, - коротко ответил Джеймс, всем своим видом дав понять, что отдает инициативу в разговоре собеседнику.

Альбус выдержал точно отмеренную паузу и, тяжело вздохнув, посмотрел на Джеймса поверх очков-половинок:

- Джеймс, я случайно узнал, что сегодня ты познакомился с мистером Лектером. Какое впечатление он произвел на тебя?

«Ну да, случайно, как же, - ехидно подумал Джеймс. – Уверен, у тебя к Лоурейсу приставлен не один соглядатай!»

Внешне Джеймс оставался совершенно спокойным и расслабленным. Он изобразил на лице удивление таким совпадением и, пожав плечами, ответил:

- Очень представительный и вежливый джентльмен. Замечательный собеседник, хорошо эрудированный и внимательный...

- ...вампир, - закончил за Джеймса Дамблдор, внимательно отслеживая реакцию собеседника на свои слова.

И Джеймс не подкачал. Он изобразил искреннее удивление и даже некоторую шокированность.

- Н-но... - произнес он и замолчал.

На самом деле Джеймс заметил это несоответствие еще в трактире: цвет кожи мистера Лектера был совершенно обычный, не мертвенно-бледный, а загорелый, да и длина клыков не отличалась от длины других зубов.

- Просто оборот, Джеймс, - пояснил эти странности Ганнибал, заметив его интерес. К середине беседы они к взаимному удовольствию перешли на обращение по именам. – Я достиг таких высот в смене облика, что могу пребывать в обороте месяцами. Это вызывает небольшие трудности психологического плана, зато нет негатива и настороженности, с которыми обычно нас встречают люди. В моей работе помогает, знаешь ли, и начинаешь понимать людей лучше.

Так что реакцией на слова директора должно было быть удивление и недоверие.

- Но ведь он выглядел как совершенно обычный человек!

- Видишь ли, я решил: раз уж ты привлек к себе внимание столь неоднозначной личности, как Ганнибал Лектер, пришло время поделиться с тобой кое-какой информацией, - серьезным тоном, показывая, как важны его слова, ответил Дамблдор. – Ты, наверно, много знаешь о высших вампирах, столько времени проводя в обществе нашего учителя ритуальной магии, но его друг – совершенно особый случай даже среди них. Мистер Лектер в определенных кругах широко известен как непревзойденный мастер превращений и ментальной магии, великолепный специалист психоанализа и прекрасный кулинар, но куда меньше людей знают его обратную сторону. Господин Лектер сам никогда не оказывался замешанным ни в одно криминальное расследование в качестве подозреваемого, но если проследить его путь и сравнить с самыми зверскими и необъяснимыми убийствами у магглов, выявится определенное сходство. El Diablo в Испании, Il monstro в Италии, Джек-потрошитель... у доктора Лектера было, есть и будет множество имен. Пока его дела касались лишь магглов, я не собирался вмешиваться, тем более что веских доказательств у меня на руках нет. Но сейчас он перешел черту.

Из кабинета директора Джеймс выходил опустошенным внутренне и с зарождающимися сомнениями. Казалось, директор беспокоился о нем совершенно искренне. А если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то его скоропалительные действия были довольно спорными с точки зрения логики и здравого смысла: этого самого Лектера он знал лишь один день, характеристику получил от лица, явно заинтересованного в положительном ответе Поттера, да и то чувство доверия и расположение, которое доктор Лектер вызывал одним своим видом, явно было приправлено если не вампирским шармом (уж его бы Поттер заметил), то какими-нибудь приемами из области психологии. С каждой новой мыслью Джеймс все больше ощущал себя безмозглой мухой, с размаху влетевшей в заботливо расставленную паутину и теперь тщетно пытающейся выбраться из липких пут без необратимых последствий. Немного утешало одно: остатки мозгов он сохранил и пока не подписался на эту авантюру окончательно. Хотя, если директор не передергивал, то в скором времени Поттер рисковал получить себе в список личных врагов еще одну запись, ничуть не менее серьезную, чем Темный лорд. Везет ему на интересные контакты, ничего не скажешь.

Дойдя до гостиной, он покачал головой ребятам, всем видом показав, что разбирать итоги разговоров они будут завтра. Не останавливаясь, Джеймс прошел в свою комнату, залез на кровать и, задернув полог, установил заклинание от подслушивания. Ему срочно нужно было увидеть отца.

- Пап, я тебя не сильно отвлекаю? – спросил он, как только Флимонт появился в отражении зеркальца. – Мне срочно нужен совет.

- Та-ак, и куда ты вляпался на этот раз? Это ведь не касается твоего расследования дел Риддла?

- Нет, на этот раз неприятности нашли меня сами. Помнишь, я теперь вроде как стал потенциальным пятиборцем? Оказывается, моими успехами в области ментальной магии заинтересовался учитель мастера. Сегодня я встретился с ним в «Трех метлах», и он проявил заинтересованность во мне, как в ученике.

- Странно, - нахмурившись, прокомментировал Флимонт. – Я еще могу с трудом понять, зачем это мистеру Лоурейсу, но вот посторонние в эту схему явно не вписываются. Ладно, что именно предложил этот "учитель" и как его зовут? Я постараюсь что-нибудь разузнать о нем.

- Его зовут Ганнибал Лектер, если это не псевдоним. Но вроде как имя подлинное: после возвращения в Хогвартс меня сразу перехватили на входе и пригласили на беседу к директору. Он как-то узнал о моем разговоре с вампирами и поспешил предупредить относительно этого Лектера, используя именно это имя.

- Альбус его знает? Впрочем, не удивлен: он всегда был хорошо осведомлен обо всех более-менее серьезных политических величинах в Британии и на континенте. Если он тебя предостерегает, то это серьезно.

- Более чем, - поджав губы, кивнул Джеймс. – Особенно учитывая те имена, с которыми, по мнению директора, связан данный индивид. El Diablo. Il monstro. Джек-потрошитель. Эти слова тебе что-то говорят?

Флимонт сдавленно, но очень экспрессивно выругался, и, вернув себе контроль, пробормотал:

- Ну Альбус! Хорош, конспиратор хренов! И ведь ни словом не обмолвился. Но и я, конечно, расслабился и сплоховал.

- Пап, сейчас нет времени рефлексировать, - тихо сказал Джеймс. – Мистер Лектер ждет меня завтра с ответом, приму ли я его предложение ученичества. И судя по некоторым его обмолвкам за время беседы, он совершенно уверен в моем положительном ответе.

***

Северус Снейп ворвался в гостиную Равенкло, произведя своим появлением фурор: это был первый случай, когда тихий уголок мира и порядка был взбаламучен появлением в нем представителя иного факультета (башня располагалась так далеко от основных маршрутов студентов, что обычно все предпочитали встречаться на нейтральной территории, вроде библиотеки или главного зала).

- Парни, - отдышавшись, Снейп смерил окруживших его шутников взглядом победителя. – Зовите Поттера: у меня прорыв! Слизнорт сдался!

- Да неужели?! – восхитился Сириус, подлетая к Снейпу и от души хлопая его по плечу. – Ну ты крут!

- Осторожнее, зараза! – прошипел Снейп, с тревогой ощупывая нагрудный карман. – Сам знаешь, какие эти воспоминания хрупкие!

- А я вообще не понимаю, зачем нам была нужна эта многоходовая комбинация, - отмахнулся от его претензий Сириус.

- Твое нормальное состояние.

- Заткнись, язва слизеринская, - беззлобно хмыкнул Сириус. – Но Джеймс сейчас занят: с отцом общается. Ты, может, не в курсе, но когда он пришел, на нем лица не было, и он сразу в комнате заперся. Даже пары слов нам не сказал.

- Похоже, намечается что-то серьезное, - помрачнев, обеспокоенно заметил Снейп. – Объясните мне, почему все, ну совершенно все, кроме нас, спокойно учатся и в ус не дуют, а мы только и делаем, что какие-то проблемы разгребаем? Жить-то когда уже начнем?!

- Не в этой жизни, Северус, - ответил ему Джеймс, незаметно присоединившийся к разговору. – Рад приветствовать тебя в нашей гостиной, кстати. Что-то срочное?

- Я даже не знаю, - глядя на его бледное, осунувшееся лицо, ответил Снейп. – Может, сначала ты новостями поделишься? Мои вроде как вполне могут подождать.

========== Глава 53. Идеальная отмазка ==========

- Я могу понять предпосылки вашего выбора, - тень улыбки тронула губы вампира. Он вперил в Поттера немигающий взгляд холодных глаз и, внезапно, слегка подавшись вперед, втянул носом воздух. – Должно быть, мистер Дамблдор искренне печется о вашем благополучии. Воображаю, в каком свете он мог меня выставить.

- Директор – давний друг моего отца, - чуть склонил голову Джеймс. – И он не сказал мне ничего определенного.

- Что ж, - помолчав, спокойно заметил доктор Лектер. – Я уважаю ваш выбор и не буду настаивать на своем предложении. Но хочу вернуть любезность уважаемому директору Хогвартса. Вы знаете, чем именно в первую очередь знаменит великий светлый маг Англии?

- Победой над темным магом Грин-де-Вальдом?

- Самый сильный и опасный маг того времени, почти поставивший на колени всю Европу. Я одно время был одержим этой яркой исторической личностью и плотно изучил его биографию. Возможно, для вас она тоже будет представлять определенный интерес.

- Не подскажете, на какие места мне следует обратить особое внимание?

- Одно время он часто гостил у своей родственницы, известного волшебного историка, Батильды Бэгшот. Она, кстати, проживает недалеко от вас, так что вам не составит труда навестить женщину, и от дома Дамблдоров. Юноши были очень дружны и даже имели совместные исследовательские проекты. Потом их взгляды разошлись и мистер Дамблдор остался в Англии, в то время как Грин-де-Вальд путешествовал по Европе. Он добыл ценный артефакт – непобедимую в бою палочку – а также возвел неприступную крепость, которую сделал тюрьмой для своих политических противников. Чуть позже происходит воистину легендарная дуэль, на которой совершенно обычный, в общем-то, волшебник побеждает самого одиозного мага Европы, вооруженного непобедимой палочкой. И, внимание, помещает побежденного в Нумергард, крепость, построенную этим самым узником. Что это, халатность? Или что-то еще? Кстати, сама бузинная палочка предсказуемо переходит победителю. Подумайте об этом на досуге, мистер Поттер. А сейчас разрешите откланяться: дела.

Вампир встал со стула и, коротко кивнув, вышел из трактира на улицу. Поттер сидел, опустив голову на руки, и напряженно думал. До сих пор он никогда не рассматривал действия директора в таком ракурсе. Более того, он ни разу за всю свою жизнь и не подумал поднять хроники тех времен. Тот факт, что Альбус Дамблдор был великим светлым волшебником не вызывал никаких сомнений, это была аксиома, такая же, как то, что солнце встает на востоке. И даже его действия относительно Поттера никак на нее не влияли. Поттер бы скорее поверил в старческий маразм, чем допустил бы мысль, что в молодые годы у Альбуса Дамблдора могли быть такие черные пятна.

Вздохнув, Поттер взял себя в руки и направился в школу: вопрос с директором не был срочным, а вот тот факт, что Снейп, оправдывая свою репутацию в будущем, добыл-таки нужную им информацию, развязывал Поттеру руки. Он уже написал отцу, и тот пообещал пригласить на чай лордов Малфоя, Нотта, Эйвери и Селвина. То есть всех заинтересованных лиц.

***

- Я смотрю, нашей компании прибыло, - насмешливо поприветствовал лорда Селвина Малфой. – Как самочувствие, Кеймрон?

- Не жалуюсь, Абраксас. А вот ты меня удивил: по некоторым обмолвкам твоего сына я уж было решил, что дела совсем плохи.

- Я так понял, что у вас, Флимонт, есть какие-то новости, - повернулся к хозяину дома Малфой. – Если Кеймрон – последний, кого мы дожидались, то, думаю, самое время передать вам слово.

- Сейчас очередь Джеймса нас удивлять, - улыбнулся лорд Поттер. – Увы, я знаю не больше вашего. Джеймс?

Поттер-младший кивнул и установил в центре стола свой Омут памяти.

- Попрошу взглянуть на воспоминание, которым с нами любезно поделился профессор Слизнорт.

Маги послушно склонились над увеличившимся, чтобы места хватило всем, омутом и понеслись сквозь тьму к старому воспоминанию.

Профессор Слизнорт сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг вольготно расположилось с полдюжины мальчиков, среди которых можно было узнать Себастьяна Эйвери, Томаса Нотта и Тома Риддла. На пальце будущего Темного лорда уже поблескивало золотое кольцо с черным камнем — перстень Мраксов. Они оживленно переговаривались, шутили и говорили о карьерных перспективах, но вот Слизнорт спохватился:

- Батюшки мои, неужто так поздно? Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестранж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери.

Мальчики стали расходиться. Дождавшись, пока они выйдут, профессор выбрался из кресла и перенес пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди кабинета так и стоял Риддл.

- Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста...

- Сэр, я хотел спросить вас кое о чем.

- Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте.

- Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах?

Слизнорт уставился на него, рассеянно поглаживая толстыми пальцами ножку бокала.

- Не может быть, - выдохнул Эйвери, а Нотт мрачно произнес:

- Но ведь это все объясняет, правда? И резкие скачки настроения, и смену взглядов и компании. Вспомни его, Себастьян, и скажи мне, что я не прав.

- Но семнадцать лет, Томас! Кто решится на такое в семнадцать?

- Именно в семнадцать на такое и решаются, - вмешался Селвин. – Юношеский максимализм, помноженный на магическую безграмотность. Он же полукровка, я прав? Значит, мог и не знать, чем чреват раскол души.

- А может, вы все-таки замолчите и дадите нам досмотреть воспоминание? – возмущенно прошипел Абраксас. – Поругаться мы сможем и вернувшись в настоящее.

Слизнорт тем временем продолжал свою лекцию:

- Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться куда более предпочтительной.

- Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь...

- Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать ее на семь кусков!..

Теперь Слизнорт выглядел совсем встревоженным, он смотрел на Риддла так, словно никогда прежде его не видел, и было видно, что он сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор.

- Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное...

- Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Риддл.

- И все-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, ну то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счет Дамблдор.

- Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Риддл и покинул кабинет профессора, однако на секунду перед уходом на его лице промелькнуло выражение почти безумного торжества.

Очнувшись, маги немного неуверенно, из-за слегка кружащейся от использования омута головы, прошли к своим местам, и в комнате повисло траурное молчание. Первым его нарушил Абраксас:

- Да уж, - поморщившись, произнес он. – То есть, получается, что мистер Риддл – кадавр? Тогда он чертовски хорошо сохранился, а у нас намечаются большие проблемы.

- Более того, если он расколол душу на несколько частей.

- На семь, Эйвери, мы все это хорошо слышали, - прошипел Малфой. – И эта тварь уже начала действовать! Окончательно сбрендивший маг с неплохим потенциалом.

- Более чем неплохим, - невесело рассмеялся Нотт. – Я знаю немногих волшебников, способных потягаться с Томом в мастерстве владения заклятьями.

- Только нам своего, отечественного Грин-де-Вальда не хватает, - скривился Селвин.

- Так у кого-нибудь есть предложения относительно наших ответных шагов? – встрял Флимонт. – Потому что передавать инициативу Риддлу нельзя: в следующий раз мы можем и не отделаться такой малой кровью.

- Искать крестражи – занятие непростое, - помолчав, высказался за всех Малфой. – Они могут быть всем, чем угодно.

- Джеймс, у тебя есть, что добавить? – заметив, что сын замялся, Флимонт обратился к нему с прямым вопросом.

- Я не уверен, что стоит говорить это сейчас... - покачал головой Джеймс.

- Я предпочту решить сам.

- Хорошо, - Поттер-младший сложил руки домиком перед собой и окинул взглядом заинтересованно притихших магов. – Вы, должно быть, были удивлены тем, что я, четырнадцатилетний мальчик, смог помочь вам справиться с вирусом. Добавлю еще, что я начал читать специализированную литературу по колдомедицине и целительству лишь с одной целью: найти способ вылечить Драконью оспу.

Малфой подался вперед, Селвин удивленно присвистнул, а Нотт смерил Джеймса подозрительным взглядом.

- Дело в том, что еще на втором курсе у меня было видение, в котором от этой болезни погибают мои родители. И мы с ребятами стали прорабатывать варианты решения проблемы.

Лицо Нотта расслабилось, а вот Малфой стал смотреть на Поттера с еще более явным интересом и одобрением. Поежившись от откровенно оценивающего взгляда, Поттер продолжил:

- Комплекс мер, придуманный нами, вы испытали на себе, поэтому сомневаться в его эффективности не приходится. Но это все дела дней минувших, сейчас же я, с вашего позволения, объясню, в чем их связь с настоящим. У меня были новые видения. О Томе Риддле и крестражах.

Эти слова произвели эффект взорвавшейся бомбы: маги замерли, пытаясь переварить информацию, а потом разом загалдели, тормоша Поттера и требуя от него ответов и подробностей.

- Как вы понимаете, - подняв руки, словно сдаваясь, ответил всем сразу Джеймс, - поместить видения в омут памяти не выйдет: слишком эфемерная и ненадежная вещь. Совсем не то же самое, что и воспоминание. Но у меня есть другое доказательство.

С этими словами он нагнулся и достал из-под стола небольшую каменную шкатулку с выбитыми на ней рунами.

- По моим снам выходило, что один из крестражей в Хогвартсе, - криво улыбнувшись, Джеймс погладил крышку шкатулки. – Риддл прекрасно знал, что древний замок – самое защищенное место в Англии, так что его выбор неплох, как бы абсурдно это не звучало. Он был спрятан в самом причудливом помещении Хогвартса, Выручай-комнате. Признаюсь, мне стоило большого труда добиться от нее именно той версии, какую использовал Том.

- В шкатулке – он? – облизнув пересохшие губы, с оттенком гадливости спросил Малфой.

Флимонт Поттер посмотрел на сына так, словно разрывался между желанием всыпать ему хорошенько и показать, как он им гордится.

- Да, - кивнул Джеймс, отвечая на вопрос Абраксаса. – Но лучше не открывать ее в поместье: шкатулка экранирует враждебные эманации артефакта, а отравлять ими свой дом я не хочу.

Маги закивали, соглашаясь с его словами.

- И что теперь с ним делать? – с сомнением покосился на опасный предмет Флимонт. – Сомневаюсь, что его так просто уничтожить.

- Во сне его сожгли Адским пламенем.

- Джеймс! – пораженно выдохнул Флимонт. – Откуда ты, вообще, узнал об этом заклинании? Это же очень сильная темная магия!

- Залез в запретную секцию, - отмахнулся от него Джеймс. – Мы с ребятами создали классное поисковое заклинание, которое по заданным характеристикам само ищет нужную литературу, и оно указало нам нужную книгу. И потом, я сильно сомневаюсь, что у нас есть время искать альтернативы.

- Возможно, вы правы, Джеймс, а может и нет, - сказал Малфой. – Я мало что знаю о крестражах и не уверен, что Риддл не почувствует, если один из них будет уничтожен. Он может спрятать остальные куда лучше. Вам больше ничего не снилось?

- Я знаю о пяти, - вздохнул Поттер. – Этот, - он кивнул на шкатулку, - диадема Ровены Равенкло. Еще есть чаша Хаффлпафф, медальон Слизерина, то самое кольцо, которое было в воспоминании Слизнорта на пальце Риддла, и какая-то тетрадка. Где они – другой вопрос: если Выручай-комнату я смог узнать, так как сам хорошо знаю замок, то вот остальные места, где спрятаны крестражи, для меня незнакомы. Может, воспользуемся резонансными чарами?

- Так, - покачал головой Флимонт. – Джеймс, ты у меня просто молодец, но, может, позволишь заняться этим нам? Все-таки мы – взрослые, опытные маги, а ты сейчас, вообще, должен быть в школе.

- Пусть останется, Флимонт, - Малфой положил руку на плечо попытавшемуся возразить Джеймсу. – Молодой человек уже столько для нас сделал, что будет просто преступно глупо отмахиваться от его помощи и нестандартного подхода. Итак, Джеймс, значит, резонансные чары? Какая именно модификация?

Обсуждение технических деталей предстоящего блицкрига грозило затянуться.

========== Глава 54. Охота за крестражами ==========

Мистер Поттер крайне настойчиво попытался выдворить малолетнего, но очень инициативного сына (сам воспитал на свою голову, да еще и гордился этим, хвалился, какой у него умник растет) с совета, и Поттер-младший напрягся, набрал в легкие воздуха, готовясь с боем отстоять право действовать наравне со взрослыми. Что это за дискриминация такая? Еще полгода назад эти благодушные м-маги ушами хлопали, пока Риддл их наследников охмурял, пока оспой травил, а он, Гарри Джеймс Поттер, между прочим годами о крестражах думал и понимание проблемы имеет получше некоторых!

- Значит, резонансные чары? – встав за спиной Джеймса, Абраксас положил руку ему на плечо, выражая безмолвную поддержку. – Какая именно модификация?

«Малфой поддерживает Поттера, - мелькнула несерьезная мысль в голове Джеймса. – Что-то в этой вселенной явно пошло не так. Ну или Люциус наябедничал о нашей с ним совместимости, чем привел в действие силы, с которыми сам в случае чего не в состоянии будет совладать. Ну, Лютик, удружил! Счастье еще, что за мной папа стоит, которого просто так не подвинешь». Впрочем, о своем блондинистом друге он вспомнил очень кстати:

- А ведь Люциус работал с ними, когда дневник искал.

- Дневник? – среагировал на царапнувшее его слово Нотт. – Вот вы сейчас, Джеймс, сказали, и мне припомнилось... Тетрадка, которая в вашем видении предположительно была одним из крестражей, вы ее не опишете?

- С обложкой из черной кожи, - не стал отпираться Джеймс. – И такие, знаете ли, фигурные металлические уголки.

- Да, припоминаю, - кивнул Эйвери. – Был за ним такой грешок: все идеи, планы и проекты он в тетрадь помещал. Чар на этот своеобразный дневник столько понавесил... мы, помнится, в шутку его еще с защитой на Гринготтсе сравнивали.

Все четверо лордов, включая отца, посмотрели на Джеймса с подозрением. Поттер-младший кашлянул и на всякий случай уточнил:

- Мой дневник, не Риддла. Я надеюсь, никто не подозревает меня в желании расколоть душу и запихнуть часть ее в бумажный мыслеслив? Нет? Безумно счастлив это слышать.

- Но зачем Люциусу понадобилось искать ваш дневник? – недоуменно пробормотал Эйвери. Малфой смерил его мрачным взглядом и веско заметил:

- Это уже несущественные детали. Так что вы хотели нам сообщить, Джеймс? Люциус искал дневник...

- Используя настроенные на Протеевы модифицированные резонансные чары.

- Тогда стоит его позвать, - тут же просек мысль Малфой-старший. – Флимонт, мой сын далеко?

- В лаборатории. Сейчас. Ив! – с негромким хлопком материализовавшийся по его зову домовой эльф тут же получил инструкции: - Пригласи к нам Люциуса.

Новость о том, что Люциус продолжил обучение у лорда Поттера, произвела на гостей сильное впечатление. Лорд Эйвери не смог удержать лицо: он воззрился на Абраксаса с таким выражением, будто тот вдруг взял и отписал все свое имущество в пользу Уизли, не меньше. Нотт же понимающе хмыкнул, но обмена колкими шпильками не случилось – помешало появление объекта обсуждения. С Люциусом дело пошло бодрее. С молчаливого одобрения присутствующих, слово снова взял Джеймс и, бегло выдав сильно урезанный рассказ о крестражах, поставил задачу:

- Это не протеевы чары, но сходного типа, и, хотя связь гораздо сильнее, владелец наверняка воспользовался самыми продвинутыми скрывающими заклинаниями или ритуалами.

Кивнув, Люциус призвал акцио свой артефакт-поисковик и продемонстрировал его Поттеру:

- Вот. Думаю, если поправить вот эту связку и настроиться на магическую подпись...

***

В отличие от Джеймса, провидческого дара у Люциуса не было. А потому, когда заурядное утро, целиком и полностью посвященное зельеварению, плавно перетекло в такой же обычный день и грозило окончиться не менее тривиальным вечером, ничего сенсационного наследник Малфой не ожидал. Как, к примеру, не ожидал, поднявшись в гостиную после переданного домовым эльфом сообщения, застать там своего отца в компании наставника, Поттера-младшего и еще нескольких родовитых магов. Мистер Поттер имел право на секреты и не был обязан информировать ученика о своих визитерах, но Джеймс-то мог намекнуть? Но нет.

Малфой постарался отрешиться от раздражения и иррациональной обиды на скрытность Фантома, не рассказавшего ему ни о личности загадочного организатора и лидера того тайного общества, куда в свое время по глупости он чуть не вступил, ни о том, что они тут с его же отцом вовсю план военной кампании разрабатывают. Если подумать, он и сам не святой: не сказал же Джеймсу о визите к Яксли и своих догадках? Сейчас, на фоне расследования, проведенного Поттером (а в том, что львиную долю информации нарыл именно он, Люциус почти не сомневался), эти потуги выглядели крайне скромно. Да и о проведенном тесте на совместимость умолчал.

Нельзя сказать, что вести о крестражах его ужаснули, скорее покоробили. И знания, которыми мог поделиться данный маг, окончательно обесценились: если он один раз такой просчет допустил, тем более в отношении себя любимого, то чем же он своих слушателей пичкает? Каких монстров в погоне за личным могуществом создаст? Нет, ему, Люциусу, чрезвычайно повезло, стоя на жизненном распутье, встретить Фантома и выбрать лучший из исходов. Впрочем, для самокопаний и экскурсов в прошлое было не время, так что, собравшись, он приступил к вычислениям. Под внимательным, одобрительным и теплым взглядом зеленых глаз работалось легко: Малфой-младший шутя щелкал сложные уравнения, составлял связки заклинаний, вспоминал зубодробильные формулы одну за одной и сам поражался тому, как много он, оказывается, знает и может. Словно крылья выросли.

Первый вариант пришлось пересматривать – маятник отказывался работать и кружил на одном месте, второй – тоже, потом азарт захлестнул с головой и подключились до этого молча наблюдавшие взрослые. Селвин и Эйвери, отстаивая каждый свой вариант решения, умудрились в самых куртуазных выражениях и сохраняя вежливо-доброжелательные лица поругаться, а Нотт трижды посылал своего домовика за справочной литературой. И все-таки именно Люциусу удалось совершить прорыв.

- Мы сами себя сбиваем, - раздраженно выдал он. После нескольких часов вялых переругиваний и постоянных неудач он пересмотрел свое отношение к элементарной вежливости. Вот отдохнет, выспится и вспомнит, а сейчас главное – результат. – Если их действительно пять и находятся они, допустим, в разных концах страны, то наш поисковик сам себя сбивает, хватаясь за все сразу. Нужно править исходные параметры. Допустим, пусть он ловит лишь ближайший сигнал, отсекая лишние. Потом – наоборот, самый дальний, и уже когда мы заберем те два, можно будет повторить.

Когда упрямый маятник дернулся и, подрагивая, медленно пополз на юго-запад, все затаили дыхание.

- Корнуолл, - озвучил очевидное Селвин. – Ну, господа, лед тронулся.

Взмахом палочки отобразив иллюзорные часы, стрелки на которых показывали половину третьего ночи, лорд Нотт предложил:

- Место проверим завтра, со свежими силами. Не знаю как вы, господа, но я сейчас даже аппарировать на дальние расстояния не рискнул бы, не то что разбираться с защитой Тома.

- В чем-то он прав, - признал Эйвери. – Тогда по домам? Во сколько общий сбор назначим?

- Часам к десяти, не раньше, - проворчал Селвин.

В сопровождении мистера Поттера гости дошли до подключенного к сети камина, и только там Люциус понял, зачем отец медлил. Пока остальные перемещались, он завел разговор ни о чем, технично напросившись на ночь: сын-де его и так тут днюет и ночует, а завтра им все равно сюда возвращаться – точку сбора же никто не менял. «Приучает к своему обществу», - подумалось Люциусу. Впрочем, Малфой-младший так вымотался за этот день, что даже о далеко идущих планах отца и угрозах, связанных с его присутствием на данной территории, думать не хотелось. Старательно давя зевок, он пожелал всем спокойной ночи и оставил наставника размещать отца, организовывать им поздний перекус или чем еще там они собирались заняться. Сам виноват, что поддался на провокацию. С ними, Малфоями, так нельзя.

***

Следуя идее Люциуса, маятник указал им две точки: на береговой линии Корнуолла и острове Скай в Шотландии.

- Лестранжи, - бескомпромиссно заявил Селвин. – Держу пари, что там находится сам Риддл.

- Тогда начнем с... - склонившись над картой, Эйвери зачитал: - мыса Лизард. Интересно, чем руководствовался Том, когда выбирал место? Никогда не слышал про него.

Джеймс промолчал, боясь спугнуть удачу. Если все пойдет именно так, как он думает...

- Ну что, готов? – тихо спросил отец. – Не передумал? Мы сами вполне можем...

- Я видел место во сне, - мягко напомнил он. – Это может пригодиться. Да, кстати, я бы взял с собой экранирующую шкатулку.

- Спохватился, - хмыкнул Флимонт. – Я еще вчера вечером посылал эльфа в Гринготтс за аналогичным артефактом: таскать с собой крестраж нецелесообразно.

Джеймс склонил голову, признавая его правоту и предусмотрительность. А вскоре они уже стояли на отвесном каменистом берегу. Зажмурившись, Поттер втянул в себя насыщенный соленый запах моря, прислушался, заново вспоминая рокот накатывающих на скалы волн, и кивнул сам себе: да, именно здесь они с Дамблдором нашли медальон Регулуса.

Люциус колдовал над маятником.

- Туда.

Малфой махнул рукой в сторону отвесного обрыва с опасно выступающими каменными глыбами. Повторная аппарация, и инициативу перехватывает Джеймс.

- Я помню это место, - коротко говорит он. Лорды отступают без вопросов. Во взглядах читается уважение: пророческий дар всегда пользовался почетом, равно как и его обладатели, отмеченные самой магией.

По цепочке неровных выемок, символически намечающих спуск, Джеймс следует первым. Спрыгивает на поросшие водорослями и ракушками, наполовину утопающие в воде и потому скользкие валуны, уверенно берет курс на неприметную и с берега, и с моря расселину.

- Вот ведь место выбрал, - проворчал кто-то сзади, вслед за проводником погружаясь в холодную неспокойную воду.

Поттер молчал, старательно воскрешая в памяти маршрут и действия Дамблдора. Сказалось развитие ментальных практик: закрыв глаза, он мог видеть картины прошлого как вживую.

Заплыть в расщелину – темный туннель (им повезло, что прибытие совпало со временем отлива: иначе пришлось бы колдовать заклинание головного пузыря) – налево, по ступеням к большой пещере. Сейчас, развив в себе чувствительность к магии, он признавал правоту директора: сильная волшба давила на плечи и виски, делала воздух вязким и каким-то звенящим.

- Что дальше? – поинтересовался Флимонт.

- Сейчас.

Заклинание мгновенно высушило мокрую одежду, после чего Джеймс, невольно пародируя Дамблдора, подошел к фонящей темной магией стене и провел рукой, отыскивая фокусную точку – замочную скважину.

- Да, именно здесь.

Не раздумывая, он произнес «Секо» и тут же приложил обильно закровившую ладонь к каменной породе, не обращая внимания на недовольные возгласы отца и Лютика.

- Зачем?

- Плата за вход, - не отнимая руки и чувствуя, как зачарованная дверь поглощает магию вместе с кровью, пояснил Джеймс. – Иначе никак: стены укреплены...

- Мы видим, - кивнул Нотт. – Вам не требуется помощь, Джеймс? Может, вдвоем или втроем было бы сподручней?

- У меня пока не сформировавшееся ядро, поэтому как боевой маг я бесполезен, - мотнул головой проводник. – Внутри же нас поджидают инферналы. Так-то они тихие, но кто знает... С другой стороны – сил во мне более чем достаточно, чтобы эта арка осталась удовлетворенной.

Внутри все тоже осталось неизменным: и черное подземное озеро, и едва проступающие сквозь глянцево взблескивающую толщу воды белесо-сероватые мертвые лица, застывшие, выжидающие, и утлая лодчонка на внушительной медной цепи.

- Думаете, плыть в ней безопасно? – с сомнением протянул Эйвери. – Что-то мне совершенно не хочется сводить более тесное знакомство с этими тварями.

- И что ты предлагаешь? – хмыкнул Нотт. – Осушить озеро и спалить их адским огнем к чертям вместе с крестражем?

- А что, звучит как отличный план. Разве мы, четверо признанных лордов с двумя наследниками на подхвате, не создадим достаточно мощных чар?

- И сразу раззвоним на всю округу о наших намерениях? Неравноценный размен, на мой взгляд, даже при самом удачном исходе. Тогда было бы проще сразу послать ему письмо-уведомление: «Дорогой Том, сколько лет – сколько зим! А мы тут, знаешь ли, тоже не скучаем: твои крестражи собираем и по такому случаю время от времени поминаем тебя тихим добрым словом».

Сдержанные смешки разрядили атмосферу. Покосившись на сына, Флимонт первым подал пример, устраиваясь в лодку.

- Но обещай мне, Джеймс, что впредь, перед тем, как располосовать себе руку или сделать еще что-то столь же необдуманное, ты как минимум поставишь меня в известность и дождешься одобрения.

- А я его дождусь?

- Там видно будет.

- Все мы не поместимся, - категорично заметил Малфой-старший. – Пойдем в два захода: сейчас Поттеры и мы, потом Томас, Себастьян и Кеймрон.

- Какой похвальный энтузиазм, - не смог смолчать Нотт.

Каменная чаша была на своем месте, равно как и зелье в ней, но вот содержимое оказалось неожиданным. Тетрадь и кубок.

- О, как удачно, - кивнул Эйвери. – И мотаться меньше.

Флимонт и Малфои уже возились с чашей, с сосредоточенными лицами водя над ней палочками, и вновь прибывшие с энтузиазмом включились в забаву.

- Только пить, - спустя час бесплодных попыток был вынужден признать очевидное Нотт. – Причем напоить какую-нибудь зверушку не выйдет – там распознавание на ментальную активность дегустатора поставлено. Что будем делать?

Разумеется, поить отравой из каменной чаши ни кого-то из присутствующих, ни домовиков (как сделал Регулус) Джеймс не собирался. Дав сопровождающим опробовать на ней свои силы (чтобы наглядно убедились, что все не так просто) он достал из кармана обычную крысу и увеличил ее с помощью заклинания энгоргио.

- На удивление спокойное животное, - невозмутимо заметил Нотт, с интересом разглядывая мохнатую морду с выступающими в нервном оскале передними резцами, находящуюся теперь на уровне его лица. – Какие-то чары?

- Экспериментальные, - кивнул Джеймс. – Это не Империо в полном объеме, а, скорее, частичный паралич с некоторыми специфическими особенностями. А чтобы пройти ментальную защиту, мы сейчас наденем на нее вот эту поделку...

Продемонстрировав им грубо сработанный деревянный амулет на кожаном шнурке, Поттер пояснил:

- У кентавров одолжил. Они так с единорогами общаются. Вроде как на время сознания сливает: таким образом мозговая активность у нее будет на моем уровне.

- А у тебя – на ее? – с сомнением покосился на лениво моргающего и сонного монстра Люциус. – Мило. Ты точно знаешь, что эффект обратим?

- Никто из кентавров не жаловался.

- Тебе это надеть я не дам! – возмутился Флимонт. – Я все понимаю, Джеймс, но сначала попробуем на ком-нибудь менее ценном, чем мой единственный сын и наследник. Ив!

- Да, хозяин? – раздался голос из темноты и перед ним возник домовик.

- Ты брал его с собой? – поразился Джеймс.

- Для подстраховки. Как видишь, я оказался прав. Ты ведь нас слышал, Ив? Не против опробовать амулет кентавров?

- С гораздо большим удовольствием, чем пить ту гадость, - с достоинством кивнул Ив. – Для меня честь – защитить сознание мастера Джеймса.

«Мастер Джеймс» кисло кивнул, но смолчал. Вместо возражений он протянул домовику пару амулетов и объяснил, что делать. Последовавшие минуты вливания в бедное животное волшебной дряни, сопровождающееся ее сдавленными хрипами и скулежом, он предпочел бы стереть из памяти, но план себя оправдал: как только чаша опустела, они смогли достать крестражи (их сразу же поместили в экранирующий артефакт), а сам Джеймс поспешил вернуть сознание преданного домовика назад.

- Ты как, Ив? – с тревогой спросил он. Домовой растирал затекшие под Петрификулусом конечности – пришлось его обездвижить, иначе напуганная до полусмерти крыса могла попытаться сбежать. Лови ее потом.

- Нормально, мастер Джеймс, но вам бы я это повторять не рекомендовал.

За его спиной раздался истошный визг, стихший после отрывистого секо.

- Редуцио, - завершил начатое Малфой, уменьшая обмякшую тушку до исходных размеров. – Никогда не желал быть палачом, но невезучее животное заслужило быструю смерть.

Джеймс задумчиво молчал всю дорогу до дома, и только когда они снова расположились перед картой, вернул себе рабочее настроение. Картина изменилась: теперь вне зависимости от смены параметров маятник раз за разом указывал на остров Скай.

- Может, он их на себе носит? – предположил Джеймс. – Вы говорили, он себя как наследника Слизерина позиционировал, так что таскать на себе его медальон логично. Как и кольцо: я видел его на пальце мистера Риддла в воспоминании профессора Слизнорта.

- Когда Люциус навещал Яксли, - напомнил Малфой, - он застал у него Риддла. Может, стоит самим визуально осмотреть его?

- Замечательная мысль, - закивал Флимонт. – Сейчас достану Омут памяти. Люциус, поделишься воспоминанием?

- С удовольствием, наставник.

Кольцо было на месте, а поблескивающая на шее цепочка вполне могла быть от медальона.

- Жаль, что нельзя расстегнуть и убедиться наверняка, - кровожадно, почти с вожделением пожирая глазами шею Тома, прошипел Селвин. – У кого-нибудь есть идеи?

- Спешить не будем, - выдвинул предложение Нотт. – Такие дела с наскока не решают. Все-таки речь пойдет об убийстве.

- Тебе легко говорить, это же не твоему сыну мозги прямо сейчас промывают!

- Смотреть за отпрысками нужно лучше, - отрезал Томас. – А не в политику лезть. Наше счастье, что у Джеймса хватило сил и понимания проблемы, иначе мы бы сейчас здесь даже не сидели. Прости, накипело.

Градус раздражения повышался, и Флимонт поспешил объявить о перерыве, пока все окончательно не переругались.

- Кто за то, чтобы последовать предложению Томаса? Абраксас, Себастьян, Люциус, Джеймс, ну и я. Принято почти единогласно. Прости, Кеймрон, но интересы большинства превалируют. Мне стоит напомнить о необходимости молчать о наших действиях и не вмешиваться в дела твоего сына?

- Учитывая висящий на мне обет? – ядовито осведомился лорд. – Нет нужды, я все помню. И? Мне все равно хотелось бы услышать хоть что-то конкретное перед отбытием. Мы же не на очередном собрании Визенгамота.

- Сейчас берем передышку и встречаемся тут же в следующую субботу, - предложил Абраксас. – Если вдруг кого-нибудь посетит озарение – перенесем время.

- Подходит, - мрачно буркнул Селвин, чуть сгорбившись. - Ну, будем надеяться, что за неделю ничего экстраординарного не произойдет.

========== Глава 55. Учиться, учиться... а жить когда? ==========

В ночь с воскресенья на понедельник спал Джеймс плохо и мало, а утро встретил совершенно разбитым. И дело было не в крестражах, не в Темном лорде и даже не в угрызениях совести из-за участи безвинно убиенной крысы. Стоило Джеймсу лечь в постель, и неприятные мысли, до этого старательно задвигаемые на задворки сознания, восстали, словно несвежий зомби. Такие же беспокойные и отравляющие.

Чем больше он думал о словах мистера Лектера, тем ближе подходил к мысли, что они в полной ж***. Не ученики, не какой-то абстрактный волшебный мир, а конкретно Поттеры. Потому что если на самом большом месте силы в Англии под личиной великого светлого волшебника живет себе припеваючи владелец непобедимой палочки (бывший Темный лорд по совместительству, а Темные лорды бывшими не бывают), до одержимости заинтересованный в неких артефактах, Дарами Смерти именуемых, то всем, хоть краем связанным с данными Дарами, можно начинать строить погребальные пирамиды или подыскивать место для склепа. Доказать он ничего не мог: репутацию господин директор имеет непогрешимую, да и за годы сначала профессорствования, а потом и директорствования успел окопаться в Хогвартсе так, что не подвинешь. Более того. Пронырливый старик даже в семью его влез: тесные дружеские отношения отца с директором напрягали. На этом фоне Риддл как-то бледнел и уже не казался мировым злом. Так, скорее, досадным недоразумением.

И если, что делать с Волдемортом, он знал (сейчас, когда в нем даже крестража не было, а умений с опытом только добавилось, прогнозы были более чем вдохновляющие), то с какой стороны подступиться к самому Грин-де-Вальду...

Вздохнув, Джеймс продолжил лениво размазывать кашу по тарелке. Заметив это, Сириус спросил:

- Джей, ты не заболел?

- Переживаю, - честно ответил Поттер. – У нас же презентация на носу.

По настоятельной просьбе отца беспокоить друзей проблемой крестражей он не стал. Флимонт, даже не подозревая об этом, тем самым избавил своего сына от очень серьезной моральной дилеммы, за что Джеймс был ему благодарен. И все-таки, что делать с директором?

Ясно было одно: для решительного сражения (пусть бы и тайно-партизанского) сил не хватает. Бить наугад и на авось Джеймс не мог – слишком много связей и болевых точек, на которые разозленный темный маг мог надавить при желании: все его шутники, родители и семья дяди, Нарцисса и остальные Блэки, да даже фамилиар-полтергейст. Даже когда он станет совершеннолетним, разница в силе останется, так что и адский огонь не спасет. Тем более что у матерого и опытного Грин-де-Вальда наверняка в загашнике куда более интересные заклинания и артефакты имеются. Не стал бы он одной бузинной палочкой ограничиваться. Вот Поттер на его месте бы точно не стал.

А потому, еще раз вздохнув, он достал чистый пергамент и начал карябать на нем схему размышлений: еще у Гермионы в свое время научился тому, что, графически изобразив проблему, и думается проще, и слабые места лучше видны, да и мысли как-то сами собой структурируются. Еще лучше было бы, конечно, обсудить ее с кем-нибудь, но друзья, при всем их старании, до уровня хороших окклюментов еще не дотягивали (давать намеки директору? Увольте, благотворительностью не занимаемся), а отец... Ну, если он так нервно прореагировал на ту крысу, посвящать его в остальные сомнительно-авантюрные планы не казалось хорошей идеей. В сухом остатке были исключительно схемы и мозговой штурм в одиночку.

Прикончив завтрак, он заново оценил все, что набралось. Да уж, негусто. Но и проблема перед ним стоит нетривиальная. Многие бы дрогнули и спасовали.

Разглядеть в той мешанине стрелочек, кружочков, выдранных из контекста слов и сокращений рабочий план смог бы далеко не каждый, и со стройными выкладками отличницы-Гермионы они имели мало общего, но Гарри и думал так – хаотично, бросками и перескакивая с одной мысли на другую. Как у художника в приливе вдохновения мазки ложатся на холст вроде бы бессистемно, но стоит сделать несколько шагов назад и замысел обретает смысл и глубину. «А вот рабочие конспекты Гермионы всегда навевали скуку, - даже с некоторой гордостью за свою креативность и особенность подумал Поттер. – Мои же, вероятно, были бы хорошей находкой для психолога».

***

- Ну что? – Снейп смерил Блэка пытливым взглядом. Сириус мотнул головой и досадливо скривился:

- Не колется. Говорит, что из-за доклада переживает.

- Чушь, - отмахнулся Снейп. – Мы все давным-давно подготовили и проговорили, а оратором Поттер с первого курса подрабатывал, еще когда нам с Лили лекции читал. Что сейчас изменилось? Пара надутых старикашек в слушателях? Джеймс никогда не пасовал перед авторитетами. Нет, это как-то связано с тем, что он в эти выходные дома торчал, печенкой чую. Без нас. С Малфоем.

- Мда? – с сомнением протянул Блэк. С некоторых пор в отношении ученика Флимонта Северус стал крайне необъективным. – Ну не знаю, не знаю. Как бы он был с гоблинами связан? Мне кажется, что, как и у нас, финансовыми делами семьи у них Абраксас занимается.

- Причем тут гоблины?

- Да вот, он пергаменты в мусорку кинул, а я приманил. Вдруг, думаю, прояснит что-нибудь? Он этим весь завтрак развлекался – каракули рисовал, в смысле – а потом что-то начисто переписал, а эти выкинул.

- Ну-ка, - оживился Снейп и потребовал: - Дай сюда... – прищурившись, он зачитал: - «зелья? –> Феликс! (ненадеж.)», «рит? ХЗ», «портреты? (перечеркнуто крест-накрест) –> стуканут, к гадалке не ходи», «гоблины? –> арты? Билл!!! ЛикПрок! Зачем? Финансовый интерес? Инвестиции? Клад. Почему? Далеко + переругаемся. Индия?»... Да-а-а... тут еще какая-то молния накорябана. А почерк у Джеймса, при всем уважении, как курица лапой.

- Странно, да? – присел рядом с ним Сириус. – Обычно он очень аккуратно и разборчиво пишет.

- Нет, я давно заметил, что когда он о чем-то слишком сильно думает, то на выходе получаются вот такие почти колдомедицинские каракули. Значит, здесь действительно может быть зашифрован ключ к его состоянию. Дай подумать... Феликс. И рядом зелья. Это может быть Феликс Белби, чей брат так хорош в зельеварении, но более вероятен один крайне многообещающий состав. Феликс Фелицис. Слышал о таком?

- Не припоминаю.

- И не удивительно: это в высшей степени сложный по составу и приготовлению напиток, а потому в свободной продаже его не найти. Только такие глыбы, как Фламель, могут правильно соблюсти все условия и...

- Так, Снейп, короче! Причем тут этот Феликсцис?

- Это удача в чистом виде. Выпьешь его, и какое-то время тебе будет везти абсолютно в любом начинании.

- Почему оно тогда не распространено? Многие бы заплатили за удачу. Или есть откат? Типа, выпил, израсходовал тот резерв удачи, который у тебя на год был судьбой намечен за день, и потом бац – несколько месяцев страдаешь от тотального невезения.

Замерев, Снейп некоторое время обдумывал эту мысль, а потом признал:

- Интересный взгляд на вещи. Причем вполне вероятный: исследований зависимости никогда не проводилось. Помимо крайне сложного состава и способа варки, зелье обладает большой токсичностью, а при передозировке притупляет чувство самосохранения и вызывает приступ губительной самоуверенности. Но мы, кажется, отошли от темы. Зачем бы Джеймсу зелье удачи?

- Для новой шутки? – предположил Сириус, и Северус неуважительно фыркнул:

- Не слишком ли жирно? Да и потом, если бы он был в состоянии в одиночку сварить данное зелье, ему незачем было бы соглашаться на обучение у Фламеля. Нет, тут что-то другое. Секретное и опасное: иначе мы были бы в курсе. Эх, Джеймс, куда же ты опять вляпался, придурок!

В его голосе промелькнула ворчливая нежность. Сириус неловко кашлянул, напоминая о себе:

- Так, оставим пока зелье удачи и Белби за скобками. Гоблины тут причем? Он планирует загнать им это зелье? Или заказать через них, как через посредников?

- Если бы ты получше всмотрелся в текст, а не строил бредовые теории, то увидел бы, что "гоблины" связаны с "зельями", заметь, во множественном числе, лишь опосредованно – через молнию. Ровно так же, как портреты.

- Которые стучат?

- Которые стучат.

Их разговор все больше скатывался в абсурд, и Сириус простонал:

- Мордред! Нашел же Джей время в шпионов играть!

Северус пожал плечами и спокойно возразил:

- Судя по мрачной мине Поттера, это "время" нашлось само, причем крайне не вовремя, извиняюсь за тавтологию. Итак. Если вычленить главное, мы имеем...

***

Конференция стараниями Поттера-старшего получилась представительной: для ее проведения он зарезервировал один из залов Визенгамота, почти ничем не отличающийся от того, где проходило слушание по делу Гарри Поттера в далеком 1995. Разве что однотипных бордовых мантий на слушателях не наблюдалось, и маги, как британцы, так и иностранцы, щеголяли кто во что горазд. Презентовал доклад Северус: как махровый манипулятор, Джеймс вовремя сделал акцент на его золотом голосе, и польщенный Снейп дрогнул, за что и получил ведущую роль в представлении миру их исследований. А вот на вопросы чаще отвечал Поттер: сказывался опыт защиты на мастера в прошлой жизни. Учитывая, что от решения собравшихся здесь светил зельеварения и колдомедицины ничего не зависело, маги не старались завалить их и были расположены куда более благожелательно, чем аттестационная комиссия. Особенно любопытствовал один немолодой джентльмен с сильным прононсом. Римуса, исполняющего роль живого подтверждения теоретических выкладок относительно лечения ликантропии – презентацию специально назначили на вечер полнолуния – облапали, извертели, потыкали палочкой и разве что не облизали. При этом он бормотал себе под нос что-то восторженно-одобрительное, а на Джеймса периодически кидал страстные взгляды. Присутствующего здесь же Снейпа француз почему-то игнорировал.

В качестве наглядных пособий в зале также находились супружеские четы Малфой, Нотт, Селвин и Эйвери. Их согласием Флимонт заручился еще перед тем, как состоялся первый поход за крестражами. Аристократов никто не тревожил – факт излечения от Драконьей оспы они подтверждали одним своим присутствием и цветущим самочувствием. А наличие заболевания, причем в создающей угрозу жизни и здоровью форме, подтверждалось медицинскими картами пациентов Св. Мунго, заверенными компетентными колдомедиками.

Когда шквал вопросов все-таки пошел на спад (они давно превысили временной регламент), Джеймс вежливо напомнил о времени и подвел итоги презентации. Защелкали вспышки колдокамер, прогремели дружные аплодисменты и Поттер с облегчением выдохнул – отстрелялись. Но стоило ему чуть-чуть расслабиться, как в рукав мантии вцепились чьи-то пальцы.

- Мистер Поттер! – по характерному грассированию он, даже не оборачиваясь, узнал обратившегося к нему. – Замечательная презентация и воистину гениальные решения. Мои поздравления. К слову, вы никогда не думали о карьере целителя?

- Меня интересует колдомедицина.

- Очевидно. Но вы же понимаете разницу? Такой талант, как у вас – это дар Магии и от него нельзя отмахиваться. Не буду ходить вокруг да около, - пожилой маг приосанился и с чувством провозгласил:

- Мистер Поттер, Джеймс, - тут он сделал короткую паузу, как бы уточняя, что следующие слова будут чрезвычайной важности. – Долгие годы я искал человека, которому мог бы передать накопленные знания, и этот день настал. Позвольте сказать, что вы соответствуете самым высоким требованиям, а этой работой, ради которой мы все здесь сегодня собрались, подтвердили еще и необходимое каждому целителю желание лечить...

- Пожалуйста подождите, месье де ла Фэй, - только из-за того, что фамилия целителя звучала так оригинально, Джеймсу не пришлось напрягать память, чтобы припомнить ее. – Я чрезвычайно польщен вашим предложением, но, к сожалению, совершенно не располагаю свободным временем.

- Я понимаю, что юношеские забавы... - нахмурившись, начал француз, но его прервали язвительные слова поспешившего вмешаться Снейпа:

- О да, безусловно! Обучение по стандартной школьной программе в первой половине дня и персональные уроки у наставников во второй для будней, дополняющееся плотно забитыми ими же выходными, несомненно, самые распространенные юношеские забавы, - из-за личной вовлеченности (с момента начала занятий у Фламеля они с Джеймсом успели оценить все «прелести» ученичества) тихое шипение слизеринца вышло очень экспрессивным и почти угрожающим. – Не знаю, как Джеймс, но лично я дни до сдачи СОВ считаю, чтобы иметь возможность скинуть с шеи обязательную и наименее полезную часть наших р-р-развлечений.

- Наставники? – захлопал глазами сбитый с толку целитель. – Но мне казалось... Хотя, учитывая ваш потенциал, это не удивительно, - собравшись, он потребовал: - Мистер Поттер, я прошу познакомить меня с вашим наставником.

- Это несложно устроить, - усмехнулся Снейп. За время короткой беседы он успел сместиться так, чтобы встать с Поттером плечом к плечу. – Обернитесь: мастер Фламель как раз к нам направляется.

- Фламель? – еще секунду назад настроенный по-боевому целитель теперь выглядел присмиревшим и задумчивым. – Фламель... это серьезно. Придется договариваться.

Резко развернувшись на каблуках, он нацепил на лицо приятную улыбку и пошел навстречу алхимику, широко раскинув в стороны руки:

- Какие люди! Николас, сто лет тебя не видел. Как жена, как исследования?..

Повисшую тишину между Поттером и Снейпом первым нарушил Северус:

- Даже не знаю, что тебе сказать, Джеймс. Соболезную. Те крохи свободного времени, которые тебе выделялись на сон и еду, в данный момент стремительно тают. Бедняга Сириус: он уже жаловался, что видит тебя исключительно на уроках.

Джеймс криво усмехнулся и заметил:

- Представляешь, как обрадуется новому конкуренту наш первый наставник? Чую, будет второй раунд.

- Но ты-то сам как, хочешь учиться?

- Спрашиваешь! Да за такую возможность многие душу готовы продать, а мне все нахаляву досталось.

- Ничего себе халява: крест на личной жизни на ближайшие несколько лет, почти узаконенное и добровольное рабство, да крайне сомнительная перспектива в будущем вот так же, как этот ла Фэй сейчас перспективного юнца искать и охмурять-хомутать, чтобы «знания передать».

- А ты бы на моем месте отказался?

- Спрашиваешь! Разумеется, нет.

Комментарий к Глава 55. Учиться, учиться... а жить когда?

Мое видение Лоренса де ла Фэя:

http://1.bp.blogspot.com/-gT7yMy2dBew/Vm_mrZgroiI/AAAAAAACIv8/Whkm9ELqoi0/s1600/Man%2Bon%2Bthe%2BTrain%2B%2B%252832%2529.jpg

========== Глава 56. Пятьдесят на пятьдесят или двойное поражение ==========

Перебрав различные варианты (не то, чтобы их было много, но и запрос перед ним стоял нетривиальный: если бы существовал прямой и простой ответ, никто и шагу не смог бы ступить, чтобы не натолкнуться на очередного великого волшебника), Джеймс решил работать последовательно. Первым пунктом списка – и наиболее перспективным – шла попытка договориться с гоблинами. Человеку со стороны она могла представляться изначально провальной, но Джеймс еще на первом курсе начал искать к ним подход и, кажется, успел достичь кое-каких успехов. По крайней мере, в какой-то момент (после нескольких удачных публикаций в Пророке) Грейпхаунд сам лично предложил Джеймсу быть на связи не только через птичью почту и презентовал артефакт, по своим свойствам чем-то похожий на чат их клуба и еще больше напоминающий маггловский пейджер. Артефакт представлял собой парные кольца (чем вызвал у Джеймса невольную улыбку), простой золотой ободок, на котором по мере необходимости проступали короткие сообщения, стоило владельцу дотронуться до него палочкой и мысленно надиктовать текст. Когда сообщение приходило на парное кольцо – оно нагревалось, оповещая об обновлении.

Помнится, появление на пальце Джеймса этого аксессуара вызвало нездоровый ажиотаж у соклубовцев. Сириус ржал и намекал на одного блондинистого сталкера, Регулус расплылся в довольной улыбке и как бы в воздух заметил, что не против стать крестным будущего Мерлина, а Снейп посмотрел на несчастное украшение, как на ядовитого паука или пиявку. Впрочем, переполох удалось подавить в зародыше, объяснив истинную природу кольца.

- Скучный ты, Джейми, - фыркнул старший из Блэков. – Хотя... - он кинул на кольцо многозначительный взгляд. - Ты же больше никому не собираешься рассказывать о своих тесных связях с гоблинами? Даже Малфою?

- Нет, - подтвердил его догадку Поттер. – Зачем бы мне это?

- Вот и правильно, вот и хорошо, - проворковал Сириус, пихнув Снейпа локтем в бок. – Пускай наш дорогой Лютик понервничает: ему полезно будет.

- Тьфу на тебя, Сири!

- Действительно, - закивал Филл. – Детский сад тут развел, когда на наших глазах историческое событие свершается! Вы только вдумайтесь: гоблины сами, бесплатно дали что-то магу!

- Ну насчет бесплатно ты загнул, - проворчал Римус. – Знаешь же, как в последнее время Визенгамот лихорадит: поправки к законам идут одна за другой. И гоблины с прочими магическими расами уже на себе ощутили позитивные изменения. Разумеется, с Джеймсом, потенциальным членом совета, имеющим значительный вес в обществе, да притом настроенным к ним с симпатией и уважением, им захочется поддерживать контакты и укрепить намечающиеся связи. Кому бы не захотелось?

В общем, средство связи имелось, и сам Мерлин велел им воспользоваться. «Встреча. Клад» - повинуясь мысленной команде, проступило на кольце, и Поттер подумал, что гоблины могли бы расщедриться и на браслет. Куцый огрызок не отражал и половины информации. С другой стороны, будут заинтригованы сильнее.

Насколько заинтригованным оказался Грейпхаунд, стало ясно сразу. Буквально через пять минут пришло сообщение: «Камин Флитвика. Когда?». «Сейчас?» – прикинув, что в обозримом будущем так и так выкроить время будет проблематично, Поттер решил не тянуть резину. И потом, ходили слухи, что скаредные и вредные коротышки работают двадцать четыре часа в сутки. Хотя насчет вредности Джеймс бы поспорил, а значит верить всему, что про них рассказывают, по меньшей мере неосмотрительно. «Жду», – пришел ответ и Поттер начал собираться на встречу.

Открыв на стук, декан без вопросов посторонился и приглашающе махнул рукой в сторону камина.

- Я надеюсь, что ты вернешься хотя бы до полуночи, Джеймс, - мягко проронил он в качестве напутствия. – И десять раз перепроверь соглашение перед тем, как на что-нибудь подписаться.

- Спасибо, профессор. Постараюсь быстро.

- Главное, не спеши. Иначе твой отец мне потом всю плешь проест за попустительство.

Эпичная битва со Смаугом в лице главного управляющего банка за несметные сокровища Эребора длилась в общей сложности два часа. Обдумывая свою легенду и линию поведения, Джеймс предпочел остановиться на следующем. О том, что он иногда провидит будущее уже знают Малфои, Нотты, Селвины и Эйвери, а значит вполне можно списать на редкий дар и сведения о кладе. Золото и ценности в определенных (серьезных) соотношениях – единственные вещи, способные пробиться сквозь мощные барьеры недопонимания и обиды гоблинов на волшебников, а потому последующая просьба (да, он собирался просить) при идеальном раскладе была бы воспринята с большим пониманием.

Слова Поттера о даре провидца были встречены легким понимающим кивком и проблеском интереса во взгляде. Описание клада – полтонны монет, украшения, драгоценная посуда и 30-килограммовый золотой идол – подогрело градус интереса настолько, что можно было подсекать.

- Почему же вы обратились в банк, мистер Поттер? – прикрыв глаза, осторожно уточнил пожилой и рослый по местным меркам гоблин с крайне цепким, сверлящим взглядом. – Разве не логичней было бы добыть сокровища своими силами, чтобы не делиться им с посторонними.

- Увы, этому препятствует расположение клада, хедр Глюкшриттер, - правильное обращение на гоббледуке (во время визитов в Нору Билл успел научить его паре слов и выражений, лишь малая часть которых могла быть употребима в приличном обществе: уж кто-кто, но гоблины знали толк в ругательствах, как никто другой) вызвало секундный намек на улыбку на лице старика. – Как вы можете догадаться, он находится за пределами Великобритании, и даже не в Европе, а ваши филиалы расположены во многих уголках света. Мне бы не хотелось, чтобы сейчас отец предпринимал долгое путешествие: многие вопросы требуют его личного присутствия.

- Кажется, я вас понимаю, - кивнул гоблин и утвердительно предположил: – Деньги нужны сейчас.

- На мой личный счет, - согласился Поттер. – Хочу, знаете ли, иметь некоторую свободу маневра.

- Предусмотрительно, - как будто получив беззвучную команду, гоблин расцепил сведенные в замок руки и, опершись ими о стол, подался в сторону Джеймса. – На какой процент вы рассчитываете за свои сведения, мистер Поттер?

А вот дальше и началось сражение за каждый процент. Торговались не менее азартно и мастерски, чем в лучших лавках восточного базара. Гоблин напирал на непроверенные сведения, риски, необходимость задействовать ликвидаторов проклятий, а Поттер в свою очередь настаивал на том, что вполне может позволить себе подождать и через пару лет организовать экспедицию самостоятельно, что даже те тридцать пять процентов, которые он отдает – жест уважения банку и лично хедру Глюкшриттеру, а любому другому не досталось бы и десятой доли, что получить несколько миллиардов долларов почти даром уже большая удача... В конце концов сошлись на соотношении пятьдесят на пятьдесят. Отдельно уточнялось, что в случае нахождения магических артефактов половина из них полагается Поттеру, и если среди магических предметов найдутся те, что увеличивают силу мага, его резерв или способности – они пойдут в счет доли Поттера по умолчанию.

- Даже если вдруг будут сделаны гоблинами, - въедливо уточнил Джеймс. Сейчас, после часа споров, взаимных упреков, причитаний, ругательств, угроз и показательных демонстраций возмущения он был встрепанным, раскрасневшимся и настроенным по-боевому.

- Помилуйте, Джеймс, - всплеснул руками гоблин. Под конец они даже перешли на имена – так ругаться проще. – Вы меня без ножа режете!

- Кто сказал, что они там вообще будут? – справедливо возразил Джеймс. – Но, Аргнар, поймите и вы меня: я хочу, чтобы честно добытое осталось в семье, а не уплыло из нее после моей кончины.

- Кто сказал, вы спрашиваете? – фыркнул Глюкшриттер. – И это мне говорит провидец! Раз уж вы так упорно на это напираете, факт наличия артефактов гоблинской работы в кладе не вызывает сомнений.

- Простая подстраховка.

- Допустим, хотя я не поставил бы на это и ломаного кната. Ладно, грых с вами. По рукам. Но договор заключать будете не с банком, а с моим кланом.

- Почту за честь, уважаемый хедр Аргнар, - улыбнулся Джеймс. Если он помнил слова Билла правильно, то сейчас его признали практически равным. И точно не кинут (хотя с гоблинами никогда нельзя знать наверняка). – Предлагаю не откладывать: сейчас составляем договор, я сообщаю вам данные по местонахождению клада и возвращаюсь в школу ждать результатов экспедиции.

***

Уходил Поттер с чувством, что его развели, как малолетку. «Имея на руках такие козыри! – кипятился он. – И пятьдесят процентов! Грабеж среди бела дня. А все потому, что меня из-за мелкого возраста не воспринимают всерьез. Наверняка тот же Малфой бы больше двадцати процентов не дал. Вот же грыхова морда!»

От обиды и взвинченного из-за спора состояния он почти забыл о первоначальной цели визита: отдавать кому-то десять миллиардов долларов было почти физически больно. И только позже, слегка успокоившись, он решил отнестись к поражению по-философски: будет опыт на будущее, да и в могилу миллиарды не унесешь. Так что безопасность, своя и семьи, стоит дороже любых денег. Но десять миллиардов, черт возьми! Подавятся от жадности, коротышки паршивые.

***

- Вот же выкормыш грыха! – в сердцах выругался хедр Глюкшриттер, когда стих звук шагов позднего визитера. Сквозь приоткрывшуюся дверь в кабинет бесшумно скользнул его брат.

- Что-то ты неважно выглядишь, Аргнар, - подойдя, сказал он. – Этот ночной визит стоил потраченного на него времени?

- Что? – вздрогнув, глава Гринготтса вышел из задумчивого оцепенения. – А, это ты, Альтрик? Это хорошо, ты мне нужен: завтра с утра соберешь группу ликвидаторов проклятий из наших, Глюкшриттеров. Поедете в Индию.

- Значит, клад там?

- А Гриму Грейпхаунду порекомендуй не распускать язык: я сам выберу время и обстоятельства, что, когда и кому рассказать.

- Если ты так спешишь, да еще задействуешь наших, не ошибусь, когда предположу, что речь идет о солидных суммах? – осторожно спросил правая рука главы. – Могу узнать примерные объемы?

Хмыкнув, Аргнар придвинул к нему лист договора.

- Читай.

- Двадцать миллиардов долларов?! – пораженно выдохнул его брат, вцепившись в лист так, что пергамент слегка промялся под пальцами. Но на этом потрясения Альтрика не закончились: - Пятьдесят процентов, Аргнар?! Это что, розыгрыш или обман зрения?

- Это – мой позор на всю оставшуюся жизнь и несмываемое пятно на репутации, - скорбно поджав губы, признал Глюкшриттер-старший. – В свое оправдание могу сказать, что к такому готов не был. Чтобы маг, колдунишка с палкой, торговался, как настоящий гоблин? Но ты видел сумму, Альтрик! У меня были связаны руки. Когда он первый раз вскочил и пошел к двери, заявив, мол, «Пошло оно все нах**, я лучше пару лет подожду и сам их достану», меня чуть удар не хватил. Только потом понял, что это прием такой, а сначала на одних рефлексах за ним чуть не кинулся, чтобы удержать и заставить одуматься. А как он ругался, ты бы слышал! Я в горячке спора случайно словцо крепкое ввернул – чего со мной в разговоре с колдунами никогда еще не случалось – так этот мелкий паршивец ответил такой проникновенной и образной тирадой на гоббледуке, какую у наших кузнецов редко услышишь! Знаешь, мне надо выпить. Ты будешь?

Кинув еще один взгляд на договор, Альтрик кивнул:

- Буду. Как думаешь, сведения верные?

- Склонен полагать, что да, - просмаковав фирменный ликер, ответил его брат. – Эмоциональный фон не выдавал признаков лжи, да и так торговаться имело смысл лишь в том случае, если человек был на сто процентов уверен в подлинности информации и успехе кампании. В любом случае мы рискуем лишь временными ресурсами, тем более что задействованы будут исключительно члены клана и далеко информация не разойдется. Но пятьдесят процентов, Альтрик, пятьдесят! Джавла! И это если дополнительные условия не учитывать. Он меня сделал, понимаешь? Меня. Как малолетнего гоблиненка.

- Все так плохо?

- Ну, если все пойдет, как я задумал, то все так хорошо, - на лице Аргнара вдруг появилась предвкущающая усмешка. – Личный пророк, Альтрик. Эдакая рука Мидаса. Клад-то может быть не единственным, присутствовали там намеки... Конечно не в миллиардах исчисляющиеся, а, к примеру, в миллионах, но тут зернышко, там еще одно... Надо его будет как-нибудь к нам привязать, если все подтвердится. Но это все потом, все завтра. Объяви сбор команды на семь утра и подготовь переход в Индию, к городу Тиру-вана-как-то-там*.

Комментарий к Глава 56. Пятьдесят на пятьдесят или двойное поражение

* Храм Шри-Падманабхасвами в городе Тируванантапурам - одна из 108 дивья-дешам, святейших обителей бога Вишну. Нынешнее здание было построено в середине XVIII века махараджей Мартхандой Вармой, правителем царства Траванкор, располагавшегося на территории нынешних штатов Керала и Тамил-Наду. Сокровища складывали в шести подземных хранилищах храма, проходы в которые были скрыты в фундаменте монастыря.

========== Глава 57. А нахрена тебе, Поттер, сдалась история магии? И вообще... ==========

Едва заручившись согласием вундеркинда и получив обтекаемое «там видно будет» от его наставника, которое ла Фэй предпочел засчитать за капитуляцию, Лоренс развил бурную деятельность. По счастливому совпадению (Длань Судьбы, не иначе), находились они в министерстве магии, так что утрясание формальностей не заняло много времени (магу с его именем были открыты почти все двери). Уже по возвращении домой, на их живописную виллу в Форкалькье, целитель попросил жену не беспокоить его и приступил к перепланировке рабочего графика с учетом предстоящего наставничества.

- Посылай всех к дьяволу, Барб, - смеясь, в сердцах предложил он. – Меня ни для кого нет. Ты бы его видела, родная! Там такой потенциал! Ах, если бы меня наставник нашел в его годы, я бы... Но не стоит говорить о несбыточном. Главное, что ядро еще не стабилизировалось, и мы успеем сформировать его так, как нужно. Это будет прекрасная, гармонично развитая личность. Совершенное творение! Боже мой, это чудесно!

- А те немцы, родной? – терпеливо напомнила Барбара. – Они дожидались твоего приема два месяца.

- А, тот после взрыва? – оторванный от светлых мечтаний, целитель досадливо поморщился. – Насколько я помню, его состояние стабильно, а шрамы... что ж, ждал же он эти два месяца? Подождет еще пару дней: у меня тут вопрос жизни и смерти решается. Ты пойми, Барб, был бы мальчик бесхозным!.. Но над ним же коршуном кружит сам Затворник!

- Николас Фламель? Над целителем?

- Он пытается испортить ребенка, сделав из него свою грубую копию! Вот зачем, скажи мне, зачем нам еще один алхимик-мизофоб? Тем более, если бы юному Джеймсу было уже семнадцать и поезд ушел... Где я еще найду такое сокровище? Целители, как ты знаешь, на дороге не валяются и на грядках не растут. Каждый из нас – дар Судьбы и самородок. Нет, сейчас счет идет не то что на дни, на часы! Поэтому я уже купил многоразовый портал до этой их школы, Хогвартса.

- Разве так можно? – удивилась Барбара. – В наш Шармбатон посторонние в принципе не допускаются, не то что многоразовый портал.

- У них рядом со школой магическое поселение, дорогая. Да, с точки зрения безопасности детей, так себе, зато мне сейчас на руку: оформить привязку к местности выхода не составило труда, а уж оттуда их директор откроет мне камин. Потом, возможно, найдется вариант получше. Я бы вообще забрал Поттера себе, но эти их Стандарты волшебства... Ну да ничего: там всего пару лет потерпеть.

***

Излишне ретивого целителя Николас встретил в деревне. Утром четверга на улицах было немноголюдно, и тихий, размеренный темп жизни местных магов, сопровождающийся типичной пасмурной погодой поздней осени – затянутым серыми тучами небом, мелкой дождевой взвесью в воздухе и напитавшейся влагой землей – вызывал сонливость. Кивком указав на тянущуюся вдаль Верхнюю улицу, алхимик предложил:

- Пройдемся?

Гость коротко кивнул. В молчании они шли недолго.

- Ты ведь настроен серьезно, Лоренс?

- Более чем, Николас.

- Тогда ты должен знать, что я не единственный.

Целитель склонил голову набок.

- Даже так? Чтобы ты и поделился? Он должен иметь вес в обществе и должный уровень мастерства.

- А еще прийти первым, - хмыкнув, дополнил портрет парой штрихов Фламель.

- Что?! Но мальчику же всего четырнадцать! Мне казалось...

- Вот-вот, - с удовольствием закивал алхимик. – Я, когда узнал, тоже был выбит из колеи. Скажу больше, это тянется чуть ли не с начала третьего курса. И, вынужден признать, хватка у моего конкурента бульдожья, а совести нет в принципе.

В голосе мага слышалось искреннее восхищение. Представив себе кого-нибудь еще, способного на равных бодаться с Фламелем, ла Фэй поморщился. Но и сдаваться он не собирался. Договориться можно всегда.

- Представишь меня ему?

- Почему бы и нет, - ухмыльнулся алхимик. – Это должно быть забавно. Не все же мне на себя огонь брать?

***

Отойдя от первого шока, Лоренс собрался и с азартом ввязался в торг. Особенно когда просчитал ситуацию в уме и нашел болевые точки. Все-таки у крайне уважаемого целителя с мировым именем перед сомнительных добродетелей вампиром имеется неоспоримое преимущество. Это понимал даже Джеймс, не став афишировать личность своего наставника. Заметивший слабину алхимик встал на сторону победителя, спеша присоседиться к переделу времени.

- Ах так! – прошипел теснимый с двух сторон вампир, мстительно сощурившись. – Но вы слишком спешите разделить шкуру неубитого медведя, господа, даже не поинтересовавшись мнением Джеймса по этому поводу. Не считаете, что он имеет право высказаться?

Переглянувшись, французы замерли. Какая-то логика в предложении темного была. И если сейчас от нее отмахнуться, потом, подав все под правильным соусом, вампир может получить преимущество.

***

Стоило Поттеру показаться на пороге общей гостиной, как его окружили друзья.

- Колись, Джей, зачем тебя Фламель с истории магии сдернул? – взял на себя роль гласа народа Сириус. – Мистер Берк был не в восторге.

- Ну, если все пойдет нормально, то это был мой последний урок истории магии. И не только истории. И не только у меня, - на последних словах Поттер перевел взгляд на единственного в помещении слизеринца. – Готовься, Северус: со следующей недели у нас начнется совсем другая жизнь.

Снейп только приподнял бровь, ожидая пояснений, а старший из Блэков не смолчал:

- Как так?

- Ну, уже совсем скоро это станет известно широкой общественности, так что смысла скрывать нет, - вздохнул Джеймс и обернулся к ненавязчиво греющим уши равенкловцам, многие из которых подтянулись из своих комнат с началом разговора. – Господа, можете поздравить первыми: помимо мастера Фламеля меня взялись учить месье де ла Фэй и мессир Лоурейс. Они уже договорились с директором, что пересмотрят мою учебную программу, но это частности. Вместе со мной личным учеником мессира станет Северус.

Шквал аплодисментов и довольные возгласы накрыли гостиную. Снейп поежился: к такому бурному проявлению восторга и принятия от в общем-то чужого факультета он готов не был. Даже от слизеринцев ожидал бы гораздо более спокойной реакции (в лучшем случае). А сейчас Сириус, Регулус, Римус и Филл сияли гордыми улыбками так, словно это была их заслуга, а остальные поспешили потрясти руку каждого из будущих мастеров, пожелать удачи и сказать пару слов в поддержку.

- Говоря "ла Фэй", ты же имел в виду Лоренса де ла Фэя? – спросил один из семикурсников. – Тот нереально крутой и авторитетный французский целитель? Мои родственники говорили, что он творит чудеса.

- Ну да, - кивнул Поттер. – Именно он.

- Да! – семикурсник вскинул сжатый кулак в победном жесте. – У нас появится свой Истинный целитель!

Уровень шума стал на порядок выше, и Джеймс кивнул в сторону спален:

- Пойдем? Там будет удобней говорить.

- Я уж думал, ты никогда не предложишь, - проворчал Снейп. – У тебя, Поттер, есть крайне неприятная манера делать из частной жизни общественное достояние.

- Да все равно завтра с утра наставники об этом в Большом зале объявят, - пожал плечами Джеймс. – Так пускай хотя бы за нашим столом эта новость не произведет эффект разорвавшейся бомбы и мы сможем более-менее нормально позавтракать.

Зайдя в комнату Джеймса, Сириуса и Римуса, они выполнили комплекс чар от подслушивания и по двое расселись на кроватях.

- А теперь подробности, Поттер. О каких таких изменениях в расписании ты говорил и почему урок истории магии будет для нас последним?

Поттер поерзал, устраиваясь удобнее, и неторопливо, смакуя детали, начал:

- Когда наставник похитил меня из кабинета истории, за дверью обнаружились поджидающие сообщники. В общем, Северус, с тебя десять галеонов: ла Фэй не стал ждать новой недели и пришел разбираться с моим ученичеством уже этим утром.

- Ты сказал «сообщники», значит, наш вампир тоже был там?

- Ага. И первый же вопрос, который мне задали, шел от него. Оказывается, мессира крайне уязвил тот факт, что мы предпочли держать наши уроки в секрете. Я как-то не думал, что все так серьезно. Пришлось заверить его, что я ни в коем случае не стесняюсь, а совершенно наоборот: горд, счастлив и все такое, - со всех сторон послышались смешки. – Мда... Потом они озвучили свое "гениальное" решение проблемы нехватки времени. Звучало примерно так: «А нахрена тебе, Поттер, сдалась история магии? Не сдалась? Замечательно. А УЗМС? А Гербология?..

- Я понял мысль, - заржал Сириус. – А нумерология, а древние руны...

- Бери шире, - хмыкнул Гарри и обернулся к Снейпу: - Готовься, Северус: совершив забег по кабинетам, Фламель отвоевал нас у Слизнорта, Вектор, Бабблинг и Флитвика. Сказал, что, например, тот же дуэльный клуб будет бесполезной тратой времени. Ла Фэй таким же образом избавил меня от факультатива по целительству.

- Так... и что остается?

- Ну, на трансфигурацию мы ходить будем. Но только до сдачи СОВ. А вот все остальное в нужном для экзаменов объеме обеспечат наставники. Директор уже согласился, а тебе сказать я пообещал, так что если есть возражения – сейчас самое время.

- Не дождешься, - фыркнул Снейп, гордо вскидывая голову. – Так просто ты от меня не отделаешься. Будем пахать рядом, утирая кровавый пот и нарабатывая трудовые мозоли.

- Фанатики, - со скорбью в голосе припечатал Сириус. – И это мой лучший друг! Джей, я всегда говорил, что Снейп на тебя плохо влияет. А может, это воздушно-капельным путем передается? Ребят, больше никого не тянет продать себя в рабство за-ради презренных знаний? Нет? Ну и слава Мерлину. А то один я клуб не потяну.

- Кстати о шутках, - встрепенулся Регулус. – У нас два кандидата на вступление есть.

- Правда? – оживился Джеймс. – Здорово! Кто?

- Квиринус Квиррелл и Барти Крауч.

- О, наши! – обрадовался Филл. – Отменно, отменно. А что за шутки, сказали? Или это будет сюрприз?

- Сказали, - важно кивнул Регулус. – Со мной посоветовались перед тем, как к нам соваться – мы же с Квиринусом однокурсники и неплохо друг друга знаем. А шутка у них одна – они в паре работали – но, на мой взгляд, стоящая. Мне их позвать?

- Зови, что за вопрос!

***

Ажиотаж в гостиной только-только начал спадать, когда дверь, ведущая в спальные комнаты, приоткрылась и из-за нее показалась фигура младшего Блэка.

- Все нормально, вас ждут, - непонятно кому сказал он, но почти сразу подскочившие со своих мест Крауч и Квиррелл прояснили данный вопрос.

- Похоже, у КИШ пополнение, - многозначительно высказался один из оставшихся в гостиной студентов.

Его эстафету догадок тут же подхватил другой:

- Значит, в скором времени стоит ожидать хорошей шутки.

- Почему ты так в этом уверен? – не согласился еще один. - Вдруг она сложная в исполнении, этот их «крокодил», или будет подгадана к моменту, как Эльфийский бал? Ставлю на то, что шутка выстрелит на Йоль.

- Да нет, раньше! – азартно вскинулся первый. – Недели не пройдет.

- Уточняю, - нахмурился тот, что был за праздник. – Шутка, участие в которой примет Квиррелл или Крауч. Она будет приурочена к Рождеству.

- По рукам. На что спорим?

- На ту книгу по астрономии.

- Только если список: оригинал слишком жирно будет. А ты? Готов поставить совенка? Не отпирайся, я знаю, что у твоей совы ожидается прибавление.

- Идет.

========== Глава 58. Джеймс Флимонт Поттер-Глюкшриттер ==========

- Вот: все, что нашли, связанное с увеличением силы, резерва и способностей, - вывалив на стол перед главой Гринготтса приличную кучку артефактов, пропыхтел вошедший. – Но я не уверен, что Поттер на это соблазнится: в том кладе вполне приличные вещи есть. Может, ему их хватит. Да еще эти пятьдесят процентов...

- И ведь ничего не сделаешь – на магии поклялись!– с истинной мукой в голосе простонал Аргнар. – Говорят, время лечит. Я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы залечить эту душевную рану. Без ножа же режет!

Его брат фыркнул:

- Ты сегодня это уже пять раз говорил.

- И еще скажу, у меня сегодня все на нервах! Хорошо еще, что я додумался его почетным гоблином сделать, иначе рука бы не повернулась все это отдать! Гоблину из своего клана, хоть и грустно до огорчения, и внутри все при одной мысли об этом переворачивается, а как-то легче.

- Это тебе еще аукнется, братец. На совете кланов наши позиции могут сильно пошатнуться.

- Когда я приоткрою завесу полученной благодаря ему прибыли – приткнутся и от зависти облезут. Даже если я вчетверо преуменьшу.

- Это разумно?

- Переманить его все равно не смогут: он уже будет наш, понимаешь? Да он и сейчас по духу совсем как гоблин. «Характер мерзкий, язык резкий» – как про нас говорят. И торговаться умеет. Как он торгуется, - закатив глаза к потолку, мечтательно выдохнул гоблин. – Без ножа режет! Где там огневка? И не смотри на меня так, я всего рюмочку, для тонуса. Мне сейчас еще на его морду наглую любоваться и торговаться. Надо настроиться: ни кната лишнего не уступлю! Меня тогда просто врасплох застали.

Альтрик только головой покачал, но подал пузатую бутыль и со стуком поставил рядом две стопочки.

- Ну, за нового гоблина, Джеймса Флимонта Поттера-Глюкшриттера! Тьфу, как погано!

- Хм? Раньше она тебе, помнится, по вкусу была.

- Звучит погано. Я бы даже сказал, издевательски. Видел бы тебя дед, Аргнар!

- Вот не начинай, а? Самому не по себе. Но мир меняется, и если мы не изменимся, то можем отстать и остаться за бортом. Банк для волшебников тоже когда-то дикой дичью казался, а посмотри, какое удачное решение!

- Что, родной, лавры Гринготтов покоя не дают?

- А почему бы и нет? Глюкшриттер звучит ничуть не менее гордо. Они хватку давным-давно потеряли...

- Господин директор, - послышалось приглушенное из-за двери. – Мистер Поттер прибыл.

- Ну вот, - пробормотал Аргнар. – Началось.

***

Джеймс сидел и сосредоточенно, медленно и благоговейно листал страницы древней книги. Целей при этом преследовал две: официальную – найти ритуал, раскачивающий резерв, и теневую (ничуть не менее важную) – стибрить знания из фолианта. Нет, вынести за пределы комнаты его не дадут – гоблины благотворительностью никогда не страдали (хотя... сейчас, после произошедшего, Поттер уже был склонен подвергнуть данное заявления вполне справедливым сомнениям) – а вот мельком пролистать не запретили. Дома же просто взять омут, заготовку под книгу и так же медленно, методично перенести добытые с таким скрипом сведения. Пожилой архивариус, оставленный присматривать за допущенным в святая святых магом, смотрел на Джеймса благосклонно, видимо проникнувшись серьезным, трепетным отношением к письменным артефактам.

Вообще, собираясь вечером пятницы на встречу с милейшим Аргнаром (чтоб ему пусто было, старому скряге: пятьдесят процентов все еще заставляли время от времени досадливо кривиться и чувствовать привкус поражения во рту), он готовился к бою не на жизнь, а на смерть. А потому подкрепил боевой настрой хорошим глотком добытого у Фламеля Феликс Фелициса. В голове возникла знакомая кристальная ясность и уверенность в своих силах. Да он этих гоблинов по кафелю раскатает! Разумеется, исключительно вежливо и уважительно, а как же. Походка стала пружинистой, летящей, плечи распрямились еще сильнее. В банк он буквально на крыльях летел, но второй раунд сражения дался ничуть не легче: по всей видимости, Глюкшриттер тоже был под допингом. А потому "Вени, види, вичи" не случилось. Поттеру выдали список опознанных артефакторами банка предметов, и начался азартный торг. Оппоненты старательно нахваливали или принижали ценность то одной, то другой вещицы, отступали, сходились, ругались, шипели, ворчали, сетовали...

- Поттер! – в сердцах выплюнул гоблин, когда Джеймс увел у него из-под носа изумрудную подвеску на странного вида цепочке, дающую, судя по описанию, усиление памяти и сосредоточенности. Верный Феликс раз за разом подсказывал ему лучшие варианты. – Имейте совесть!

- Да вам-то она зачем? – возмутился Джеймс. – Тут пометка есть «только для волшебников», а значит, она все равно пошла бы либо в хранилище, либо на продажу. А мне для себя и моих детей.

- У вас же их еще нет.

- И не будет такими темпами: вы же меня как липку обдираете!

- Я? Вас?

- Ну не я же!

- Мирра траунд ан дерг грых!

- Ап шроттер, - на автомате ответил Поттер. – И нечего мне тут про совесть, я же не выступаю! Честно пополам дал поделить.

- Да, но ваша-то половина пойдет вам лично, моя же на целый клан.

- Так-таки? – скептицизм в словах Джеймса можно было сцеживать, так что гоблин даже слегка стушевался. Ну да, уравниловкой в клановой системе и не пахло. А потому он поспешил слезть с неудобной темы:

- Не важно. Не отвлекайтесь.

Когда же они все-таки закончили с делами, Глюкшриттер, вместо того, чтобы дипломатично выпнуть партнера-скандалиста за дверь, вдруг разразился длинной пространной речью о том, как сильно впечатлил его мистер Поттер. Де и торгуется он, как истинный гоблин, и талантлив не по годам (шутка ли в его четырнадцать такой счет самолично заработать), а потому по гоблинским меркам теперь считается совершеннолетним, и его способности, как пророка... «Еще один клад хочет», - решил Джеймс, но оказался не прав в своих догадках. Гоблин хотел странного. «Нифига себе Феликс дал! Вот это поворот», – только и успел подумать он, а вслух спросил:

- Это как? Я, получается, человеком быть перестану?

- Ну почему же, - поморщился Аргнар. – Никто и не думает покушаться на столь нежно лелеемый вами статус. Гоблином вы станете лишь формально, для внутренней бюрократии. Понимаете, специфика нашего менталитета...

- Гоблинские артефакты из клада, - мрачно уточнил Джеймс.

- Да, - помявшись, выдал Глюкшриттер. – Был бы он один... Да и сумма, которую вы получили на руки... Меня не поймут. А вот если я дам ее гоблину, тем более из своего же клана, тогда дело другое. Разделить добычу с сородичем не грех. Так ваши прямые потомки, тоже де-юре ставшие гоблинами, могут не опасаться за то, что другие родичи попробуют вернуть себе артефакты. И порядок будет восстановлен.

- Допустим, - переплетя пальцы, потянул время Поттер, лихорадочно соображая, что ему делать с неожиданно привалившей «честью». Феликс нашептывал, что все в руку и вообще им нереально повезло. Встряхнувшись, он сосредоточился: – Как это отразится на моих счетах, статусе и магии? Какие-нибудь обязанности, неудобные моменты?

Аргнар удовлетворенно кивнул своим мыслям, а потом, взяв клятву неразглашения посторонним и дав, в свою очередь, что расскажет все без утайки и искажения фактов, принялся разъяснять тонкости. Чем больше Поттер вникал в суть предложения, тем лучше понимал, что это «де-юре» отличаться от «де-факто» будет не сильно. Кровь и магию смешать, к примеру, им придется вполне натурально, да и обряд будет проведен по всем правилам и канонам. Отметив, что все его объяснения понимаются правильно и уровень образованности позволяет Поттеру вникнуть в тонкости ритуала, гоблин призвал пергамент с письменными принадлежностями и начал подкреплять слова схемами потоков и графиками.

- Да, магия моя, допустим, останется при мне и даже на совместимости с потенциальными невестами из волшебников это не скажется.

- Я больше скажу, Джеймс, она только возрастет, - хмыкнул Глюкшриттер. – Мы, гоблины, народ, магически одаренный и плодовитый.

- Допустим, - повторил Поттер. – Но не будут ли мои отпрыски, скажем так, невысокими и с определенными внешними особенностями? Я не хочу обидеть уважаемого Аргнара или моего декана, но мне бы не хотелось шокировать родителей, потенциальную мать тех самых детей и волшебное сообщество в целом.

- Я вас умоляю, Поттер! Внешне это не скажется ни на вас, ни на ваших потомках.

- А внутренне?

- Максимум появится денежная сметка и рассудительность, которой, я не хочу вас обидеть, Джеймс, - явно передразнил он Поттера, - магам так не хватает.

«Конечно, - мысленно проворчал Поттер. – Отжал пятьдесят процентов и надулся от гордости, что древесная лягушка. Да ради одного реванша нужно стать гоблином!» Чем больше он размышлял, тем больше находил плюсов в неожиданном положении. А еще, разбирая по косточкам предстоящий ритуал, он уже видел, как можно в случае чего откатиться на свои позиции. Ведь, соглашаясь сейчас на ритуал, по меркам волшебников он оставался несовершеннолетним, и на этом можно было сыграть, если последствия будут не теми, какие ожидаются. И Флимонт, как его отец, мог обратить ритуал вспять. Подкрепленная зельем удачи чуйка вопила, что они сорвали джек-пот, и билась в экстазе. А Феликс его еще никогда не обманывал.

- Я согласен, - решившись, кивнул Джеймс. – Сколько времени займет подготовка к ритуалу? – гоблин вопросительно приподнял бровь, и Поттер пояснил: - У меня есть определенные планы на выходные, а со следующей недели будет настолько плотный график, что выкроить даже час времени будет проблематично.

- Почему?

- Три личных наставника.

- Мне казалось, маги давно отошли от подобных практик, - пробормотал Глюкшриттер. – И кто они, если не секрет? Все-таки хотелось бы иметь представление, кого я в клан принимаю.

- Николас Фламель, Лоренс де ла Фэй и Анри Лоурейс.

Подавившись воздухом, гоблин закашлялся, а потом выругался.

- Ну вы даете, Джеймс! – придя в себя, выдал он. – Это в корне меняет дело: я, пожалуй, лично буду проводить обряд.

- Остальное, я надеюсь, без изменений? – подозрительно нахмурился Поттер.

- Разумеется, я же дал клятву, что не наврежу. Но мне нравится ваша осторожность. И, раз уж вы у всех нарасхват, обряд проведем немедленно. Не волнуйтесь – как вы помните, это стандартная процедура, которую проходит каждый достигший возраста совершеннолетия гоблин, а потому она отработана до мелочей.

Потом последовал долгий спуск по петляющим коридорам, подсвеченным магическими светильниками (Поттер отметил, что тележки для внутреннего пользования были гораздо удобней тех, на которых возили магов). Стены то здесь, то там украшали россыпи загадочно взблескивающих кристаллов, а однажды они пронеслись совсем рядом с подземным мини-водопадом. Далее широким и украшенным затейливыми барельефами проходом они прошли в огромный зал, в центре которого возвышалась грубо обтесанная глыба, фонящая магией так, что у Джеймса моментально заложило уши.

Следуя традиции, он снял и сложил стопочкой мантию, ремень и металлические артефакты, а потом накинул на плечи белоснежную хламиду. За это время в зал подтянулись оповещенные Глюкшриттером гоблины. Не проявляя ни тени удивления от присутствия в сердце банка волшебника, они образовали круг, а потом на разные голоса затянули своеобразный напев, чем-то смахивающий на мантры тибетских монахов (их Гарри как-то слышал на канале Дискавери). Откуда-то подключились звуки барабанов и бубнов, разгорелись курильницы и вперед выступил Аргнар, начав сольную партию. Какое-то время спустя он, сохраняя невозмутимое выражение лица, отвесил поясные поклоны всем четырем сторонам света и, взяв с алтаря острый и опасный на вид кинжал темной стали, повелительно махнул рукой Поттеру. Пока тот шел, гоблин надрезал свою ладонь и, повторив процедуру с рукой Джеймса, соединил порезы.

- Я, хедр Аргнар из Глюкшриттеров, свидетельствую: Джеймс, Флимонт из Поттеров показал себя достойным чести стать одним из нас. Кровь к крови, магия к магии. Гордись, борг. Отныне и навеки ты, медборг Джеймс Флимонт Поттер-Глюкшриттер, один из нас.

Как и предупреждал Аргнар, Джеймс ощутил все нарастающее жжение в районе левого запястья, но вместо того, чтобы исчезнуть через пару секунд, оставив после себя бледно-коричневую татуировку – знак принадлежности к клану и непременный атрибут совершеннолетнего дееспособного гоблина, или на гобблидуке медборга, жжение еще усилилось и начало расползаться по руке. Аргнар застыл, задумчиво созерцая проступающие строчки символов.

- Мда, - многозначительно промычал он, когда процесс все же подошел к концу, оставив Поттер-Глюкшриттеру на память расписанную почти до локтя руку. – Это... крайне интересно, цо-хедр Джеймс.

По живому кругу прошла волна шепотков, а потом несколько гоблинов (на вид самых представительных и важных) присоединились к главе клана и забормотали что-то на своем варварском наречии. Из их экспрессивных гортанных фраз Джеймс смог разобрать разве что " цо-хедр", "нет", "не может быть", "сокровище" и "магия". «Если я останусь гоблином, - твердо решил Поттер, - надо будет обязательно выучить гобблидук».

Позже, когда совет разбрелся по домам, а Аргнар снова затащил Поттера в свой кабинет чтобы выпить и отметить этот исторический момент, новообретенный кровный родич объяснил ему суть татуировки.

- Хранитель Судьбы, Джеймс, это не просто артефакт. Он видит самую суть гоблина, помогает найти скрытые дары, понять свой путь в этом мире. Мы проводили малый обряд, без ритуальных напитков, подношений и постов, поэтому я не ожидал, что он откликнется столь охотно и зайдет так глубоко.

- Так эти письмена?..

- Как аттестат и рекомендация. Вот, видишь, это – отметка о ментальном таланте, это – сильная предрасположенность к артефакторике и работе руками в более общем смысле, здесь – талант говорить со змеями, вот тут – печать смерти. Это не метка, - на этих словах Поттер вздрогнул, вспомнив Волдеморта, но гоблин имел в виду что-то другое, - а наоборот, признак некой связи, родства. Ладно, цо-хедр, давай выпьем в честь твоего совершеннолетия.

Они стукнулись рюмками и залпом осушили их. Жидкий огонь опалил глотку и ухнул в желудок. Поттер пару раз моргнул, сдерживая проступающие слезы, и выдохнул.

- Молоток, - хлопнул его по плечу Аргнар. – Настоящий гоблин!

- А что такое цо-хедр?

- А ведь ты у нас совсем зеленый, да? – глава клана смерил его критичным взглядом. – Нужно будет на досуге озаботиться твоим просвещением: на гобблидуке надо не только ругаться, но и разговаривать. А также читать и писать. Цо-хедру не знать своего языка втройне позорно. Ладно, слушай пока сюда. Наша вертикаль власти проста, как булава: хедр стоит во главе клана, за ним его заместители – ко-хедры, и чуть ниже как бы благородные господа, цо-хедры. Мастера, лучшие умельцы, воины и маги. Дальше цо-медборг – идущий путем мастерства и, сейчас мне кажется, что тебя стоило бы отнести сюда. Но Хранителю виднее. Может, вся совокупность талантов и потенциалов дала удивительный результат? Кто вас, волшебников, знает.

- Не одобряете?

- Мы, гоблины, любим обстоятельность и считаем, что лучше достичь истинного мастерства в одном направлении, чем не достичь сразу во многих.

- Ладно, - вернул его к изначальному вопросу Джеймс. – цо-медборг. Дальше кто?

- Медборг. Дееспособный гоблин, член клана. Потом борг – детеныш. Еще ниже только хафлинг – полукровка, но официально признанный. Он как бы в клане, и как бы нет. Ноддль – пустое место, ничей. Такие за особые заслуги могут стать клановыми. И смирт – отверженный, пораженный в правах. Отрыжки нашего мира.

- Как действует социальный лифт?

- Что, уже метишь на мое место, бойкий проныра? – рассмеялся гоблин. – Спешу разочаровать: своего потолка ты достиг. Статус цо-хедра, как и любой другой, нельзя получить наследственно, лишь своими достижениями, но вот хедра выбирает круг цо-хедров. Иногда, когда мнения разделились, цо-хедры и цо-медборги. И уже получив одобрение и права, хедр назначает своих помощников сам. Таков порядок вещей. А теперь лучше ты скажи, младший братец, зачем тебе так срочно артефакты понадобились? Я ведь прав, и ты искал в большей мере именно их?

Джеймс чувствовал, что сейчас ему нужно быть откровенным, но Непреложный обет, что Аргнар не выдаст полученную от него информацию никому без прямого дозволения Поттера, все равно взял. А потом выдал свои догадки относительно Грин-де-вальда и Даров Смерти, "видение" смерти родителей от драконьей оспы и свою недолгую жизнь после этого. Гоблин надолго задумался, машинально выстукивая на столешнице какой-то рваный ритм.

- С магической подписью мистера Дамблдора у нас никаких проблем не было, и ключ его подходит, но твои слова вполне могут быть правдой: в вашей, человеческой, магии и ее возможностях мы разбираемся постольку поскольку. Но помочь брату по клану, тем более такому талантливому, - тут Аргнар кинул на Джеймса многозначительный взгляд, - дело чести. Вот ты упоминал Дары Смерти и то, что именно из-за них Поттеры привлекли к себе внимание темного мага. Не думаешь обратить против него его же оружие?

- С удовольствием выслушаю ваше предложение.

- Ты – потенциальный Говорящий со смертью, Джеймс. Как Певерелл. Если сможешь пробудить в себе наследие, то и артефакты отзовутся. Творения, созданные для некромантов, всегда отзываются.

- Как это сделать – пробудить наследие?

- Другому бы кому не сказал, но ты гоблин, свой. У нас есть мастера. И ритуалы. К примеру, пробуждающий родовой талант. Погоди, сейчас вызовем специалиста.

Болтая на отвлеченные темы, они дождались прихода одного из тех, кто участвовал в ритуале принятия. Старый гоблин походил вокруг Поттера, поводил руками, досадливо поцыкал зубом и вынес неутешительный вердикт:

- Негоден, - взмахом руки он заткнул дернувшегося было узнать почему Джеймса, и пояснил сам: - У Говорящих со смертью – совершенно уникальный дар, пробудить который могут только Кровь, Сила и Знание самого ищущего путь, работающие в одной спайке. Заклинатель лишь помогает, направляет чужую волю и силу. Силы мало. Нужно, как минимум, еще треть того, что есть.

- Сколько? – пораженно выдохнул Джеймс. – Не знаю ни одного артефакта, кроме Бузинной палочки, способного на такое!

- Никаких костылей, - жестко отрезал маг. – Нужно доказать, что именно ты достоин силы.

Ругательство, вырвавшееся у Поттера, заклинатель проигнорировал, понимающе покосившись на бутыль огневки.

Вот так Поттер и оказался в особой библиотеке клана, доступ куда выписал лично Аргнар. Он же пообещал связаться с Флитвиком, чтобы тот не волновался за своего студента, и завтра с утра отправить его камином в Поттер-мэнор. Переночевать же ему предоставили одну из гостевых келий в пещерном комплексе. «И что все гоблинов ругают? – признательно подумал Джеймс, взявшись за первый талмуд из принесенных архивариусом. – Замечательные же люди: отзывчивые, находчивые, честные. А что до скупости... ну должен же и у них быть маленький недостаток?»

Но бдение над книгами дало спорный результат. С одной стороны, способ раскачки резерва нашелся. В книге по черной магии. В разделе «человеческие жертвоприношения». С пояснением – пожирание души.

От одного описания Джеймса замутило. Подошедший гоблин хмыкнул, полюбовался на его зеленоватое лицо и предложил лимонный леденец.

- А ничего попроще нет? – с надеждой спросил Поттер.

- А ты думаешь, почему мы до сих пор волшебников терпим, уважаемый цо-хедр? – задал встречный вопрос архивариус. В его исполнении статус Джеймса прозвучал крайне насмешливо. – Это однодневки могут себе позволить душу марать, ауру чернить и еще какими глупостями заниматься. Мы порядок знаем. А потому под землей сидим и силы копим медленно, по кнатику. Глядишь, лет за пятьдесят чего приятного и набежит.

- Нет, пятидесяти лет у меня может не быть.

- Ну тогда вы не там ищете, - проскрипел старик. – Все, что было по запросу хедра, я дал.

По пути в выделенную ему на ночь комнату Джеймса посетило озарение. Тот гадкий, мерзкий ритуал – пожирание души – чем он плох в первую очередь? Тем, что предполагает убийство и разрушение светлой сущности, квинтэссенции мага, что непременно отражается на убийце, марает его. Примерно как проклятье от убийства единорога, только еще хуже. С другой стороны, если убьет этого мага кто-нибудь другой, а душу, положим, расколет, чем уберет ее природную защиту, сама жертва... Да, каждый крестраж в отдельности не даст нужного количества, но если собрать все детали паззла, то может и выгореть. А Феликс в крови продолжал стимулировать вдохновение. Итак, задача: как поглотить крестраж. С ритуалом на живом человеке все было просто: его кровь, боль и мучения, направленные в нужное русло, сами являлись распределителем и трансформатором сил, вливая готовую питательную смесь в средоточие силы ритуалиста. Но если ни крови, ни боли, ни мучений нет, как нет и тела? Если душа уже расколота и непригодна в том самом виде?

Джеймсу вспомнился внетелесный опыт, когда он видел Дамблдора в последний раз и сморщенного уродца – крестраж Тома. Интересно, как в ментальном зрении выглядел тот крестраж, который был с Гарри Поттером с годовалого возраста? Если чем-то похожим, то с этим уже можно работать. Не зря же он столько лет сначала возводил, а потом и совершенствовал ментальные форты! «Запихнуть туда эту дрянь, а потом сожрать ее силу, - пришла добрая, светлая мысль. – И все во имя добра, а как иначе-то?». Да, это все хорошо, но что тогда делать с взявшими хороший разгон отцом и лордами? «Простите, у меня тут внезапно обстоятельства изменились, и вместо того, чтобы спалить темные и крайне опасные артефакты к чертям, давайте я их немножко поглощу? Как я дошел до такой интересной мысли? Да вот, по случаю став гоблином за то, что отвалил им десять миллиардов долларов и кучу артефактов, они меня к себе в книгохранилище пустили и там я в темном гримуаре замечательный ритуал вычитал...» Представив, что на это ему скажет папа, который и крысу-то с трудом... мда, чувствуется, это они друг другу будут припоминать еще долго... Но, если серьезно, в открытую переть было нельзя. А хитрить Поттер никогда не умел. Затык.

Обкатывая проблему с разных сторон, он заметил подошедшего Аргнара лишь когда тот окликнул его:

- Как успехи, Джеймс?

- Плохо, - не стал скрывать Поттер. – Увы, но единственный вариант, найденный в фолиантах, невозможен по этическим соображениям. Буду дальше искать.

- С наставниками своими посоветуйся, - согласно кивнул гоблин. – Все-таки магия у гоблинов и волшебников разная. Может, волшебники уже эту проблему как-то решили.

- Да, я тут припомнил еще одно. Мои знакомые хотят уничтожить несколько проклятых артефактов, а я знаю, как нейтрализовать их тьму и хотел бы забрать себе.

- Что за вещи?

- Слышали, быть может, о диадеме Ровены Равенкло?

Гоблин присвистнул, а потом укоризненно сказал:

- Ну и зачем ты тогда из-за тики торговался? Голова-то у тебя одна.

- А вдруг не получится! – возмутился Джеймс. – Нельзя класть все яйца в одну корзину.

- Ты молодец, правильно думаешь: уничтожать шедевры, пусть бы и проклятые – варварство, и ее владельцы не достойны реликвии. Ладно, к делу. Тебе нужно-то что? Ты же не просто так разговор завел.

- Копии. Причем проклясть их как-нибудь позаковыристей, чтобы они стойкие темные эманации выдавали. А я их подменю, и пускай себе палят, пироманы недоделанные, руки пооборвать!

- О! – расплылся в понимающей улыбке хедр. – Вот она и сущность гоблинская поперла. Раньше ведь ты этого не планировал? Напарить колдунишек и заграбастать себе интересную вещичку – это святое! Ради такого помогу.

- Но диадема не одна, - зачастил Поттер. – Там еще чаша Хаффлпафф, медальон Слизерина и перстень.

- Воспоминания дашь сейчас, а потом артефакты покажешь. На них я претендовать не буду – все-таки владеть ими все равно Глюкшриттер будет, да еще и целый цо-хедр – а вот взглянуть интересно. Договор?

- Когда будут муляжи?

- Когда нужно?

- Чем быстрее, тем лучше. За материалы и работу мастеров я, разумеется, заплачу.

- Тогда в зависимости от сложности. Крайний срок неделя. Идет?

- По рукам. Омут памяти найдется?

- Для тебя, Джеймс, все что угодно.

Комментарий к Глава 58. Джеймс Флимонт Поттер-Глюкшриттер

Обостряющая ум индийская тикка:

https://mtdata.ru/u29/photo59F7/20062289845-0/original.jpg

Ну и песнопения гоблинов для атмосферы:

https://www.youtube.com/watch?v=TzxNeW2Iiuw

========== Глава 59. А поутру они проснулись... ==========

Утром настроение было хмурым и похмельным. Проснувшись в незнакомой комнате, первые несколько минут Джеймс только осовело хлопал глазами: так плохо и муторно ему не было даже после выхода из затяжного запоя на Гриммо, которым закончилась затяжная же депрессия после победы над Волдемортом. Пробормотав формулу бодрящих чар и почувствовав слабо булькнувший и словно бы втянувшийся в трясину тошнотной хмари отклик, он медленно, как гусеница, подполз вместе со спеленавшим его одеялом к краю постели и опустил ноги вниз. Это подействовало лучше, чем заклинание. Вместе с толчками крови в голову начали возвращаться воспоминания. Он в Гринготтсе, в гостевых покоях, новоявленный гоблин – «Что? Да вы издеваетесь!» – вчера сам согласился на сомнительный ритуал с далеко идущими последствиями. Затошнило сильнее. Взгляд сам собой сместился на левую руку, до локтя покрытую затейливой татуировкой. «Так... все потом, у меня сейчас встреча в Поттер-мэноре. А папу ставить в известность буду только когда решу, что иного выхода нет. Но это же надо так попасть!»

Аргнар Глюкшриттер перехватил его у тележек.

- Уже отбываешь?

- Семейные дела. Я не предполагал, что визит в банк так затянется. Кстати, очень хорошо, что нам удалось увидеться, у меня появились вопросы. Так бы задал их нашему поверенному, но...

- Грейпхаунду? – нахмурившись, уточнил гоблин. – Совершенно зря: он не из нашего клана и наша внутренняя кухня его никоим образом не касается. Действительно удачно, Джеймс, что мы сразу проясним этот вопрос. Как ты смотришь на смену поверенного? Потому что счета цо-хедра клана не может вести посторонний, это совершенно недопустимо.

- Вот как раз о правилах я и хотел бы поговорить. Мне бы не помешали сведения по нашим законам, обычаям и самоучитель гобблидука. Потому что незнание законов не освобождает от ответственности.

- Правильный подход. В клан тебя принял я, так что со всеми вопросами идешь сразу ко мне. Еще не был бы ты цо-хедром... Ладно. Книги пришлю уже сегодня же.

- А если вкратце? Необходимый минимум, без которого не обойтись, чтобы не вызвать недовольное ворчание?

- Ну, начал ты уже неплохо: ознакомишься с законами, выучишь гобблидук, закрепишься на земле, соберешь личную гвардию...

- Эм? Что я соберу, простите?

- Охрану, Джеймс. Цо-хедр не может быть без охраны.

- Та-а-ак, - «Вот она, приписка мелким шрифтом в брачном контракте». – Допустим. Минимальное количество людей?

Про себя Джеймс уже прикидывал, как будет объяснять своим ребятам, что им придется временами изображать его почетный эскорт на встречах с гоблинами, но тут его планы накрылись медным тазом:

- Гоблинов, Джеймс. Непременно гоблинов, причем клановых.

Чтобы подавить почти непреодолимый порыв взорваться и наговорить гадостей вроде «официальных шпионов, приставленных пройдошистым торгашом», Поттер сделал несколько глубоких вдохов и пробормотал:

- Потом, все потом.

Когда кровавая пелена перед глазами рассеялась, он продолжил выпытывать детали кабалы. Но все оказалось не так плохо. Пять человек (ладно, гоблинов) охраны и в течение года найти и выкупить место, где он будет в фигуральном плане «вить родовое гнездо». Да-да, Аргнар так и выразился, причем сохраняя при этом на лице самое серьезное выражение. «А я, получается, там главным гнездуном буду, - с чувством усталого смирения признал Джеймс. – Каким-нибудь дятлом. Или нет, удод. После того, что я вчера наворотил, определенно, удод». Теперь ему предстояло определиться с тем, как из удодов хотя бы в дятлы эволюционировать. Но это все потом, а сейчас Поттер-мэнор.

- Да, еще одно, - спохватился он. – Не подскажете, Аргнар, нельзя ли как-нибудь скрыть нашу клановую метку? Потому что уже опробовал все известные мне маскировочные и гламурные чары, но они неизменно соскальзывают.

- Ха! – гордо выпятив грудь, выдал гоблин. – Фигни не делаем! Но в чем-то ты прав: не стоит так явно эпатировать твоим новым статусом. Маги они все с прибабахом – не обижайся, Джеймс – еще не так поймут, вони не оберемся. Отцу говорить будешь?

- Не сейчас, - дипломатично ответил Поттер. – У него на данный момент и так слишком много того, о чем голова болит.

- Выбор твой. Но вопрос с поверенным можно считать решенным?

- Только если отец даст согласие: глава рода Поттер – он.

- От этого он только выиграет. В плане чуйки на прибыль любой из Глюкшриттеров остальным сто очков форы даст. И своих мы не обманываем никогда.

Вспомнив о позорных пятидесяти процентах, Джеймс тяжело вздохнул, но синхронный тяжкий вздох Аргнара заставил подозрительно на него покоситься. «С упущенными возможностями прощается, - злорадно решил Джеймс. – Хрен он теперь такой подвиг повторит: кодекс не позволит. Кстати, кодекс надо учить. Срочно».

***

Камин Джеймса именно что выплюнул: пожеванного, встрепанного, бледного и мрачного. Флимонт замер на месте, удивленно оглядывая наследника, а потом осторожно спросил:

- Что-то случилось, Джеймс? Ты плохо выглядишь.

- Учеба, папа, - вздохнув, устало ответил он и буквально стек на стоящий рядом диван. – Учеба.

- Поясни?

- Помнишь того целителя на презентации? Он договорился с моими наставниками, и они уже сформировали расписание. В результате все «ниочемное» по боку, в день час на «отдых» - это когда я домашку по трансфигурации и тому, что наставники на личное изучение оставят, делать буду. И только в воскресенье аттракцион невиданной щедрости – целых три часа свободного времени. Их я с боем выбил под дела клуба и рода. Каково?

- А ты точно Поттер? – с подозрением уточнил оттаявший и явно забавляющийся отец. – Я бы им спуску не дал.

- Одному, может, и нет, но когда на тебя насели все трое разом, - горестно воскликнул Джеймс и, откинувшись на спинку, простонал: - В общем, не надо быть провидцем, чтобы заключить: дело – труба. Твой наследник умрет во цвете лет от нервного и умственного истощения. И только верные друзья будут таскать скромные букетики мне на могилку.

- Всегда можно отказаться от чего-нибудь.

- Что?! – вскинулся Джеймс, разом оживая. – От халявных знаний по вампирской менталистике, ритуалистике, дуэлингу и обращению? Или от наработок самого Николаса Фламеля, иконы и одного из величайших столпов алхимии на протяжении столетий? Или от помощи Истинного целителя, в очередь к которому маги на месяцы вперед выстраиваются? Тресну, сдохну, но выучусь. А вот тогда... - воздев руки к потолку, он дьявольски, торжествующе расхохотался, а потом, оборвав громкий смех, буднично закончил: - отдыхать буду. Месяц или больше. Просто в комнате закроюсь и буду спа-а-а-ать!..

- А когда проснешься?

- Тогда есть.

- А потом?

- Снова спать. Пап, не мешай мечтать: это единственное, что мне остается по жизни, кроме обязательств, долгов и мордредовой учебы. У меня такое ощущение, что я всю свою жизнь учусь, учился и учиться буду! Всегда. Вечно.

Нахмурившись, Флимонт задумчиво склонил голову набок.

- Не предполагал, что этот день придет так скоро, но если все даже не желания, а мечты моего четырнадцатилетнего сына сводятся к «есть и спать», то момент наиболее подходящий. Как ты правильно сказал, потом может и не быть. Вставай, покажу тебе одну полезную, но очень опасную штуку...

***

- Неужели это то, о чем я думаю? – с недоверием и благоговением разглядывая лежащий на бархатной подложке предмет – посаженные на ось песочные часы – спросил Поттер-младший. «Могло ли действие Феликса еще не выветриться? Учитывая, что зелье жидкой удачи крайне токсично, а в кабинете Аргнара я полирнул его какой-то местной ядреной настойкой подозрительного содержания, которую он ласково поименовал "огневкой" – возможен любой исход».

- Не знаю, о чем именно ты подумал, но это – Маховик времени, Джеймс, - ответил Флимонт. – Надо ли мне уточнять, что знать о том, что такой вещью обладает наш род, не должен никто? Даже твои друзья, как бы сильно ты им не доверял. Я не хочу показаться циником или параноиком, но с возрастом все мы меняемся, причем некоторые далеко не в лучшую сторону, - на пару секунд его лицо омрачилось от тяжелых воспоминаний. – Но не будем сейчас об этом.

- Нужна клятва неразглашения? – понятливо закончил за него сын. – Не вопрос. Я все понимаю, пап. Скажем, я не смогу никому рассказать об этой вещи без твоего согласия.

- Неплохо, - одобрительно кивнул Флимонт, отметив зрелую реакцию на свои слова. Все-таки сын у него вышел что надо, и они с Юфимией рвали жилы не зря. Род ему он оставит со спокойной совестью. – Мы еще к этому обязательно вернемся, а пока слушай правила техники безопасности. Как ты думаешь, в чем самая большая опасность игр со временем?..

Инструктаж скорее напоминал хорошую развернутую лекцию, и Джеймс отметил, что наличие личного ученика сказалось на отце самым лучшим образом. И хотя основные принципы использования маховика до них с Роном донесла еще Гермиона, слушать Флимонта было крайне интересно, особенно когда всплывали те тонкости и грани, которых он раньше не знал. Все-таки к некоторым вопросам приходишь лишь с накоплением определенного багажа знаний и опыта, и то, что в четырнадцать-восемнадцать кажется простым и ясным, в тридцать-сорок переосмысливается, обретая новые краски и глубину.

- А теперь, - когда они закончили с разъяснениями и клятвой, сказал Флимонт, глядя на осунувшегося сына с отеческой заботой, - время практики. Отмотай назад часов пять-шесть – по ощущениям – и выспись: встреча нам предстоит напряженная, а ты сейчас на себя не похож.

- Тогда я пойду в свою комнату? - дождавшись разрешающего кивка, Джеймс благодарно произнес: - Спасибо, пап! Ты у меня самый лучший и понимающий отец в мире. Тогда не прощаюсь: все равно для тебя пройдет где-нибудь пара минут, да?

- Иди уже, балабол. И чтобы сонным не возвращался, - дождавшись, пока за сыном закроется дверь, он покачал головой и пробормотал: - Помирать он мне во цвете лет собрался, трагик доморощенный! И ведь сколько экспрессии, сколько душевного жара! Такой талант пропадает!

========== Глава 60. Все дороги ведут в... ==========

Большую часть собрания Джеймс прослушал, сидя в сторонке и мысленно подбивая итоги встреч с гоблинами, перспективы обладания маховиком и свои дальнейшие шаги, хотя бы самые срочные. Нет, о чем они там говорили, он краем сознания отмечал, но так как интересных идей не выдвигалось, а ввязываться в спор смысла не было – из-за возраста слушать его внимательно никто не станет (скорее шикнут и попросят старшим не мешать) – то он взвалил общий контроль на широкие плечи отца, веря в то, что уж совсем бредовые или самоубийственные идеи тот зарежет на корню, а все остальное грамотно разобьет достойными контраргументами. В общем-то так и случилось.

Когда же среди вороха воспоминаний мелькнула страница той книги про Пожирателя (другая, не про души) с описанием одной занимательной ловушки, Поттера осенило. Вот оно, решение проблемы! И не надо штурмовать поместье Лестранжей, как предлагал воинственно настроенный Селвин. Это он сейчас такой бодрый, потому что просто не представляет объемы силы, которыми оперирует Том. Нет, допустим, собравшись вот так все вместе, они его завалят. Может, даже с Лестранжами и всеми, кто у них дома окажется, но это какой же шум поднимется и общественный резонанс. Вот возьмут доблестные авроры Веритасерум и спросят всех их, под подозрение попавших: «Господа, а не вы ли законопослушных Тома Риддла и чету Лестранжей упокоили? Ах, говорите, это был потенциальный Темный лорд и его приспешники? А доказательства? Нет? Метки исчезли, да и спрашивать уже некого, вашими усилиями? Тогда мы вас в Азкабан попросим, до выяснения». Так что Джеймс предпочел бы обернуть методы Тома против него. Лучше всего ловушкой, конечно, но если не выйдет с ней, можно будет и о какой-нибудь болячке подумать. Подловить момент, когда ла Фэй будет в разговорчивом настроении, и попытать его насчет интересных заболеваний. Но вот с ловушкой рабочий вариант (а может и не один) у него в рукаве уже имелся. Знать бы только, где именно ее ставить. Желательно, чтобы Том был один, а если еще занят чем-нибудь будет, чтобы не успел среагировать и сбежать, так вообще чудесно...

Пара осторожно оброненных слов произвела эффект сошедшей лавины. Селвин припомнил, что его сын упоминал о том, что следующая встреча их клуба будет только через неделю: де их главе надо отъехать по делам.

- Веритасерумом напою, - мрачно буркнул набычившийся лорд. – Если ничего интересного – потом обливиэйтом заполирую: ничего, если мозгов не дано, то и терять нечего, а если нам повезет, то скомандую срочный сбор и мы его в этом вояже накроем.

Остальные покивали и договорились пока информацию по ловушкам в библиотеках искать.

- Вот пришла же дельная мысль, - довольно подвел итог встречи Эйвери. – Не помню, кто именно ее первым озвучил, но ведь витало же что-то такое в воздухе, причем на самом виду.

- Пап, а можно мы с Люциусом тоже ловушки поищем? – стараясь выглядеть на свой возраст, попросил Джеймс, но по мигом насторожившемуся взгляду отца понял, что переиграл.

Остальные, слава Мерлину, кажется, ни о чем не догадались. Тот же Эйвери, наоборот, посмотрел на Джеймса поощрительно и выдал Флимонту комплимент, что сына он вырастил правильно: тот слушал внимательно и губкой впитывал опыт старших, учась на их ошибках (в этом месте Себастьян послал в сторону Селвина укоряющий взгляд).

***

Глядя на то, как виртуозно Джеймс контролирует ход беседы, Люциуса раздирали противоречивые желания. С одной стороны хотелось закусить губу от досады: ему такой уровень манипулирования отцом даже не снился в ближайшие годы, а здесь сразу всеми, причем так тонко и ненавязчиво, что и Абраксас, имевший в кругах слизеринцев вполне заслуженную славу прожженного интригана и манипулятора, не заметил тончайших воздействий наследника Поттера. С другой же распирала вполне законная гордость: это его Фантом настолько крут, что в свои четырнадцать пятерых взрослых и поднаторевших в словесных дуэлях и дебатах магов шутя строит. Хотя наставник, похоже, все-таки заметил действия сына: дождавшись, когда остальные уйдут (сам Люциус, несмотря на настойчивые приглашения отца «все-таки освежить в памяти то, как выглядит родной дом», остался, воспользовавшись любезно предоставленным Джеймсом предлогом совместного поиска ловушки для Риддла), лорд Поттер настойчиво предложил сыну посекретничать с ним в кабинете.

- А ты, Люциус, пока можешь ту книгу, которую я тебе позавчера дал на ознакомление, почитать. Ну или отдыхай: сегодня я не планирую продолжать тебя третировать.

Джеймс только завистливо вздохнул и пробормотал, что его папа – просто идеал правильного наставника.

- Мои же рассматривают институт ученичества в самом архаичном понимании этого слова. Впрочем, учитывая, что все они еще средневековую инквизицию застали, это когда подмастерья терпели побои и стирали мастеру белье и носки, радоваться надо, что их трое и они друг за другом жестко следят, лимит отпущенного времени отслеживая.

- Все так плохо? – сочувственно спросил Люциус и тут же получил легкую признательную улыбку и теплый взгляд зеленых глаз, заставивших сердце сбиться с ритма.

- Не переживай, Лютик, - мягко промурлыкал начинающий манипулятор (если он уже сейчас мог из Малфоя веревки вить, что же дальше будет). – Это я так... бухтю. Поверь, если бы меня что-то не устраивало, контракт бы мы давно расторгли. Есть способы.

Проводив их удаляющиеся спины печальным взглядом, Малфой, подумав, решил воспользоваться приглашением миссис Поттер составить ей компанию за пятичасовым чаем. Все-таки контакты с будущими родственниками стоит налаживать при любой возможности, и если в расположении наставника он уже не сомневался, то его жена пока оставалась шкатулкой с секретами. Флимонт присоединился к ним минут через тридцать. Один.

- А где Джеймс? – тут же спросил Малфой, на что получил обескураживающий ответ:

- В Хогвартсе.

- Но я надеялся... - досадливо поморщившись, Люциус оборвал сам себя под понимающим взглядом наставника. Тем временем мистер Поттер расщедрился на пояснения (большей частью предназначавшиеся жене):

- Со следующей недели он переходит на новое расписание. Помнишь, я говорил тебе про французского целителя? Ну вот, теперь все уже окончательно решилось. Джеймс в восторге от открывающихся перспектив.

Люциус подавил недоверчивое фырканье: когда он видел Фантома в последний раз, тот выглядел каким угодно, только не счастливым.

***

Выступив из камина в кабинете Флитвика, Джеймс тут же получил приглашение остаться на чашечку чая и, не став отказываться, удобно расположился напротив мастера чар. Когда профессор несколькими легкими взмахами палочки установил полог тишины и какую-то незнакомую модификацию чар конфиденциальности, Поттер только приподнял бровь, предоставляя ему право вести беседу. Начало было крайне многообещающим.

- Мои поздравления, цо-хедр.

- Однако, - заметил Джеймс, только теперь углядев неприметную вышивку по вороту рубашки, так сильно напоминающую вышивку на том же Аргнаре. – Не обидитесь, если я выдвину неверное предположение, профессор?

- Валяйте, Джеймс.

- Вы, случаем, не хафлинг Глюкшриттеров?

- В яблочко. Поэтому представьте себе мое удивление, когда сегодня с утра я получил новость о новом цо-хедре клана – что всегда событие – носящем двойную фамилию, вторая часть которой была мне столь же хорошо знакома, что и первая. Как вы умудр... нет, не так. Отец-то знает?

- Конечно нет. И я очень надеюсь на ваше понимание.

- Вы можете рассчитывать на меня, цо-хедр. Если вам что-нибудь понадобится...

- Кстати об этом, - вдруг резко подался вперед Джеймс. – Если это предложение не шутка, я хотел бы прямо сейчас воспользоваться вашим камином в личных целях. Ну и в будущем, время от времени.

- Мой камин – ваш камин, - щедро махнул рукой Флитвик. – Все-таки вы уже взрослый, разумный совершеннолетний гоблин и, я уверен, не собираетесь делать глупостей.

- Несомненно, - признательно кивнул ему Джеймс. - Постараюсь вернуться скоро.

Порывисто встав, он скинул с себя ученическую мантию и переоблачился в нейтральную темно-зеленую, вытащенную из безразмерного кошеля, пристегнутого к ремню на поясе. Закончив со сменой гардероба, Поттер шагнул к камину и, бросив в огонь горсть дымолетного порошка, без малейшей заминки назвал адрес:

- «Кружевная туфелька».

- Однако, - пробормотал Флитвик в пространство уже после его быстрого ухода. – С другой стороны, не соврал: в лучший бордель Альбиона если и идут, то исключительно «в личных целях». Ну да, взрослый совершеннолетний цо-хедр вполне может себе это позволить... Все лучше, чем по темным уголкам с местными соплюшками обжиматься. Действия не мальчика, но мужа. Но самый дорогой бордель выбрал, между прочим! Интересно все-таки, сколько он процентов сумел отстоять? По клану самые разные слухи ходят. Большей частью о том, сколько с него поимели, но ведь и ребенку должны были что-то отдать, верно? Вот хоть бы и на «Кружевную туфельку». Если Флимонт не в курсе, то мальчик заработал их сам. Эх, жалко, не узнаю! С другой стороны, ему здесь еще три с половиной года учиться, а все уже так интересно завертелось. И я все время где-то рядом буду: как декан (пусть бы и номинальный: ночует-то он, между прочим, у нас, и столуется опять же) и как соклановец (опять же пусть и номинальный: пару-то раз в год я у нас бываю и официально род меня признал). Так что смотреть за его эскападами буду из первого ряда.

***

Войдя в знакомое (и почти родное) здание, Джеймс поправил на скорую руку трансфигурированную маску и ностальгически оглядел окружающую обстановку, ничуть не изменившуюся со времени его последнего визита. Все та же неброская, но дорогая классика, спокойный колер дорогих обоев, жаккардовые портьеры и приглушенный свет, тихие разговоры, полумаски на гостях (скорее дань традициям, чем необходимость) и услужливые, но без подобострастия портье и администраторы. Последний даже бровью не повел, когда к нему подошел очень юный гость, поинтересовавшийся портфолио на девушек премиум-класса. С выбором молодой маг определился быстро и уже собирался оплатить комнату и даму, когда звук переговорного зеркала нарушил его планы.

- Прошу меня извинить, - кивнул он сотруднику Туфельки и отошел в сторону, отвечая на звонок.

Поддавшись искушению – уж больно колоритно выглядел посетитель (ладно бы с сопровождающими еще) – администратор прислушался к тихому разговору.

- Да, пап? – встав спиной к стене да еще и выбрав область с сильным затемнением, чтобы собеседник не определил его местонахождение, юноша стянул с себя маску и принял вызов. – Чем занят? Вот только от декана вышел – мы с ним за чаем мои успехи обсудили. А сейчас думаю к учителю зельеварения заглянуть. – Сохранить маску невозмутимости администратору удалось с заметным усилием. Учится, несомненно. Вопрос только чему. – Возвращаться? Зачем? Мы же, кажется, уже все обговорили? Да нет, ни от чего важного не отрываешь, ну что ты: дела рода важнее. Да, скоро буду. Пока.

Закончив, маг прикрыл глаза и с шумом выдохнул, а потом пробурчал:

- И вот так всегда. Хотя... - он кинул задумчивый взгляд на часы, что-то прикинул и решился: - Подождут. За часок-другой никто не умрет.

«Это он себе явно польстил», - со снисходительной насмешкой подумал администратор. «Мордред! Я с восьми лет мечтал! – в сердцах ругался Джеймс. Давно его так круто не обламывали. – А вот к черту! Маховик мне на что? Отдыхать? Ну так я и не упахиваться пришел, чисто пар спустить, потому что сколько можно! Сейчас бы еще бокальчик-другой хор-ршего коньяку или бренди... Но и так сойдет». Быстро сделав заказ, он стремительной, уверенной походкой двинулся по коридору.

Комментарий к Глава 60. Все дороги ведут в...

Что может быть лучшим подарком дорогим дамам к Восьмому марта, чем новая глава? Только новая глава про бордель, несомненно ;) Всем счастья, любви, цветов и улыбок! С праздником!

========== Глава 61. Однако... ==========

- Однако, - повторил Флитвик, чувствуя себя заезженной пластинкой, когда через десять минут после отбытия Поттера в бордель, огонь, полыхнув зеленым, вернул ему блудного студента. – Быстро вы.

- Папа вызвонил, - голос Поттера прозвучал недовольно. – А где мне быть, как не в Хогвартсе? Так что вы уж извините меня, профессор, но я только пробегом. Не из борделя же было домой идти? «Поттер-мэнор».

***

Второй раунд собрания был на порядок интересней. Наглотавшийся зелья правдивости Кристофер оказался крайне ценным источником информации. Оказывается, мистер Риддл уже не первый год примерно в одно и то же время на пару дней перемещается в одно и то же место. Всех с собой не брал, но Кристофер слышал от Руди, который случайно подслушал разговор Долохова с Джагсоном, где упоминались Уитлшир и какие-то камни. Услышав об этом, Абраксас напряженно выпрямился, а Джеймс задумчиво заметил:

- Думаю, мы не ошибемся, если предположим, что датой визита в графство будет тридцать первое октября, а место – Стоунхендж.

Дальнейший разговор напоминал попытку успокоить разбушевавшегося Малфоя, на чье имущество так цинично и кошмарно покусились. И угрожающе шипящего лорда нимало не беспокоил тот факт, что вообще-то данный мегалитический комплекс – общественное достояние и ритуалы на Самайн в нем может проводить любой желающий. Теперь ранее тормозивший и перестраховывавшийся Абраксас рвался в бой и метал громы и молнии. Селвин присел в сторонке, сложил руки перед собой и смотрел на своего неожиданного союзника практически с умилением. Единственное, на чем споткнулся лорд Малфой – готовой ловушки ни у кого из присутствующих не было. А решать нужно было быстро: Самайн наступал через три дня. Кашлянув, Люциус спросил:

- Джеймс, может, у тебя идеи есть?

Поттер-младший, помявшись, все-таки признался:

- Разве что идеи. Я не помню где, не помню когда, но читал о чем-то похожем. Если мне дадут Омут памяти, постараюсь достать воспоминание, и можно будет оценить его полезность и актуальность.

За артефактом был послан эльф, а Джеймс давал разъяснения:

- Ритуал очень опасен. Я не покажу его, пока все присутствующие не поклянутся использовать его, или любую его модификацию, исключительно для устранения мистера Риддла и никак иначе.

- Это абсурдно, - возмутился Эйвери. – Что за странные просьбы?

- Ультиматум, мистер Эйвери, - пожал плечами Джеймс. – Я не хочу быть в ответе за чьи-то смерти и распространение смертоносной информации. В любом случае вы ничем не рискуете: если вы уже знали сходные чары и ритуал, клятва будет недействительна.

Аргумент был сильным, а время подпирало, и неохотное согласие всех присутствующих было дано. Еще одним фактором за него стал жгучий интерес лордов, что же это за ритуал такой, что Джеймс, спокойно рассуждающий об Адском пламени, кровавых вратах, крестражах и инферналах, вдруг решил подстраховаться. А потому как только сосредоточенный Джеймс опустил в каменную чашу короткое воспоминание, растянув его во времени так, чтобы все успели прочитать текст, маги сгрудились вокруг и по команде нырнули в Омут. Сам Поттер-младший еще успел порадоваться тому, что он менталист, причем стараниями Лоурейса не из последних: только так удалось добиться эффекта «размытости», когда все, кроме согнувшегося над фолиантом Поттера и, собственно, самой раскрытой книги, тонуло в зыбкой дымке тумана. Такое бывало, когда маг, предоставляющий воспоминание, был слишком сосредоточен на каком-то присутствующем в нем предмете, либо если прошло слишком много времени и многое забылось. Так что вопросов подобный «туман» вызвал бы меньше, чем интерьеры гоблинского книгохранилища и его явно нечеловеческий архивариус.

- А ведь идеально подходит! – первым высказался Селвин. С точки зрения Джеймса его одобрение стоило мало: обеспокоенный будущим рода, сейчас он был готов хвататься за любую соломинку. – Вы посмотрите: после установки оно перейдет в спящий режим, а активируется, лишь если на этом месте начнут творить очень серьезную волшбу. А ради меньшего Риддл бы не мельтешил.

- Мне нравится, - поддержал его Абраксас. – И расходники к ней найти труда не составит: в любой аптекарской лавке почти все есть. А перо феникса и шкурки саламандры... у меня есть возможность достать их за пару дней. Тогда сейчас разберемся с Томом и потом спокойно, без спешки, оставшиеся крестражи найдем.

- Они вполне могут быть на нем, - пожал плечами Нотт. – Раз уж таскал он на себе перстень в школе, то медальон бы как раз пошел в пару.

- Значит, кому-нибудь надо будет дежурить неподалеку, - веско заметил Флимонт. – Как мы знаем, к мегалитам он привык путешествовать не один, - заметив воинственный настрой Селвина и Малфоя, мистер Поттер вовремя поправился: - Сам подежурю. Все равно крестражи у меня собираем.

- А если мы все-таки ошиблись в наших предположениях, и ритуал сработает не на том? – помолчав, спросил Джеймс.

Малфой посмотрел на него с недоумением:

- И? Другой способ найдем.

- Невинные жертвы.

- Браконьерство порицалось во все времена, мистер Поттер, - снисходительно заметил Абраксас. – Я по ним точно убиваться не буду. Если вы страдаете чистоплюйством...

- Нет, так дело не пойдет, - мотнул головой Джеймс. – И мы договаривались о другом.

- Значит, все зря и план отменяется? Не уверен, что мы успеем найти что-нибудь аналогичное за те три дня, что отпущены нам на подготовку, - сузив глаза, прошипел Селвин. – Вы не хотите избавиться от Риддла?

- Я модифицирую ритуал, - с той же интонацией вернул ему наезд Джеймс. – Имейте терпение.

- Вы? Думаете, после этого он будет работать правильно?

- Я попрошу консультацию у учителя. Мессира Лоурейса. И сразу, предваряя вопрос, единственное, что добавлю – граничное условие: ловушка сдетонирует лишь в том случае, если рядом с ней большими объемами магии будет оперировать человек с определенной магической подписью. Подпись скопирую с крестражей. Устроит вас такой вариант?

- Вы уверены, что успеете, Джеймс? Все-таки модификация столь сложных чар – уровень далеко не ученика.

Заверив лорда Малфоя и остальных, что он приложит все силы, Поттер ненавязчиво посигналил отцу, чтобы тот завершал собрание. Сам ушел первым под предлогом «посоветоваться с наставником о ритуале». На самом же деле цель была сбежать от расспросов отца, явно вознамерившегося пытать отпрыска на предмет того, где он книжицы такие интересные откопал.

Декан все так же был в кабинете.

- Я еще разок сбегаю? – просительно протянул Джеймс и, дождавшись разрешающего кивка, назвал новый адрес: - Гринготтс, приемная хедра Аргнара.

- Однако, - справившись с удивлением – почему-то Филлиус был уверен, что с такой интонацией Поттер должен был проситься непременно в «Туфельку» – покачал головой декан Равенкло. – Ну и бурная же у нашей молодежи жизнь пошла. Как ни погляди – ключом бьет.

Для внепланового визита к гоблинам были самые серьезные основания. А именно дедлайн в три дня, к которым подменные артефакты уже должны иметься в наличии. Иначе вся затея теряла смысл. Аргнар выслушал просьбу, дополненную обещанием доплатить за срочность, и, кивнув, подтвердил, что уже через два дня все будет. Разговор занял меньше десяти минут, по истечении которых Поттер вернулся к декану в последний раз и, воспитано пожелав ему спокойной ночи, отправился на боковую: проведать наставника Лоурейса Поттер собирался с утра воскресенья, чтобы не настораживать его подозрительным энтузиазмом. Разумеется, сам ритуал демонстрировать ему не планировал, заменив его на пару аналогичных, но на порядок проще и безобидней. Главное – принцип понять.

***

К Хэллоуину Люциус морально готовился все время, как только узнал о предстоящем мероприятии. Нет, в рейд за крестражами наставник его брать не планировал, но на этот же день (для прикрытия) он назначил другое, на взгляд Малфоя-младшего, куда более волнительное мероприятие – официальное представление наследника обществу. Обычно таких приемов для каждого будущего главы семьи устраивают четыре. Первый – в одиннадцать, как раз перед школой, второй – в четырнадцать, когда родители начинают подыскивать ему достойную партию и подумывают о помолвке, третий – в семнадцать, после стабилизации ядра, и четвертый – когда преставится родитель мага и наследник получает в свои руки всю полноту власти и обязанностей лорда.

Так вот, Поттеры, как признанные затворники и оригиналы, и здесь отошли от традиций, нагло манкировав своими обязанностями: перед школой Джеймса никому не представляли. Маги могли, конечно, увидеть его на домашних приемах у Блэков и еще нескольких семей, с которыми Поттеры продолжали поддерживать связь, но официального приема на одиннадцатилетние у его Фантома не было. Чему сам Люциус был только рад: когда в прошлом году подошло, а потом так же тихо и незаметно минуло двадцать седьмое марта, он с облегчением выдохнул, осознав, что помпезных смотрин с далеко идущими планами Флимонт своему сыну устраивать не планирует. И то верно: в разговорах с наставником иногда проскальзывала позиция лорда Поттера и его жены по матримонимальному вопросу – последнее и решающее слово в любом случае останется за Джеймсом. Разумеется, ее Люциус поддерживал обеими руками. Ведь по редким обмолвкам Фантома выходило, что невесту он не планирует искать раньше семнадцати. И вдруг – бац – как снег на голову падает этот дурацкий прием! Разумеется, все родовитые маги, имеющие в наличии свободных девиц более-менее подходящего возраста, тут же всеми правдами и неправдами постарались добыть приглашение, нимало не задаваясь вопросом, почему же мероприятие назначено именно на Самайн? Ведь Поттеры всегда были с чудинкой, и скажите спасибо еще, что вообще сподобились, а то время-то уже к пятнадцати подходить начало, и многие маги, рассчитывавшие побороться за перспективного зятя, начали осторожно недоумевать.

Нет, резоны Флимонта и Джеймса Люциус понять мог: благодаря приему они наилучшим образом и крайне ненавязчиво обеспечили присутствие всех, вовлеченных в заговор против Риддла, в их зоне видимости в нужный день в нужное время. Дополнительно старший Поттер-Макиавелли в частном порядке попросил каждого из уважаемых союзников прикрыть его на время отсутствия (когда сам Флимонт отправится проверить срабатывание ловушки и, если повезет, собрать оставшиеся на месте трагедии крестражи) и проследить за коллегами («потому что, сами понимаете, лорд... (Селвин, Малфой, Нотт, Эйвери – нужное подчеркнуть). За вас я могу поручиться, но вот некоторые горячие головы... (скользкие личности) не будем уточнять... могут пустить наши приготовления жмыру под хвост»). Разумеется, после таких слов, сказанных отцом будущего единственного на всю Англию Истинного целителя, уже успевшего доказать свой крайне многообещающий потенциал и полезность, возражений ни у кого не нашлось.

Итак, Рубикон был перейден, и все, что оставалось Люциусу – постараться минимизировать потери. А именно не дать слетевшимся на сладкое стервятникам заронить в душу Джеймса сомнения относительно единственно верного решения не торопиться с выбором невесты. Сейчас, пока Фантом не был готов рассмотреть идею брака с человеком одного с ним пола. Нужно было время. А когда его взять, если даже летом, на которое Малфой питал самые горячие надежды, его Поттера со всех сторон окружали верные телохранители, у которых Люциус явно был не в чести? Потом еще та болезнь родителей, последующие дни тревоги за Джеймса, когда он мотался по поместьям инфицированных, рискуя подхватить заразу, и, как удар под дых, новости о трех его учителях. И если раньше его Фантом был неограненным алмазом, о ценности которого могли лишь догадываться, а потому без явного ажиотажа присматривались, то после громкой презентации его потенциал раскрылся и засиял, привлекая к себе нешуточное внимание. Дракон внутри Малфоя ворочался и пока еще тихо рычал, предчувствуя наплыв желающих украсть его единственное Сокровище.

Увы, действовать так виртуозно-ненавязчиво, как наставник, не получалось, а потому, наплевав на конспирацию, на протяжении всего вечера Люциус тенью следовал за Джеймсом, периодически ловя на себе ехидно-понимающие взгляды Фантома и недовольные прицепившегося к ним клещом подопечного Поттера-старшего. Малфой не знал, рассказал ли Флимонт сыну об их совместимости, но явный интерес Люциуса Фантом разглядел, взвесил и, хотя никак не поощрил, но ведь и не осадил же! А, значит, у него более чем хорошие шансы на успех. Вот еще не мешался бы под боком этот!.. С другой стороны, Снейп прикрывал подступы к Поттеру с другой стороны, чего сам Малфой не мог сделать просто физически: не зажмешь же Джеймса на весь вечер в углу. Поттер, как официальная причина приема, был обязан общаться, отвечать на светские любезности гостей и изображать из себя радушного хозяина. Чем он и занимался, нимало не смущаясь двух мрачных конвоиров, заставляющих подходящих держаться на некотором расстоянии.

Скорбно поджав губы, Люциус подумал, что поводов для пересудов они сегодня предоставят столько, что на полгода хватит. А что потом ему выскажет отец за неподобающее истинному Малфою поведение! Заранее настраиваясь на сложный разговор на повышенных тонах, Люциус старался маневрировать их с Джеймсом движением так, чтобы между ними и Абраксасом всегда оставалось расстояние как минимум в половину залы. Потом, все потом. Сначала он разберется с мерзкими, алчными девицами, а оправдываться за свои поступки будет завтра. Ну или, если повезет, все снова отвлекутся на крестражи, и подобная мелочь на их фоне сначала на время забудется, а потом утратит актуальность.

Мысленно печально вздохнув, Люциус усилием воли заставил себя взбодриться и припечатал тяжелым, предупреждающим взглядом очередную «просто прогуливающуюся мимо» девицу. Судя по тому, как она резко сбилась с шага и замешкалась, у него получилось донести молчаливое послание. Обратив внимание на то, что бокал в руке Фантома опустел, Малфой невербальным акцио (да-да, еще одна скрытая демонстрация силы) призвал полный и, слегка склонившись к Поттеру, предложил попробовать и сравнить Шато Шеваль Блан с Шато д'Икем.

========== Глава 62. Вопросы отношений ==========

Когда выяснились перспективы повысить свой резерв и по показателям совместимости если не сравняться, то хотя бы приблизиться к Малфою, Северус не раздумывал ни минуты, соглашаясь стать лордом Принц. Старые обиды за пренебрежение, отказ от матери и игнорирование самого факта его существования отошли на второй план вместе со смертью деда, а детская мечта забрать себе Джеймса в единоличное пользование воскресла, как феникс из пепла. Уже потом, подтвердив на алтарном камне Принцев статус наследника, он задумался над природой вдруг всколыхнувшихся желаний, и пришел к выводу, что Джеймс с первого взгляда произвел на него неизгладимое впечатление. Сначала негативное, конечно, но равнодушным по отношению к Поттеру Северус не был никогда. Может быть, это та самая пресловутая химия?

Вопрос требовал прояснения, а потому Снейп, не откладывая надолго, провел ряд тестов. Начал с элементарного. Он всегда с неодобрением наблюдал за тем, как остальные члены клуба постоянно тормошат и лапают их лидера, а Блэк, если бы Северус взял на себя труд определить финалиста данного антирекорда, гарантированно стал бы победителем: на Поттере он вис, практически не слезая. «Как обезьяна на пальме, - раздраженно подумал Снейп, когда перед его глазами возникла привычная картинка. – И шуму от него столько же». Но когда он, решившись на отчаянный шаг – осязательный опыт, попытался сделать первое движение в сторону ни о чем не подозревающего Поттера, почувствовал, что просто не в силах сдвинуться с места. В груди глухо бухало сердце, моментально ослабевшие ладони вспотели и начали подрагивать противным мелким тремором, во рту, наоборот, пересохло, а взгляд как прикипел к вихрастой макушке Джеймса, так и не отлипал. Отпустило несчастного только тогда, когда он, сдавшись, решил заходить в воду постепенно. «Для чистоты эксперимента потренируюсь сначала на кошках, - стараясь, чтобы его слова звучали по-взрослому и разумно, сам себе сказал Снейп. – И потом, я же не делаю ничего такого: подумаешь, какое-то дурацкое прикосновение? Ну вот что за позорище!» Радовало одно: о самом факте состоявшегося сокрушительного фиаско знал исключительно он один. «Иначе оборжали бы», - мрачно подумалось ему. Для посыпаний головы пеплом имелись серьезные причины: как выяснилось после одной из игр в «правду или действие», тот же Блэк уже имел опыт в поцелуях, причем с двумя разными девушками, Римус влюбился в какую-то старшекурсницу и тоскливо вздыхал на ее светлый образ, а Филл гулял под ручку с Пандорой Кристалл. «И тут я, прожженный мастер интриг (слизеринец же!) и отравитель, краснею, как первокурсница, и не могу невзначай коснуться руки человека, с которым с первого курса общаюсь!» По совести стоило бы признать, что Снейп скорее побелел, как мраморная статуя, но особой роли это уже не играло и безнадежно загубленную репутацию бы не спасло.

Самым странным в ситуации был тот факт, что ему уже приходилось касаться Джеймса, причем не раз. Да, Мордред подери, они даже как-то на Хэллоуин ночь провели в одной кровати! Но и тогда не было так неловко и волнительно одновременно. «Это возрастное, гормональное, это нормально и пройдет через пару лет, - утешал себя Северус. – И даже сейчас можно что-нибудь придумать. Например, малыми дозами приучать себя к Поттеру. С ядами же помогает, значит и тут может сработать. Потому что если у меня теперь всегда рядом с ним мозги отшибать начнет, проще сразу заобливиэйтиться. Я сам от стыда сгорю, он обо мне невесть что думать начнет, а Фламель из учеников погонит. И поделом мне».

Получив первую психологическую травму, повторять попытку Снейп не торопился. Он же не мазохист? Наоборот, временно отступившись от Поттера, которого теперь иногда провожал крайне внимательным и задумчивым взглядом, он методично, но очень ненавязчиво и как бы случайно перетрогал по очереди всех остальных членов клуба, Лили и нескольких однокурсниц на предмет «искры страсти». Увы, ничего не мелькнуло. Даже смущения не было: стандартный эксперимент. Каждый раз подобный опыт дополнялся шумным вдохом – по авторитетным источникам выходило, что еще одним критерием привлекательности партнера могут служить испускаемые им феромоны или, проще говоря, запах. Ну... Девушки обычно благоухали цветочными духами, Сириус и Регулус – одеколоном отца, Римус – их экспериментальным зельем (да, момент для теста был выбран неудачно, но не Северусу было привередничать: тихоня-оборотень всегда держал рядом с собой такую дистанцию, что "ненарочно" подобраться к нему было проблематично. Он же не Сириус, чтобы налетать на всех со спонтанными объятьями?), а Филл какой-то пахучей растительной дрянью. Эта его зацикленность на эльфах до добра не доведет.

Уже совершив все вышеперечисленное, Северус вернулся к неприступной крепости имени Поттера. Случай представился на одном из уроков Фламеля. Мастер в тот раз особенно злобствовал и загонял их так, что к концу занятия у Снейпа закружилась голова. Бдительный Джеймс подхватил его под руку и, надавив на плечо, заставил снова сесть, после чего, присев рядом, обеспокоенно всмотрелся в осунувшееся лицо друга.

- Ты как? – участливо спросил он.

- Нормально, - заторможено ответил Северус, почти болезненно ощущая соприкосновение их ладоней.

Туман в голове мешал думать, но вспомнить о втором критерии теста он все-таки сумел. Подавшись навстречу Поттеру, он вдохнул странную смесь дымка, озона, корицы и чего-то неуловимо приятного.

- Прости, голова закружилась, - повинился он, чтобы как-то оправдать странные действия. – Наверно, нужно больше спать.

- И есть, - проворчал Джеймс. – И на свежем воздухе бывать. Северус, ты такой бледный, что это уже даже пугает! Почему я не видел тебя за ужином?

- У меня были дела...

- Так, - нахмурившись, перебил его Поттер. – Значит, как за моим здоровьем следить, так время и силы находятся, а в случае с собой ты у нас «сапожник без сапог»? Не пойдет. Сам за свое здоровье не возьмешься, так я не гордый и уж как-нибудь время найду. Не смогу сам – ребят подключу.

- Не надо, - буркнул Снейп. Только ему сейчас в его состоянии кучи соглядатаев рядом не хватало! – Я все понял.

- Тогда держись давай, - Поттер потянул его за так и не отпущенную руку, заставляя подняться на ноги, и тут же приобнял. – Не шатает?

- Нет, - честно соврал Снейп. От близости объекта, вызывающего полное смятение чувств, ему моментально стало хуже. Но отстраняться, против всякой логики, не хотелось. А потому, наплевав на гордость, он слабым голосом попросил: - Но я не откажусь от помощи.

Если уж Малфою можно что-то хотеть от Джеймса, то ему тем более.

Когда их с Джеймсом фактически выдернули из учебного процесса, Снейп испытал совершенно неприличное злорадство. Которое только росло с каждой жалобой Сириуса, успевшего соскучиться по своему ненаглядному Джи за первые же несколько дней. Если раньше Северус завидовал тому, что они ходят на одни и те же пары и сидят за одним обеденным столом (а он, как дурак, среди слизеринцев!), то теперь смаковал непривычное, а потому острое чувство победителя: именно их с Джеймсом выделили, признав талант и обучая по особой программе (а алхимию, зелья и менталистику они вообще вместе посещали), он в перспективе непременно станет мастером, и Джеймс почти полностью и целиком его. Лично его. Даже Блэк был вынужден это признать.

А уже сам Северус был вынужден признать тот печальный факт, что он, выражаясь молодежным слэнгом, по уши втрескался. С одной стороны, слегка успокаивало, что объект чувств был этих самых чувств более чем достоин. Это вам не какой-нибудь Сириус или, упаси Мерлин, Малфой! Джеймс уже в одиннадцать был ярким, умным, начитанным, креативным. Умел правильно расставлять приоритеты, выбирать достойных своего окружения друзей, увлекал своими идеями и добивался того, чтобы каждая затея приносила пользу (пусть и иногда неявную). Он думал о будущем, очень любил свою семью, имел четкие моральные ориентиры, всегда держал себя с достоинством, но не заносчиво, был готов помочь советом, если его просили, никогда не срывал на других плохое настроение, которое, впрочем, случалось крайне редко, а чаще Поттер заражал окружающих присущим ему вдохновением и оптимизмом.

С другой же, иногда, глядя на толпы слоняющихся по школе девиц, кидающих на его Джеймса кровожадные, алчные взгляды, думая о той поганой совместимости, о перспективах и планах на сына у мистера Поттера, у него появлялось искреннее желание, чтобы достоинств у Джеймса было поменьше. Ну или прятались бы они где-нибудь очень глубоко. Вот знал бы он один, какой Джеймс замечательный, и жить было бы значительно проще. Или даже оставить все как есть, заменив лишь его склонность собирать вокруг себя толпу и магнитом притягивать к себе внимание посторонних на характер мрачного мизантропа. Северусу бы точно хватило сил и терпения пробиться через подобный панцирь, а вот другим... Ну, он бы очень постарался, чтобы немногие возможные претенденты и соискатели споткнулись на подлете.

Определившись с тем, что Поттер ему нравится, Снейп перешел к следующему пункту банкета. Что ему с этим делать? В первом приближении вариантов было три. Самый простой и самый же неэффективный – отложить проблему до лучших времен (а вдруг сама собой рассосется? К сожалению, скорее всего рассосалась бы она одним образом – Джеймса кто-нибудь бы увел). Против второго – постараться перебороть наваждение и разлюбить – восставал его характер. «Как же! Я тут страдаю, мучаюсь, а этому хоть бы хны?! Фигу, Поттер, в одной лодке сидеть будем!». И то, что сам Поттер в его чувствах виноват не был, Северуса нисколько не трогало. А нечего быть таким замечательным. Значит, оставался третий – бороться и добиваться. Вершина представлялась внушительной, что в какой-то мере даже вызывало нервное предвкушение и боевой настрой. (Он говорил, что он не мазохист? Забудьте).

Следующий вопрос был – если добиваться, то как? Он, на минуточку, только-только себя переборол и снова смог коснуться Поттера сам, по своей инициативе, без приступа дурацкой тахикардии. Вот она – железная выдержка и самоконтроль в действии, приправленные контролем закаленного в ментальных практиках разума. Из своих сильных сторон Северус мог назвать разве что аналитический склад ума, талант алхимика и работоспособность. Хорошим характером, в отличие от Джеймса, похвастаться он не мог, легкостью и приятностью в общении – тоже, внешностью... мда... Какое-то время попредававшись хандре и меланхолии, Северус заставил себя встряхнуться и пошел за советом к тому, кому более-менее доверял в подобном вопросе.

Лили, предсказуемо, нашлась в школьной библиотеке, окруженная горой фолиантов. Обрадовавшись его компании, она освободила от стопки книг один из стульев и приглашающее хлопнула рукой по сиденью:

- Кидай кости. Ну, как дела у великих зельеваров и алхимиков? Когда вас с Поттером завлек в свои сети мастер Фламель, школьные уроки потеряли половину своей привлекательности.

- Мы же во время занятий никогда не общались? – искренне удивился Снейп.

- Ну да, - кивнула девушка. – Сама удивляюсь, но я, кажется, скучаю даже просто по вашему присутствию. Потому что помимо занятий вижу ваши физиономии разве что в Большом зале и изредка в коридорах. А ты с чем пожаловал?

- Лили, - после небольшой заминки проронил Северус с какой-то особенной интонацией, сразу заставившей молодую ведьму насторожиться. – Вот скажи мне, как девушка. Я – привлекательный?

Над столом повисла напряженная тишина, а потом Эванс осторожно уточнила:

- А... ты с какой целью интересуешься? Это же не то, о чем я подумала?

- Я не знаю, о чем ты подумала, но мне нужно беспристрастное мнение, - раздражаясь, сплел пальцы в замок Снейп. Несмотря на накалившийся градус беседы, Лили ощутимо расслабилась и даже улыбнулась:

- Ах, беспристрастное! Это замечательно. Потому что ты мне как брат, Северус, и мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь в наших отношениях возникла какая-нибудь... ну, знаешь, неловкость... двусмысленность...

- Спасибо, Лили, - тоже убрав колючки, благодарно кивнул Снейп. – И все-таки?

- Ты хочешь знать, привлекательный ли ты? Признаться, никогда не думала о тебе в подобном ключе, но... - встав из-за стола, Лили отошла на пару шагов и окинула друга долгим оценивающим взглядом. – А знаешь, ты очень даже привлекательный. Я бы даже сказала, красивый. У тебя такой выдающийся нос...

- О да! – фыркнул Снейп.

- Зря ты так: он такой... хищный, породистый... красивый, в общем, - наткнувшись на его скептичный взгляд, она нахмурилась и отрезала: - Знаешь что? Если сам ничего в носах не понимаешь, то лучше молчи и прими, как данность: нос у тебя офигительный. Цвет волос, опять же, очень гармоничный. И глаза такие, завораживающие, черные. В сочетании с носом, худым, вытянутым лицом, тонкими, бескровными губами и высоким лбом создается впечатление породы и целой галереи родовитых предков. Таких, тоже носатеньких, - не удержалась от шпильки девушка. Но тут же закончила снова на мечтательной ноте: – Как самый настоящий испанский гранд. На ум сразу приходят фламенко, серенады, факелы, горящие в темноте, и жаркие ночи.

Снейп неопределенно-польщено хмыкнул и неосознанно приосанился. Лили ему бы врать не стала, а значит у него действительно есть шанс.

- Это все, зачем ты меня искал? – заметив, каким рассеянным он стал после этих слов, спросила Эванс. Северус кивнул, сохраняя задумчивое выражение лица. – Ну, тогда совпало удачно: я как раз думала, где тебя искать.

- Что-то случилось? – посерьезнел Снейп. – Проблемы?

- Ну, проблемами я бы это не назвала. Так, сложности. Вот скажи мне, как полукровка, знакомый с реалиями обоих миров, психология волшебников сильно отличается от психологии магглов?

- Уточни. Я не совсем понял вопрос.

Лили мученически вздохнула, а потом все-таки наколдовала вокруг них сферу от подслушивания.

- А то еще узнают раньше времени, - буркнула она. – Зачем мне своих соперников предупреждать? В общем, мне мальчик один нравится.

- Тебе? – пораженно выдохнул Снейп. Лили у него почему-то ассоциировалась только с учебой и библиотекой, так что представить ее резко поглупевшей, хихикающей и стреляющей глазками, с тонной косметики на лице (а почему-то многие гриффиндорки серьезно злоупотребляли продуктами индустрии маггловской красоты, следуя канонам их глянцевых журналов) было решительно невозможно. – И... кто?

- Ты только смеяться не будешь? – дождавшись отрывистого кивка, девушка призналась. Как в омут ухнула: - Сириус.

- Блэк?! Лили! Скажи мне, что это шутка!

Образ хихикающей дурочки почти обрел материальность. Блэк волочился исключительно за такими.

- Я в него еще на втором курсе влюбилась, - вздохнув, призналась Лили. – На Святочном балу, когда мы, как Арвен и Арагорн, рука об руку ходили по сказочному эльфийскому лесу, а еще эта музыка, а вальс в кругу поющих поганок... романтика! Причем если все ваши костюмы требовали чар гламура, точечной трансфигурации и еще Мерлин знает каких ухищрений, то все, что надо было сделать Сириусу – выпить зелье старения. Я теперь смотрю, как он растет, и черты Арагорна проступают все сильнее.

- Я не хочу тебя обидеть – ты моя единственная подруга и все такое – но, как бы тебе помягче сказать... Те девушки, с которыми встречается Блэк...

- Классические блондинки? – ничуть не смутившись, насмешливо фыркнула Лили. – Я знаю. МакКиннон, Даргонт и Линдсли. Но, знаешь, Северус. Целуется он сейчас, может, с ними, а замуж позовет меня.

- Меня восхищает твоя уверенность в своих силах.

- Простая психология, - пожала плечами Эванс. – Блэк по натуре охотник, поэтому все эти легкодоступные девушки лишь потешить свое эго – как же, я та-а-акой самец – и набраться опыта.

- Значит, бегать за ним ты не собираешься? – с облегчением спросил Снейп.

- Еще чего! – ее ухмылка стала откровенно слизеринской. – Ни бегать, ни к ногам пасть, ни белый флаг вывесить. Я же не МакКиннон, в самом деле! Нет уж. Блэк сам обратит на меня внимание, сам всю голову сломает, пытаясь понять, как же ему мое расположение завоевать. А я еще фыркать буду, что у таких умных и целеустремленных девушек кобели в качестве ухажеров не котируются, пусть бы даже и временных. Я ему каждую такую блондинку припомню, ни одна неучтенной не останется.

- Я уже даже не знаю, кому больше сочувствовать, - сокрушенно пробормотал Северус, сраженный наповал женским коварством. Почему-то он испытал огромное облегчение при мысли, что его «умная и целеустремленная» подруга нашла себе другой объект для приложения сил. – Но, Лили, ты вот говорила про особенности психологии магов... Приходилось уже сталкиваться с понятием «магическая совместимость»?

- Спросил, тоже! – закатила глаза к потолку Эванс. – Про нее мне Джеймс на втором курсе рассказал, как раз после Святочного бала.

- И он тоже знает?

- Не считай меня за дурочку, Снейп! Сам как думаешь? Нет, я просто сказала, что обеспокоена своим будущим, что он вот упоминал про различия между магглорожденными и чистокровными, что последние никогда не женятся на первых, и если вдруг я, когда вырасту, полюблю такого, как Джеймс, то что же, мое чувство так и останется безответным? Ты бы видел, как он тогда побелел! Натурально, чуть в обморок не хлопнулся. Это было так мило.

Снейп покосился на нее с подозрением. Не заметив этого, Лили продолжила:

- Так что сейчас я провожу все необходимые ритуалы по Колесу года.

- Ну мы, допустим, тоже проводим, - фыркнул Снейп.

- Ты не понял. Я провожу все необходимые ритуалы. То есть восемь основных и двенадцать, рассчитанных лично для меня. А дополнительно каждый вечер опустошаю свой резерв до донышка, сбрасывая энергию в магический накопитель.

- Куда?

- Ну, сейчас уже в алмазы. Раньше можно было обойтись сапфирами. Мне Джеймс теперь каждый год на день рождения новый накопитель дарит, и как раз до следующего хватает.

- А вы, мисс, как я посмотрю, крайне корыстная особа, - шутливо пожурил ее друг. – При выборе подарков на цветочки уже не размениваетесь?

- Если он сам мне предложил, это кем надо быть, чтобы отказаться? – парировала Лили. – И все-таки Джеймс замечательный друг: всегда поможет, поддержит советом и не отмахнувшись, как кто-нибудь другой, а качественно, вникнув в самую суть проблемы. Учитывая объем его знаний, он – идеал.

- Но выбрала ты Блэка, - полуутвердительно, просто чтобы удостовериться, заключил Снейп.

- Ты не путай: Джеймс – идеальный друг, а Сириус – идеальный муж. Ну, по крайней мере, в моем случае. Я не говорю про всех.

- Значит, Поттера ты в качестве жениха не рассматриваешь?

- Мерлин упаси, Северус! – рассмеялась Лили. – Ты как скажешь!

- Многие бы с тобой не согласились, - несмотря на то, что ответ подруги должен был его успокоить, Снейп почему-то почувствовал себя уязвленным. Стало обидно за Джеймса. Вот ты хорошо к ней относишься, алмазы, как выяснилось, даришь, ритуалы подбираешь, а потом бац – и получаешь вердикт «для брака не годен». – Слушай. Мне вот сейчас просто интересно стало, а меня? Я в качестве жениха тоже не котируюсь?

- Ну почему сразу не котируешься? Вот если бы у меня Блэка не было, я бы, наверно, остановила свой выбор именно на тебе.

- Не на Поттере?

- Точно нет.

- Но почему?

- Как бы это объяснить, - Лили задумалась, пытаясь облечь в слова смутные ощущения. – В каждой паре есть тот, кто больше любит, и тот, кто позволяет себя любить. Так вот, в отношениях с Сириусом любить будут меня. И я не скажу, что мало сейчас для этого работаю над собой. С Джеймсом же, как бы я ни старалась, что бы ни делала, все равно можно быть рядом лишь на условиях, когда он будет позволять себя любить. И не уверена, что этого будет достаточно.

- А со мной? Какими бы ты видела наши отношения?

- Равноправным партнерством. Я бы наглядно продемонстрировала, что лучше меня в обозримом пространстве девушку тебе не найти, ты бы, как умный и дальновидный человек, был вынужден с этим согласиться. А так как род теперь, как лорду Принц, тебе все равно нужно продолжить, то и выбор партии был бы очевиден: мы друг друга знаем, как облупленные, доверяем, симпатизируем. Чем не основа для крепкого брака? С другой стороны – скучно и пресно. Увы, но химии между нами я не ощущаю.

- Я тоже, - кивнул Северус.

- И это здорово, - улыбнулась Эванс. – Какая же я все-таки счастливая, что у меня есть такой замечательный, понимающий и душевный самый лучший друг, как ты! – Снейп недоверчиво хмыкнул: кроме Лили никто никогда не наградил бы его такими эпитетами. С другой стороны ей, как подруге детства, позволялось такое, чего стерпеть от кого-либо другого (даже из соклубовцев) он бы не смог.

- А как же Поттер? – проворчал он, скрывая самодовольство. – Он, вон, тебе и алмазы дарит.

- Северус, не ревнуй! Разве когда-нибудь я смогла бы сделать с ним вот так? – рассмеялась девушка и, порывисто обняв его, звонко чмокнула в щеку. – Или вот так? – она растрепала его длинные волосы. – Нет, на совершенного Джеймса у меня бы рука не поднялась. С романтическими глупостями к нему, опять же, не сунешься. Только с каким-нибудь серьезным, фундаментальным исследованием. Это ты помнишь меня чумазой девчонкой со сбитыми коленками. С тобой я могу поделиться половиной припрятанного пирожка. Кстати, у меня остался один, с вишней, как ты любишь. Будешь?

- Давай.

Подставив руку, Лили чуть нахмурилась, и на открытую ладошку из сумки прилетел аккуратно завернутый в салфетку пирожок.

- Невербальная беспалочковая магия? – приподнял бровь Снейп. – Молодец.

- Стараюсь, - улыбнулась она. – Все-таки планку я себе задала более чем серьезную, нужно соответствовать.

- Да уж, - поморщился он. – Блэк и серьезная планка в одном предложении...

- Вот именно, - невозмутимо кивнула Эванс. – Именно Блэк, ты правильно выделил корень проблемы. Сириус – лишь первый этап. Потом предстоит самое серьезное сражение, его мама.

- Миссис Блэк? Да, крайне властная женщина.

- И умная, как я поняла с ваших слов. На это и будем делать ставку: с упертой спесивой дурой общий язык я бы не нашла, а здесь есть все шансы. Потому что резерв у меня уже на уровне ваших «чистокровных оранжерейных цветочков». По сравнению с тем, каким он был к концу первого курса, вырос в два раза! – в голосе девушки слышалась законная гордость. – Я еще тогда таблицу составила и теперь постоянно промежуточные результаты замеров записываю, графики рассчитываю и за отклонениями слежу. Тенденция вырисовывается чудесная.

- А как замеры проводишь?

- У гоблинов специальный артефакт есть. Я родителей упросила, и они мне его в счет подарка за три последующих Дня рождения оплатили. Сейчас вот на зелье для проверки совместимости коплю.

- С ума сошла! – взвился оскорбленный в лучших чувствах Снейп. – Почему меня не попросила? Я его уже варил, и тебе сварю. Еще на такое тратиться! Деньги девать некуда?

- Спасибо. Ну, понимаешь, мне казалось, что ты Сириуса немного недолюбливаешь, так что и просить было как-то неловко.

- Значит Поттера об алмазах просить...

- Он сам предложил! Еще на втором курсе!

- Допустим. В общем, Эванс, если будут вопросы по зельям – сразу иди ко мне, поняла? Не занимайся самодеятельностью. Значит так. Зелье я сварю, через два дня принесу. Вместе с волосом подопытного: мне его достать объективно проще будет. Даже интересно, что у вас там получится.

- Северус, я тебя люблю.

- Как брата?

- Лучше! Ты мой единственный подруг, вот!

- Все, Эванс, я пошел. А то наслушаюсь сейчас, и приступ альтруизма издохнет в зародыше.

========== Глава 63. Отцовский темперамент ==========

Через два дня Северус встретился с подругой в одном из пустых классов. Девушка сгорала от нетерпения, но старалась сохранять спокойствие. Многозначительно на нее посмотрев и выдержав театральную паузу, Снейп начал доставать и расставлять на парте перед собой пузырек за пузырьком, сопровождая свои действия следующим:

- Я тут подумал... Не стоит на одном только Сириусе зацикливаться. Все-таки и характер у него на любителя, и жизненные установки к счастливому браку не располагают. Настаивать и сватать никого не буду, но просто навскидку: тут перспективные слизеринцы, а вот наши, из клуба. Кстати, ты не думала к Регулусу присмотреться, если уж тебе непременно Блэка подавай?

- Шутник, - хмыкнула Лили. - Но спасибо.

- Да мне и самому интересно. Свои волосы давай.

Манипуляции, проводимые им над колбами, были отработаны почти до автоматизма многократными повторениями, что не могла не отметить Эванс.

- Лихо ты. Неужели себя тоже на кого-то проверял? – Снейп ничего не ответил, но подруга слишком хорошо его знала. – Да ну! Северус, ты... тоже влюбился? Мы в прошлый раз не договорили, и я все думала, что же упустила, но ты ведь с чего-то своей внешностью интересоваться стал. Северус! Кто она?!

- Смеяться не будешь?

Отпираться Снейп даже не собирался. Раз уж он решил бороться за Поттера, тем более с Малфоем, то помощь гораздо более подкованной в вопросах отношений подруги была бы кстати. Зелье-то он ей сварил, так что пусть отрабатывает.

- Ты же из-за Сириуса не смеялся. Так кто?

- Поттер.

Вздрогнув, Эванс нахмурилась, пытаясь разгадать сложный ребус, а потом осторожно уточнила:

- Ты. Влюбился. В Поттера. Мне не послышалось?

- Нет.

После непродолжительного молчания, девушка задумчиво протянула:

- Ну-у-у... что я могу сказать? Тут не смеяться, тут разве что посочувствовать можно. А он в курсе?

- Издеваешься? – мрачно буркнул Снейп и тут же добавил: - Сам только недавно понял.

- Ну, это уже прогресс. Слушай, - помявшись, Лили все-таки продолжила. – Северус, ты же меня столько лет знаешь, да? И если я сейчас чем-то тебя задену, то это не потому, что хочу обидеть или оскорбить.

- Допустим.

- Ты не мог перепутать? Помнишь, когда мы с Джеймсом только общаться начали и Сириус на нас волком смотрел...

- На меня, - хмыкнув, поправил ее слизеринец. – Тебя он, скорее, предпочитал игнорировать как что-то за гранью своего понимания.

- Да, наверно, - кивнув, признала Эванс. – Но тебя он невзлюбил из-за того, что ты, с его точки зрения, пытался отобрать у него Джеймса. И в то время он вцепился в Поттера, как ребенок в любимую игрушку.

- Я тебя понял. Считаешь, что теперь я повторяю его действия?

- Сейчас Джеймсу будут искать невесту. Разумеется вы, его друзья, расстроены, ведь эта девушка займет часть того времени, которое он мог бы проводить с вами.

- Исключено, - дернул плечом Снейп. – С другом, даже лучшим, не хочешь целоваться и...

- Без подробностей, - быстро перебила его подруга. – Ты прости, но я как-то пока еще не успела свыкнуться, что два моих друга – геи. У меня, на минуточку, всего два друга и есть!

- Насчет Поттера – не уверен, а я совершенно точно не гей.

- Да?

- Геям нравятся мужчины.

- Представь себе, я об этом догадывалась.

- А мне нравится Поттер. Ощути разницу. Ни твой Блэк, ни этот пижон Малфой, ни кто-либо еще меня не привлекает.

- А девушки?

- Тоже.

Хмыкнув, Лили заключила:

- Значит, ты у нас Поттер-сексуал.

- Лучше уж давай тогда Джеймсосексуал, - поморщившись, поправил ее Северус. – Там же еще мой опекун наличествует.

Лили потрясла головой, глядя сквозь пергамент с выписанными на нем процентами совместимости.

- Да-а-а... Твои проблемы гораздо масштабней моих выходят. Ну вот даже не получится у меня с Сириусом. Я ему не понравлюсь, к примеру, или, узнав его поближе, обнаружу что-нибудь ну совсем неприемлемое и вразрез с моими принципами идущее. И что? Просто найду другие варианты. Жизнь ведь на этом не заканчивается.

- Я, знаешь ли, в петлю от огорчения тоже лезть не планирую, - огрызнулся Снейп. – Не сексом единым, как говорится, жив человек.

- Вот и молодец, вот и правильно, - поддержала его подруга, подсаживаясь поближе и приобнимая за плечи. – Тогда давай продумаем наши дальнейшие действия.

- И тебе не совестно строить козни против твоего дорогого Джеймса?

- Так разве это козни? Ни травить, ни привораживать его мы же не собираемся, верно? Наоборот, прикинем, чего именно ему может хотеться в отношениях, и постараемся это развить в тебе. Что-то приглушить, что-то на передний план вывести. Акценты правильно расставить. Девушки для этого красятся, - Северуса, вспомнившего размалеванных гриффиндорок, передернуло, а Эванс тем временем продолжала. – А ты... Ну, начнем с малого. Вот у тебя очень красивый голос. И это природный дар – ты же им никогда не занимался. Я Петти напишу, пусть она мне книги по развитию ораторского искусства и голосовых связок в принципе пришлет.

Вспомнив один факт, Северус довольно кивнул:

- Насчет голоса ты права: мы, когда котел Слизнорту зачаровывали, именно мой голос для записи фраз использовали. Правда, пришлось зелье старения пить, чтобы он более сочным и глубоким стал – именно Джеймс и посоветовал. И потом, он даже отдельно ко мне обращался, чтобы я и ему котел озвучил, - хмыкнув, он с нежностью добавил: - Причем, знаешь, реплики такие специфические подобрал... - прочистив горло, он постарался понизить голос и почти прошипел: - «Криворукий идиот, куда ложку суешь!», «Вы сегодня забыли голову на подушке, Поттер? Двадцать баллов с Райвенкло! Отработка сегодня, в семь, и никаких оправданий», «Поттер, вы меня утомили. Собирайте манатки и закройте дверь с той стороны».

- Ну надо же! – восхитилась Лили. – Тогда ты прав: у тебя, определенно, есть шанс. Причем такие интересные для составления его психологического портрета детали всплывают. Северус! Решено, я беру твой проект под свой личный контроль. Спасибо, что обратились в брачное агентство «Лили и сыновья», вам, как нашему первому клиенту, будут предоставлены самые льготные условия.

***

Не было бы у Джеймса маховика, и крестражи можно было бы считать потерянными. Сигнал о срабатывании ловушки прозвучал через два часа после начала приема, и Флимонт, подав своим заговорщикам тайный знак, тихо улизнул из главной залы в один из альковов, задрапированных тяжелыми портьерами, куда чуть погодя подтянулись остальные лорды, вовлеченные в анти-Волдемортовский союз. Назад он вернулся относительно быстро (часа не прошло) и тут же смешался с тихо переговаривающимися о политике лордами. Джеймс, специально прохаживающийся неподалеку, отпросился у своих сопровождающих в туалет и, воспользовавшись маховиком, перенесся на час в прошлое. Под мантией-невидимкой он расположился в кабинете отца, дождался его появления, проследил, как лорд Поттер убирает шкатулку с крестражами в тайник, и после его ухода спокойно подменил ее аналогичной. А чтобы успокоить себя, наколдовав экранирующую сферу, он быстро открыл и тут же закрыл артефакт, успев уловить знакомые враждебные эманации и убедиться, что в наличии имеются все пять крестражей. Было бы крайне неловко, если бы впоследствии выяснилось, что чего-нибудь при лорде не было, и отец бы, собрав всех для поиска недостающей вещицы, открыл шкатулку только для того, чтобы найти в ней недостающее. Но нет, все пять предметов были на месте, и Джеймс, плотно закрыв шкатулку, спрятал ее уже в своем тайнике – личной безразмерной сумке. Потом он убил оставшееся время, под мантией наблюдая за собой же, прогуливающимся в сопровождении Северуса и Лютика (смотрелись они очень колоритно), и как только тот Поттер в зале притормозил, прислушиваясь, рядом с тем самым альковом, Поттер под мантией поспешил в туалет, чтобы поменяться с ним местами.

Стоило гостям разойтись, задержавшиеся заговорщики пошли полюбоваться на улов Флимонта. Насчет того, что подмену обнаружат, Джеймс не переживал: гоблины свое дело знали и предметы были идентичны оригинальным до мельчайших деталей, вплоть до мест расположения черного налета на серебре медальона Слизерина и диадемы Равенкло. Это вам не китайская подделка! А вибрации темных эманаций (прокляли реплики артефактов гоблины тоже на совесть) Поттер подправил сам уже на месте, используя за эталон вибрации крестражей. Чары продержались бы недолго, максимум месяц, но Джеймс даже не сомневался, что лорды поспешат избавиться от опасных вещей гораздо быстрее. Так и случилось.

Призывать Адский огонь в поместье было бы верхом глупости, но Нотт, расщедрившись, предложил воспользоваться своей ритуальной залой – она, по его словам, была защищена лучше, чем хранилища Гринготтса. Перемещение камином – Люциуса и Джеймса лорды все-таки взяли с собой, как непосредственных участников событий – спуск в подземную часть особняка Ноттов, быстрая подготовка защитного контура, за которым встали маги, речитативом зачитанное заклинание, и от резной деревянной шкатулки со всем ее содержимым не осталось ничего, даже кучки пепла.

- Ну вот, - довольно проворчал Томас, встряхнув руками, как будто стряхивая капли воды. – Так ты говоришь, Флимонт, он был один? Отменно, отменно. И проблем меньше: не пришлось брать грех на душу. Значит, на этом наше небольшое приключение подошло к концу? А, знаете, мне даже понравилось. Если не считать болезни, конечно. Встряхнулся, молодость вспомнил, даже жизнь новыми красками заиграла. Как насчет подняться и выпить по такому поводу по бокальчику красного?

- Только если ненадолго, - вздохнув, кивнул Кеймрон. – У меня что-то совсем настроения нет: сейчас, когда все уже позади, за сына вплотную возьмусь. А то вот смотрю я на Джеймса и Люциуса, и даже завидно становится.

Абраксас и Флимонт понимающе переглянулись. Своими отпрысками и наследниками оба могли гордиться по праву. А засиживаться надолго не стали все: вечер давным-давно перешел в глубокую ночь, Джеймсу так вообще утром предстояло явить себя пред взыскательные очи требовательных наставников, да и у остальных планы имелись.

Перед камином Люциуса перехватил Абраксас.

- Флимонт, не возражаешь, если я украду у тебя ученика на денек? – полушутливо спросил он у Поттера. – Катрина жалуется, что почти забыла, как выглядит ее сын, и я подумал, что хорошо бы доставить ей такую радость, как его общество.

- Конечно, Абраксас, - улыбнувшись, кивнул Флимонт. – Я прекрасно вас понимаю: сам с Джеймсом вижусь разве что через сквозное зеркало. И то, мой охламон вспоминает о родном отце, лишь когда ему что-то нужно. С Люциусом-то, поди, болтаете куда чаще. Я прав, сын?

- Ну пап! – возмущенно надулся Джеймс. – А кто, стоит ему позвонить, почти каждое второе предложение заканчивает словами «Ну, у тебя, наверно, там дел навалом? Иди-иди»? И вот как после такого с тобой общаться прикажешь?

***

Люциус все никак не мог поверить тому, свидетелем чего стал. Его отец, всегда такой холодный, собранный и требовательный до придирчивости, переместившись камином после успешного завершения операции по устранению крестражей, вместо того, чтобы отправиться спать, собрал жену с наследником в малой гостиной и устроил вечер семейных воспоминаний. Первый, на памяти Люциуса. Абраксас открыл коллекционное вино, которое они теперь заедали легкими закусками, и, то и дело одаряя слегка зарумянившуюся от непривычного внимания супруга леди Малфой долгими, мечтательно-ностальгическими взглядами, вслух вспоминал историю их знакомства, романа и "самых ярких моментов счастливого супружества". Пораженный до глубины души Люциус, который всю свою жизнь считал, что его властного, мстительного, вспыльчивого и сухого отца с матерью связывает брак по расчету, вдруг узнал буквально из первых рук, что в списке кандидаток на роль леди Малфой Катрина Трэверс шла под номером шесть из семи возможных.

- Да-а-а, - задумчиво протянул Абраксас и посмотрел на жену с законной гордостью. – Как же мне пришлось постараться, чтобы отец согласился на наш брак в обход Принц. Как знал ведь! Помнишь, дорогая, какой скандал разразился, когда она сбежала в маггловский мир? И мой любимый отец хотел повесить мне на руки то носатое чудовище со вздорным нравом? Упаси Мерлин от такого счастья! Совместимость, как и родовитость, это, конечно, критерий важный, но не единственный. А потом, когда я утряс этот вопрос с отцом, мне пришлось еще ужом извернуться, чтобы твоей матери объяснить, что я – лучший. И уж точно лучше, чем Эйвери и Нотт.

Довольная, по-женски кокетливая улыбка мелькнула в уголках губ Катрины, которая кивком подтвердила «Да, и побегать пришлось, и доказывать неоднократно, и лучший, кто бы спорил? У нее все только самое лучшее».

В спальню наследник Малфой пришел озадаченным. Причем даже не странными действиями отца, а чем-то куда более существенным. На всем протяжении беседы (скорее напоминающей монолог Абраксаса с редкими вставками Катрины) лорд Малфой время от времени посылал сыну многозначительные взгляды, которые Люциус расшифровал как «Ты понял мою мысль?» И хотя смысл переглядок оставался за гранью его понимания, Люциус поступил, как всегда поступал в таких случаях, а именно нацепил на лицо выражение полнейшей невозмутимости и на каждый последующий «особый» взгляд отвечал, медленным прикрытием век, как бы говоря «да, папа». Теперь же, оставшись в тишине и одиночестве, ему предстояло прокрутить всю беседу заново, отследить логику и понять, что же он "понял" и на что дал почти официальное согласие. А потому он привычно призвал к себе Омут памяти и погрузился в зыбкую серебристую рябь.

Вырвавшись из плена воспоминания, Малфой заметался по комнате раненым зверем. Его распирала, душила густая и буквально выворачивающая наизнанку ярость, застилающая глаза кровавой пеленой и лишающая остатков самообладания. Его. Родной отец! Да как у него только!.. Он – Малфой! На его плечах со временем будет честь рода! А этот!..

Причина для бешенства Люциуса была серьезной. Если правильно сопоставить слова лорда Малфой и его многозначительные взгляды, выходило, что Люциусу предлагалось взять на вооружение действия одного из родителей. Лорд считает, что действий самого сына недостаточно и надо форсировано наступать. Вот, например, на приеме у Поттеров он, молодец, проявил себя и дальше надо бы в том же ключе, но более изящно. Действия отца – натиск, решительный штурм и завоевание – отпадали из-за характера Джеймса (тот бы от такого напора ушел в тень и свел их общение к нулю), а значит, действия, которые должен был предпринять Люциус, это женские уловки. Вроде как вызвать интерес, раздраконить внутреннего охотника в Поттере (три раза ха), чтобы последний закусил удила и сам настоял на браке. Ему. Люциусу Абраксасу Малфою. Предлагалось что? Хлопать ресницами и крутить задницей?! К слову, свою мать в подобной ситуации он тоже не представлял, а ведь как-то она сомнения в душе отца зародила, чтобы с шестой аутсайдерской позиции попасть в фаворитки. Лорд Малфой даже не скрывал, что считает инициатором той рокировки свою жену. Не используй она свои женские чары и был бы Люциус носатым брюнетом, как Снейп, тут к гадалке не ходи.

На этом моменте он вдруг осознал, что стоит посреди живописных руин, в которые превратилась его комната. Когда произошел выброс магии, он так и не понял, но результат впечатлял. Люциус уже поднял было палочку, чтобы начать исправлять последствия, но, передумав, опустил ее. Нет уж. Пусть папочка полюбуется, до чего довел своего единственного отпрыска.

Ночевать в разоренной комнате Малфой не собирался, а потому, резко, со злостью распахнув дверь, он вихрем метнулся к камину и исчез в зеленом пламени, бросив скупое «Поттер-мэнор». И отцу в случае чего придется сильно постараться, чтобы достать его оттуда: он непременно попросит наставника, чтобы тот на все вопросы Абраксаса отвечал, что у его ученика очень, ну очень много работы.

***

За завтраком лорд Малфой буквально лучился самодовольством. На вопросительный взгляд жены он расплылся в широкой улыбке и пояснил:

- Сейчас заглянул к сыну, так там у него такой погром, как будто десяток троллей пляски организовали или бомбардо максима взорвалось. Сам негодник, разумеется, под крылышко Поттера утек, но ведь какой темперамент, а? Все-таки мой сын. А ведь еще и ум, и потенциал, и красота. Поттер идиотом будет, если от такого откажется.

========== Глава 64. Ну ты, Поттер, и дятел! ==========

В ночь на Хэллоуин Джеймсу не спалось. С таким трудом добытые крестражи жгли руки, буквально требуя начать что-то делать. Поттер уговаривал себя потерпеть, детально продумать план и действовать на свежую голову, но стоило ему уснуть, как взбудораженный разум породил ужасно реалистичный ночной кошмар, в котором директор, со странно исказившимися, почти поплывшими, точно восковая свеча, чертами лица и глазами стопроцентного маньяка заливался демоническим хохотом и пытал родителей, чтобы те передали ему права на мантию-невидимку. Сам Джеймс был рядом, но нематериален, а потому не мог сделать ничего: магия не отзывалась, а попытки наброситься на мучителя с кулаками проваливались в пустоту. Проснулся Поттер в холодном поту и, оглядев подпаленный в трех местах и до сих пор слабо тлеющий полог кровати, понял, что спать дальше не получится.

«Ну и потом, - оправдывал сам себя Джеймс, надевая мантию-невидимку и доставая маховик. – Больше информации собрать в ближайшее время, если я не хочу засветить свой интерес, все равно не выйдет, а имеющаяся обмозгована буквально со всех сторон и разобрана на малейшие косточки. Я уже настолько вмешался в ход событий, что не могу даже приблизительно назвать планы Грин-де-Вальда. А если эта сила понадобится мне, к примеру, уже завтра? И я потом всю жизнь буду корить себя за то, что не успел. Снова. Как тогда...» Вспомнив потухший взгляд и уродливую рану на шее Снейпа, Джеймс решительно сцепил зубы и пошел в Выручай-комнату. Там он взмахом палочки заставил мелок начертить идеально правильную пентаграмму, встал в ее центре и, достав из шкатулки самый маленький крестраж (темный артефакт, будто предчувствуя недоброе, затаился и никак себя не проявлял, притворившись обычной диадемой), воскресил в памяти каково это – носить в себе часть души Темного Лорда. У любого другого наверняка не получилось бы то, что пытался сделать Поттер, но сам Гарри, столько лет являясь носителем крестража, который не мог не оставить свой след на его душе, позвал, поманил утратившую возможность воспринимать реальность критично темную частичку, обещая ей Силу и саму Жизнь, и крестраж отозвался, охотно и резво влетев в расставленную ловушку. Потому что хозяйничать в своем теле и тем более разуме кому бы то ни было Поттер бы не позволил никогда. Он заранее, еще когда только начал продумывать этот способ реализации плана, отстроил в своем Дворце памяти темницу, каменный мешок односторонней проницаемости. Теперь любой вторженец извне попадал даже не на подступы к зданию, а сразу туда, откуда выбраться смог бы исключительно в сопровождении хозяина замка и лишь по его прямому разрешению.

Проморгавшись, Джеймс ощутил легкую слабость – ритуал отнял приличную порцию сил – но времени расслабляться и восполнять резерв не было: нужно было убедиться, что он не допустил какого-нибудь эпичного просчета, и, если вдруг такой имел место быть, вовремя исправить результат.

Готический замок был тих и печален. Поттер спускался по гулким коридорам и лестницам в подвал, открывал и затворял за собой массивные дубовые двери внутренних слоев защиты, пока не оказался перед последней, щедро окованной темным металлом. Стоило приоткрыть дверь, как он услышал знакомые звуки. Тихие, глухие удары, как будто что-то билось, корчилось, хлопало... У него все получилось. Но особой радости или там чувства триумфа Поттер почему-то не наблюдал.

Судорожно сглотнув, Джеймс сделал пару шагов вперед и увидел лежащее на белой больничной кушетке (даже в камерах он предпочел обойтись без кандалов, соломы и дыры в полу – растиражированных в романах и киноиндустрии атрибутах узилища) маленькое, скрюченное и слабо трепыхающееся тельце. Грубоватая, шершавая и ободранная кожа; хрипы, вырывающиеся с каждым вдохом и выдохом, и язвы служили немым укором, даже несмотря на то, что все это сотворил с ним не Поттер.

- Да я даже пальцем пока тебя не тронул! – глядя в гноящиеся глазенки с вызовом, густо замешанным на стыд, пробормотал Джеймс. И, не выдержав, первым отвел взгляд.

Нервно заходив из угла в угол, он корил себя самыми последними словами, обзывал сопливым сентиментальным идиотом, слюнтяем и трепетной фиалкой, бараном на заклание, козлом отпущения, кастратом, импотентом, дебилом и имбецилом, но переступить через себя, сделать этот последний шаг, взять в руки нож и добить то, лежащее на столе... Просто не мог. И плевать было, что это уже даже не душа, а жалкий огрызок, что ее все равно сожгло бы в Адском пламени, если бы он не вмешался, что сам Том его семью бы не пожалел, как не пожалел и сотни других людей, как не пожалел Сириуса, Фреда, Тонкс и Римуса, Дам... На последнем его мысли скакнули к вопросу Грин-де-Вальда.

- Чер-р-рт!!! – простонал Джеймс, с чувством пнув стену. Когда он пребывал в крайнем душевном раздрае, он почему-то использовал любимые словечки дяди Вернона. – Да твою за ногу! Ладно, хрен с тобой, змееныш, живи! Нашел же я один способ, найду и другой.

Из камеры он почти вылетел и, с глухим стуком захлопнув дверь, уже собирался покинуть сознание, когда его взгляд зацепился за что-то странное. Что-то, чего здесь не могло быть по определению: свой Дворец он знал до последнего камешка и резного украшения. «Так-так-так», - пробормотал он, подойдя поближе к стене и разглядывая тянущуюся по ней и повторяющую рисунок барельефа лозу. Растение явно имело свойства хамелеона и цветом совпадало с цветом камня. Склонившись к нему, Джеймс ощутил нежный пряный аромат: смесь корицы, ванили, мускатного ореха и миндаля. Крайне знакомый аромат. Помнится, отмечая удачную сделку и высокий статус новоявленного цо-хедра, они с Аргнаром потребляли что-то, пахнущее точь-в-точь как это растение.

От неожиданных подарков гоблинов Поттер ничего хорошего не ждал, а потому сразу же насторожился. Дотронувшись до бледно-песчаного листочка и сосредоточившись на ощущениях, он вдруг испытал досаду на так бездарно прохлопанный шанс получить силу, необходимую для защиты семьи, рода, и мимолетное желание вернуться, чтобы довершить начатое. «Так вот откуда ноги растут, - буркнул Джеймс. – А я все считал это возрастным. Ну или первым шагом на темную сторону. Ведь, если подумать, соверши я задуманное, и чем буду лучше Риддла? Начну с малого, потом мне еще для чего-нибудь сила потребуется, а там, глядишь, втянусь и свой личный некрополь, как у него в той пещере, организую».

Подозрительный росток прополке поддался легко и вскоре трогательно беззащитно обвис в руке Поттера. Мелкие круглые листочки моментально подвяли. Снова повеяло корицей и миндалем. «И вот что мне с ним делать прикажете? – вздохнул Джеймс. – По-хорошему стоило бы спалить нафиг, но ведь цо-хедром-то меня сделали, и татуировка клановая появилась. Вдруг вот эта флора как раз за нее отвечает? Нехорошо получится: мне от златофилов еще, как минимум, ритуал пробуждения наследия требуется, так что ругаться и права качать пока рано. Да и потом, если честно, рискованно. Ведь на экономику магов они серьезно влияют. Значит, это вот придется как-то сохранить. Во избежание. Но, с другой стороны, никто же не запрещает отсадить куда-нибудь, как тот крестраж, чтобы на мои эмоции и желания у него влиять возможности не было». Решив так, Джеймс засучил рукава и спустя пару часов в другом конце подземелий появилась подземная оранжерея. Потолок у нее был наколдован на манер потолка в Большом зале Хогвартса: реальных заклинаний зачарования, использованных Основателями, Поттер не знал, но он был хозяином своего разума, а потому творил в нем, что хотел, и ограничивалось это исключительно его личным воображением и уровнем самоорганизации, которые, стараниями мессира Лоурейса, в последнее время сильно прогрессировали. Во всем остальном она повторяла камеру-узилище крестража, разве что за исключением койки – на ее месте теперь в ряд стояли садовые горшки с «зайцами-паразитами». Таковых, после тщательной инспекции своих владений, Джеймс насобирал сорок три штуки. Да уж, Дворец ему определенно стоило бы отгрохать поскромнее. Двадцать восемь ползучих лианообразных хамелеонов, несколько очагов прорастания мха и какое-то разнотравье, в одной из комнат тщетно пытавшееся выдать себя за ковер.

Закончив с рассадкой своей внутренней флоры, он все-таки снова перенес фокус внимания во внешний мир, чтобы осознать себя сидящим в центре пентаграммы с роскошной диадемой на коротко остриженных волосах.

- Мда, - задумчиво протянул Поттер. – Ну и что теперь со всей этой хренью делать? Запихнуть его назад? Видимо, придется.

Но попытка избавиться от подселенца ни к чему не привела: мелкому уродцу понравилось его новое обиталище и вселяться в холодный металл он отказывался наотрез. Вот когда Джеймсу пришлось познать на себе всю мощь чужой души. Даже всех его сил не хватило на то, чтобы выпихнуть огрызок Риддла с занимаемых им позиций. Более того, растревоженное существо ответило на возмутительные действия таким громким ревом, что любая сирена позавидовала бы мощности его легких. Ситуация осложнялась тем, что Джеймсу приходилось быть крайне осторожным, чтобы ненароком не выпустить чудовище из удерживающей его камеры внутрь Дворца, что было равносильно инъекции доброй порции навоза в вену.

- Зашибись! – час спустя прекратив бесполезные попытки, в сердцах выдал взмыленный, как после посещения парной, Джеймс. – Вот что я за, извиняюсь за выражение, дятел?! Тысячу раз говорено было: «Думай мозгами, Поттер. Иногда это полезно». И все равно, как ни подопрет, оно лезет. Может, мне какой-нибудь блок на действия в сознании сварганить при случае? Чтобы, каждый раз, когда я в очередную авантюру влезть захочу, врубалась «красная лампочка» предупреждения. Ага, а еще пусть до кучи разрядом тока шибает. Выработаю безусловный рефлекс.

Ситуация вырисовывалась крайне неприятной. Застрявший – ни туда, ни назад – крестраж; какие-то подозрительные гоблинские травки и корешки, от которых ощутимо тянуло магией; сама ситуация с новой фамилией и кланом (там же еще гобблидук и законы гоблинские учить, соратников-гоблинов себе искать и земли для проживания подбирать...); мутный Грин-де-Вальд, забывать про которого не стоило; неупокоенный дух Риддла, незримой тенью затаившийся где-то неподалеку (крестражи-то вот они), грозящий воплотиться и раскрыть бессмысленную (в свете того, что от идеи использовать их Поттер отказался) эскападу по их подмене; пятиборье вампира; ученичество и еще всякая фигня по мелочи. А всего, ради чего оно изначально затевалось, как не было, так и нет: силы не прибавилось ни на грош, равно как и понимания, откуда ее теперь добыть. Сейчас, кажется, он начал немного сочувствовать Риддлу. Вот вроде бы и рассчитал все правильно, и сделал так, как надо, а на выходе такое имеешь, что тушите свет. На этом фоне и идея кокнуть одного какого-то младенца уже не кажется такой уж чудовищной. Нет, Джеймс его действий не оправдывал. Но понимал.

- Пойдем по пути наименьшего сопротивления, - слегка успокоившись, снова начал соображать Поттер. – Вот что я могу решить в данный момент? Нет, не так. Какая из проблем требует сиюминутного решения? Крестражи. Следующий вопрос. В идеале им надо что? Вернуть целостность и отпустить на перерождение. Как это сделать я знаю? Догадываюсь. В свое время прочитал про них столько, что могу серьезные трактаты на данную тему писать. Как создать, кто на роль жертвы подходит, как искать, как уничтожать и, как теперь вот выяснилось, как собрать тоже. Правда, нигде не упоминалось, что с живыми людьми, ставшими вместилищем, делать. Ну что я за дятел, а?

Спустя какое-то время новый антикризисный план, который должен был немного выправить ситуацию и вернуть ее ход в разумные, предсказуемые берега, был составлен и перепроверен. Мудрым мыслителем, в свете последних косяков, Поттер себя уже не считал, но и обратиться за помощью ему было не к кому.

- Ну, вздрогнули? – с долей неуверенности и совсем не так бодро, как ему бы хотелось, пожелал Джеймс и достал второй крестраж.

========== Глава 65. Добрые дела наказуемы ==========

Новые пленники один за другим обретали временный приют в камерах по соседству с первой – селить их всех в одной Джеймс не рискнул. А вдруг договорятся? Это последний выглядел мелким и хилым, а, помнится, крестраж из тетради если и отличался от молодого Риддла, то незначительно, сил в нем было тоже прилично, а как раз знания он мог позаимствовать у последнего. Крестражи не буянили, не пытались разнести узилища по камешку, а... обживались? «Это ненадолго, - успокоил себя Поттер. – Сейчас соберусь, и все закончится». Сила бултыхалась где-то на донышке: оторвать прикипевшие (в отличие от последнего, остальные были более своенравны и дольше пробыли в артефактах) осколки души, поместить все это в наспех отстроенные (раньше Поттер был уверен, что будет работать с каждым из них поочередно, и одной камеры-пыточной ему за глаза хватит) казематы – все это требовало серьезных затрат магии. Но еще четче Джеймс чувствовал моральную опустошенность: он так долго думал об этой мести, готовился, шел к ней и ради чего? Чтобы «простить и отпустить»? Да уж, достойный ученик Дамблдора. Но решение уже было принято, отступать Джеймс не умел, так что, сделав пару глубоких вдохов, он сосредоточился на своем внутреннем мире и начал новые перестановки. Все пять камер с пленниками обрастали дополнительными слоями защиты, скользящими щитами, экранами и пленками пустоты, а перегородки между ними истончались, рушились. Крестражи зашевелились, но предпринять ничего не успели: Джеймс перешел к финальной стадии ритуала.

На самом деле, как ни пугали древние трактаты о необратимости раскола души, неотвратимом воздействии отката и жутких последствиях, лазейка была, и была она простой, как колесо. Расколотую душу мог собрать «чистый телесно и духовно» маг, обладающий как минимум равной с пациентом силой. Можно больше. Причем в частном случае Джеймса магия как таковая на последней стадии почти не требовалась: свое право на просьбу он уже доказал тем, что вобрал в себя и смог удержать неконтролируемые осколки личности Риддла, все до единого. Если бы он проводил ритуал так, как он был описан в трактатах, его сила как раз пошла бы на вытягивание крестражей из артефактов и контроль их в момент проявления в пространстве. Сейчас оставался последний шаг. Нужно было всего лишь искренне посочувствовать искаженной душе, ее боли, и бескорыстно пожелать ей обрести целостность. Все так просто, скажете вы? Возможно. Но много ли людей найдет в себе силы простить кровавого тирана; многие ли без личной выгоды возьмут на себя труд отдать весь свой резерв ради такой цели; посвятят время и силы поиску, сбору и сохранению опасных темных предметов (тут стоит добавить, что даже среди сторонников Темного лорда немногие могли похвастать подобным объемом магического резерва)? Джеймс искренне полагал, что таких придурков, как он, придется еще поискать.

Впрочем, мелкие посторонние мысли тут же покинули его, смытые мощью разворачивающегося перед ним завораживающего в своей красоте действа. Оно напоминало рождение сверхновой, и если бы все не происходило в сознании Поттера, последний даже смог бы оценить величие и гармоничность происходящего. Сейчас же все, что ощущал Джеймс – чудовищную, непереносимую боль, неумолимо сметающую все стены, перегородки и барьеры на своем пути. Когда-то он считал Круциатус вершиной пыточного искусства, но то, чему он подвергся теперь, находилось за гранью возможностей человеческого тела и сознания. А потом его вырубило.

***

- Поттер! Очнись, Поттер! – бубнил кто-то рядом, и Джеймс, застонав, схватился дрожащими руками за голову. В мыслях была такая каша, что он удивился даже, что ему удалось вспомнить, кто он. Тихий бубнеж и не думал утихать. – Поттер! Я знаю, что ты очнулся! Ну же! У нас счет идет на секунды! Потом будешь страдать и предаваться самобичеваниям. Поттер!!!

На последних словах голос неизвестного усилился и перешел на рев, отчего глаза Джеймса распахнулись сами собой. Перед его лицом завис бесплотный призрак мужчины лет сорока. Получив требуемую реакцию, он улыбнулся Поттеру, как своему потерянному и вновь обретенному брату, и выдал:

- Ну вот и молодец. Давай, Поттер, соберись: ты должен привязать меня к себе, сейчас же, иначе будет поздно.

- Кому должен, я всем прощаю, - буркнул Джеймс и сам поразился тому, как хрипло и надсадно звучит его голос.

- Джеймс! Я тебя прошу, - поняв, что грубые методы должного эффекта не дадут, сменил линию поведения призрак. – Нет, я умоляю тебя проявить сострадание к скорбному духом и телом... - на последнем проситель запнулся. – И бестелесному существу.

- Да кто ты такой и чего тебе вообще от меня нужно?! – огрызнулся Джеймс, даже не делая попытки приподняться и пытаясь вспомнить хотя бы одни исцеляющие, диагностирующие или анестезирующие чары. И с ужасом понимал, что в голове пусто. – Быстро и коротко: у меня голова болит так, что ее проще отрубить, чем вылечить.

- Потом, - быстро заметил призрак. – Вот со мной разберемся, и делай со своей головой все, что хочешь.

- Ну? Повторять вопросы не буду. Либо колись, либо вали.

Полупрозрачного собеседника Джеймса передернуло, но он, сдержавшись, миролюбиво поднял руки:

- Не горячись. Меня зовут Том Риддл, и, сдается мне, для тебя это имя не пустой звук.

- Зашибись! – простонал Джеймс, обессилено откинувшись на землю. – Ты же должен был уйти на перерождение!

- Поттер, мне нельзя на перерождение! Я там был, это... это ужасно. Все байки про карму, откаты и проклятья – не бред сумасшедших. Это реально существующие вещи. И я столько нацеплял за эту жизнь, что... В общем, я ни в коем случае не могу уйти, пока не отмолю хотя бы половину.

- Допустим. Я-то тут причем?

- Я не могу задержаться в этом мире сам: якоря-то ты мои снес. Кстати, спасибо за это. Ты просто не представляешь, как сильно я тебе благодарен, Поттер. Но если ты сейчас не привяжешь меня к себе, тем самым закрепив в этом мире, то все уйдет в песок. Все твои колоссальные усилия и жертвы будут напрасны.

Нахмурившись, Джеймс уточнил:

- То есть, ты предлагаешь мне стать твоим крестражем? Так, что ли?

- Не крестражем, а... ну, скажем, аналогом. То есть функции якорь выполняет схожие – дает душе шанс задержаться в мире – но разрушительных последствий, как с расколом души, нет.

- А самому остаться слабо? Тот же Безголовый Ник или Кровавый Барон как-то сподобились.

- Не мой случай, - помрачнев, отрезал Том. – Думаешь, если бы все было так просто, стал бы я сейчас перед своим убийцей на коленях ползать? Думаешь, я не понимаю, что не просто так твой отец на месте моей кончины оказался, а у тебя в скором времени свое пристанище все пять крестражей нашли? Я, может быть, не Эйнштейн, но и не идиот.

- Какие-то претензии?

- Никаких. Если бы не твои своевременные действия, то у меня бы никакого посмертия не было. Но, Поттер, ты же не остановишься на полпути? Сказал "А", говори и "Б"... - призрака подернуло рябью, и он встревожено поторопил молчащего Джеймса: - Быстрее! Я буквально физически чувствую, как утекает отпущенное мне время. Поттер, я готов принести тебе какие угодно клятвы, что не наврежу, не помешаю и уйду как только ситуация с кармой выправится. Поттер, соглашайся!

- Ладно, - решившись, кивнул Джеймс. – Повторяй за мной...

Риддл послушно клялся не навредить, не мешать, на глаза не попадаться и т.д. С каждым последующим словом Поттера он становился все более задумчивым, потому что картина вырисовывалась такой, что без дозволения Джеймса он теперь и шагу ступить не мог, и даже сомнительная честь общаться с бывшим потенциальным Темным лордом имелась исключительно у Поттера.

- А теперь замри и не мешай, - резко сказал Джеймс, когда вспышка магии засвидетельствовала их договор. – С тобой буду разбираться позже, когда выясню, в каком там мой Дворец состоянии.

Устало прикрыв глаза, он ушел в себя, чтобы оказаться на развалинах. Мощные каменные стены рухнули под напором дикой магии, и теперь живописными руинами покоились на склоне холма.

- ***! – выдал Поттер.

Труд всей его жизни, его гордость, пот и кровь, единственная защита против козней менталистов, которых в школе и за ее пределами расплодилось, как грязи... А если вспомнить о том, что завтра после обеда у него урок ментальной магии должен состояться...

- ***! ***! ***! Ну что я за ***! Вот больше всех всегда надо! ***! По дурости я даже Риддла переплюнул! Он хотя бы ясно ради чего в бутылку лез – сила, знания, власть, бессмертие – а я за-ради чего? Из-за гриффиндурости?!! И в кого я таким идиотом родился? Дед и бабушка – умнейшие люди, мама вот, тоже умница, а я? ***! Прав был профессор Снейп, весь в отца. Та-а-ак... Соберись, тряпка! У меня есть злость (и ее навалом), мантия-невидимка и маховик времени. Неужели я не смогу восстановить то, что знаю до последнего камешка? Эх, вот бы еще занятие по менталистике не завтра бы было... А может, мне заболеть? Так ведь ла Фэй все просечет моментом. Вот что за жизнь, а?

И началась титаническая работа по разгребанию завалов, инвентаризации имущества и восстановлению. Учитывая, что работать приходилось не с материальным замком, а с его ментальной проекцией, процесс шел быстро. Джеймс, окончательно воспрянув духом, признал, что ему еще нереально повезло отделаться малой кровью: эксперименты с сознанием даром не проходят, и он вполне мог закончить на койке святого Мунго в палате душевнобольных. Как те же Лонгботтомы или Локхарт. На этом фоне порушенный замок был пустяком: даже навыки и умения не исчезли. Они просто оказались погребены под камнями стен, деревянными балками перекрытий, битым стеклом и черепицей. В некоторых случаях требовалось Репаро (хотя, скорее его аналог), где-то хватало неозвученного ментального приказа и воспоминания, какой именно должна быть та или иная вещь. В процессе работы со стенами второго этажа внимание Джеймса привлек один из каменных блоков. Он был немного темнее одной гранью и как будто ребристей. Приманив его к себе, Поттер вгляделся в камень и присвистнул.

- Да-а-а, - протянул он. – Ювелирная работа. Ее, замурованную в стены, невозможно заметить даже самому искусному менталисту, а ломать свой Ментальный форт... Ну, это надо быть таким дятлом, как я. И то здесь, скорее, все произошло волей случая. Так это мне, получается, вообще подфартило? Я тут голову ломаю, в кого из родни такой резкий и скорый, а, оказывается, копать совсем не там нужно было. И у Тома наверняка что-нибудь подобное имеется, пусть и с другим уклоном. Но это что же получается... мне теперь весь первый этаж и подвалы заново разбирать?! ***, ***, *** и бороду ему в *** засунуть!

Слегка успокоив первый приступ бешенства и нестерпимое желание удавить одного не в меру изобретательного менталиста своими руками, Джеймс процедил сквозь сжатые зубы:

- Ла-а-адно, дорогой, сквитаемся. Я еще думал, этично ли тебя трогать, если в этой реальности ты пока ни мне, ни моим родным ничего не сделал, но теперь это личное. Не знаю как, не знаю, когда, но мы поквитаемся. Тресну, сдохну, но зубами выгрызу!

Комментарий к Глава 65. Добрые дела наказуемы

Вспышка магии: https://www.youtube.com/watch?v=GJ2goeMMeJw