Сбежим?

Они приехали домой в вечерней тишине: дом встретил их запахом машинного масла и воспоминаний. Сана шла впереди, от половиц копытом отзывался её шаг — уверенность с трещиной боли.Мама вышла к ним — улыбка без тепла:— Сана, спасибо, что приехала. Чимин, мы очень тебе благодарны. Расслабьтесь, всё проще, чем думалось.— Мы говорили с родителями Джэно, — добавил отец, — и он готов простить тебя. Но нам важно ваше решение — ваше обоюдное.

Сана видела его взгляд взывал к ней, и в этот миг все ожидания, сделки и договорённости рухнули образами в её голове: её свобода, её настоящая жизнь с Чимином.Чимин стоял рядом, плечом прижатый к её, но в его взгляде было всё: огонь, обида, и не смягчённая нежность.Мама стреляла прощениями и условиями:— Мы надеялись... на брак, на партнерство.— Всё улажено, — повторила она, — прежде чем это стало проблемой.Сана отвела взгляд и шагнула к Чимину, но мама опередила:— Даже Чимин может быть рядом, если вы оба выберете это решение. Он твой брат и будет тебя навещать, я знаю как вы оба привязаны друг другу. Чимин тоже женится в будущем как найдет подходящую пару. Сейчас ты не можешь упустить свою возможность пока ты так молода, Джэно весь мир готов положить к твоим ногам.

Сана взглянула в его глаза, дважды сердцем вспомнив ночь и утро: она чувствовала, как тянет к нему не из страха, не по долгу, а по душе.— Я... — она вздохнула мягко. — Мне нужно... подумать.Мама кивнула и уже хотела снова вдавить:— Мы ждём ответа завтра...Сана почувствовала: либо сегодня — она или оценки, либо бегство к себе.Она отвернулась и направилась к нему. Он молчал. Они вышли во двор, где только свет фонаря и дыхание друг друга.Они стояли во дворе, чуть в стороне от родительского дома. Ночь была мягкой, прохладной. Луна подсвечивала очертания её лица, ветер трепал волосы. Чимин сжимал пальцы в кулаки, прежде чем заговорить.— Сана. Давай уедем. Сейчас. Просто исчезнем. Плевать, кто что думает.Она посмотрела на него. Взгляд не испуганный, не радостный, скорее, усталый.— Нет, Чимин.Он растерялся. Сделал шаг ближе.— Почему нет?— Потому что это не правильно. — она говорила спокойно, но в каждом слове чувствовалось напряжение. — Потому что мама... Да, она давит, да, она не всегда понимает. Но она всё делает ради меня. Она надеется на меня. И твой отец тоже. Я для них  не просто дочь. Я их надежда, их план, их смысл.Она отвела взгляд, в глазах застыли слёзы, которые не падали.— Ты хочешь сбежать. А я хочу... остаться и попробовать всё изменить. Сказать правду. Рассказать, что мы любим друг друга. Что мы хотим быть вместе. И... попросить их согласия.Он не сразу ответил. Его дыхание стало тяжёлым, будто в груди стало тесно.— Ты хочешь... брака?Сана кивнула, глядя прямо ему в глаза.— А почему нет? Мы же любим. Если ты любишь меня — это не должно пугать.Молчание затянулось. Он отвернулся, на лице появилось сомнение, замешательство.— Это серьёзно. Это... решение на всю жизнь. А ты уверена? Не слишком ли всё быстро?Её лицо побледнело. Внутри что-то резко оборвалось. Она отступила на шаг.— Быстро? — голос стал острым, хрупким. — Ты говоришь это после всего, что между нами было?Чимин приоткрыл рот, хотел что-то сказать — оправдаться, сгладить. Но не успел.— А может, я правда просто была удобной, да? — Сана вцепилась пальцами в себя, будто не знала, куда деть руки. — Лёгкий роман. Влечение. Немного слёз, немного секса. А дальше  «это слишком серьёзно»?Он бросился к ней.— Сана, нет, я не это имел в виду...— Не прикасайся. — голос дрожал, но она не позволяла себе ни слезинки. — Ты хотел сбежать — я не захотела. А когда я предложила остаться и бороться — ты испугался. Это всё, что мне надо знать.Он пытался заговорить, но она уже шагала прочь, не оборачиваясь.— Не иди за мной, Чимин. Просто... оставь. Я чувствую себя преданной. И я не хочу тебя больше видеть. Я слушать тебя не желаю.

Она не слышала, как он выдохнул. Не видела, как опустились его руки. Только ночь вокруг шумела листьями, и шаги её постепенно стихали за поворотом дома.Сана захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина ударила сильнее слов. Ни крика, ни стука, ни попытки её остановить. Только гул в ушах, сердце где-то в горле и тяжесть, будто по груди прошёлся каток.Она опустилась на пол прямо у двери. Колени дрожали, руки сжались в кулаки, а внутри — всё сжималось, как в судороге."Слишком серьёзно." Эти слова эхом отдавались в голове. Она повторяла их снова и снова, пока не начали жечь. Он не сказал «нет». Он сказал «слишком серьёзно». Как будто она предложила не любовь, а приговор. Как будто её чувства были давлением. Как будто всё, что они пережили — ничего не стоило.Она ударила кулаком по полу. Один раз. Второй. Бессильно. Бесшумно.Её стошнило не от злости — от обиды.Он был её первым во всём. Первый, кому она позволила быть ближе, чем кто-либо. Первому открыла сердце. Она доверилась ему даже в своей боли, в слабости, в страхе. А он... отступил. Словно всё, что между ними было, не значило ничего. Словно хотел только тела. Только моментов. Только желания.Голова гудела, слёзы наконец покатились по щекам. Не сдерживала. Уже не имело смысла.Она поднялась с пола, закрыла балкон, задернула шторы. Захотелось спрятаться от всего мира. От света. От себя самой. Скинула с себя платье, натянула простую футболку, села на кровать и обняла колени. Сгорбилась, как в детстве, когда боялась темноты.А теперь темнота — это то, что внутри. Плотная, вязкая. Она шептала, что он играл. Что смеялся за спиной. Что получив желаемое — охладел.Сана схватила подушку, прижала к груди. Всё болело. Даже кожа. Даже воздух."Ты была просто удобной.""Он хотел сбежать, но не остаться.""Ты сама виновата."Каждая мысль — как удар. Глубже, больнее, острее.А он... он даже не постучал. Не побежал за ней. Комок в горле застрял от его реакции, неужели для него все это просто? Как же все красивые его слова и клятвы?

Ни стоят ни гроша.

Чимин сидел на каменной скамье во дворе, спиной к дому. Небо над ним было затянуто облаками, но всё равно пахло тем самым морем у домика. Ветви деревьев слегка покачивались, отбрасывая рваные тени на траву, но он не замечал этого. Его взгляд был устремлён в одну точку, куда-то вглубь сада, будто там он мог найти ответы.Он молчал. Снаружи - спокойно, внутри всё рвется и скрежется.Каждая её фраза звучала у него в голове снова и снова.Ты хочешь брака? Почему нет, если мы любим друг друга.Она произнесла это просто, искренне, как будто уже всё для себя решила. А он... не смог сразу ответить. Не смог даже кивнуть. Только замер, как будто слова застряли в горле, а сердце вдруг стало тяжелее.Он не испугался её. Он боялся не этого. Он боялся быть не готовым. Слишком давно жил под гнётом чужих решений, слишком часто отказывался от себя. И когда, наконец, нашёл кого-то, кто стал ему дороже всего, не смог удержать.Он хотел увести её. Просто уехать и быть с ней, без объяснений, без одобрений, без сражений. Спрятать, оберечь, дышать одним воздухом. И всё казалось простым, пока она не сказала: «расскажем им».В её словах было не бегство, а шаг вперёд. Её любовь не была тайной. Она хотела жить честно, открыто, хотела их вместе - не как временный эпизод, а как настоящую историю. Семью.А он промолчал.Словно удар по сердцу - её взгляд, полный разочарования, непонимания.Словно холодный душ - её шаги, удаляющиеся вверх по лестнице.И глухая пустота, оставшаяся после.Он наклонился вперёд, закрыл лицо руками.Это не просто ссора. Это перелом.Он знал, она сейчас страдает. Наверняка думает, что он использовал её. Что всё, что между ними было, лишь игра, лишь страсть, без настоящей любви. Но это не так.Он вспомнил, как она спала рядом. Как обнимала его во сне, уткнувшись носом в плечо. Как её пальцы на его груди казались самыми тёплыми и правильными в этом мире. Он хотел не просто быть с ней. Он хотел защитить её. Сделать её счастливой.Просто... не знал как.Но теперь понимал. Никакой побег не сделает их свободными. Никакая ночь у моря не решит всё за них. Если он хочет быть с ней по-настоящему, он должен бороться. За них. За неё. За их право быть вместе.Он поднялся, провёл рукой по волосам. Медленно повернулся к дому. Свет в её окне был выключен, но он знал, что она не спит. И если он не поднимется сейчас по этим ступеням, не станет перед ней и не скажет, что готов, он потеряет её.Навсегда.А он не может этого допустить.

Чимин решился, глядя на тёмные окна дома. Там, за тонкой стеной, была она, его Сана. И в груди всё сжималось от вины, которую нельзя было оправдать, только признать. Он выдохнул, будто собираясь с духом, и направился внутрь.Дверь её комнаты была приоткрыта. Свет не горел, только тусклый лунный отблеск проникал сквозь щель между шторами, рисуя блеклые тени на полу. Он тихо постучал.— Сана... — голос его был мягким, почти неуверенным. Ответа не последовало.Он медленно толкнул дверь и шагнул внутрь.Она лежала, свернувшись калачиком под пледом, лицом к стене. Плечи чуть дрожали то ли от холода, то ли от сдержанных слёз. Её дыхание было сбивчивым, коротким, и в темноте казалось, что воздух между ними стал тяжелее.Чимин остановился у края кровати.— Прости меня... — прошептал он. — Я был дураком. Не потому что испугался тебя, а потому что недооценил, насколько ты сильная. Насколько ты... настоящая.Он присел на корточки рядом, положил ладонь на край кровати. Она не шевельнулась.— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжил он. — Я не собираюсь от тебя отступать. Я поговорю с родителями. С твоей мамой, с моим отцом. Я не брошу это на полпути. Если ты ещё хочешь быть со мной, я стану рядом. Не убегу.Сана медленно повернула голову. В тусклом лунном свете её глаза блестели от слёз. Губы сжаты, а лицо бледное, усталое.— А если я больше не хочу? — спросила она тихо, почти шёпотом.Он не ответил сразу. Вместо этого он встал, сел рядом на кровать, аккуратно чтобы не спугнуть.— Тогда я всё равно останусь. Пока не убедишься, что мне можно верить. Я дождусь, — сказал он и, не дождавшись от неё слов, добавил: — Не ради упрямства. А потому что люблю.Она снова отвернулась, но уже не так резко. Просто закрыла глаза и зарылась глубже в подушку.Он остался сидеть рядом. Не трогал её. Не просил простить. Просто был здесь,  в молчании, в темноте, в её комнате, где сейчас требовалась не страсть, а тишина и тепло.