14.

По не очень многочисленным, но всё же просьбам, создала тг канал: @stepnoymindal. Подписывайтесь, если интересно, очень вас жду и слушаю всех тут в комментариях или в самом тг, какой именно контент вы бы хотели там видеть: спойлеры к главам, процесс написания, шутки, эстетику, может даже что-то из моей жизни? 

***

Лика ковыряла вилкой слипшиеся макароны, зачем-то отделяя их от подлива. Обещанное «наивкуснейшее» по отзывам трёхразовое питание в санатории иногда мотивировало только поскорее покинуть столовую. Сегодняшний ужин был именно таким.

— Почему не ешь? — Без какого-либо интереса в голосе спросил отец, и Лика подняла взгляд от тарелки, не понимая, к ней или к матери он обращается. Встретившись глазами с холодными голубыми Сергея, девушка поняла, что всё же к ней. К большому сожалению.

— Наелась уже, — кивнув на пустую тарелку от салата, так же без эмоций ответила Вишня. Но в душе всё равно было обидно — за девятнадцать лет он так и не запомнил, что его дочь ненавидит рыбу практически в любом её виде. А хрючево, как про себя называла Лика, из овощей и рыбного фарша, ещё и с макаронами, вообще вызывало рвотные позывы. Спасибо, что хотя бы салат был действительно вкусным.

Мать безучастно ела, и почему-то именно её редкие постукивания вилкой о тарелку Лику чуть ли не оглушали; а если та ненароком царапала зубцами вилки по стеклу, то Лике вообще казалось, что царапины эти происходят внутри её черепной коробки.

Телефон в кармане серых трико завибрировал, и Лика, не вытаскивая его из-под стола, чтобы отец не видел, что на экране, скинула видеозвонок. Убрав телефон обратно, она вернулась к своему занятию, вылавливая макароны из желтой жижи по одному и думая только о том, как же хочется домой, а не сидеть в этой кафельной советской столовой, где время будто остановилось.

Елена, наконец, отставила тарелку, и все трое покинули столовую. Лика старалась не слушать нравоучения отца о сбалансированном питании и о том, что тут ей не ресторан и надо есть, что дают, а не морить себя голодом — девушка еле сдерживалась, чтобы не начать с ним ругаться. На языке так и вертелось бросить, что она не свинья, чтобы «есть что дают», и эту чёртову рыбу, ещё и тушёную, есть и под угрозой расстрела не будет. В голове сразу всплыло, как после рыбалки с парнями Киса обычно всегда уточнял у Лики, не собирается ли она к нему прийти, и только потом жарил рыбу дома — потому что знал, как Вишнёва не переносит даже её запах. Воспоминание вызвало идиотскую улыбку, и Лика опустила голову, чтобы отец не заметил — но он уже перешёл ко второй стадии своей речи. Эта часть была посвящена уже заплаченным за неделю в санатории деньгам, которые из-за не съеденных ужинов, как сегодня, «выкинуты на ветер». Нервы сдавали, и если бы мать не объявила, что идёт на ингаляции, Лика бы вряд ли смогла и дальше себя сдерживать.

Дойдя с мамой до лечебного корпуса, Лика с облегчением выдохнула, что отец пошёл к лавочкам, расположенным у жилых корпусов — и могла на что угодно поспорить, что уже звонил своей любовнице. Но сейчас Вишню это волновало в последнюю очередь — отойдя подальше, где за невысоким забором уже начинался лес, Лика порадовалась, что садовая качеля снова была свободна. Сев на широкую скамью со спинкой, девушка оттолкнулась ногой, на мгновение прикрыв глаза — она нашла это место ещё в первый же день в санатории, когда родители уже легли спать, а она вышла прогуляться по территории.

Наверное, если бы не обстоятельства, из-за которых она здесь находилась, Лике бы тут даже нравилось. Не сказать, что советская атмосфера, которой тут был пропитан каждый угол, её хоть как-то привлекала; но время тут будто остановилось совсем не так, как в Коктебеле. В санатории, на вывеске которого красным было написано «Старый Крым», было спокойно в отличие от постоянной, словно фоновой тревоги в Коктебеле. Лика не знала, так влияет смена локации или просто до безумия густой, прохладный даже летом воздух. Пахло хвоей и горной водой — и смотреть на звёзды под стрекот сверчков глубоким вечером, вдыхая полной грудью, заземляло и успокаивало расшатанные последними событиями нервы.

Вновь взяв телефон, Лика открыла Телеграм, заходя в первый диалог с пропущенным звонком, сразу же перезванивая.

— Приветик! — Рита ответила моментально, улыбаясь в камеру и поднимая руку с телефоном чуть выше, чтобы в глаза не светило предзакатное солнце. Лика сразу отметила, что подруга находится на улице.

— Привет-привет, — улыбнулась в ответ Вишнёва. — Где это ты, чем занята?

— Сижу возле станции, — недовольно ответила Рита, переводя камеру с себя на серое двухэтажное здание, где работала мать Риты — станцию скорой помощи. — Скоро же день медика, у мамы корпорат, надо по магазам пройтись и выбрать ей платье. Договорились, что я её встречу с работы в семь, а им устроили какую-то планёрку и я торчу тут уже полчаса. Теперь ты скрасишь моё ожидание, хоть и не с первой попытки, — снова улыбнулась девушка. — Что на этот раз за причина игнора?

— Батя не затыкаясь бубнил, что он потратил на меня деньги, а я выкидываю тушёную рыбу вместо того, чтобы сожрать её и облизать тарелку. В следующий раз могу ответить на звонок, чтобы ты тоже послушала. — Усмехнулась Вишня, но веселья в этом жесте не было нисколько. — Всё как всегда, короче. Дурка, — вздохнула она.

— Ты цену на эту дрянь высчитай примерно и скинь ему сумму и рублей двадцать сверху, чтобы не ныл, — закатила глаза Андреева. — Если у него так сердце кровью обливается, пусть отправит тебя домой. Я так соскучилась, а ты укатила именно тогда, когда я приехала!

— Ритуль, я не то чтобы выбирала сюда укатить, — вздохнула Лика, откидывая голову на спинку качели и поднимая руку выше, чтобы видеть подругу. — Теперь-то ты обратно в Симферополь не свалишь, а я через три дня уже вернусь и никуда от тебя не денусь до конца лета.

— Ну да, если тебя твой Кислов из кровати выпустит, — фыркнула блондинка, поправляя завитые в мелкие кудри волосы и рассмеявшись от нахмуренного лица подруги.

— Мы просто общаемся, — ответила Лика, радуясь, что Рита не может слышать, как бешено у неё забилось сердце от этой фразы. — Ничего не было и... — «и не будет», хотела добавить Вишнёва, но запнулась, потому что и сама не сильно верила в это.

— Ну-ну, скажи ещё, что когда он к тебе припёрся с фруктами, вы не сосались, — продолжала веселиться Андреева, не думая замолкать.

— Не сосались, — серьёзно сказала Вишнёва, хотя была удивлена этим фактом не меньше Риты. И Лика Ване была в какой-то степени благодарна: что он не торопил события, что не переходил и так почти стёртую черту, что вёл себя просто как близкий человек. А ещё прекрасно понимала, что если один из них всё-таки этот шаг сделает, то оба уже не остановятся. Закрывать глаза на его заботу и поддержку уже и так не получалось — особенно после перепечатанного им текста. Лика понимала, что он тогда опоздал на работу — потому что печатал он совсем не так быстро, как она, привыкшая за два года своей импровизированной работы к расположению букв настолько, что могла и в темноте писать практически без опечаток. Но хотел помочь и сделал это не спрашивая. И сердце ныло оттого, насколько это было правильным.

— Блять... — растерянно пробормотала Андреева, изменившись в лице и смотря куда-то в сторону. — А вот теперь верю. Лик, я его прямо сейчас вижу. Он с какой-то тёлкой идёт, за жопу её держит, — Рита переключила камеру на заднюю и максимально приблизила к двум идущим в конце улицы силуэтам. Из-за солнца и слишком далёкого расстояния различить что-то было сложно; но по походке и растрепанным кудрям Лика узнала бы Кису и с качеством съёмки куда более худшим. А Рита с её сто процентным зрением, смотрящая на это вживую, обознаться тем более не могла.

Внутри всё моментально рухнуло, и вопреки здравому смыслу Лика ощущала, как обида разъедает внутренности. По затылку, спускаясь вниз по позвоночнику, пробежал неприятный холодок, но девушка, стараясь придать голосу безразличия, ответила:

— Ну и что? Мы же не встречаемся, — вопреки всем стараниям, напряжение в голосе было не скрыть. Тем более от Риты.

— Ну и то! Он откровенно к тебе катит — и при этом в башке ничего не щёлкает и он идёт трахать других! Лик, да ему надо яйца оторвать! — Возмущалась блондинка, кидаясь глазами от всё удаляющегося Кисы со спутницей обратно на экран телефона.

— Рит, всё нормально, — спокойно ответила Вишнёва, про себя радуясь, что разговор этот случился по видеосвязи, а не в жизни. Потому что от Риты бы не скрылось, как Лика до боли впилась ногтями в ладонь, сжав свободную руку, как забегал взгляд и как поникли плечи — а Андреева знает её слишком хорошо, чтобы этого не заметить. — Я ни на что не рассчитываю, никто никому ничего не обещал.

— Значит надо потребовать обещаний, Лик! — Воскликнула Рита. — Я не могу смотреть, как ты превращаешься в очередную его тёлку, которая ждёт, пока он обратит на неё внимание и закрывает глаза на очередь из таких же, — на эмоциях добавила она, но тут же пожалела о сказанном, смотря, как изменилась в лице Вишнёва.

— Рит, ты перегибаешь, — холодно сказала девушка, сильно помрачнев. — Я не собираюсь быть одной из его подстилок. Я вообще не собираюсь с ним спать, окей? — Лика замолчала, взгляд от камеры отведя. Рита тоже помолчала пару секунд, продолжая уже сдержанно и осторожно:

— Прости, ляпнула лишнее. Я не говорю, что ты будешь давать ему по первой просьбе, как эти, — закатив глаза, брезгливо пояснила она. — Но мне больно смотреть, что он тебе и после всего этого нужен. Поговори с ним. Всем мужикам всё надо говорить прямо, они же тупорылые! — Эмоциональные выводы Риты вернулись так же молниеносно, как пропали полминуты назад.

— Ну ты говорила прямо Мелу, и что? Есть результаты? — Огрызнулась Вишня, и теперь губы на миг поджала Андреева. Лика осеклась: — Бля, Рит... Ты тоже извини, я не хотела тебя обидеть.

— Я не обижаюсь, — вздохнула блондинка. — И уж точно не хочу ругаться с тобой из-за Кислова, блять.

— Мы и не ругаемся, — устало отозвалась Лика. — Всё правда в порядке. Я уже и сама решила, что мне нужно держаться от Кисы на расстоянии, а ты сейчас увидела очередное доказательство, что так для всех будет лучше. — Вишнёва нервно прочесала волосы пальцами назад. Рита неуверенно запротестовала:

— Ты не совсем поняла, к чему я вела. Я не про расстояние говорила, а про вопрос в лоб. Твой Ванечка только с шалавами своими самоуверенный, а как только начинает какие-то чувства испытывать, всё, сразу бе-ме, — несмотря на упавшее на самое дно настроение, Лика коротко засмеялась над тем, как Рита изобразила смущение или что-то в этом роде, потыкав друг в друга указательные пальцы и нахмурив брови. — Спроси у него прямо, что блять между вами, и вам обоим станет легче. И мне, кстати, стало, когда Мел сказал мне, что ничего у нас не будет. Перестала тешить себя надеждами. Никто тебя в лоб не ударит, — Рита замолчала, но через секунду добавила, ухмыльнувшись: — А вот Кисе стоит опасаться.

Вишня как-то истерично засмеялась, чувствуя, как опять накатывает стыд за ту пощёчину на тусовке, и от этой темы они наконец отошли. Рита рассказывала последние сплетни про одноклассников, но вскоре попрощалась — её мать наконец вышла с работы. И как только Вишня заблокировала замолчавший телефон, всё сознание заполнила пустота.

Как бы она не убеждала Риту, что всё нормально, ничего нормальным не было. Да, он действительно ничего ей не обещал, как и она ему; ничего объективно не давало надежд на то, чтобы попробовать ещё раз. Но глупая надежда где-то в глубине души всё равно теплилась, и все эти мелочи, все его взгляды, жесты, поступки её подпитывали. Всё это время Лика старалась вообще не думать о его личной жизни — потому что представлять его с кем-то было отдельным видом моральных пыток. Но ограждать себя от каких-то мыслей далеко не значит оградить себя от происходящих в реальности событий. И в реальности в жизни Вани ничего с появлением Лики не изменилось. Этот факт нужно просто принять и выбросить из головы все «но».

Только одно «но» из головы никак не выходило. В голове, словно на проекторе перед глазами, транслировался вчерашний видеозвонок — с этой же самой качели, только с другим собеседником.

— Ну и, короче, он вообще в сопли был. Вызывали ментов, чтобы его из бара выпнуть, а он ещё и с ними подрался, — ржал Киса, рассказывая про вчерашнюю смену. Лика, слушая рассказ, смеялась тоже, и Ваня наблюдал за этим с каким-то забытым теплом — хотя раньше постоянно чуть ли не стендапы устраивал, только чтобы слушать этот её смех. — Жалко бля, что твой батя не при исполнении. Может, тоже бы отхватил, а я бы насладился видом, — ухмыльнулся Киса, с удовольствием отмечая, что Вишнёва не выглядит больше такой грустной и уставшей, как когда позвонила ему минут десять назад.

— Ага, батя бы тебя в этом баре увидел и сразу бы начал проверять документы на трудоустройство, — фыркнула Лика.

— Пусть проверяет, всё официально, — улыбался Киса. — Когда на дуэли бармена грохнули, я конкурента убрал. Считай, ещё тогда готовился к должности, — снова заржал парень, откидываясь на подушку — он был дома.

— Только ты кроме меня о таком стремлении там работать никому не рассказывай, — Лика старалась придать голосу беззаботность, хотя по телу побежали мурашки при одном только упоминании дуэлей — и это притом, что Вишня знала о них только на словах. Даже представлять было страшно, как сейчас воспоминанием всплыл бы труп Игоря, а следом, наверное, и режиссёра. Но из омута под названием «Чёрная Весна» вытащил голос Кисы:

— Вишня, я кроме тебя и Мела ни с кем типа на серьёзные темы и не пизжу, — его тон больше не был шутливым, и кожа Лики вновь покрылась мурашками — только уже не от неприятных воспоминаний. Вишнёва понятия не имела, что ему ответить, а одновременно хотела сказать слишком много — как минимум о том, что для неё это важно. Но к ней, вывернув из-за угла здания, уверенным шагом шёл отец.

— Боже, — тихо выдохнула Лика. — Я тебе сейчас перезвоню, — не дожидаясь ответа, девушка отключилась из чата, надеясь, что отец не решит составить ей компанию.

Причина его визита, как оказалось, была ещё проще, чем Лика думала — он потерял зажигалку и спрашивал, не видела ли её дочь. Вишня отрицательно покачала головой, и Сергей ушёл по той же дороге — к счастью Вишни, не решив задержаться с ней, как делали все нормальные отцы.

— Чё-то ты быстро, — ответил после первого гудка Киса, когда Вишнёва перезвонила ему. — Так недолго я бы мог и молча повисеть.

— Не думала, что легко отделаюсь, отец приходил, — девушка ответила быстро, даже сбивчиво — в такие моменты Ваня понимал, что продолжать тему она не хочет, пусть и не говорит прямо. В подтверждение она поставила телефон, облокотив на железный прут качели, освобождая руки, и улыбнулась абсолютно счастливо: — А вот теперь пришёл ты.

— Чего? — Не понял Киса, следя, как Лика наклонилась, и через секунду подняла на руки чёрного мяукающего котёнка. На руках у девушки тот, впрочем, сразу замолчал, вцепившись когтями в её футболку и повиснув на груди. Ваня не смог сдержать улыбки: — Это кто?

— Тоже Киса, — усмехнулась она и пояснила: — Как его реально зовут, я не знаю, так что для меня Киса. Он здесь живёт, это охранника котёнок, — Лика поднесла кота ближе к камере и чуть примяла пальцами шерсть, показывая зелёный ошейник на его шее.

— Ладно, на такое временное замещение я согласен, — ухмыльнулся Ваня. — Но всё равно возвращайся давай, потому что я тебе замену искать не планирую.

Но планы, видимо, со вчера поменялись.

Киса смотрел в потолок базы, полулёжа на диване и слушая рассказ Егора о том, «как в этот раз всё иначе» у него с Анжелой. Иначе ничего не было — Кислов жалел, что Егор этого не замечает и продолжает жить в своих розовых мечтах, но мысли постоянно улетали в другое направление. К Вишне. И Кису до одури достало, что что бы он ни делал, как бы ни был занят — в голове была только она. Как чёртов фон, который не сотрёшь и ничем не перекроешь. И чем больше Меленин распинался в описании своих чувств к Бабич, тем больше Ваня боялся превратиться в такого же одержимого идиота — потому что прекрасно понимал, что Лика нужна ему куда сильнее, чем он нужен ей. Она отлично справится и без него — может даже найдёт кого-то лучше, надёжнее и спокойнее. А вот сам Киса лучше не уже никого не найдёт, и это с каждым днём становится ясно всё лучше. Не найдёт хотя бы потому, что такие как она обычно с такими как он не связываются. У Вишнёвой, очевидно, не всё в порядке с головой, раз она стала исключением. Такие как он таких как она просто не заслуживают — и это понимали все вокруг. Ваня готов был поспорить — Вишнёва и сама понимала. Просто слишком напугана сейчас всеми обстоятельствами, вот и цепляется за прошлое. Прошлое в лице Кисы, оказавшееся тут так же не вовремя, как она сама.

Поддакивая Егору, которому после нескольких выпитых бутылок пива нужен был скорее слушатель, чем собеседник, Кислов параллельно отвечал на сообщения давней знакомой. Сейчас, в частности, на подробности о её расставании с парнем и недвусмысленные фотографии.

— Что вечером делаешь? — Внезапно поинтересовался Мел, видя, что Киса здесь уже только наполовину.

— Зависаю с Анькой, — буднично отозвался тот, не отводя взгляда от экрана и что-то печатая.

— В смысле «зависаю»? — Не понял Егор, смотря на друга в упор. Вернее сказать, не хотел понимать.

— В смысле иду потрахаться. Мел, мне у тебя разрешение спрашивать или чё? — Съязвил Киса, начиная откровенно психовать то ли от тупых вопросов, то ли от угнетающего взгляда.

— А Лика? — Голос Егора звучал так укоризненно, что Кисе на секунду захотелось провалиться сквозь землю. Но только на секунду.

— Чё Лика? Мне её на тройничок позвать? Она во-первых в санатории, во-вторых не согласится, — ещё агрессивнее продолжал огрызаться Кислов, допивая последнюю бутылку пива. Меленин молчал, и Киса еле сдерживался, чтобы не рявкнуть — лучше бы тот начал свои осуждающие речи, а не просто смотрел на него, как на самого хуёвого человека на свете. Потому что Ваня себя таким сейчас и ощущал. — Сука, Мел, или говори, чё хочешь, или прекрати так палить, бля.

— Нахер ты это делаешь, Кис? Понятно же, чтобы её из головы выкинуть. Не поможет.

— Слышь, психолог, — Киса шмыгнул носом, с дивана поднявшись и теперь смотря на Мела в ответ. — Не все такие сложные однолюбы, как ты. У нормальных людей потрахаться иногда значит просто потрахаться ради удовольствия.

— Персики ты ей принёс просто ради удовольствия? И на пляже от неё не отходил тоже поэтому? И... — Егор мог перечислять ещё долго, но был перебит:

— Не персики, а нектарины. Откуда ты это знаешь, нахуй? — Киса слова практически выплюнул, выходя из себя с каждой фразой Меленина всё больше.

— Она в Инсту выложила фотку и поставила эмоджи кота. Она этих котов не использовала, как с тобой рассталась, — всё ещё сверля Кису взглядом, тихо объяснил Мел. Парень заметил, как Киса на пару секунд изменился в лице и вообще растерялся, пробурчав, что надо на Лику в Инстаграме подписаться. Егор отступать не планировал: — А когда я к ней вечером в воскресенье пришёл, у неё глаза светились, будто она в лотерею миллион выиграла. Из-за тебя, Кис.

— Не дохуя ли ты к ней домой ходишь, а? Может, уже с вещами переедешь? — Кислов встал с дивана, подходя к боксёрской груше и со всей силы влупив по той кулаком. Скрывать, что бесится, он уже не пытался; а Меленин этого то ли не замечал, то ли намеренно игнорировал.

Егор не знал, что в понимании Кисы «дохуя» и откуда он вообще знает про его визиты к Лике; видимо, она сама упоминала это в разговорах. Ясно было только, что Киса ужасно ревновал. Вдохнув поглубже, как при общении с психбольным человеком, Мел на провокацию не повёлся:

— Я приходил за ключами, чтобы кормить кошку.

— Ну вот и корми, бля! А меня своими советами кормить не надо, — взорвался Ваня, снова нанося удар по груше, и добавил: — Мы не в отношениях, чтобы ей верность хранить. И наслаждаться платонической любовью тоже не моё.

Мел больше ничего не говорил, допивая пиво и смотря в пол. Киса снова печатал что-то в телефоне, и в ангаре повисла тишина. Мел тоже вытащил телефон, бесцельно смотря на время: ровно семь часов вечера. Киса заметил это:

— Чё, Вишне будешь стучать, какой я хуёвый?

— Сами разберётесь, — выдохнул Меленин, встав с кресла и забирая лежащий на столе зонт. Киса молча наблюдал, что друг собирается уходить. — Пойду. Давай, хорошего вечера.

Ваня кивнул, невесело усмехнувшись: слишком уж осуждающего звучало это пожелание. Он упал обратно на диван, абсолютно не понимая, почему и ему самому было так херово — уж явно не от слов Мела, а от чего-то ещё помимо этого. Чего-то внутри. И идти никуда не хотелось.

Мел шёл, смотря на колыхающуюся траву — он и заметить не успел, когда она в заброшенном парке стала настолько высокой. Ничего говорить Лике он действительно не собирался, думая о её недавних словах — что сближаться с Кисой ей не стоит. И жалел, что убеждал её в обратном.