12.

Лика глубоко вдыхала ещё утренний воздух — пахло степью и травами, но солнце припекало уже так сильно, что в мыслях проносилось сомнение, поможет ли солнцезащитный крем не сгореть в первый же день этого лета на пляже. Впервые за долгое время было спокойно — и от этого даже непривычно, но из самоанализа быстро вывел недовольный голос сбоку:

— Жара ебучая, — скинув оба рюкзака — свой и Вишни, которые нёс на одном плече, и просто таща их в руке за лямки, пробурчал Киса. — Ещё солнце это хуярит прям в шары, — продолжал выражать недовольство он, но быстро сориентировался и лёгким движением стащил с лица девушки солнцезащитные очки.

— Обнаглел? Дай сюда, — выставив руку в ожидании, нахмурилась Лика, отмечая, что от солнца и правда глаза чуть ли не слезятся.

— Мне нужнее, — авторитетно заявил парень, ухмыляясь.

— С хера ли? — Почти рыкнула Вишня, отчего Киса рассмеялся в голос. Девушка в этот момент потянулась к нему, намереваясь вернуть свою вещь, но тот отшатнулся, сделать это не позволяя.

— Ну, я выше, до меня солнечные лучи быстрее долетают, все дела, — продолжал откровенно ржать Кислов и вытащил из кармана шорт телефон, смотрясь в тот, как в зеркало. — И вообще, мне очки больше идут.

Вишнёва зло посмотрела на него снова, но желание послать его исчезло в момент, потому что Киса был прав. Он продолжал улыбаться во все зубы, кудри привычно развивал лёгкий ветерок, и чёртовы самые обычные очки с пластиковой оправой, купленные на распродаже, делали его похожим на какого-нибудь голливудского актёра. Сердце уколола ревность, стоило только на секунду представить, сколько девушек липнет к нему в баре и сколько ещё знают его из других сфер, в то время как Вишня на него больше никаких прав не имела. До Кислова она вообще себя собственницей и даже человеком ревнивым не считала; а сейчас хотелось душу дьяволу продать, чтобы он никому кроме неё вот так не улыбался.

— Вопрос закрыт? — Голос парня был почти бархатный, потому что этот взгляд Вишнёвой он знал прекрасно — она сдалась, даже если ещё не признала.

— На благотворительность не рассчитывай, давай обмен хотя бы, — уже просто из вредности ответила Лика, закатив глаза и взгляд от Вани отводя. Под ногами блестели песчинки, но как она ни старалась сосредоточить на них внимание, всё оно падало на выделяющиеся вены на руке Кисы, которой он держал их рюкзаки. До безумия хотелось провести по ним ногтями и переплести свои пальцы с его пальцами как раньше — даже на жару плевать.

— Давай, — охотно согласился Ваня, и Лика заинтересованно повела бровью — у него-то очков нет точно. Киса же невозмутимо достал из кармана помятую пачку сигарет, зажигалку и почти закончившуюся пачку мятной жвачки, демонстрируя девушке на ладони и усмехаясь: — Малышка, весь мир к твоим ногам! Только щас нет нихуя.

Лика его руку отодвинула, от предложения без слов отказываясь и в очередной раз закатывая глаза. Они уже почти дошли до отдалённой части Бухты, и девушка пыталась разглядеть, есть ли там люди. Туристы до этого места если и доходили, то единичные — пляж был своеобразным «секретом» местных жителей, и приезжим о нём рассказывали редко. Последнее, правда, было скорее обусловлено тем, что любой устал бы объяснять человеку незнающему, где именно и сколько раз нужно свернуть, а так же через какую дыру в старом жестяном заборе пролезть, чтобы выйти на дорогу без валунов и без угрозы провести ближайший месяц в гипсе по совместительству.

Киса украдкой смотрел на неё — и психовал, что может это делать именно так, а не прямо, ощущая себя ни то вором, ни то трусом. И очки на глазах могли, если вдруг что, его взгляд от неё скрыть — потому что не было ни единого аргумента, позволяющего ему её чуть ли не сжирать глазами. Однако только это и оставалось — и Кислов не хотел сейчас думать, что скоро она свою короткую футболку и обтянувшие бёдра шорты снимет, оставшись в купальнике.

— Ну и где они? — С нескрываемым раздражением спросила Лика, обращаясь не то чтобы к Кисе, а абстрактно в воздух: люди на пляже были, но среди них не было ни Мела с Анжелой, ни второй пары одноклассников.

— Я вот не расстроюсь, если они не придут, — весело отозвался Ваня, шагая по следам Вишни по песку. Девушка искала место получше, где можно кинуть вещи, но Кису хождение по пляжу не привлекало. Хотелось уже зайти в море и освежиться, а не просто таскаться туда-сюда под пеклом. Парень бросил их рюкзаки на песок и заговорил снова: — Всё, Котёнок, падай, тут норм. А этим можно написать, спросить, заблудились они или уже трахаются где-нибудь.

— Вот ты и напиши, — стараясь казаться равнодушной, ответила Лика, вытаскивая из своего рюкзака пляжное покрывало и расстилая его, но краем глаза следила за Кисой, который невозмутимо снял футболку.

Тогда, в ванной на вечеринке, ей не показалось. Кислов всегда занимался спортом, пусть и при его сомнительном образе жизни — не заботясь о здоровье, конечно, — чтобы девчонки, с его же слов, «давали охотнее», а парни, влезшие с ним в драку, не особо хотели повторить этот опыт. Но за последний год — или, вернее, девять месяцев, — он вообще будто из зала не вылезал. Чувствуя, как к щекам прилила кровь при воспоминаниях его рук на её теле, Лика отвела взгляд, опустив голову, чтобы волосы закрыли лицо. Она намеренно медленно вытаскивала из рюкзака полотенце, солнцезащитный крем и прочие вещи, лишь бы на него не смотреть.

— Не хочу, — ответил Ваня, смотря на Вишню и ухмыляясь. Та, погруженная в свои мысли, за которые себя проклинала, даже не сразу осознала, что именно он не хочет. — Я же сказал, мне похер на них. И писал вчера, что соскучился по тебе.

— Приве-е-ет! — Киса разве что вслух не простонал от знакомого голоса сзади — если бы предложили оценить по десятибалльной шкале, насколько не вовремя было появление Бабич, он бы поставил двенадцать. Меленин рядом с ней, однако, светился от счастья; но Киса не отводил взгляд от Вишнёвой, которая с тенью удивления на лице обнималась с Анжелой, кинувшейся к Лике первой.

После обмена приветствиями и дежурными вопросами оказалось, что Настя и Костя будут позже и привезут с собой всю выпивку и еду; Анжела же оповестила, что пойдёт переодеваться в единственную раздевалку, расположенную в другом конце пляжа. Лика подавила желание задать вполне логичный вопрос, почему нельзя было надеть купальник дома, если жила Бабич минутах в пятнадцати пешком отсюда; но выдохнула, когда Егор, сияя, бросил друзьям, что пойдёт с Анжелкой, и оба моментально отошли.

— Не пойму, как ему не надоело за ней бегать, — буквально выплюнул слова Киса, смотря им вслед, когда они отошли на расстояние такое, что его не услышат. — Она же щас лето с ним потаскается для разнообразия и снова кинет.

— Не знаю даже, это настолько большая любовь или диагноз, — устало откликнулась Лика. Стянув с себя вещи и оставшись в купальнике, добавила с горькой усмешкой: — Хотя любовь — всегда диагноз.

— По себе судишь? — Как-то совсем невесело ухмыльнулся Киса, переводя взгляд на подругу, и тут же присвистнув, оглядывая её тело в купальнике: — Чёрный, значит. Заебись сочетаемся, — шорты на Кисе тоже были чёрными, и Вишня понятия не имела, что ему ответить.

Идея тогда на базе попросить его прийти сюда теперь казалась провальной; хотя Киса бы явно пришёл и без её просьбы — с субботы, к которой склонялись изначально, поход на пляж перенесли на пятницу общим решением. А пятница, как оказалась, была выходным днём у Вани, на который планов у него не было никаких. Зато теперь Лика знала, какие были на субботу — и эта обида за то, что он их скрывает, будто под кожу въелась — на пару с осознанием, что никакого права обижаться она не имеет.

Анжелы и Мела ещё даже на горизонте не было, а если остаться на берегу, то слишком высок риск продолжить неосознанно пялиться на Кису без футболки. В голове уже пронеслось, сколько шуток на тему овуляции и недотраха она выслушает сегодня от Риты — потому что порцию уже выслушала, когда рассказала, с кем идёт на пляж. Никакого ядовитого подтекста в словах подруги при этом не было — Рита просто изо всех сил, как умела, старалась Вишню отвлечь и разрядить обстановку. И Лика очень жалела, что Андреева задерживается в Симферополе и сейчас не здесь — пусть даже не на пляже, а просто не в Коктебеле. Потому что Лика скучала и очень хотела бы как раньше сидеть в чьём-нибудь дворе на лавочке и говорить обо всём на свете до глубокой ночи.

— Чё, наперегонки? –С усмешкой предложил Киса, кивнув в сторону моря, и Вишнёва состроила лицо такое, что он рассмеялся. Но девушка всё равно к воде пошла, и Киса шёл рядом, не сбавляя шага и у самой кромки, и дальше, войдя по колено. Вишнёва же от лизнувшей ноги волны чуть не отшатнулась:

— Пиздец она холодная, — почти взвыла Лика, чувствуя, как по всему телу побежали мурашки. Вода окатила ступни ещё раз, на этот задев и щиколотки; девушке хотелось вернуться на песок и там до вечера и сидеть. Войти в воду целиком сейчас вообще казалось нереальным, а Мела, который просил её сюда прийти, хотелось в мягкой форме послать. Киса же невозмутимо стоял, холода словно не ощущая, и ухмыльнулся:

— Чё, привыкла к Азовскому в своём Краснодаре? — Лика сделала ещё шаг, заходя немного глубже, но от Кисы находясь всё ещё далеко, и смысл его слов осознала совсем не сразу. Зато звучащую в его голосе то ли ревность, то ли обиду, прочувствовала прекрасно.

— Я в Краснодаре на море ни разу не была, — тихо и как-то подавленно отозвалась девушка. Ваня вопросительно поднял бровь, смотря в её глаза, но она взгляд отвела сразу же, как только встретилась с его. В сентябре, по приезду в город, она пыталась только не сойти с ума — потому что круглосуточно хотелось заливать разбитое сердце вином и плакать в подушку. Но рассказывать об этом Кислову она не собиралась, и ответила уклончиво и нарочито равнодушно: — До него ехать из города часа два. Мне было некогда и не с кем.

— Знаю, что не в шаговой доступности, — недовольно закатил глаза Ваня, еле сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Но следующие слова он произнёс быстрее, чем успел подумать: — Когда билеты туда покупал, думал, что на крайняк поеду плавать нахуй.

Вишнёва на миг прекратила чувствовать холод от окатывающих ноги волн, брызги на бёдрах и вообще весь чёртов окружающий мир. Киса, очевидно сказавший то, что озвучивать не планировал, хотел провалиться под землю — но в этой ситуации был довольно похожий метод выиграть хотя бы минуту времени и взгляда зелёных глаз, вновь наполнившихся непролазной болью, избежать. Парень сделал несколько шагов прочь от девушки и нырнул с головой. Лика опешила от этого действия, на эмоциях даже сделав шаг за ним, но тут же остановилась — во-первых потому, что к воде всё ещё не привыкла, в отличие от Кисы, а во-вторых, потому что зная его любовь к идиотским выходкам, чтобы уйти от серьёзного разговора, он мог под водой и за ногу поймать. Через минуту Киса вынырнул, как ни в чём не бывало, оставшись плавать довольно далеко от Лики. Она же смотрела, как с его мокрых волос слетают капли и неосознанно представила, как кудри спутаются и станут жёсткими от соли, когда высохнут на солнце. Отогнав от себя эти мысли, она громко задала вопрос, чтобы он услышал:

— Ты приезжал в Краснодар?.. — Голос не вовремя дрогнул, но она была твёрдо намерена добиться от него ответа на вопрос, который заставил зайтись сердце. Киса лениво выпрямился, встав на ноги и откидывая волосы назад:

— Не приезжал. Нахуярился и купил билет в сентябре. Хотел прижать тебя к стенке и заставить мне в глаза сказать, что я тебе нахуй не нужен и ты пиздела, что любишь. Думал, тогда забью на тебя хуй и всё. — Хрипло ответил он, и видя, как разбито выглядит Вишнёва сейчас, добавил: — Утром протрезвел и понял, что по молчанию всё и так ясно. Сдал билеты и остался сидеть на жопе ровно в Симфе.

Киса прекрасно понимал теперь, что если бы он всё-таки приехал тогда, скорее всего, всё было бы иначе. И в глубине души своё решение оставить всё как есть теперь ненавидел — он думал об этом бесконечно с той самой ночи на базе, когда вскрылась правда. И если бы они тогда всё же поговорили, стало ясно бы, что оба в том сентябре так же любили друг друга до безумия, как и раньше. Хотелось рот себе заклеить скотчем — потому что озвучивать Лике он это не планировал. Достаточно было одного человека, которого эта мысль медленно сводила с ума. Не хватало в этой ситуации только Зуева, который бы сейчас начал втирать Кисе, что слова не воробьи — вот тогда Киса бы нырнул и уже не вынырнул, намеренно утопившись.

Вишнёва искренне считала, что хуже уже быть не может, если речь шла об их с Кисловым отношениях; а в частности, конечно, совершённых ошибках. Как оказалось, хуже быть могло и, собственно, стало. Потому что она тоже сто раз хотела приехать в Симферополь и просто посмотреть на него — понять по глазам, по тому, как он сожмёт губы, по тому, как напрягутся плечи, — узнать точно, действительно ли ему всё равно. И каждый раз она себя отговаривала ровно с такими же аргументами, как у Вани — он молчал, а значит хорошо жил и без неё.

Оба готовы были сорваться друг к другу, и ни один не сорвался.

— Может, зайдёшь уже? Вот так стоять ещё холоднее, — хмыкнул Киса, тему закрывая.

— Не брызгайся только, — тихо попросила Лика, пытаясь скинуть наваждение и скрыть написанные на лице — а он была уверена, что её боль Киса сейчас видит, — эмоции. Он кивнул, и Вишня шагнула вперёд, но к парню особо не приблизилась.

У Вани сжалось сердце от того, какой маленькой она выглядела в момент, когда обняла себя за плечи, ёжась от холодной воды, а взгляд опуская совсем по другой причине. Они оба чувствовали одно и то же, ковыряя эти старые раны, и, наверное, оба делать этого не хотели — а всё равно будто ножи вставляли и проворачивали.

— Давай, — протянув ей руку и шагнув навстречу, позвал Киса. — Окунаемся вместе на счёт три. — Вишнёва взяла его за руку, обхватив пальцы своими, поражаясь контрасту его горячей кожи с этой, казалось, ни на градус не прогревшейся со времён её возвращения в Коктебель водой. Ступни скользили по гальке на дне — и Лика не понимала, то ли от холода, то ли оттого, что у неё ноги подкашиваются от очередной порции чёртовой правды, что на неё вылил тот, кто сейчас до одури нежно сжимает её пальцы своими и легонько, но уверенно тянет на себя.

— Раз, — почти прошептала Вишня, но Киса не дал подготовиться:

— Три! — Смеясь, он рывком притянул её к себе, заставляя в воду почти упасть. Волна окатила тело девушки почти до шеи, и из лёгких на мгновение вышибло весь воздух от холода.

— Придурок! — Прошипела она, пытаясь выпрямиться, но Ваня обнял её за талию, идя спиной вперёд и таща за собой, продолжая смеяться. Вишня пыталась его оттолкнуть, уже совершенно не смущаясь упираясь ладонями в его грудь, но Киса наклонился к ней ближе, и капли с его волос падали ей на лицо, заставляя её слишком смешно по мнению парня фыркать и вертеть головой.

— Видишь, не так уж холодно, — усмехнулся он, не размыкая рук на её талии, когда она на секунду успокоилась. Ваня сделал ещё шаг назад, и вода доставала Лике теперь почти до плеч, отчего она резко затормозила:

— Я дальше не пойду, всё, — Вишня попыталась развернуться, но Киса чуть сильнее притянул её к себе, одну руку с талии убирая и ища её ладонь в воде. Пальцы моментально переплелись, и, держа её теперь таким способом, талию отпустил и второй рукой он осторожно поднял её подбородок, заставляя смотреть в глаза:

— Так и боишься нормально плавать?

— Я нормально плаваю, — недовольно ответила девушка, хотя от Кислова не скрылось, как она дрогнула от его прикосновений. — Просто...

— Просто тебе стрёмно, если ты не чувствуешь дно ногами. Я помню, Вишня, — перебил он с улыбкой. — Но я же с тобой. Бояться нечего, не утонешь. А если всё-таки начнёшь тонуть, то я тебя вытащу именно тогда, когда понадобиться делать искусственное дыхание, — нагло ухмыльнулся он, и от нежности на его лице не осталось и следа.

— Вот так я и сдохну, — буркнула она. — Потому что надо уметь его делать, а ты умеешь только сосаться.

— Зато как хорошо умею, — Киса облизнул губы, наклонившись ближе к Вишне. Лика подумала, что поцелуй сейчас будет с привкусом соли. Но быть его не должно. — Давай напомню?

— Поберегись! — Проорал рядом Костя, приближения которого ни Киса, ни Вишня не заметили. Одноклассник нырнул рядом, окатив брызгами пару, и оба сложили недовольные лица. Кисе так вообще хотелось помешавшего им утопить — он с Анжелой, явившейся так же не вовремя, сговорился, или что? Какого чёрта Костя с Настей вообще припёрлись так рано, если Меленин втирал, что эти двое будут только к обеду?

Момент, в любом случае, был упущен. Ваня заметил рыжую макушку Насти на берегу в окружении Бабич и Мела, и то, что с Вишней наедине побыть больше не удастся, стало совсем явным. Лика, поприветствовав одноклассника, перекинулась с ним парой фраз — но руку Вани под водой не отпускала. Но стоило только подумать об этом, как её пальцы разомкнулись, и она сказала, обращаясь уже к Кисе:

— У меня уже зубы стучат. Я на берег, — она улыбнулась уголком губ, и парень заметил, что она действительно дрожит. Вода была и правда ещё прохладной — Киса не жаловался, но Вишня обычно в такую ещё и не думала соваться.

И Кислов понимал, что ревнует как сумасшедший, потому что она тут по просьбе Егора и только ради него. А вот сам Ваня — только ради неё.

Следя взглядом, как Лика не слишком быстро плыла к берегу, он попытался переключиться на Костю, которого не видел с самого прошлого лета — зимой на каникулах как-то не пересеклись. Бывший одноклассник морю радовался так, будто впервые видел — и Киса действительно отлично проводил время, плавая с тем на скорость до скал и обратно, а позже в шутку дравшись уже у берега.

Ваня как мог старался отвлекаться от Вишнёвой, и та, кажется, занималась тем же самым — активно разговаривала с Настей и даже с Анжелой, пока они втроем накрывали импровизированный стол — скатерть, расстеленную на песке и прижатую камнями по углам. Меленин жарил мясо, и к нему присоединились парни; атмосфера в компании была почти непринуждённой — а после нескольких бутылок пива на каждого из присутствующих, четверо молодых людей уже не замечали, какие напряжённые и смущённые одновременно взгляды кидали друг на друга Кислов и Вишнёва, прямого контакта всячески избегая. И всё было даже хорошо — пока все не пошли снова купаться, как-то машинально разделяясь на пары. Мел как влюблённый идиот даже на полметра не отходил от Анжелы, а Настя с Костей всегда были на своей волне, хотя со стороны казалось, что они просто пытаются утопить друг друга.

Чувствуя себя неловко — хоть и впервые за то время, когда все собрались, вопреки ожиданиям, — Лика медленно поплыла к скалам, чувствуя, как приятно обволакивает гладкую кожу солоноватая вода. Время уже давно перевалило за обед, и вода такой холодной больше не казалась; Вишнёва наслаждалась свободой как чувством уже забытым — и сейчас была Бабич даже благодарна, что из-за неё они все сюда выбрались. Потому что сама Лика до моря дошла бы ещё не скоро, а волны были лучшим успокоительным, так нужным в последнее время.

Девушка осторожно легла на спину — расслабляя пребывавшие в постоянном напряжении мышцы, и вода словно заботливо поддерживала. Лика закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам, приятно согревающим на контрасте с прохладой от воды, а в ушах шумели волны и крики чаек где-то вдалеке. Тело покачивалось на волнах, и хотелось пролежать так всю оставшуюся жизнь. Но недалеко послышались звуки приближающегося через волны человека, заставив Вишню легко перекатиться на бок и встать на ноги.

— Не хотел нарушать покой, — усмехнулся Киса, медленно к ней приближаясь. Она откинулась назад, разведя руки и дальше мягко качаясь на волнах, но взгляд от него не отвела.

— Поздно ты решил извиниться за ту вечеринку, — бросила Лика, усмехаясь в ответ. Губы Кисы чуть дёрнулись, а взгляд стал тяжелее — слова его явно задели, но признаваться в этом он был не намерен.

— Я не собираюсь извиняться за то, что не считаю ошибкой. — Твёрдо ответил Киса. Вот сейчас Вишня смутилась так, что было видно невооружённым глазом; и Ваня хотел добавить, что ударил бы того хмыря снова, если бы можно было отмотать назад время — просто потому, что это действие привело их ко всем произошедшим за последнее время событиям. И привело к сегодняшнему дню в частности. Но Вишня явно пыталась тему с душевных разговоров перевести:

— Спокойно, зануда. Я пошутила, — девушка попыталась улыбнуться, но вышло косо. Ваня видел, как она снова закрывается в себе, как намеренно съезжает с каждой его попытки сказать о настоящих чувствах, без присущей ему клоунады; и это резало сердце куда сильнее, чем он мог бы представить. И этой перемены Киса в ней не понимал. Ещё пару дней назад она почти плакала от страха его потерять, накрутив себя на ровном месте, а сейчас ведёт себя так, будто Кислова держит во френдзоне уже давно, а он всё не может с этим смириться. Киса занимался совершенно ему несвойственными самокопаниями: что было не так? Обиделась она, не верит ему в целом, не испытывает к нему больше никакого влечения? Точно не последнее. Телу не прикажешь реагировать так, как хочется мозгу — Киса видел, как у неё сбивается дыхание, как бегут мурашки и как розовеют щёки, стоит ему оказаться ближе, чем нужно.

— Занудой меня ещё никто не называл, — хмыкнул он, стараясь подыгрывать ей в её напускной непринуждённости; хотя Вишнёва и это качество были линиями параллельными, пересечься которым никогда не суждено. Но и сдаваться, уступив ей, Кислов не хотел. Обогнув её, он невозмутимо зашагал вперёд, и глубина моря с каждым шагом сильно увеличивалась — Вишня плавала, где было совсем мелко, а сейчас вода уже доходила Кисе выше пояса.

— Эй, ты куда? — Растерянно спросила Лика, оставшись позади и смотря в его спину. На гладкой коже выделялась россыпь мелких родинок и у Лики сердце щемило от воспоминаний о том, как раньше она водила ногтями, рисуя невидимые линии между них.

— Обиделся на «зануду», — хмыкнул Киса, и, услышав в ту же секунду, что Вишнёва пошла за ним, ухмыльнулся. Про себя он уже смеялся — эта какая-то детская наивность у Лики не исчезла — Киса не умел обижаться в принципе, тем более на такие глупости; а она всё равно каждый раз верила.

Но в следующий момент произошло то, чего не ждал даже Ваня: тонкие руки легли ему на плечи со спины, смыкаясь в замок у ключиц; и Вишня, ухватившись под его шеей, оттолкнулась ногами от дна. Абсолютно расслабившись, девушка просто плыла, держась за Кису и никаких движений не делая.

— Э, — деланно серьёзно бросил Киса. — Щас не остановлюсь, отцепись лучше, пока не глубоко.

— Не отцеплюсь, — почти ему на ухо тихо отозвалась Лика, руки сжав сильнее. — Пока не перестанешь дуться.

— Ну не ной тогда, — уже не так сухо произнёс Киса, действиительно ни на секунду не останавливаясь. В голосе скользило явное веселье, и он чувствовал по напрягшимся рукам Вишни на плечах, что она действительно боится — и надеялся, что только глубины, а не его самого. Когда уровень воды дошёл уже до плеч Вани, Лика неосознанно выдохнула, сжав руки сильнее — Киса ждал ещё пару секунд, что она будет делать дальше — попросит остановиться и вернуться, или так и будет молча висеть на его шее. И она готова была уже заговорить, но он коротко засмеялся, её руки накрыв своими:

— Задушишь, котёнок, — Киса легонько разогнул её пальцы, мёртвой хваткой сцепленные в замок, и улыбнулся шире, хоть девушка этого видеть и не могла — её тонкие пальцы моментально сплелись с его собственными.

— Котят обычно топят, — тихо отозвалась за его спиной Лика. — В данных обстоятельствах напрягает.

— Так это ненужных. Тебе не грозит, — хохотнул Киса, круто развернувшись, тем самым Вишнёву в воде закрутив и наконец услышав её звонкий смех.

— Всё, обиды кончились? — Уже совсем мягко спросила она, когда Киса быстро зашагал в сторону берега, но как-то по диагонали: очевидно, чтобы не пугать её глубиной, но и чтобы просто «катать» на себе по морю, как всегда делал раньше.

— А хули на котят обижаться, у них мозгов с горошину, — заржал парень, но тут же заорал от неожиданности, когда Вишнёва укусила его за мочку уха: — Блять, надо было топить всё-таки!

— А хули на котят обижаться, у них зубы чешутся, — передразнила его Лика, смеясь, и Киса, выйдя уже на глубину небольшую, скинул её руки, заставляя встать на ноги. Но она и возмутиться не успела, потому что он кинулся её ловить, и оба, задыхаясь от смеха и отплёвываясь от летящих в лицо брызг солёной воды, бежали к берегу.

Море, словно чувствуя и в игре участвуя, разбушевалось, и волны стали сильно выше, заставив обоих прийти к вынужденному перемирию. Солнце опускалось к горизонту, окрашивая воду оранжевыми бликами; кожу грея уже не палящими лучами, а мягким теплом. Киса лежал на полотенце, устроив голову выше коленок Вишни, пока она сама сидела, укутавшись в большое полотенце и сжимала не попадающие друг на друга от холода зубы. Идиллия у Насти и Кости кончилась, и те на повышенных тонах спорили о чём-то у кромки воды; Анжела, как ни странно, ворковала с Егором, сидя на валуне дальше от обоих пар.

Киса наслаждался звуками прибоя и предзакатными лучами, сквозь закрытые веки проступающими мягким мерцанием. Иногда доносились обрывки фраз ругающихся бывших одноклассников, и он нарушил тишину между ним и Вишней:

— Заебись, да? — Не открывая глаз, улыбнулся он.

— Что именно? Или в целом? — Её голос был совсем мягким и спокойным, и от этого Кисе казалось, что его просто разорвёт от нежности, которая разливалась внутри этим вечером. Лика забрала из его руки начатую бутылку пива, делая пару глотков, и Киса глаза открыл, смотря на неё и отвечая:

— Что срёмся в этот раз не мы. — Киса повёл глазами в сторону, откуда доносились звуки, и продолжил: — Заебись вот так сидеть без ощущения, как перед пыткой. Не ждать скандала.

— Да, — улыбнулась Вишня, отпив ещё пива и вернув ему бутылку. — Определённо заебись.

Ваня улыбнулся тоже, глаза снова закрывая. Лика наконец согрелась после моря и какое-то время просто смотрела, как солнце опускается всё ниже и ниже, а потом перевела взгляд на спутавшиеся тёмно-русые волосы, контрастирующие с её светлой кожей в закатных лучах слишком ярко. Вставать с её ног Киса явно не собирался, да и она сейчас думала только о том, чтобы этот момент не заканчивался, запуская пальцы в жёсткие от соли кудри. Парень чуть заметно дёрнулся, но возражать не думал, пока Вишня легонько пыталась разделить пряди пальцами и прочесать если не от корней, то хотя бы от середины. Оба молчали, а потом Лика всё-таки решилась сказать то, что весь день после его признания рвалось наружу:

— Приедешь в сентябре ко мне в Краснодар? Съездим на Азовское, — голос в момент стал хриплым, словно в горле пересохло, и сердце билось как сумасшедшее в ожидании его ответа. Но ждать пришлось не больше пары секунд:

— Приеду, — просто согласился Киса, но если бы Вишнёва слышала, как бешено бьётся его сердце тоже, следующий вопрос, наверное, и не задала бы:

— И всё? Вот так просто?

— А ты сложно хочешь? — Не открывая глаз усмехнулся Киса, чувствуя, как её пальцы в его волосах стал медленнее. — Я в рот ебал абстрактные планы. Все потом на них хуй кладут, когда срок подходит. Так что приеду, только если ты напишешь потом и скажешь конкретную дату.

— А что писать? — Глупый вопрос. Но всё внутри словно в узел завязалось, и сказать хотелось хоть что-то.

— Чё-нибудь типа «на выходных погода охуенная, жду в Краснодаре». И всё. Сразу побегу покупать билеты и собирать шмотки. — Серьёзно настолько, что аж непривычно, ответил Ваня.

— Поняла, — губы сами по себе растянулись в улыбке. — Напишу.

— Что обсуждаете? — С улыбкой спросил подошедший вместе с Анжелой Егор, застав картину донельзя тёплую. Парню даже неловко было влезать, но и деться уже некуда.

— Всё тебе скажи, Меланхолик. — Ухмыльнулся Киса, поднявшись и теперь просто усаживаясь рядом с Вишней. — Это наши с Вишней секретики.

Меленин усмехнулся в ответ и перевёл взгляд на Лику, но та даже не заметила, смотрящая на ракушку, которую только что нашёл и вручил ей Киса. Оба улыбались неподдельно счастливо.