11.

Безумно радуюсь, когда вы оставляете отзывы — я вижу отдачу, а это сильно повышает мотивацию писать главы! Спасибо за это. И хочу сказать, что на днях начну публиковать другую историю — к "Чёрной весне" отношения она не имеет, персонажи и сюжет полностью мои оригинальные. Преобладающие жанры там: романтика, юмор, взросление. Буду счастлива, если кого-то она заинтересует и вы начнёте читать и её тоже! И важное дополнение: та история написана целиком несколько лет назад, так что её публикация не скажется на частоте выхода глав "вишнёвого осадка". 

***

Дверь комнаты бесшумно захлопнулась, и Лика наконец выдохнула. Девушка воткнула в розетку провод гирлянды, и полумрак комнаты рассеялся от тёплого жёлтого цвета. Обернувшись и шагнув к кровати, она усмехнулась: Мел, уже сидевший на кресле напротив, пытался удержать в руках извивающуюся кошку. Та сдаваться явно не планировала и начала истошно мяукать, но парня это не останавливало. Усевшись по-турецки на кровати, Вишня наблюдала за этой картиной и предупредила:

— Она тебя сейчас или поцарапает, или укусит. А может, и всё вместе.

— Мадам никогда, конечно, особой общительностью не отличалась, но зачем настолько грубо-то, — пробурчал Егор, рассматривая красную полосу вдоль кисти, оставленную когтями. Кошку он всё-таки отпустил, и та сидела возле кровати, готовая в любой момент под ней и спрятаться. Мел больше к ней лезть не рисковал, но буравил взглядом.

— Она в последнее время будто взбесилась. Не знаю, почему, — вздохнула Вишнёва, накинув на плечи край пледа. Если к самой Лике кошка ещё относилась более-менее хорошо и периодически даже сама приходила полежать на коленях или уснуть рядом, то вот к родителям охладела абсолютно, вообще избегая их обоих.

— Может, чувствует напряжение? — Осторожно начал Мел, смотря на подругу. Вишнёва не отводила взгляд от любимицы, и думала, что Егор имеет в виду повисшую в их доме гнетущую атмосферу, вызванную болезнью матери и ожиданием операции. Мел, в общем-то, поэтому сейчас тут и находился: он и его родители пришли в гости к родителям Лики — поддержать и порадоваться анализам, пришедших сегодня утром.

Метастаз компьютерная томография не показала, и Вишня впервые за всё время с того злополучного визита в больницу, когда им сообщили о раке, вдохнула воздух полной грудью. Это не отменяло сложного пути впереди и долгого лечения; но новость эта была самой лучшей из всех вообще возможных в данной ситуации. Шанс на хороший исход перестал был призрачным, и хоть тревога не ушла окончательно, уровень её сильно снизился. Из мыслей вывел внезапно продолживший Егор:

— Твоя нервозность и кошке передалась, — грустно улыбнулся он. — Расскажешь, что у вас с Кисой в итоге?

Лика на пару мгновений вообще потеряла дар речи: такого поворота в диалоге она почему-то вообще не ожидала, и сейчас растерялась под мягким, но серьёзным взглядом друга. Мел оттолкнулся ногой от пола и медленно прокрутился по кругу в компьютерном кресле, а Лика даже мельком пожалела, что они ушли в её комнату, оставив родителей на кухне. Говорить о вчерашнем вечере совсем не хотелось — потому что Вишня абсолютно не понимала, что чувствовала. Но хуже этого было другое: на языке вторые сутки вертелся вопрос, ответ на который получить было до чёртиков страшно.

— Ты давно видел его... под веществами? — Губы двигались не подчиняясь разуму, и тихие слова словно осязаемо повисли в воздухе. Меленин замер и сильно нахмурил и так вечно чуть сведённые к переносице брови:

— Давно, — задумавшись на минуту, ответил он. — А что, были звоночки, что он закинулся?

— Нет, — слишком резко, что выдало переполняющие её чувства, ответила Лика. — Как раз наоборот. Он сказал, что завязал. Что юзает просто седативные из аптеки. — Вишнёва добавила совсем тихо, опасаясь, что отец может услышать; хотя тот, как ни странно, активно участвовал в разговорах и на то, что дочь ушла с Егором из-за стола, внимания не обратил абсолютно. Случись подобное ещё полтора года назад, Вишня бы в глубине души понадеялась, что отцу внезапно по известным лишь ему причинам стало на семью не плевать — но сейчас от былой наивности ничего не осталось. Девушка прекрасно понимала, что причиной его хорошего настроения и участливости был пятизвёздочный коньяк, принесённый отцом Егора.

— А ты ему не веришь? — Стараясь поймать взгляд подруги, уточнил Мел — но знал её так хорошо, что вопрос был задан просто для галочки. Не верила. Не верила, но дураку ясно — при этом всё равно любила его.

— Хочу верить, — избегая встречи глазами, тихо отозвалась Вишнёва, водя длинными острыми ногтями по пледу-травке, приглаживая и взъерошивая обратно ворс. — Очень хочу.

— Лик, я Кису тоже несколько месяцев не видел, я не знаю, — мягко ответил Егор. На несколько секунд повисла тишина, а потом он добавил: — Но когда в видеочате сидели, всегда был чистый.

— И давно у вас такие романтические встречи? — Скептически хмыкнула Лика, выгнув бровь и теперь уже в упор смотря на Меленина. Тот тихо засмеялся и, не убрав улыбку с лица, ответил:

— Я один раз хотел голосовое ему записать, и машинально позвонил с видео, потому что с тобой привык. Он стебался, конечно, но не сбросил. И как-то пошло-поехало, с зимы ещё.

— С Кисой всегда всё по принципу «угадай, чё выкину», а вот ты... — С усмешкой протянула Вишня. — Когда пойдём на пляж, надо рассказать Анжелке. Может, приревнует тебя, — на этих словах Мел уже встал со стула, падая на кровать к подруге и притягивая её к себе.

— Не смей, — смеялся парень, взъерошивая волосы Лики, как всегда делал в детстве — и что саму Вишню ужасно раздражало. Но сейчас она просто положила голову на его колени, не сопротивляясь, и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Егор разделил прядь волос на три тоненьких и стал плести косичку — Лика закрыла глаза, наслаждаясь таким редким в последнее время спокойствием. За открытым окном шумели дети, сигналили машины и шелестели от ветра листья деревьев; но в комнате с приглушённым светом это всё казалось совсем далёким, а реальным был только человек, которого она знала с самого рождения. Проблемы менялись от разбитых во дворе коленок до разбитых сердец; от первой двойки по математике до первого убийства на дуэли; от паники перед контрольной, которая повлияет на годовую оценку, до паники от предстоящей жизни с чистого листа в другом городе. Но абсолютно во всех состояниях и жизненных периодах Егор был рядом, пусть и не всегда в прямом смысле. И после того, как год назад Лика плакала в больнице у его палаты и боялась потерять его навсегда, эта дружба переросла в связь ещё более крепкую; и в мыслях она его давно другом не называла. Потому что он был её старшим братом — и сейчас, пока он плетёт из волнистых волос тонкие косички, это ощущалось почти физически ощутимо.

— Не могу говорить за Кису, но он... изменился, — задумчиво начал Егор, не выпуская из рук тёмные волосы Вишнёвой. — Мне кажется, что те пятнадцать суток и рехаб следом всё равно не могли пройти без следа. Он ведь не идиот, — без задней мысли сделал выводы он, тут же пожалев о сказанных словах. Потому что Вишня вскочила так резко, будто бы не лежала с закрытыми глазами абсолютно расслабленно только что. Не доплетённая косичка выскользнула из пальцев Егора, и он растеряно перевёл взгляд на лицо подруги и её округлившиеся от страха глаза.

— Какой ещё рехаб?! — Стараясь не сорваться на крик — разговоры родителей за столом в соседней комнате были негромкими, а стены в панельном доме предательски тонкими — хрипло спросила Лика. От неё не скрылось, как Мел опустил глаза и нервно закусил губу — давняя привычка, когда он нервничал. Сидя напротив него на кровати, Лика еле сдерживалась, чтобы не вцепиться в его плечи, заставить смотреть в глаза и не молчать. Мел, будто почувствовав это, заговорил:

— Ну, Антон с передозом попал в рехаб. Ещё зимой. Вот, он до сих пор там, а Киса ходит к нему раз в неделю, навещать. Он что, не сказал тебе?.. — с уже нескрываемой грустью тихо произнёс Мел.

— Раз в неделю? Давай угадаю: по субботам, да? — Егор осторожно кивнул, и Вишня усмехнулась. У Егора сжалось сердце оттого, сколько обиды и боли было в этом изгибе губ. Но ещё больше — в её зелёных глазах, которые она закрыла и вообще опустила голову, запуская в волосы пальцы.

Пазл наконец сложился: вот чем Ваня постоянно был занят именно в этот день недели, вот почему Лариса слова не сказала об Антоне, когда они с Ликой пили чай в салоне, и почему он действительно стал иначе относиться к своей зависимости. Егор был прав — Киса не был идиотом, и каким бы независимым и равнодушным ко всему чёртовому миру он не старался быть, он явно сравнивал себя с отцом, и, очевидно, боялся повторить его судьбу. В памяти ещё совсем не выцвели моменты, когда Киса часами мог лежать в объятиях Лики или сидеть, уткнувшись лицом в её шею, иногда озвучивая свои мысли и пытаясь вообще принять факт, что его отец жив, ещё и долгое время был так рядом. В глубине души Вишня сейчас даже была рада — если он ходил навещать Антона в лечебном заведении, значит, простил — может и не до конца, но всё же прогресс был большим.

Но эту радость растворяла в себе боль от обиды — он не сказал ей, хотя она спрашивала о делах, хотя вчера упоминала, что связала эти субботы с наркотиками. Не сказал, потому что больше не доверял. И как бы она не надеялась, что между ними что-то ещё могло быть возможным, Кислов вычеркнул её из списка близких людей, и это было ясным, как майский день. Всё, что происходило в их отношениях последние дни, оказалось просто привычкой. Полуживым растением с повреждёнными корнями — листья ещё не завяли, но отсчёт уже пошёл на убыль. И это осознание сейчас разрывало изнутри.

Тишина затянулась и была почти осязаемой. Даже звуки за окном стихли. Наконец Лика произнесла настолько отстранёно, что Егор поморщился:

— Нет, он мне не говорил. — Не в силах сидеть на месте, но и не желая показывать другу, как сильно её это задело, Вишнёва встала, убирая в шкаф висящую на спинке кресла толстовку, лишь бы чем-то себя занять.

— Мне нужно уже список сделать в двух экземплярах и выдать по одному тебе и Кисе, чтобы вы отметили, о чём мне можно с вами разговаривать, а что вы друг от друга скрываете, — в обречённом тоне Меленина проскользнули и нотки раздражения. При всей его любви к ним обоим от этих недосказанностей, вскрывающихся вот так внезапно и глупо, он уже давно устал. А представлять, сколько подобного ещё произойдёт, если эти двое не прекратят бежать от самих себя, парню вообще было страшно. — Может, просто к слову не приходилось? Киса не то чтобы любитель вкинуть рандомных фактов о себе просто так.

— Я спрашивала его. Прямо спрашивала, чем он занят по субботам, почему не придёт встретить тебя, если не работает. Он отмахнулся. Потому что не хочет со мной об этом говорить. — Лика говорила так, что было ясно: возражения не принимаются. И Егору было больно от этой её резкой смены настроения. Он видел, что она была влюблена — и теперь решит, что безответно.

— Ликусь, ну чего ты? — Он встал с кровати и обнял девчонку, прижимая её хрупкое тело к себе. — У вас же вроде всё налаживается. Вам не похер друг на друга, вы всё ещё...

— Не «всё ещё», Мел. Он мне не верит. А раз так — то все эти шутки и лайтовое около-дружеское общение — его обычное поведение. Я не особенная. Мы не друзья и уж тем более не что-то большее, — голос дрогнул. Лика похлопала Егора по спине и мягко, но уверенно отстранилась. — Всё нормально. Так и должно быть, — добавила, хотя невооружённым глазом было видно, что убеждает она скорее себя, чем друга.

— А я не согласен с тобой. Киса замкнутый в себе человек несмотря на его клоунскую маску. То, что он не рассказал про Антона, не значит, что ему на тебя похер и у него от тебя тайны. Возьми даже вчера — зачем бы он говорил тебе, что завязал тогда? Зачем бы объяснял всё это? — Не сдавался Мел, но в душе осознавал, что бой проигран: в упрямстве Лике надо было соревноваться только с Кисой. Если она что-то вбила в голову, то переубедить её можно только действиями, но крайне не словами.

— Потому что я прибежала к нему. Мел, я же не говорю, что он мудак бесчувственный — я испугалась, он успокоил. Но это не значит что-то большее. Мы вынуждены общаться, потому что у нас всё общее — круг общения, локации, воспоминания, блять. Ты вот тоже общий, — усмехнулась Вишня, стараясь показать лёгкость. Но каждое слово душило, застревая комом в горле.

— Давай я тогда как общий с ним поговорю. Намёком узнаю, почему он тебе не сказал про батю, или вообще спрошу, что он чувствует... — Неуверенно предложил Мел, хоть и прекрасно понимал, что Вишнёва ни за что не согласится.

— Егор, мы по кругу ходим, — вздохнула она. — Не нужно с ним разговаривать обо мне. Тебе понравится, если я начну намёками пытаться что-то вытянуть из твоей Анжелки?

— Нет, не понравится. Но это другое, Лик, — жестикулируя руками, твёрдо стоял на своём парень. Вишня села на кровать снова, затылком прислонившись к стене. Егор сел напротив, пытаясь выцепить её зелёные глаза своими серыми.

— То же самое. — Избегая зрительного контакта, бросила она. Но в мыслях Вишня разницу видела: Мел был мечтателем, а она сама — реалистом. И реалистичное развитие событий не включало в себя возвращение отношений с Кисой в той степени, которая до сих пор снилась ночами.

— Если то же самое — скажи честно: ты его любишь? — Вишнёва опешила от такого вопроса в лоб, а Мел уже был готов разносить по фактам её ложь. Но через секунду удивился не меньше:

— Люблю. — Хрипло ответила Лика. — Но любви никогда не будет достаточно, если она односторонняя, — девушка выделила последнее слово, имея в виду далеко не себя с Кисловым, хоть они и подходили под описание; но у них когда-то всё было взаимно, и у Лики бы не повернулся язык сказать, что Киса тогда любил её меньше, чем она его. И тут разница между ними и Бабич с Мелениным была колоссальной — Анжела не любила Егора. Ни тогда, ни сейчас, ни — Лика была уверена, — в будущем.

Егор молчал, задумавшись над её словами. Лика смотрела на него из-под ресниц, пытаясь понять: действительно ли он не хочет замечать очевидного или правда верит в возможный хэппи-энд с Анжелой? Что из этого хуже — непонятно.

— И что теперь? — Голос у Егора будто треснул, и Вишня даже на миг пожалела о сказанном. — Снова начнёшь его избегать?

— Нет, — крутя кольцо на пальце, тихо ответила девушка. Внутренности уколол стыд — именно это кольцо на ней было в тот вечер, когда они с Кисой и встретились на вечеринке у друга Саши. Может, не надень Лика его тогда — губу бы она ему не разбила, они бы не разговорились в ванной и не прятались бы от дождя на базе. И все эти чёртовы подробности так и остались бы неизвестными. Жизнь без этой раздирающей правды была бы легче. Но хотела бы Вишнёва обнулить тот день и оставить всё, как было — не знать, что Киса не молчал тогда? Девушка понятия не имела, теряясь в противоречивых аргументах. Помолчав, она заговорила снова, но слова давались с трудом: — Просто буду держать дистанцию. Не хочу снова привыкнуть к его присутствию в моей жизни, а осенью с ума сойти от пустоты. Второй раз я не вынесу.

Телефон, лежащий на подушке, завибрировал от уведомления. Ближе к нему сидел Егор, и Лика попросила:

— Посмотри, кто там. Если не Рита, то не подавай даже.

Парень потянулся к телефону, и, набрав пароль, чтобы уведомление из Телеграма увидеть целиком, не смог сдержать смешка:

— Кису не забудь оповестить про дистанцию, — Вишнёва нервно потянулась за протянутым ей телефоном, моментально пробежавшись глазами по тексту сообщений:

Киса: «ну чё, Котёнок»

«решила, в каком купальнике завтра будешь?»

«если нет, готов посмотреть фотки всех вариантов и помочь с выбором ;) »

— Придурок, — буркнула Лика, телефон заблокировав и откинув обратно на кровать. Егор усмехался, опустив голову, но от подруги это не укрылось: — И ты тоже.

— У тебя, Ликусь, проблема уж точно не во невзаимной любви, — не перестав улыбаться, абсолютно не обиделся Меленин.

— Это ты по завуалированной просьбе нюдсы скинуть определил? — исподлобья смотря на Мела, поинтересовалась Лика.

— Почему завуалированной? Она прямая, — снова засмеялся Егор, но видел, что Вишня уже не на шутку раздражённая. — Ты серьёзно считаешь, что он тебе ради нюдсов пишет? Лик, у него весь директ в Инсте ими забит и без просьб.

— Спасибо, что напомнил. — Хмыкнула она, хмуря брови. — Ну давай, блистай знанием психологии: и в чём же тогда моя проблема?

— В страхе. Ты не переставала любить Кису и боялась себе признаться. Сейчас сдвиги есть, ты это уже не отрицаешь. Но теперь боишься признать, что он тоже тебя любить не переставал всё это время. Потому что непонятно, что в таком случае делать дальше. Придётся признавать ошибки, искать компромиссы, а вы оба это делать не любите, — Егор замолчал, буравя глазами Вишнёву и отмечая, что её плечи совсем поникли. Она пару секунд сидела, опустив глаза и обнимая колени, а после так же молча встала с кровати. Ещё через мгновение запустила руку под матрас у изголовья и вытащила пачку сигарет, кивнув на балкон:

— Пойдём покурим, — не дожидаясь согласия Мела, Вишня почти бесшумно открыла дверь и вышла, вдыхая полной грудью вечерний воздух. Парень проскользнул следом, дверь за ними закрыв и взял из рук подруги пачку и зажигалку. Вишня облокотилась на перила и затянулась, так же не говоря ни слова, и тишина эта Егора уже сильно напрягала. Выпустив облачко дыма, он осторожно начал:

— Вишня, ты обиделась? Мы вообще-то на мизинчиках клялись с тобой говорить друг другу только правду. Да, тринадцать лет назад, но всё же, — пытаясь разрядить атмосферу, мягко улыбнулся он, и с сердца словно камень упал, когда Вишнёва улыбнулась в ответ. Этот аргумент в их дружбе был железобетонным. Однако улыбка её так же быстро исчезла с лица, и девушка затянулась снова, но всё-таки произнесла на выдохе:

— Я боюсь не компромиссов и даже не ошибок, Мел. — Лика смотрела вниз, стряхивая с кончика сигареты пепел и следя, как тот разносит ветер. — Я боюсь стать копией мамы. — На глазах навернулись слёзы, но она быстро проморгала их и продолжила, прочистив горло: — Закрывать глаза на всё плохое, терпеть обиды, приносить себя в жертву, чтобы получить хоть немножко тепла в ответ. Вот чего я боюсь.

— Лик... — Почти нежно позвал Меленин, шагнув к девушке и кладя руку на её плечо. — Киса не самый простой парень, но я думаю, что он бы никогда с тобой так, как твой отец, не поступил бы. Понятно же, что твой батя твою мать изначально не любил. Отсюда и весь пиздец. Насильно мил не будешь, — Егор вздохнул так тяжело, что внутри всё сжалось — Вишнёва прекрасно понимала, что последняя фраза прожита и понята им максимально. — У Кисы стопудово терпения не хватит изображать чувства, которых нет, он просто разорётся, пошлёт и уйдёт. Есть и плюсы в его эмоциональности, — усмехнулся парень, снова потрепав подругу по волосам. Та внимания на жест не обратила, всё ещё не отводя глаз от тлеющей сигареты.

— Мел, я всю жизнь смотрю блядский спектакль с тезисом «любить значит страдать». Каждый ебучий раз, когда Ваня делает что-то не то — пусть ненамеренно, — меня триггерит и мне перемыкает, что ему просто плевать. На меня, на эти отношения — как бате всю жизнь плевать на маму. — Лика прервалась, но вскоре хрипло продолжила, не дав Егору возразить: — Я знаю, что это не так. Я вижу, что ему после ссор искренне жаль, что он тоже просто сам со своими бедами с башкой не справляется. Но это всё в моменте я не осознаю. Только после, когда мы уже наорём друг на друга и чуть не перепиздимся.

— Но «после» ведь лучше, чем вообще не осознавать, Лик? — Вставил Егор, когда она на миг замолчала. Не то чтобы у Вишнёвой закончились мысли — просто горло слишком сильно сдавил ком. Но девушка и так ненавидела, какой слабой стала в последнее время — глаза постоянно на мокром месте, — и сейчас дать даже одной слезинке скатиться по щеке была не намерена:

— Когда я Рите рассказывала всё, первое, что она мне выдала, это «Киса разъёбанный и сломанный, и адекватно любить не умеет». Она права, — Лика затянулась, и Мел заметил, что её пальцы дрожат. — Только я тоже нихера не умею, Мел. А тандем из двух людей, которым надо лечить голову, ни к чему хорошему не приведёт.

— У всех своих тараканов хватает, — забрав из рук Лики окурок, который истлел уже настолько, что угрожал задеть её длинные ногти, Мел потушил его об железные перила с облупившейся краской. Вишнёва молчала и просто смотрела на кисти рук Егора, лежащие рядом с её. — И что, теперь в отношения вступать только после определённого количества сеансов у психотерапевта? Лик, вы вдвоём были намного счастливее, чем по отдельности, даже когда вокруг творился кромешный пиздец. Это единственное, что имеет смысл.

— В понедельник, кстати, я с родителями уезжаю в санаторий. Терапевт посоветовал, батя согласился. Будем изображать счастливую семью, чтобы мама расслабилась и не нервничала перед операцией. Уже вижу, как отец будет тариться по углам, чтобы поговорить со своей любовницей, а мама за ним носиться, и нервничать будут все. — Так и не поднимая глаз отозвалась Вишня, и Егор нахмурился, раздражённый тем, как она переводит тему. Но Лика добавила: — Так что сейчас тоже кромешный пиздец, только действующие лица поменялись.

— Тогда тем более, Вишня. Может, совет и не лучший, но попробуй пока плыть по течению и не отталкивать сразу же человека, которому ты дорога. Киса может и показывает это криво-косо, но он к тебе на последнем издыхании приползёт, если ты позовёшь — притом, что ради остальных и пальцем не пошевелит. Ты для него стоишь выше, чем он сам. У тебя сейчас мама на первом месте, ты не замечаешь этого, всё логично — но я со стороны смотрю объективно.

— Я хочу чувствовать это, Мел, а не догадываться. Если бы всё было, как ты говоришь, я бы с тобой не обсуждала это на балконе, — устало сказала девушка, откинув назад волосы и выпрямившись.

— Лик, дай время вам обоим. Ты забываешь, что он тоже год провёл в неизвестности и мыслях, что ты его бросила, не сказав ни слова. — Твёрдо стоял на своём Егор, и внутри у Вишни всё сжалось. Потому что он тысячу раз был прав — и обвиняя Кису в эгоизме она только сейчас осознала, что и сама вела себя не лучше.

Меленин видел, как она машинально сжалась, будто пытаясь спрятаться от его слов. И так невысокая и худая фигура на фоне вечерней темноты сейчас казалась совсем маленькой и хрупкой, и парень, шагнув к ней в угол маленького балкона, крепко её обнял.

— Когда все стояли в очереди за вовлечёнными родителями, я сто процентов упиздила в очередь за самым лучшим, но не родным братом, — усмехнувшись, тихо пробурчала в его грудь Лика, обнимая крепко. — Я тебя люблю, Мел. Спасибо, что ты у меня есть.

— И я тебя, сестричка, — тепло улыбнулся он, трепля её по волосам в очередной раз, пока она не вырвалась из объятий и не потащила его обратно в комнату.

Вскоре, проводив Мела с его родителями и сидя на кровати, Лика всё-таки берёт телефон, открывая диалог с Кисой и быстро, пока не передумала, печатает:

Вишня: «Решила, фоток не будет»

Ответ приходит почти сразу, и, как обычно, обрывками фраз в разных сообщениях:

Киса: «ну я и не надеялся»

«просто не стал норм начинать»

«ебанул тупой подкат, чтобы ты не подумала, что у меня телефон спиздили»

«как дела?»

«у меня после вчера толстовка твоими духами пахнет»

«весь день будто ты рядом»

«походу я соскучился»

Сердце бьётся, как бешеное, и в животе, будто только этого и ждали, оживают бабочки; но пугает больше всего не это. Пугает, что Егор может быть прав, и уже продуманная тактика поведения летит к чертям вместе с самоконтролем.