Часть 32

Каким вы можете представить лучшее утро в вашей жизни? Возможно, проснуться с известием о смерти богатого дальнего родственника, чудеснейшим образом завещавшего вам всё своё многомиллионное наследство? Или же проснуться под шум прибоя Тихого океана, находясь на каком-нибудь курорте? Но Антон Шастун простой человек, обычный семнадцатилетний парень из Санкт-Петербурга, поэтому он не мечтает ни о чём подобном, но, тем не менее, проснувшись, первым делом думает, что он - самый счастливый человек на свете. Достаточно хотя бы того, что просыпается он от поцелуев в шею, после переходящих на губы, и Антон, прижавшись к крепкому мужскому телу рядом, улыбается в поцелуй, зарываясь длинными пальцами в волосы Попова. Когда последний пытается подняться, Шастун не позволяет, вцепившись крепко в плечи учителя, но Арсений, всё же выпрямив спину и сидя между ног Антона, смотрит на парня, в то время, как тот не может свести взгляда с подтянутого торса. Чёрт, он никогда не перестанет залипать.

- К сожалению, нам надо вставать. Ты ещё можешь полежать пять минут, а потом уже точно придётся вставать, или мы оба опоздаем.

- А давай останемся тут? - надеясь на какое-то чудо, спрашивает парень и с небольшой долей страха в глазах смотрит в лицо Арсению, неимоверно уютного, с растрепанными волосами, и в то же время неимоверно горячего. Хватит хотя бы того, что он сидит между ног парня, держит ровную спину с выпирающими лопатками и напряженными мышцами. Мечта, не так ли?

- Как твой парень, я, конечно же, скажу: «с удовольствием», но тут есть одна загвоздка, я ещё и твой классный руководитель, к тому же ещё и учитель английского. Поэтому мне придётся сказать: «Шастун, поднял свою пятую точку и пошёл в школу грызть гранит науки!», - парирует Арсений, даже не подозревая, что это всё бесполезно, потому что Антон отключается ещё со слов «твой парень» и возвращается только на «грызть гранит науки!». Честно говоря, осознание приходит слишком быстро, слишком неожиданно, ударяя сковородкой по голове. Да, чувак, теперь у тебя есть парень. И ты парень. И ты живёшь в России. Fuck. Но, чёрт, это же Арсений-мать-его-Попов. Практически идол. Как минимум для меня. Нет, серьёзно, такое везение существует?

- Да я уже все зубы стёр об этот гранит, - фыркает недовольно Антон в тот самый момент, когда ступни Арсения касаются пола и Попов, уже стоя рядом с кроватью, смотрит на парня вполоборота.

- Не сказал бы, - смеётся Арсений, и Шастун кидает в него подушку, которую обнимал до этого момента и наслаждался запахом учителя, пропитавшего её. Но, к счастью, скорее всего, Попов быстро покидает комнату, и подушка прилетает в стену, тут же падая на пол. Арсений усмехается ещё раз и слышит раздосадованный стон парня, вновь упавшего с закрытыми глазами на кровать.

Подняться всё-таки приходится. Правда, не спустя пять минут, как говорил Арсений, а через десять, всё это время отчаянно борясь с Морфеем, так и норовящим забрать парня обратно в своё царство. Ну, не то, чтобы Антон сильно-то и боролся, скорее получал от Попова, периодически заглядывающего в комнату. Сначала Шастун получает той же самой подушкой, которая не достигла своей цели в лице Арсения, но Антон аж дёргается от неожиданности, так учитель тихо заходит в комнату, так неожиданно в него прилетает какой-то предмет. Во второй раз Арсений уже грозится вылить на Шастуна стакан воды, и Антон только фыркает недовольное «изверг», поудобнее обнимая мягкую подушку. Как оказывается, он не шутит. Шастун понимает это в тот самый момент, когда на его лицо падает пара капель воды, и он распахивает глаза, вскакивает, замечая стоящего над ним Попова со стаканом в руке и ухмылкой на лице.

- А ты думал, я шучу? - вопрошает Арсений и покидает спальню вслед за Антоном, недовольно бубнящим себе что-то под нос, скрываясь за дверью в туалет.

Следующую оплеуху от реальности Антон получает уже в ванной, когда, умываясь, слышит, как Арсений спрашивает из кухни «тебе чай или кофе?». Он стоит, в ванной у своего учителя, с которым он провёл ночь (не первую, так уж и быть), да что уж там, с которым он встречается теперь, и тот спрашивает, что он будет на завтрак. А потом они ещё поедут вместе в школу. Нет, серьёзно, когда жизнь успела так кардинально измениться? Неужто судьба сделала ему щедрый подарок, убрав свою пятую точку? Но вопрос тут в другом... придётся ли платить за минуты счастья? Или он уже заплатил за это? Антон потирает внутреннюю сторону ладони правой руки, смотрит на неё, словно не веря в то, что происходило, явным доказательством чему теперь является шрам. Колет сердце, и Шастун даже удивляется - неужто это не просто бесчувственная мышца? Из мыслей вырывает Арсений, называющий парня по имени.

- Кофе, - отвечает Антон и, вытерев лицо полотенцем, приходит на кухню, где на столе уже стоят две тарелки с подогретой жареной индейкой и овощами и две кружки с дымящимся кофе. Шастун садится на уже, кажется, «своё» место, подвигает кружку ближе и смотрит на чёрный, неразбавленный молоком или сливками кофе. Арсений замечает это и поднимается со стула, тут же произнося:

- Я не знал, нужно молоко, - и уже делает пару шагов к холодильнику, как Антон подскакивает, обхватывает пальцами запястье учителя и тянет назад, заставляя остановиться, повернуться к нему, замечая некую нервозность в движениях учителя.

- Ничего не надо. Спасибо, - говорит Антон, и Попов садится обратно. - Так я хоть не усну на уроках, - пытаясь разрядить обстановку, шутит парень, на что Арсений реагирует совсем неожиданно, чем вгоняет ученика в оцепенение.

- Могу наградить твою попу парочкой шлепков. Уверен, это не даст тебе заснуть.

Парень чуть не давится куском мяса, застрявшего в горле. Вот и как понимать этого человека: то он нервничает, то тут же разбрасывается пошлыми шуточками? Или это такой способ избавиться от волнения?

- Папочка, блин, - фыркает Антон.

- Именно так, малыш, - кивает Арсений, кладя в рот брокколи.

Шастун в изумлении распахивает глаза и некоторое время смотрит так на учителя, но, прожевав еду и сделав глоток кофе, всё же решается заговорить:

- Арс, я тебя немного не пойму. То ты нервничаешь, то говоришь, что отшлёпаешь меня. Как это вообще... что?

Попов замирает, отставляет кружку и смотрит на свои сцепленные руки. Антон наблюдает за ним, пытаясь разгадать этого человека-загадку.

- Просто... ну, обычно все мои отношения заканчивались на том, что они уходили ещё до завтрака, - значит, отношения на одну ночь, ясно, понимает Антон. - Поэтому я не особо понимаю, как стоит себя вести в подобных ситуациях.

- Но я же уже завтракал с тобой, - опережает Шастун, явно не понимая, почему пазлы в голове ещё не встали на свои места.

- Это очень глупо, знаю, - говорит Арсений, склонив голову. - Но само осознание, что с тобой завтракает не просто какой-то друг, а кто-то... намного важнее, заставляет нервничать. Вдруг сделаю что-то не так, - Попов пожимает плечами, и до Антона наконец доходит. Просто в голове Арсения существует эта граница, когда привычные действия, совершаемые со второй половинкой, вдруг становятся сложнее. Он просто... боится показать себя не с лучшей стороны, боится показаться глупым в какой-то степени.

- Арс, - резко Антон кладёт руку поверх руки Арсения, проводит большим пальцем по костяшкам, смотрит в глаза, намереваясь раз и навсегда разобраться с этой проблемой, которая может помешать им в будущем, - я думаю, нам уже совершенно нечего стесняться друг перед другом. Ты видел меня пьяного, более того, в совсем не в лучшем состоянии, - вспоминая утро первого января, говорит Антон и сам ёжится от неприятных ощущений. - Мне ужасно стыдно за многое. Кто из нас может повести себя нелепо, так это я. И... я совсем не тот человек, который будет тебя ограничивать в общении. Ты можешь говорить всё, что пожелаешь, и я не буду осуждать тебя. Это не глупо, просто... не стесняйся меня.

Арсений выпадает из реальности, его мир уменьшается до одного человека, сидящего перед ним и читающего его, подобно раскрытой книге, говорящего те самые слова, которые убирают с его плеч тяжёлый груз, заставляющий каждый раз обдумывать свои слова, лишь бы не нарваться на «мину».

Попов улыбается и вместо слов просто приподнимается, наклоняется над столом и, не отпуская руки ученика, целует того, как бы говоря этим «спасибо за то, что понял меня».

- Для меня это очень важно, - отстраняясь, произносит Арсений. Обоим как будто становится легче дышать.

Они доедают завтрак и спешат собираться. Времени остаётся не так много, а ведь ещё надо заехать к Антону домой. Поэтому Арсений всё время торопит парня, и за сорок минут до начала уроков они уже сидят в машине учителя. Музыка раздаётся из колонок, и Попов резко вдавливает педаль газа. Шастун рядом матерится и, подобно старой бабке, причитает, что ещё хочет жить.

Слава богу, до дома парня доезжают без происшествий. Антон аж крестится, когда машина останавливается у его подъезда, и Арсений смеётся, но не позволяет Шастуну выйти, дёргает того на себя, когда тот уже думает опустить ноги на асфальт, и быстро целует.

- Только быстро, - напоминает учитель, и парень, кивнув, убегает, захлопывая за собой дверь машины, а потом и дверь подъезда.

Антон не сталкивается с отцом, лишь с холодом и пустотой некогда уютной квартиры. Как давно это было. Словно в другой реальности. Парень замирает на пороге, но, вспомнив, что Арсений ждёт его внизу, тут же заскакивает в комнату, вываливая учебники на кровать и стягивая с себя одежду. Уже через пять минут Шастун опять хлопает дверью и, подперев ту бедром, быстро пару раз проворачивает ключ в замке и бежит вниз, на лету запрыгивая в машину учителя и громко хлопая дверью.

- За тобой кто-то гонится что ли? Что так хлопать-то? - возмущается Попов, но всё равно переключает передачу и выезжает со двора на дорогу.

Всю дорогу до школы они разговаривают на совершенно разные темы, перескакивая с одной на другую, вспомнив даже милые обнимашки во время каникул и, собственно, во время болезни Антона.

- Да хватит уже напоминать. Я же уже извинился, - говорит Попов, поворачивая к школе.

Антон даже и не мог подумать, что, возможно, им не стоит приезжать вместе, и понимает это только тогда, когда, повернув голову, сталкивается взглядом со взглядами Арины и Леры, идущими по тротуару. Улыбка тут же спадает с лица парня, и он тихо чертыхается, но Арсений замечает и это.

- Думаю, нам не стоит так больше делать. Меня и так теперь ждёт допрос с пристрастием, - произносит парень, открывая дверь машины и тут же замерзая от ледяного воздуха улицы.

- Значит, я подумаю, как сделать так, чтобы я имел возможность поцеловать тебя перед школой, - улыбается Попов, и Шастун заливается краской, потому что и сам понимает, что не против сейчас почувствовать мягкие губы учителя на своих. Арсений улыбается ещё сильнее и закрывает машину, поправляя пальто и догоняя Антона, начиная идти с ним в ногу. Стоит им подойти к воротам школы, в десяти шагах от которых стоят подруги парня, Попов включает Арсения-учителя, обращаясь к ученику:

- После вашего урока у меня задержись, я тебе один хороший учебник дам, - Антон, кивнув, продолжает идти дальше, в то время как Арсений, толкнув калитку, вступает на школьный двор.

Ким как всегда строит такое выражение, которое говорит: «я жду объяснений и подробностей», а Панкеева, хмыкнув, расплывается в улыбке. Антон не может удержаться от закатывания глаз.

- Я так понимаю, что у вас что-то да произошло, - говорит Лера. - Теперь не отвертишься. Пошли, - и, подхватив парня под руки с двух сторон, девчонки потащили того в школу, не обращая внимания на недовольные возгласы.

Конечно же, приходится всё им рассказать. А когда раздаётся вопрос «вы же целовались?», Антон чуть не давится соком, бросая взгляд на Арсения, сидящего за столом учителей в столовой.

- Лера! - восклицает парень. - Перестань.

- Ну расскажи, - дергая того за рукав, умоляет Ким, и Антон сдаётся, роняет голову в руки и говорит «да».

Лицо подруги, обожающей геев, вдруг начинает светиться, как гирлянда. Шастун уверяет, что он не гей, но кто его послушает. Правильно, его никто и не услышит из-за умилительного писка Леры, узнавшей, как Антон с Арсением спали в одной кровати.

- Друг-гей... это же так круто!

- Я не гей!

И так продолжается целый день, точнее, до пятого урока, пока Лера с замиранием сердца не смотрит на Арсения в его кабинете на перемене перед их уроком.

- Он смотрит на тебя.

- Знаю.

- Буквально глазами раздевает.

- Перестань.

- Да уже трахает, - последняя фраза произносится шёпотом на ухо, но лицо парня всё равно вытягивается, и тот возмущается, потому что Лера не сводит взгляда с учителя, который, собственно, точно также смотрит на неё в упор, и «перестань смотреть на него так».

- Да-да, твой парень, нельзя, - смеётся Ким, и Антон опять выдаёт раздражённое «прекрати». - Учитель-гей и друг-гей. Уи-и-и-и, - в этот момент девушка выглядит прямо как в аниме, которое смотрит, глаза становятся огромными, круглыми, чуть ли не блестят, а щёки становятся розовыми, губы приоткрыты в изумлении.

Антон жалобно стонет и опускает голову на парту, вытянув руки и свесив их. Арсений усмехается, переводит взгляд на стопку тетрадей и, поправив рубашку, начинает заниматься своими вещами.

Пытка заканчивается, когда раздаётся звонок на урок и Лера садится на своё место, позволяя Позову сесть рядом с другом. Шастун выдыхает, Попов поднимается со стула, чтобы поздороваться с классом. Подростки лениво отрывают свои пятые точки от деревянных стульев и с грохотом падают обратно, стоит Арсению кивнуть и также сесть на своё кресло.

- А у нас тут небольшая самостоятельная, - усмехается учитель, и тут же раздаются недовольные возгласы и вздохи. - Ничего сложного. Просто мне нужно поставить вам оценки, так что давайте, работайте, - пройдясь между рядов, Попов раздаёт листочки с тестом и садится на своё место, поднимая глаза на Антона, лениво развалившегося на парте. И тот, понимая, что схалявить не получится, всё же принимается за выполнение теста, обводя карандашом правильные ответы.

В остальном, урок проходит спокойно, и Шастун, уже забросив все школьные принадлежности в рюкзак, направляется, как его останавливает Арсений.

- Антон, ты забыл, что мне нужно дать тебе учебник? - изогнув бровь, вопрошает учитель, поворачиваясь в своём кресле.

Парень, кивнув, садится на край парты, ожидая, пока остальные одноклассники покинут класс, а Арсений, немного нетерпеливо захлопнув дверь за последним, поворачивает ключ в дверной скважине, мигом подлетая к Антону, вставая между его ног.

- Соскучился что ли? - смеётся Шастун, ощущая крепкие мужские руки на своей талии, которую Попов так и мечтает сжать сквозь толстовку.

- Не представляешь, - почти шёпотом, немного охрипшим голосом отвечает учитель и впивается в губы Антона, который, обхватив руками шею Арса, зарывается пальцами в его волосы, нарушая причёску.

Они теряются во времени, для Шастуна существуют лишь губы Попова, целующего его шею и губы, и его руки, блуждающие по телу. Арсений отпрыгивает от Антона, стоит раздаться стуку в дверь.

- Чёрт, - шипит тот и, поправив волосы, идёт открывать, позволяя также и Антону привести себя в порядок.

Добровольский проскальзывает в кабинет, и Попов с недовольным, даже немного злым лицом закрывает за ним дверь.

- Опять вы, братцы-кролики. Имейте совесть, хотя бы не в школе!

Как один раздаются возмущённые возгласы:

- Павел Алексеевич!

- Паша!