Часть 33

Шастун, соскочив с парты, закидывает за плечо лямку рюкзака и поспешно покидает кабинет, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из присутствующих. Что не говорить, а это всё равно немного неловко. Антон, захлопнув за собой дверь, выдыхает, осматривая коридор и, осознав, что до звонка остаётся ещё где-то шесть минут, проходит двадцать метров, заворачивая в кабинет химии, где уже сидят одноклассники.

Добровольский, проводив ученика взглядом, садится на первую парту перед учительским столом и впивается глазами в Попова, явно недоумевающего, отчего тот хмурит лоб и поджимает губы, сидя в своём кресле. Как бы они не сидели, Арсений всё равно чувствует себя нашкодившим ребёнком, что совсем ему не свойственно, и потому долго не выдерживает пристальный взгляд друга, выдавая недовольное «ну что?».

- Чем это Вы тут занимаетесь, Арсений Сергеевич? - ехидно спрашивает тот, наклоняясь и упираясь локтями в колени. Попов ухмыляется своим мыслям: «так вот какую игру ты затеял».

- Передавал ученику учебник, - вольно раскинувшись на кресле и приняв расслабленную позу, парирует Арсений, веселясь с подобной ситуации. - Что тут не так, Павел Алексеевич?

- Ну да, изо рта в рот. Ясно, какие у вас тут учебники. Теперь у нас так знания передаются?

- Уникальная методика, Павел Алексеевич. Ученики запоминают так намного больше, - окончательно приняв правила игры друга, почти смеясь, отвечает Арсений.

Добровольский, выпрямившись, растягивается на парте, свесив худые ноги с края и оправив пиджак, задравшийся из-за движений. Попов закидывает ногу на ногу и немного поворачивается на кресле к двери, бросая косой взгляд на затихшего друга.

- Сомневаюсь, Арсений Сергеевич, - всё же продолжает тот, буравя взглядом натяжные панели на потолке. - Так ученик изучает только анатомию, половую систему человека на живом примере, так сказать, - и, приподнявшись на локтях и бросив на Арсения оценивающий взгляд, продолжает: - Ничего так примерчик, сказал бы я.

Попов, возмутившись, рывком поворачивается, громко опустив ноги на пол, и, как и двумя минутами ранее, произносит имя друга, всплеснув руками от недовольства.

- Да что? - резко сев, рявкает тот, грозно зыркнув на учителя английского и получив в ответ «у нас ничего не было», отмахивается рукой, как от мухи, и выдаёт недовольное: - Да-да, не пизди.

Арсений, сложив руки в замок на столе, говорит спокойно, стараясь действительно убедить Пашу в правдивости своих слов:

- Я серьёзно. Мы с ним не спали. Дальше поцелуев ещё не заходило.

- Скоро нагоните и это, - махнув рукой, произносит Добровольский и, ухмыльнувшись, мечтательно возводит глаза к потолку, говоря: - Судя по Шастуну!

Конечно же, он шутит. И Арсений это понимает, но не может не выдать возмущённого «эй!», возвращая друга «с небес на землю» и кидая в того попавшийся под руку карандаш, попадая тому в грудь.

- Да не претендую я на твой скелет! - восклицает Паша, дотрагиваясь места слабого, еле ощутимого удара. - Мне своей гимнастки хватает.

И тут Попов, естественно, не может не спросить, не веря в бредни друга:

- Что, реально настолько гибкая?

Добровольский заходится в заливистом смехе и, подмигнув другу, постепенно успокаивается.

- Не, я ведь серьёзно: у вас дойдёт до постели. Пареньку-то хочется чего-то нового, неизведанного, - пошевелив бровями для пущего эффекта на последнем слове, слабо смеётся тот. - Но ты ведь только смотри, опасное это дело. Ему ещё нет восемнадцати. Не думаю, что тебя прельщает перспектива стать растлителем малолетних, - сказав это, Паша, бросив взгляд на часы, спрыгивает с парты и, поправив пиджак, дополняет: - Впрочем, не мне тебя учить, - и, похлопав друга по плечу, выходит из кабинета, как раз в тот момент, когда раздаётся звонок на урок.

Шастун, только зайдя в кабинет, взглядом натыкается на расплывающуюся в ехидной улыбке Ким и, фыркнув, с грохотом приземляется на стул рядом с Позовым. Лера не перестаёт смотреть на Антона, но тот не может игнорировать подругу и поэтому вскидывает брови, задавая немой вопрос.

- Помог Арсений Сергеевич?

Дима, до этого залипавший в телефон, поднимает голову и недоумевающим взглядом скользит с друга на девушку и обратно и, поправив очки, в итоге всё же спрашивает:

- Я чего-то не знаю?

- Нет, - выпаливает Антон, а вместе с ним и Лера восклицает «они встречаются!»

- Что? - у Димы округляются глаза, и его руки падают на парту.

- Да не встречаемся мы, вы что? - возмущается Шастун. - И не ори так! - шипит парень на эмоциональную подругу, хмурясь и оглядываясь, дабы убедиться, что никто не слышит их громкой беседы.

- По твоим засосам так и видно, - язвит Ким. - Помнится мне, твоя шея была абсолютна чиста до перемены, - девушка ухмыляется и, подперев щёку маленьким кулачком, с улыбкой смотрит на друга.

Шастун краснеет, пристыженно тянет ворот толстовки вверх, стараясь прикрыть шею, и только и задаётся вопросом «как он посмел?». Позов же, смотря на друга широко распахнутыми глазами, выгибает бровь и тут же смотрит на Леру, которая, бросив на него испепеляющий взгляд, с улыбкой отворачивается к Антону. Ситуацию это, естественно, не проясняет, и Дима думает, что у него так голова не работает на уроках химии.

- Да, ладно, - выдыхает Шастун, опуская голову и прикрывая глаза, - у нас с ним... что-то есть.

Лера не успевает и слова сказать, как раздаётся звонок и заходит учительница, тут же крикнув детям, чтобы те заткнулись, ведь был звонок. «Вот стерва!» - думает Антон. А ещё: «ну и получит же Арс!»

Когда урок благополучно заканчивается, когда в журнале уже красуется три двойки, ни одна из которых, слава богу, не стоит напротив фамилии Антона, когда Позов получает пять, а Ким - четыре, Шастун спешит в туалет и, осмотрев свою абсолютно чистую шею, приходит в ярость. Вот ведь... сучка! Ловко же она меня провела. Шастуну бы догнать подругу и встряхнуть её хорошенько за то, что она провернула, но та уже спешно покинула школу, исчезнув в неизвестном направлении вместе с Димой. Да, ладно, это он сам после звонка как ужаленный помчался в туалет, чуть не сбив учительницу с ног, но это всё равно не даёт никакого плюса Ким. Она его обманула!

Антон, решив, что ещё успеет придумать, как отомстить Лере, выходит за ворота школы и сильнее кутается в куртку, одёргивая воротник и втягивая шею, желания сделать так, чтобы морозный воздух дотрагивался до меньших участков кожи. Звенит телефон, и Шастун вынужден достать его из кармана, чтобы прочитать сообщение.

АрсПодождёшь меня? Или тебе куда-то нужно ехать?

Конечно. Домой всё равно нет смысла ехать.

Заблокировав телефон и убрав тот в карман, Антон ёжится и идёт к машине учителя. Позволив себе вольность, пронаблюдав за тем, что все ученики ушли, он облокачивается на капот в ожидании Арса, который появляется уже через пять минут, на ходу поправляя полы пальто.

- Соскучился? - улыбается Попов и садится в машину, Антон садится на соседнее сидение и, захлопнув дверь, трясётся, постукивая зубами. Учитель вставляет ключ в зажигание, раздаётся звук мотора, и Шастун нетерпеливо включает печку.

- Да не, - наигранно равнодушно тянет парень, - ещё бы неделю тебя не видел, - произносит он, и Арсений дует губы, насупившись и хмуря брови.

- Обидно, обидно, - повторяет тот, уже выезжая на автостраду.

Шастун находится в замешательстве. Он едет домой в совершенно другую сторону. И потому он задаёт вполне себе естественный вопрос: «а куда мы едем?»

- В лес, - пожав плечами, бросает Попов, словно говорит о погоде, а у Антона идут мурашки по коже, и тот только и может, что отшутиться, чтобы не скрыть бредового на самом деле волнения.

- Решил меня закопать?

Арсений выдаёт довольное «угу», и Шастун подпрыгивает на месте, разворачивается к учителю и чувствует, как поднимаются волосы на затылке. За окном уже виден лес, в который они заедут минут так через пять. Попов - само спокойствие, и Антон рядом - взвинченная пружина. Обстановка начинает накаляться, и Шастун выключает печку, потому что становится жарко.

- А ты что, думал, шучу?

- После моего утреннего пробуждения... уже не уверен, - вспомнив то, как Арсений с абсолютно серьёзным лицом начал выливать на него стакан воды, Антон сглатывает.

Попов, бросив взгляд на чуть ли не покрывшегося потом парня рядом, еле сдерживает смех и, повернув голову влево, якобы смотря на соседнюю полосу, заставляет сам себя убрать эту глупую улыбку, растянувшуюся на его губах. «Изверг!» - воскликнул бы Антон, если бы понимал порой крайне странное чувство юмора Арсения. Последний бы только улыбнулся, посмеялся и посчитал, что шутка удалась.

Вернув самообладание, Попов с серьёзным лицом продолжает вести машину, постоянно повторяя себе, что нужный поворот нельзя проехать, а то иначе ему придется ехать ещё пять километров до разворота.

- Извинись, и не умрешь в семнадцать лет, - спокойно произносит он, замечая, как Антон рядом вздрагивает, а глаза того, кажется, становятся ещё больше, хотя куда больше-то?

- Ты... - парень задыхается, давится воздухом, явно не веря в реальность ситуации, однако Арсений всё так же сидит за рулём, а Шастун едет с ним куда-то в лес, и убеждения в стиле «это всё сон» не срабатывает. Где-то в голове не перестаёт мигать красная лампочка, да и воображение работает на полную. Перед глазами то и дело мелькают различные картинки, словно вырезанные из фильмов-детективов: вот Попов останавливает машину в какой-то глуши, потом бездыханное тело парня уже покоится в мусорном мешке, а в вырытую яму сверху падают комья грязи, и Арсений усердно орудует лопатой, сняв пальто, чтобы не испачкать его. Родители будут его искать? Нет, не будут. Отсутствие, возможно, заметят друзья, и вот тогда поднимут тревогу, но вероятность того, что его разлагающееся тело найдут, стремится к нулю. Как же он не распознал в нём эту склонность? И я ещё спал с этим человеком в одной кровати, даже не подозревая о том, что меня могли задушить подушкой!

- Ты серьёзно? - всё же выдавливает Антон и пытается успокоить себя тем, что они едут по автостраде, никуда не сворачивая.

- Вполне, - кивает Арсений и выворачивает руль, съезжая с трассы, а у Шастуна сердце уходит в пятки, и тот хватается рукой за ручку двери. - Извинись.

Если это сработает, то Антону вовсе не страшно попросить прощения. Ему страшно смотреть на слишком серьезного Попова и лес за окном.

- Прости, - произносит Шастун и замирает в ожидании развязки. Но проходит две минуты, они продолжают ехать по асфальту. Под колёсами хрустят попадающиеся камни, и за прошедшее время мимо них не проезжает ни одна машина, что, несомненно, заставляет парня напрячься ещё сильнее.

- Я же извинился. Почему мы не возвращаемся?

- Что? - Антон чуть ли не подскакивает на месте. - Чего ты ещё хочешь?

Попов поворачивается, одной рукой небрежно держа руль и смотря на парня, облизывает губы, давая ясно понять свои намерения. Шастун, приподнявшись на месте, перегибается через коробку передач, одной рукой упираясь в ногу учителя для того, чтобы удержать равновесие, и прижимается к губам того, проводя по мгновенно разомкнувшимся губам своим языком, ощущая шероховатую поверхность обветренных губ. Антон слабо прикусывает зубами нижнюю губу и, проникнув в рот Попова языком, даже не успевает соприкоснуться с языком того, как уже отстраняется со словами «смотри на дорогу». Арсений молчит, улыбается и всё же решает сжалиться над своим мальчиком:

- Ла-а-а-адно, - тянет тот, - но мне надо заехать кое-куда на пять минут. Я просто шутил.

- Что?! - вскрикивает Антон и бьёт учителя по плечу. - Да какая же это шутка, раз так нервы треплешь? Нервные клетки, если ты забыл, не восстанавливаются. Или ты уже совсем забыл биологию?

Боже, Антон, ты такой идиот!

- Если хочешь, можем повторить анатомию, - усмехается Арсений и кладёт ладонь на колено парня, постепенно перемещая её выше и останавливаясь на ширинке джинс. Антон замолкает и, как пару минутами ранее, округлившимися глазами смотрит на учителя. Попов смеётся, убирает руку на коробку передач.

- Ну надо же разыграть драму, я ведь король, - поправив воображаемую корону, говорит Арсений.

- Королева, блин, - фыркает Антон, скрестив руки на груди и отворачиваясь. Ломается ещё, как девственница, - продолжает бормотать парень. - То сделай, это сделай, извинись, поцелуй.

- Кто из нас ещё девственник? - усмехается Арсений, и Шастун закатывает глаза. У Попова чешутся руки: так и хочется ударить за это по заднице.

Арсений сворачивает ещё раз, въезжает во двор через кованые ворота и останавливается у зелёной изгороди, высаженной полукругом перед белым зданием, чем-то напоминающим особняк. Он достаёт папку с документами с заднего сидения и, быстро поцеловав парня, выбегает из машины, скрываясь за дверьми главного входа. Шастун, оставшись в машине, с интересом рассматривает окружение. Сначала он даже не может предположить, что это за место, но когда из-за здания выезжает коляска со старым, лысым стариком на ней и санитар в белом халате, сразу становится ясно, что это больница. Антон в испуге переводит взгляд на корпус и вздрагивает, когда рядом неожиданно падает Арсений. Стоит просто посмотреть на парня, как тут же становится заметно, что плечи того напряжены, губы сжаты в тонкую линию, брови сведены, а лоб нахмурен.

Тот явно выглядит... рассерженным. Антону хочется положить руку поверх руки Арсения, сжимающего руль, но он боится. Попов стартует так резко, что из-под колес вылетают камни и остаётся облачко пыли. До автострады они едут молча, и Шастуну даже кажется, что он оглох. Настолько угнетающая тишина наполнила машину, что даже звук мотора не способен её разорвать. Она обволакивает, стелется туманом, забивается в ноздри, наполняет изнутри.

- Арс... - подаёт голос Антон, когда они выезжают на трассу, вливаясь в поток машин, и дотрагивается до плеча учителя, которым тот дёргает, словно парень ударил его током. - Что такое? Если хочешь...

- Антон, всё нормально, - рявкает Арсений, и Антон замерзает. Явно не от ветра за окном.

Шастун замолкает, отодвигается ближе к окну и не смотрит на Арсения ещё некоторое время, пока тот не выдыхает, прикрывает на несколько секунд глаза, собирая себя снова по кусочкам.

- Тош, прости... я просто... прости, - говорит тот и тянется рукой к парню, находит руку того и переплетает их пальцы. Антон наблюдает за этим, сердце замирает где-то в горле, и он завороженно смотрит на то, как правильно его рука, унизанная кольцами, смотрится в руке Попова. Шастун поднимает глаза на Арсения, и тот выдавливает жалкое подобие улыбки, от которого Антон давится собственным сердцем и рассыпается на части. Что же это такое?

- Поедем ко мне? - спрашивает Попов, и Шастун видит в его глазах просьбу, чуть ли не мольбу, словно тому страшно даже оставаться одному. Антон кивает, и Арс улыбается опять, но уже искреннее, сжимает руку того и переводит взгляд на дорогу.

Они едут так до самого дома Попова. Шастун не перестаёт задаваться вопросом: «о чём он молчит?» Он думает над этим даже тогда, когда голова Арсения находится на его коленях, а пальцы перебирают пряди волос. Антон упирается взглядом в их отражение в дверцах шкафа-купе в гостиной и возвращается в реальность, когда Арсений засыпает. Он не сводит с него взгляда, с лица, ещё немного хмурого, проводит пальцами по щеке, разглаживает лоб, задаваясь одним и тем же вопросом.

Что же это такое?