Часть 24

Видимо, всё действительно начинает налаживаться, так думает Антон. В среду обходится без криков родителей, в школе никто из учителей не достаёт, и потому Шастун даже с неким удовольствием, вернувшись домой, садится за домашнее задание по английскому. Обложившись тетрадками выше головы, парень полностью погружается в работу. Так, правило. Правило. Если используем Future Simple, то...

- Антон!

- Боже, - вздыхает парень, закатывая глаза. - Что, мам? - кричит он из соседней комнаты, дабы женщина услышала, но в ответ, конечно же, тишина. - Аррр, - бесится Антон и, подскочив со стула, что тот даже как-то жалобно заскрипел, идёт на кухню. Ну вот серьёзно, кто так делает? Зовёт, а потом не отвечает?! Вас это не бесит, нет?

- Как прошло занятие у Арсения? - интересуется мама, в пол-оборота смотря на сына, стоящего в дверях. Ох, как же это важно! Антон бросает сухое «нормально». - Он хорошо объясняет?

- Вполне доходчиво, - ответив на ещё парочку стандартных вопросов, Шастун возвращается в комнату, плотно прикрывая за собой дверь и плюхаясь за стол. - Так, если мы используем Future Simple, то...

Антон сидит долго, зубрит так, что язык уже начинает заплетаться, а глаза начинают слипаться. За незашторенными окнами уже поздняя ночь, слабо виднеются сквозь тучи блёстки из звёзд. Шастун тянется к телефону и смотрит на время. Ого, уже одиннадцать. У парня не хватает сил даже на то, чтобы проверить сообщения. Всё, что он может, - это сходить в душ и упасть на кровать, даже не удосужившись накрыться одеялом. Глаза смыкаются просто моментально, голова перестаёт гудеть, и наступает такое чувство, которое ты испытываешь при опьянении. Парень в ту же секунду засыпает, в эту ночь ему снятся тетрадки, учебники английского и молодой преподаватель с очаровательной улыбкой.

Антон никогда и не мог представить, что будет проводить перемены между уроками не с друзьями, не в компании телефона или занятым каким-нибудь другим занятием, а с учебником в руках и повторением правил. Нет, ну вы только представьте: стоит такой Антон Андреевич Шастун в коридоре и, откинувшись на стену, прижав учебник к груди, повторяет про себя материал, и только губы беззвучно шевелятся. Представили? А вот сам Антон не мог представить такое даже в страшном сне, однако, сейчас это - реальность. Не могли представить и Дима, и Лера, и уж тем более Арсений, который, идя по коридору, чуть ли не спотыкается, увидев ученика. Попов впадает в такой ступор, что ему даже пару раз влетают в спину, но Антон, усердно старающийся повторить английский, это просто нечто. Нечто странное и от того прекрасное. Арсений смеётся над самим собой, обзывает влюблённым подростком, который вдруг залипает на предмет своего обожания, но ведь действительно Антон так облизывает губы, которые быстро двигаются в соответствии словам в голове, и поправляет рукой с несколькими кольцами на ней спадающую на лоб челку. Ну это явно слишком. Когда его кто-то окликает, Арсений, словно в замедленной съёмке, видит, как Антон поднимает на него взгляд и улыбается, а потом и сам Попов оборачивается на Павла Алексеевича, который тут же утаскивает его в свой кабинет, оставляя позади Шастуна, который, в свою очередь, провожает обоих парней взглядом и вновь возвращает его в учебник.

- Так, мелочь, кыш отсюда. Перемена ещё. Идите, гуляйте, - произносит Добровольский, и пятиклассники, хихикая, подобно зайчикам выпрыгивают из класса. Закрыв за последним дверь, он направляется к своему столу, за которым уже сидит Попов, и садится на первую парту, поправляя штаны на коленях и пиджак. - Так, а теперь ты. Что это такое было?

Арсений дёргается как от пощечины и фокусирует взгляд на учителе русского, сидящего перед ним и смотрящего на него своими прищуренными глазами и с ухмылкой на губах. Вот чёрт...

- Ты о чём? - собрав всё своё рассыпавшееся самообладание в кулак, вопрошает в ответ Арсений, вскидывая брови.

- Не прикидывайся дебилом, - фыркает Паша и точно также вскидывает брови, ясно давая этим понять, что «не с тем ты связался, чувак». Попов вздыхает, проводит рукой по лицу, стягивая этим жестом с себя и маску сосредоточенности. Да, он немного потерян, обескуражен, а всё из-за... - Что у вас с этим Шастунишкой?

- Паш, я в полной заднице, - констатирует Арсений и чувствует, как на его плечо ложится ладонь друга и слабо сжимает.

- Я это и так понял. Но разве у вас...

- Он мой ученик, - прерывает Попов, говоря это слишком громко, что даже становится неловко - не услышал ли их никто? - И к тому же парень.

- Тебя это не останавливало в прошлом, - смеётся Добровольский, но Арсению совсем не смешно - это видно по взгляду, которым он одаривает друга, что тот даже сразу затыкается и немеет, подобно тому, как в греческой мифологии немели те, кто смотрели на Медузу Горгону.

- Это было в другой стране, где это относительно нормально воспринимают. И он не был моим учеником, он был совершеннолетний, - Арсений замолкает, отворачиваясь куда-то к окну, оставляя висеть какие-то недосказанные слова в воздухе. Паша потирает переносицу пальцами и присаживается на край стола, начиная говорить:

- Я видел тебя таким последний раз с... - он замолкает, стараясь вспомнить нужное имя, которое тут же называет Арсений, - с Алёной. Да, так вот. Неужто... - Паша не успевает договорить - Арсений резко разворачивается и начинает говорить.

- Ничего. Между нами ничего нет. Ты для чего меня, собственно, звал? - Арсений становится серьёзным и ставит точку в разговоре. Что ж, это его право. Но у Добровольского и Попова есть одно схожее качество: они оба имеют привычку возвращаться к разговору спустя какое-то время. И Паша ещё вернётся к этому, уж точно, будьте уверены.

В четверг, когда наступает урок английского, Шастун заходит в кабинет и почему-то надеется увидеть учителя, сидящего за своим столом, но на деле же кабинет пуст, и класс заполняет помещение, располагаясь на своих местах. Антон первым делом сбрасывает на парту учебник с большой, формата А4, тетрадью, в которой вчера парень писал под диктовку учителя. Он опускается на парту и позволяет себе не открывать этот учебник, буквы в котором уже начинают плясать перед глазами. Позов спрашивает что-то про новый фильм и поход в кино, и Антон, конечно же, принимает участие в разговоре.

Через две минуты после звонка в кабинет входит Арсений, и, поздоровавшись, ученики садятся, теперь переходя на шепот. И, на удивление, урок проходит в спокойной обстановке. Для Антона это подразумевается, когда его не трогают. Шастун отвечает пару раз, не прикладывая совершенно никаких усилий, и по большей части не узнаёт ничего нового на уроке. Он, конечно, не валяется на парте в позе трупа, но позволяет себе - охтыжчёрт - позалипать на Арсения Сергеевича. Хм, а ему бы пошли очки. Стоит такой, с закатанными рукавами, в обтягивающих джинсах и поправляет очки. Чёрт... Чтобы избавиться от подобных мыслей, а то все мы знаем, куда они заводят, Антон немного переключается и вспоминает поездку в Сочи, которая, кажется, была уже миллион лет назад, но воспоминания всё ещё свежи и держат краску. Чудо. Ангел. У Шастуна аж щемит где-то в районе сердца, когда он вспоминает, как Попов возился с ним, когда тот заболел. Приносил еду, кормил, смотрел вместе с ним фильмы, пичкал таблетками. Ведь действительно, о нём так даже собственная мать не заботится. И от очередного осознания этого становится больно, хочется выть и лупить по стене, но он же на уроке, какой уж там... Незнакомый ему человек (ну сейчас знакомый уже более или менее) заботился о нём больше за неделю, чем его мать за всю свою жизнь. Обидно. Больно, да...

Шастун фыркает - сменил поток мыслей, и что, помогло? Уж лучше бы засматривался на своего учителя английского. Бросив очередной взгляд на Арсения, стоящего у своего стола с учебником в руках, парень вспоминает их первую встречу. То, как налетел на него у ворот школы, а потом увидел на пороге кабинета и выдал свой любимый мат. Хах, забавно. Но Антон всё же возвращается мыслями к поездке и вспоминает тот разговор.

Это ужасно, когда умирает близкий тебе человек. У тебя... у тебя тоже кто-то умер? Нет.

И Антон вновь понимает - Арс врал. Он соврал ему. Шастуну хочется наорать на Арсения, хоть у него и нет такого права, и всё-таки узнать правду. Но он, конечно же, не сделает этого. «Почему ты не расскажешь мне?» - задаётся вопросом Антон и смотрит на Попова, который, естественно, смотрит на него. Шастун не отводит взгляда, старается не смутиться, но всё же проигрывает эту партию игры в гляделки и опускает голову, так и оставаясь со своим вопросом наедине.

Уроки заканчиваются в два часа дня, и Антон вместе с Димой, Лерой и Ариной идет в ближайшую кафешку, где обычно они сидят после или, что уж там, во время уроков. Шастун первее всех плюхается своей тощей задницей на зелёненький диванчик, тут же чуть ли не разваливаясь на нём. Этому препятствует Ким, которая начинает возмущаться, и Антону не остаётся ничего, кроме как подобрать своё тело и придвинуться поближе к окну.

- Димон, купи что-нибудь, - подаёт голос парень, и Позов кивает, отворачиваясь к Арине и обсуждая, что бы им взять. Лера также убегает к ним, перед этим всё же переложив свою сумку на противоположный диванчик, очевидно, намереваясь сесть там в обнимку с Позовым.

Шастун позволяет себе протянуть ноги, вытянувшись, подобно струне, и чуть ли не сползти под стол. Телефон вибрирует в кармане куртки, и Антон достаёт его, тут же снимая блокировку и заходя в сообщения.

Арсений Попов: 14:12Помнишь, что сегодня приходишь в 4?

Парень не может сдержать лёгкую улыбку и тут же набирает ответ:

Вы 14:13Разве я могу такое забыть?

- С кем ты там? - кладя булочку перед Антоном, спрашивает Дима и немного усмехается.

- Нет, ни с кем, - отнекивается парень, махнув рукой, но, однако, так и не отлипнув взглядом от экрана телефона.

Позов смеётся и говорит «да что ты лечишь?», тут же возвращаются и Ким с Панкеевой, которые сразу принимают участие в разговоре, затеянным Димой, засыпая вопросами в духе «что такое?», «кто?» и прочее. Позов бросает «не колется, говнюк», что, естественно, только подогревает интерес девушек, и те ещё с большим энтузиазмом начинают задавать вопросы.

- Давай, вываливай. О ком думаешь? - вновь докапывается Дима, и Шастун, прочитав ответное сообщение Арсения «буду ждать, чудо», убирает телефон, тут же хмурясь и намереваясь уже испепелить друга взглядом. Антон думает, что если бы он умел метать молнии, то сейчас бы запустил в друга уже парочку десятков.

- Ни о ком, - огрызается парень и берёт в руки булочку, всё так же продолжая сердито смотреть на Позова.

Все замолкают и, кажется, забывают об этом, переключаясь на другую тему. Шастун даже активно принимает участие в разговоре, разбавляя его шуточками, над которыми все смеются. Может, пойти в комики?

Всё действительно идёт нормально на протяжении часа, но потом, когда Лера с Ариной достают свои сборники по подготовке к ЕГЭ по биологии, разговор сходит на нет, и Шастун уставляется в окно, даже не обращая внимание на то, что теперь место Арины рядом с ним занимает Позов. Молчание не повисает, конечно же нет. Ким с подругой обсуждают тот или иной вопрос, Дима иногда им помогает.

- Что такой задумчивый в последнее время? - и Антон отвечает спустя пять секунд, словно слова до его ушей доходят через вату и мозг медленно их обрабатывает.

- Нет, всё нормально.

- Самому-то не смешно. Влюбился что ли? - подтолкнув друга локтем, интересуется Дима, на что Антон раздаётся каким-то немного нервным смехом.

- Я-то? Поз, тебе что, голову совсем продуло? Не неси херню, - заканчивает парень и просит купить ему ещё одну булочку, а сам лезет в рюкзак за своей большой тетрадкой по английскому и учебником. Проводить время, так с пользой.

Они сидят так еще минут двадцать, а потом начинают собираться. Антону пора на допы, а у остальных из их компании сегодня занятий нет. Парень прощается с друзьями у перехода: Диме пожимает руку, девчонок обнимает. Он доходит до остановки за две минуты и останавливается, втыкая в уши наушники и ожидая нужный автобус. Вокруг собирается всё больше народу, и Шастуну кажется, что в этот раз посидеть ему точно не удастся. Но, однако, большая часть уезжает на других автобусах, а парень спокойно садится на свой, и за ним заходит ещё несколько человек.

Приезжает Антон как раз вовремя - ему остаётся пять минут, чтобы дойти до нужного дома и подняться на нужный этаж. Арсений выглядит точно так же: всё та же футболка, лёгкий беспорядок на голове. Он улыбается ученику и пропускает в квартиру, тут же скрываясь на кухне. Шастун проходит в гостиную и выкладывает учебники с прочей канцелярией, ощущая вкусный запах выпечки.

- Останешься на пирог? - интересуется Попов, входя в комнату, но Антон даже не успевает раскрыть рот, как тот дополняет: - Ответ «нет» не принимается.

Парень расплывается в улыбке и кивает, наслаждаясь улыбкой Арсения в ответ.

- Чудненько, - произносит учитель и садится на свой стул. - Похвально, что ты учишь. Я был крайне удивлён, увидев тебя в коридоре с учебником.

- Аха-ха, я заметил, - смеётся Антон, вспоминая застывшего Арсения.

- Но то, что я тебя не трогаю на уроках, ещё не значит, что ты можешь бездельничать и глазеть на меня, - дополняет Попов, не смотря на ученика, а обращая внимание на какую-то точку в экране ноутбука. Шастуна словно обливают холодной, даже ледяной водой, и он, немного заикаясь, начинает говорить что-то вроде «я... я не... не...», но Попов прерывает этого милого, засмущавшегося парня: - Ох, Антон, мы же договорились не врать. Я всё видел, - улыбается он, чуть наклонив голову, смотрит на потерянного парня.- Если мы договорились, почему ты соврал? - выпаливает Антон, тут же имея желание отвесить себе сильную пощечину и заткнуть рот рукой.

- Когда? - удивляется парень, спрашивая совсем изменившимся голосом и уставляясь во все глаза на Шастуна.

- В поездке, - несмело произносит тот и сглатывает, не решаясь продолжить. - Я спросил, умер ли у тебя кто-то. И ты соврал, - Арсений даже не успевает сказать «с чего ты взял?», напустив на себя маску уверенности и собравшись с силами, как Антон отвечает на этот не заданный вопрос: - Было видно, что ты врёшь. Так почему я не должен врать, а ты можешь?

- Антон... - вздыхает Арсений и, опираясь головой на руку, пальцы которой проходят между прядей, начинает Попов. - У меня действительно никто не умер. Просто это личное. Всё... сложно.

- Ну да, действительно, я никто и не имею права лезть в твою жизнь, - без тени сарказма говорит Антон и уже хочет предложить всё-таки начать занятие, как учитель произносит то, отчего у парня вдруг начинает бешено стучать сердце и резко становится жарко.

- Ты для меня ближе, чем некоторые люди, которых я знаю всю свою жизнь. Тебе не стоит забивать голову всякой ерундой. Хорошо? - Антон часто-часто кивает, пытаясь вспомнить, как дышать, а ещё пытаясь понять, почему так реагирует на слова учителя, и тот продолжает: - А пока нам стоит забить твою голову знаниями. Так, расскажи мне, как мы используем Future Simple.

В остальном занятие проходит хорошо, и через час Антон перемещается из гостиной на кухню. Пока Арсений делает им чай, Шастун в очередной раз осматривает комнату, в которой прекрасно сочетаются зелёный, белый и коричневый. Белый овальный стол с зелёными стульями вокруг, бело-коричневый кухонный гарнитур, стоящий по правую сторону от входа в комнату, там же холодильник. Помещение кажется ещё более просторным за счёт большого окна, завешенного белым, полупрозрачным тюлем, расположенным как раз напротив стола. Шастун уставляется в телевизор, висящий в левом углу комнаты, для чего ему нужно всего лишь повернуться на пару градусов на стуле. Арсений позади гремит ложками и скоро приносит две кружки чая с яблочным пирогом.

- Да ты кулинар, - говорит Антон, видя пирог, на что Арсений говорит, что имеет только азы в кулинарном искусстве, ну, то есть от голода не умрёт. - Так ещё и очешуенно вкусно! - восклицает парень, откусив небольшой кусок. - Боже, научи меня готовить.

Арсений раздаётся в смехе, с улыбкой смотрит на парня и отпивает из кружки, произнося:

- Тогда ты будешь ещё больше времени проводить у меня дома. Я, в принципе, не против.

Антон улыбается набитым пирогом ртом, и Арсений смеётся ещё больше, произнося «кушай, чудо».

Шастун возвращается домой в полседьмого вечера, проведя два часа у Арсения. Ему хорошо с ним, уютно, и парень не может нарадоваться, что знаком с таким прекрасным человеком, как его учитель английского.