Глава 44

Все слишком быстро стало развиваться. Или так просто казалось из-за предвкушения. До такой степени, что руки тряслись. Они взяли все самое необходимое, нашли укромный, а главное, красивый уголок, где их от чужих глаз скрывала зелень. Коней привязали, плед постелили.

— Эх, красота, — Винсент стянул с себя верх одежды. — Ты точно не хочешь искупаться?

— Еще вода не прогрелась и я точно заболею, — отрицательно качнул головой омега, из корзинки беря приготовленный небольшой сэндвич.

— А я, пожалуй, все же окунусь.

Винсент полностью обнажился, чтобы не намочить нижнее белье. И ведь дал, зараза такая прекрасная, рассмотреть себя со всех сторон, прежде чем скрыться в воде. А после его довольно громкого стона (все равно вода холодная), Габриэль словно на себе почувствовал ледяную воду и его передернуло от холода.

— Ух, — Винсент на мысленный счет три, нырнул с головой, сразу выныривая, — да, хороша водичка.

— И как? Заплыв устраивать не собираешься? — поинтересовался омега, откусывая еще один кусочек от сэндвича.

— Дай привыкнуть, — засмеялся Винсент, отплывая, где поглубже.

Время они, конечно не засекали, но как показалось Габриэлю, минут десять из воды альфа точно не выбирался. Да, тело привыкло к градусам, но все равно… мурашки проходят по собственному, только глядя на плавающего. А Винсент любил воду, часто ходил в бассейн, пока не влюбился. Там у него появились другие приятные заботы. А сейчас в голову лезла мыслишка пригласить Габриэля в бассейн, раз речка его пока не устраивает. Это он и поспешил сказать, когда вылез из реки.

— В бассейн? Одни или можно кого пригласить?

— Как захочешь, — Винсент плюхнулся рядом на покрывало.

— Мейлин обожает воду, но так как сейчас возможности поплавать нет, я хотел бы ее взять с собой. А вот Джейсон напротив воду не переносит, — засмеялся Габриэль. — Не знаю с чем это связано. Максимум может в ванне полежать.

— Возьмем, никаких проблем не вижу, — широко улыбнулся Винсент, ловя на лице теплые лучи весеннего солнца.

— А ты не хочешь позвать Марка и Дитриха?

— Ну… омеги отдельно, альфы отдельно? — рассмеялся Винсент. — Не, лучше летом к Дитриху на виллу сгоняем.

— Мне бы пора уже сделать загранпаспорт, — задумчиво ответил Габриэль, полностью откидываясь назад. — Как думаешь?

— Мы сделаем его тебе за пару дней, — усмехнулся Винсент, поворачиваясь на бок и скользя взглядом по телу омеги. Надо бы использовать момент, пока альфа обнажен.

— Я чувствую твой взгляд, — расплылся в пошлой улыбке. Габриэль подтянул ноги груди и немного развел в стороны. Поправил волосы, на которые улегся, и закинул руки назад. Сущность его подсказывала, что нужно немного по соблазнять.

— Любовь моя, — искушающий голос альфы, — я ведь наброшусь на тебя с такой-то позой.

— Да, еще порычи, — сладко потянувшись, Габриэль не сдержал стона. Хорошо. А под пожирающим взглядом и обворожительным голосом тело реагировало и требовало немедленных прикосновений.

Винсент с хищным блеском в глазах навис над соблазняющим омегой и с тихим рыком впился в любимые сладкие губки. Габриэль застонал в поцелуй. Мокрый и возбуждающий он сносил голову обоим. Руки омеги водили по прохладной спине, стараясь прижать к себе еще ближе. Винсент не позволял одежде омеги намокнуть, решая попросту ее снять. Она сейчас так мешала и была лишней преградой их прикосновениям.

Штаны сильно обтягивали, чтобы их можно было спокойно снять, при этом не отстраняясь друг от друга. Габриэль отстранился с чмокающим звуком и лег обратно, приподнимая бедра, и пытаясь стянуть ненужную тряпку. Винсент с удовольствием ему в этом помог. И стоило раздеть омегу, как он вновь утянул в сладкий поцелуй.

Больше ничего не мешало ласкать нежное тело, однако останавливаться на губах Винсент не собирался. Цепочкой поцелуев он спускался по шраму все ниже и ниже.

— Я так скучал по твоим ласкам… — с губ сорвался странный скулеж, когда альфа оказался между разведенных ножек, при том заставив ноги согнуть в колени и целовал-покусывал кожу по внутренней стороне бедра.

— Я всего лишь день не занимался с тобой сексом, — тихо рассмеялся альфа, слегка поцеловав головку члена омеги.

— И это чертовски долго, — омега откинул голову и слегка выгнулся. На природе все чувствуется иначе. Куда острее и интимнее. От того и возбуждение усиливается.

— А ты превращаешься в нимфомана, — поддел Винсент, принимаясь посасывать головку члена.

На языке вертелся такой же колкий ответ, но горячая влажность на сокровенном вытесняла лишние мысли из головы. Габриэль отдавался этим чувствам, тихо постанывал и сминал в руках плед.

И как же приятно эти стоны ласкали слух. Альфа благодарил всех мифических богов за то, что этот омега принадлежит ему, что хочет только его, что любит только его, что готов получать ласки только от него. Винсент был счастлив. Другими словами это невозможно описать.

Он посасывал головку и заглатывал член полностью до основания. Все это делалось неспешно. Словно альфа только дразнил, а не пытался удовлетворить. В принципе, все так и было: ему необходимо было раззадорить. Стоны становились громче; тело дрожало. Прекрасная благодарность за ласки.

Пальцы стали кружить вокруг сжатого колечка мышц, все так же дразня. Альфа понимал, что уже пальцев омеге будет мало, но не мог удержаться, чтобы не поласкать ими внутри.

— Мучитель мой!.. Боже, как хорошо!.. — с губ вылетали слова, значения которых Габриэль забывал в туже секунду. Он просто не мог все держать в себе молча. А грязные слова, как он заметил, неплохо так возбуждали любимого. Да и сам омега балдел от этого. — Трахни меня, любимый. Не нужна мне подготовка, только тебя внутри… грубо… жарко… резко… пожалуйста…

— Какой же ты стал ненасытный, — Винсент вновь оказался перед лицом омеги. — А ведь еще полгода назад был таким невинным цветочком. — Губы касались подбородка, щеки, скулы.

— Ты развратил невинный цветочек. Смял лепесточки, — руками обнял за шею, ногами же за талию, потираясь возбуждением о живот альфы.

— Да я по сравнению с тобой сама невинность, — жарким шепотом ответил альфа, разводя ножки омежки, чтобы удобнее было войти в тело любимого.

— Не так, — Габриэль вдруг поменял позу и встал в колено-локтевую, выпячивая попку. Колечко мышц поблескивало от смазки и призывно то раскрывалось, то сжималось. Омега отвел руку, двумя пальцами раскрывая дырочку еще больше. Так грязно, пошло и дико возбуждающе. — Заполни меня собой, милый. Ты же видишь, КАК я жажду тебя…

— Хороший мальчик, — Винсент положил свои ладони на руки омеги, медленно проникая в тело омеги.

И вновь с проникновением с губ срывается громкий протяжный стон. Габриэль подается вперед, насаживаясь глубже, и не желает ждать. Привыкать ему не в первой, он просто начинает двигаться, слушая пошлые хлюпающие звуки, шлепки тел и собственные стоны.

Винсент, двигаясь, целовал позвоночник.

— Люблю тебя, — прошептал на самое ушко, ускоряя движения.

Свою любовь омега озвучивал в еще более возбуждающих стонах, двигаясь в один такт и поддаваясь навстречу всем отрывистым горячим поцелуям. Оргазм был совсем близко.

Винсент решил не рисковать сейчас заполнять омегу собой, поэтому перед наступлением оргазма вышел из разгоряченного тела, переворачивая омегу на спину. Губы вновь слились в жарком поцелуе, а рука альфы, перехватившая оба члена, доводила до разрядки. Буквально три движения и их оргазм почти одновременный. И как только по телу стала разливаться приятная нега, Габриэль утянул за собой любимого, чтобы тот не боялся придавить собой.

Они еще долго целовались, уже не с той страстью, а очень медленно и тягуче, урывая последние остатки удовольствия.

— Надо почаще с тобой ссориться, — усмехнулся Винсент, — такой секс сразу страстный становится.

— Ну уж нет. Вторую я такую ссору не переживу.

— Вторую такую ссору не потянет моя печень, — пошутил с улыбкой альфа, — а вот по мелочи…

— Дождись супружеской жизни, и вместе с ней моей беременности. Вот тогда будет тебе ссора, и не одна, — в ответ улыбнулся Габриэль, приподнимаясь. Внутри все еще слабо пульсировало и слегка дрожали ноги. Но это такие приятные чувства, что омега готов был зажмуриться в удовольствии.

— Не факт, что во время беременности ты вообще захочешь интимной близости со мной.

— С чего такие предположения?

— Ну, мало ли как будет реагировать твой организм. Может, секс вообще будет не желателен.

— Не буду загадывать, — с тихим стоном омега потянулся в сторону, туда, где валялись его вещи. Но одевать сразу он их не стал. Закинул на плечо и, не стесняясь наготы, пошел к речке.

— Все-таки решил искупаться? — Винсент поднялся и стартанул, практически сразу ныряя в воду с головой и, конечно же, обрызгивая омегу.

Не высказать словами, как в этот момент омега готов был убить своего ненаглядного. Порезать без наркоза! Его аж всего передернуло от холодных брызгов. И одежда, и волосы оказались мокрыми. Тело покрылось мурашками.

— Вот только выйди обратно на берег, я тебя удавлю.

— Пожалей, нос все еще болит, — вынырнул рядом с омегой, который уже по колено стоял в воде. — Да и любишь ты меня сильнее, чем хочешь убить. — Быстро урвав поцелуй, альфа вновь отплыл.

Как жаль, что Габриэль не успел укусить. Ну, ничего. Еще будет время.

— Ну же, — Винсент доплыл почти до середины, — иди сюда.

— Нет!

— Почему?

— Я ведь уже говорил, что вода холодная. Я и сейчас замерз, только по колено стоя.

— Так иди сюда, я тебя согрею.

— Ты тоже теперь холодный. Покупаюсь и сразу заболею.

— Ты совсем не понимаешь намеков? — Винсент вновь оказался рядом с омегой, вставая на ноги и смотря на него сверху вниз.

— Только не обнимай, — тихо проскулил Габриэль и весь сжался, со страхом ожидая холодные ручища.

— Вообще-то я взял полотенца, — усмехнулся альфа, — они в рюкзаке, так что смогу тебя потом отогреть. А ночью, — альфа наклонился к ушку, — я буду лечить тебя самыми горячими ласками.

И если он этим хотел возбудить внутреннюю сущность, у него прекрасно получилось. Дрожь прошла не от холода, а от желанного представления. Поэтому омега и не заметил, как его все-таки обняли и утянули в воду.

Тихий визг, несколько секундное возмущение, и альфа затыкает самым действенным способом. Руки крепко прижимали к себе, даря, к удивлению, именно тепло, из-за которого сложно было заметить окружающий холод вокруг. И Габриэль этому поддался, целуя прохладные мокрые от воды губы и прижимаясь в груди любимого. Ноги сами сцепились на талии.

— Как же я люблю своего строптивого омегу, — ласково прошептал альфа, поглаживая попку.

— Нет, только не возбуждай опять, — тихо прохныкал омега, а тело, предатель, ластилось и совсем не против было секса в воде.

— Только скажи, ты по-настоящему этого не хочешь? Если да, то я спокойно тебя отпущу, — улыбнулся Винсент.

— Не хочу, — прошептали губы одно, а внутренняя омега невольно оскалилась и взяла бразды правления на себя, направляя тело в нужное русло — возбуждая.

Винсент со вздохом, как и обещал, отпустил. Хотя во взгляде чувствовалось некое сожаление. 

И как же дико стало холодно! Габриэль весь сжался и задрожал в воде. Вид его был таким жалостливым, что сердце сжималось. Винсент, качнув головой, вновь крепко его обнял, смывая с тела следы их недавней страсти. А после, подняв на руки, вынес на берег, почти сразу же закутывая в большое полотенце, которое ухитрился запихнуть в рюкзак.

И все равно не отпускала дрожь. Омега кутался в полотенце и сидел на пледе, мелко стуча зубами. Поэтому Винсент соорудил еще и небольшой кокон из покрывала, на котором до этого они сидели, первоначально надев трусы и штаны, чтобы не щеголять с голым задом и дальше.

— Учти, я тебя убью, если заболею, — швыркнул носом Габриэль. Но вроде как перестал сильно трястись. Спасибо теплому солнышку, которое на них попадало.

— Я позабочусь о тебе, — Винсент улыбнулся, — а еще попрошу у хозяйки ранчо ее фирменный настой на травах.

— Обсохнем немного, перекусим, не зря ведь корзину с едой брали, — бросил короткий на нее взгляд. — И поедем. Что-то мне захотелось на мягенькое.

— Попка болит? — поддел альфа, со смешком, вытягивая из корзины сэндвич для себя и для любимого.

— Покалывает, — усмехнулся, забирая предложенную вкусность и сразу впиваясь в нее зубами.

— У хозяйки должна быть мазь от ушибов, могу попросить, — прикинул альфа, — должна помочь хоть немного.

— Не волнуйся, это приятная боль, — Габриэль избавился от второго слоя одеяла и, держа сэндвич в зубах, устроил из одеяла подобие подушки, чтобы хоть голове было удобно, на мягком.

— И тем не менее.