Глава 45

Жаль, что после хорошего траха не было возможности нормально покататься на лошади. После возвращения на ранчо, Габриэль чувствовал себя пингвином и ходил почти соответствующе.

— А ты знал, что мы чем-то напоминаем пингвинов? — засмеялся Винсент, когда Габриэль поделился с ним этой мыслью. — Пингвины выбирают себе пару на всю оставшуюся жизнь.

— Жаль я не могу для тебя яйцо отложить, чтобы ты за ним ухаживал, — фыркнул омега, закидывая ноги альфе на колени. Он так хорошо устроился на мягеньком диване, что для полного счастья не хватало ноги вытянуть. Что и поспешил сделать.

— Но ты можешь забеременеть, тогда я буду ухаживать за вами обоими, а потом и за нашим ребенком, — улыбнулся Винсент, поглаживая ножки.

От балды, пока альфа говорил, Габриэль взял прядь волос и стал заплетать небольшую косичку.

— Когда мы сцепимся? В первую брачную ночь?

— Если захочешь, можем и в брачную ночь. Если осознаешь, что не готов, то можем и подождать.

— Нет, — мотнул головой. — Так будет правильнее всего. Я уже хочу носить твоего ребенка под сердцем.

Закончив с косичкой, Габриэль с легкой улыбкой сложил руки на своем плоском животе. А ведь потом он будет похож на шарик. С каждым месяцем все круглее.

— Одна эта фраза делает меня самым счастливым альфой, — Винсент тепло улыбнулся, замечая такое милое действие со стороны любимого омеги.

— Итак, чем же мы займемся в оставшееся время, м?

— Принимаю любые предложения.

— Поиграем в игры? — с невинной улыбкой предложил первое, что пришло в голову. Знать бы еще, какие.

— Карты или шахматы? — усмехнулся Винсент с задорным блеском в глазах.

— Шахматы. Я давно, правда, не играл, но думаю, что вспомню по ходу игры.

— Попробуешь меня обыграть, — игриво поиграл бровями Винсент, аккуратно убирая ноги омеги с колен и вставая с дивана за шахматами.

— Вряд ли я смогу тебя победить, — бросил вслед омега, подтягивая ноги к себе и скрещивая руки на груди. — Так, мозгами пошевелить, да время убить.

— В бильярде ты сумел, — как бы напомнил Винсент, ставя довольно потрепанную шахматную доску на журнальный столик.

— Думаешь, я слепой и не увидел, что на заключительном ударе ты специально промахнулся?

— С чего ты взял, что я промахнулся специально?

— Потому что из всех остальных, последний оказался не сложным. Никаких препятствий, забивай-не хочу. И тем не менее…

— Случайно скосил, с кем не бывает? — Винсент усмехнулся. — Черные или белые?

— Белые, — Габриэль забрал своего цвета ладью, проводя пальцами по гладкой лакированной поверхности. — Что на кону?

— Начнем с желаний? — предложил Винсент, разворачивая черные фигурки к себе.

— А закончим?

— Чем-нибудь более серьезным, — ухмыльнулся альфа.

— Хороший стимул, мне уже страшно.

Расставив все фигуры по местам, Габриэль сел удобнее, скрестив ноги. Игра может и затянуться. А белые, тем временем, ходят первые. Винсент спокойно парировал ходы, особо не задумываясь, отвечал фигурам омеги. Ему больше нравилось наблюдать за прекрасным, слегка задумчивым личиком его любимого. Сейчас он был таким милым и красивым. Бывало, что тот в процессе мышления вместо извечного покусывания губ, мог грызть собственные волосы. Точно как ребенок. Особенно сильно ему понравилась своя же заплетенная косичка, что спустя такого количество ее дерганья, почти расплелась.

Винсент улыбался от одного только взгляда на любимую пару. Однако, в голове зародился интерес, какие желания могут родиться у его омеги. Винсент пропустил ход, где мог поставить шах, ставя фигуру под удар. Что без лишних раздумий была «съедена». Габриэль с доски поднял взгляд на альфу.

Винсент улыбнулся, доедая печенье из вазочки, делая ответный ход. Надо же показать, что он не поддается. Давно альфа не замечал в себе наклонностей мазохизма, что готов проиграть, лишь бы сделать приятно омеге, который мог загадать все, что угодно.

Ход игры был предрешен — один нарочно проиграл другому. Буквально еще пару движений и ладья, изначально выбранная фигура омегой, делает шах королю.

— Игра окончена.

— Уже? — Винсент даже немного удивился. Что-то он залюбовался омегой. Так сильно, что упустил момент с проигрышем.

— Уже, — победно улыбнулся Габриэль, откидываясь на спинку дивана. — Итак… что бы мне для тебя придумать?

— Все, что хочешь.

Минуты две ушло на раздумья, пока Габриэль не дернулся. Над головой только включенной лампочки не хватало.

— Глупый, конечно, вопрос, но есть пианино?

— Пианино? — не совсем понял альфа. — Есть в общей столовой.

— Пойдем, — с довольной улыбкой, Габриэль быстро поднялся на ноги и потянул альфу с собой за руку.

Винсенту ничего не оставалось, как подчиниться, хотя он не особо понял, что его омега решил загадать.

— Я не умею играть, если что, — поспешил добавить альфа, пока они не спустились на первый этаж.

Или слова пролетели мимо ушей или Габриэль не посчитал нужным отвечать. Он молча направлял за собой. Небольшие лабиринты, и они зашли в общую столовую. Да, странно, что омега пропустил это добро из вида. Но судя по закрытой крышки и сверху накинутой скатерти, за инструмент давно никто не садился. Главное, чтобы не было фальши.

Габриэль все так же молча усадил своего альфу на стул, и сел за второй, открывая крышку.

— Ты будешь петь, — наконец ответил он, пробегаясь пальцами по клавишам в обычной до мажорной гамме, а затем подстраивая левую руку с аккордовой фактурой.

— Ты играешь? — опешил Винсент.

— С Мейлин учился, — ответил омега, заканчивая проверку.

В итоге четыре фальшивых ноты нашел. И разбросаны они по разным октавам. Будет немного слух резать, но терпимо.

— Я хорошо научился подбирать аккомпанимент. Знать только в какой тональности песня и проблем не будет. И вот мое желание, милый, назови мне песню, которую хочешь исполнить, а я попробую тебе подыграть. Но! Есть небольшие условия, касательно жанров. Как ты понимаешь, подобрать что-то вроде хеви метал не получится.

— Да мне как-то все равно, — все еще шокировано смотрел на омегу.

— Мне не все равно, — слегка ударил пальцами по подбородку альфы. — Лицо сделай по проще. Я жду твой выбор.

— Я, — Винсент проморгался, — я просто не ожидал, что ты умеешь играть. Ты просто самое настоящее сокровище. Но мне и правда ничего не идет в голову. Давай что-нибудь из дворовых попробуй, не думаю, что они чем-то отличаются в разных районах.

— Дворовых? Больше, конечно, предназначены для гитары, но и на пианино можно постараться подобрать. Хорошо. Давай нашу песню, мой прекрасный Шут.

И пальцы запорхали по клавишам, подыскивая нужную тональность (для начала сыграл лишь небольшой фрагмент первого куплета, чтобы узнать), а уже позже задействовал обе руки, только вместо аккордов задал арпеджио, тем самым создавая музыку более плавной и песенной.

Винсенту ничего не оставалось, как подчиниться воле омеге. Он не стеснялся петь на публике, которая стала появляться, стоило услышать звуки давно забытого всеми фортепьяно. Винсент, как говорилось в песне, запел, хоть играл и не он. Люди с интересом слушали, что же придумали их дорогие гости.

Под конец, когда осталось спеть последний куплет, Габриэль вдруг сделал отклонение и смодулировал в минорную тональность. Бедному альфе пришлось подстраиваться под новый лад. И закончили в новой тональности. Габриэль под конец тихо засмеялся и случайно нажал не ту ноту. Но это уже мелочи жизни.

— Всего два раза фальш словили. И надо же, руки еще помнят, что делать.

— Вредный, противный омега, — проворчал альфа за последнюю выходку.

— Ну-ну, не плачь, я дам тебе конфетку, — еще сильнее засмеялся Габриэль, краем глаза заметив не званный народ. С легонца потеребив по щеке, он закрыл крышку пианино и поднялся с насиженного места. — Пойдем, сыграем еще раз.

— Конфеткой ты не отделаешься, — пообещал Винсент. Следующую партию он омеге не проиграет.

И снова они расселись по своим местам. Как-будто и не выходили из комнаты. Только у омеги был уж больно довольный вид, он светился и грел своей улыбкой, подобно солнышку на улице.

Винсент, конечно, был рад видеть любимого счастливым, но месть его будет страшной.

— Белые или черные?

— Черные, — в этот раз Габриэль решил забрать «армию» темных, заодно предоставить альфе первый ход. 

И если бы он задумался хоть на минуту, что вторую победу нужно будет выгрызать руками, ногами и зубами, то не расслаблялся бы так сильно. Только к середине игры, когда счет уже был не равным и все быстро близилось к поражению, омега собрал мозги в кучу. Однако — поздно. Его королю поставили шах и мат.

— Вот же, — улыбнулся коварно альфа, — повезло-то как.

Светлый образ давно спал вместе с улыбкой и на его место пришла хмурость и легкий страх. Теперь же, с поражением, Габриэль тихонько вздохнул и снова откинулся на спинку дивана.

— Каково твое желание?

— Станцуй для меня, — и глазом не моргнув, выдал альфа.

— Что именно?

— Приватный танец.

— А ты не набросишься потом на меня? — с ехидной усмешкой.

— Наброшусь, — усмехнулся Винсент, усаживаясь поудобнее. — Музыку выбирай любую.

— Надо же, какой мстительный, — поднявшись с дивана, Габриэль прошел мимо. 

В комнате отдыха, где они сейчас находились, был и музыкальный центр и предоставленные на выбор диски с касетами. Так что на один выбор ушло минут десять. Но он того стоил. Омега отыскал то, что подошло для танца. К тому же приватного. Дожили.

В колонках заиграла негромкая музыка. Для полноты картины Габриэль закрыл шторы, создавая полумрак, и запер дверь на замок. Винсент с удовольствием оглядел стройное тело, с предвкушение ожидая танца.

Возможно, музыка вышла даже слишком медленной и спокойной для приватного танца, но под другую омега просто не чувствовал ритма. После вступления он вдруг начал свой танец с движений рук. Плавно поднимая вверх и скрещивая, с мелодией плавно опускал вниз, но уже ладонями проводя по собственному телу, от шеи до бедер. Глаза закрыты и голова чуть повернута в сторону.

Винсент не комментировал, боясь нарушить такую уединенную атмосферу. Такие плавные, грациозные движения заставляли мысли улетать туда, куда пока не стоило этого делать. Вот, Габриэль уже освободился от верха, из-за чего альфу бросило в жар. Сейчас это смотрелось как-никогда притягательно, аж в штанах стало тесновато.

Полной неожиданностью стал момент, когда омега грациозной походной направился в сторону альфы. Оказавшись к нему позади, рука Габриэля плавно скользнула по плечам, а сам он начал под музыку, не спеша, обходить кресло, становясь к своей паре лицом к лицу. Он не знал, что делает и как это выглядит со стороны, все подсказывали чувства и внутренняя омега, руководящая этим ответственным интимным моментом.

Винсент хотел было протянуть руку к любимому, но получил по ладони. Не время. Понятно. Придется глотать слюни, которые так и хотел пустить внутренний зверь, зная, как добыча с ним играет.

И с огнем омега стал играться, когда обернулся аппетитным местом к альфе и стал откровенно соблазнять свой гибкостью. Музыка подходила к финалу. Прогнувшись еще раз, Габриэль стянул с себя штаны, обернулся лицом к альфе и, прикусив нижнюю губу, при том пошло улыбнувшись, пальчики подцепили резинку нижнего белья, открывая вид на небольшие лобковые волосы, а следом аккуратный небольшой, но уже возбужденный член.

— Иди сюда, — сглотнув, хрипло проговорил альфа. Он не мог оторвать глаз от любимого. Вот в этой игре омега его победил честно. Альфа возбудился, как никогда раньше.

И омега послушно, без лишний слов, шагнул навстречу, и сразу был усажен на колени. На губах продолжала играть лукавая улыбка, а в глазах гореть огонек. И конечно же, их обоих завело представление.

— Думаю, я признаюсь, — Винсент погладил омегу по попке, — ты меня сделал.

— Оу, сразу по двум желаниям? — омега чуть-чуть отклонился на бедро, чтобы теплая ладонь скользнула дальше, к заветному местечку, что изнывало без прикосновений.

— Ты сумел меня завести, — рыкнул Винсент, впиваясь в тонкую шейку.

Зубы болезненно прикусывали кожу, губы жадно всасывали кожу, но от того действия с долей остринки, заводили сильнее. В боли тоже есть свое удовольствие, все зависит от степени нанесения, и в каких целях. На сексуальной практике она более чем приемлема. И желанна. Однажды у них уже был жесткий трах. О, этого момента в машине Габиэль никогда не забудет. Кажется, что только вчера они устраивали дикую скачку в салоне автомобиля.

Винсент обеими руками оглаживал попку, грубо сминая упругие половинки. Он кусал, целовал, вылизывал свои отметины. Уделял огромное внимание так полюбившимся шрамам. Кто бы их не оставил, тот, возможно, для Винсента сделал самую большую услугу. Габриэль принадлежит только ему. Всецело. Никто к нему не прикоснулся. Мысль о полной власти заводила, как никогда.

Одна ручка омеги проскользнула вниз, обхватывая горячую плоть альфы. Вначале нежно сминая, при том с дрожью по телу слушая рыки, он ловко стал расстегивать ширинку и ослаблять ремень, пока рука не нырнула внутрь, обхватывая ствол.

— Кое-кто решил слегка пошалить?

— Да вот, руки что-то не слушаются, без ведома действуют, — с тяжелым дыханием ответил омега, а названная «шалунья» стала делать медленные поступательные движения.

— Забавно, что тело тебя не слушается, — Винсент неожиданно резко проник в тело омеги двумя пальцами. — А трусики оно тоже само снимет? Или ты поможешь?

Габриэль вовремя прикусил губу, иначе бы сорвался совсем безобразный и громкий стон. А ведь они не хотят, чтобы их кто-нибудь услышал. Однако удовлетворения от двух пальцев мало. Спасало лишь то, что двигаются они внутри довольно грубо. В ответ омега стал двигать своей рукой по члену быстрее, а его губы нашли губы альфы, впиваясь кусачим поцелуем.

Винсент зарычал от удовольствия. Руки стали немного грубее мять упругие половинки, чуть глубже проникать внутрь, задевая простату. Альфа чувствовал и слышал, как его омегу пробивают электрические разряды.

— Какой же ты пошлый, — проурчал Винсент, целуя и покусывая подбородок.

— А сам-то? — улыбнулся сквозь тяжелое дыхание. — Дьявол настоящий. Мой ходячий афродизиак.

— Мне позволительно, — со смешком прикусил ключицу.

Свои ласки Габриэль прекратил и, вцепившись в плечи альфы, попробовал слезть с его пальцев, из-за которых тело превратилось в настоящее желе и не хотело слушаться. Конечно, лучше бы ощутить в себе что-то покрупнее и погорячее пальцев, но пока… омега пошло облизнулся и опустился на колени, между ног альфы.

— И что же мой омежка собрался делать? — пошло усмехнулся Винсент, с предвкушением наблюдая за парой.

— Ублажать тебя, — откинув лезшие пряди назад, Габриэль придвинулся еще ближе. И снова облизался, прежде чем прикоснуться к члену и начать лизать головку.

Винсент ничего не ответил, только блаженно закрыл глаза, откидывая голову слегка назад. Его омега быстро научился ублажать своего альфу. И брал пример с любимого — перед главным блюдом сначала подразнить и хорошенько довести. Влажный язычок проходил по всей длине, особое внимание уделяя головке и собирая смазку. А для особой пикантности, омега не стеснялся низких мурлыкающих стонов.

Винсент тихо рычал от удовольствия. Рука потянулась к голове омеги, зарывшись в волосы и слегка массируя. Поднимая глаза, замутненные страстью, Габриэль прекратил на время облизывать член и прижался к нему щекой.

— Мне взять в рот?

— Нет, — улыбнулся Винсент, — иди сюда.

Поцеловав головку последний раз, омега поднялся с колен, и любимый его буквально в ту же секунду направил на свой член. Габриэль едва успел прикрыть ладонями рот, чтобы не вскрикнуть, когда его так грубо насадили на плоть. И тело задрожало. Невероятные чувства!

— Боже…

— Все хорошо? — учтиво поинтересовался альфа, не двигаясь и оглаживая тело омеги невесомыми прикосновениями

— Нет, кажется, у меня кровь пошла…

— Черт, — глаза альфы расширились от страха, он уже хотел выйти из тела омеги.

— Стоять, — рыкнул омега, цепляясь в его плечи и быстро поцеловал, не позволяя себя отстранить. Уже давно не удивляет, что он может получать мазохисткое удовольствие. Даже сейчас, когда чувствуется жжение… оно также приносит острое удовольствие. И Габриэль стал сам двигаться, не прекращая целовать.

Винсент опешил, переживая на счет состояния любимого, но раз тот не против, то можно двигаться, хотя он старался делать это осторожнее. 

Позже выяснилось, что до крови дело не дошло. Однако, зад болел знатно. Как только обоих накрыл оргазм, Винсент уложил омегу на диван. Тот тихо шикнул, осторожно прикасаясь к анусу.

— В машине, оказывается, послабее было.

— Лежи давай, — нахмурился Винсент, приподнимая таз любимого и осматривая последствия. — Сейчас мазь достану.

— Угу, — вяло кивнул головой, вытаскивая из-под головы плед. Не дело это, голым лежать. Теперь, когда альфа вышел из комнаты и дверь осталась незаперта.

Винсент вернулся довольно скоро, держа в руке тюбик с лекарством. Закрывая дверь на ключ, он стянул с омеги плед, заставляя того перевернутся на живот. Как только пара перевернулась, Винсент довольно осторожно стал наносить прохладную мазь на распухший сфинктер.

В этот раз до возбуждения дело не дошло, только приятная прохлада. Габриэль прикрыл глаза, полностью расслабляясь. Он не сердился, что альфа себя не сдержал. Да, попа будет болеть, но к утру все должно прийти в норму. Главное думать о сложившейся ситуации с позитивом. Даже когда захочется в туалет.

— Надо было остановится раньше, — вздохнул Винсент, все еще виня себя в опрометчивости.

— Тогда бы все накрылось. И остались бы мы оба неудовлетворенные.

— Думаю, — Винсент нежно провел по копчику, — это не самое страшное.

— Я в порядке, — слегка приподнялся на руках. — Даже кровь не пошла.

— Знаю, — Винсент улыбнулся, — но все-таки мы перестарались.

— Значит, сегодня больше не трогаешь меня.

— Придется согласиться, — вздохнул Винсент, зевнув.

***

С одной стороны было интересно на вечер стать больным. «Принеси-подай» стало фишкой второй половины дня. Габриэль гонял свою пару только так. То подушечку ему более мягкую принести, то покушать, то волосы расчесать, то телевизор включить, то поболтать. Как будто у него не задница болит, а он при смерти находится, не в состоянии лишний раз руку поднять. Он знал, что некрасиво… Но это такой соблазн!

— Как ты себя чувствуешь? — в сотый раз спрашивал Винсент, сидя на полу возле дивана.

— Пока лишний раз не двигаюсь — хорошо.

— Кто бы мог подумать, что все так обернется, — вздохнул Винсент.

— Прости, я слишком тебя эксплуатирую? — виновато улыбнулся омега, погладив по волосам.

— Да нет, — Винсент ласково улыбнулся, перехватив ладошку и поцеловав ее, — мне не сложно поухаживать за тобой, даже если бы ты не болел.

— Может, пойдем уже баиньки? Вчера мы, точнее сегодня, — поправил себя Габриэль, — под утро легли. Да и рано завтра вставать.

— Идем, — Винсент поднялся, подхватывая омегу на руки, чтобы не доставить тому неудобств.

— Мой принц тащит меня на самую высокую башню — на третий этаж, — хихикнул омега, уткнувшись носом в шею. — А как же ты уничтожил дракона?

— Подкупил другой принцессой, — рассмеялся Винсент.

— Как ты мог? — ужас застыл в глазах омеги. — Невинное дитя отдать в лапы чудовищу! За что так ломать ей жизнь?

— Увы и ах, — Винсент состроил печальное лицо, — жизнь жестока.

— Эх, и где те храбрые доблестные рыцари, готовые пожертвовать собой, ради спасения хрупкой дамы-омеги?.. Одни подкупы, да договоры… Решать все битвой и кровью нужно!

— Зато мой любимый в безопасности, в тепле и любви, — рассмеялся на игру любимого альфа, укладывая на постель.

— И душат теперь муки совести. Вместо меня какая-то бедняжка сидит в той клетке, трясясь от каждого шороха и ожидая, когда же огромная ящерица покажет свою жуткую морду…

— У каждой бедняжки есть свой принц, — Винсент лег рядом.

— И сколько ей его ждать? — тяжко вздохнул, голову устраивая на груди мужчины. — Я своего двадцать два года ждал.

— Я двадцать четыре свою принцессу искал, — альфа запустил пальцы в волосы любимого.

— Да? Не забывая по пути с других лепесточки срывать, а? — усмехнулся омега, вдруг несильно сжав альфийское достоинство.

— Никто не был против, — наигранно возмутился Винсент, шумно выдыхая от таких действий.

А рука начала мягко «массажировать».

— Да что ты говоришь?

— Ты первый, кто долго держал оборону, — Винсент прикрыл глаза.

— Не будь мы истинными, держал бы дальше.

— Я всегда нежен со своими омегами, — поддел альфа, как бы мстя за такое обидное замечание.

— Нет больше «своих». Теперь только «мой», — и для полноты своих слов сжал член чуть сильнее. Внутренняя омега заодно оскалилась, подзывая еще и укусить альфу за его слова. Что Габриэль и сделал, кусая за сосок.

— Чтобы был твоим, тебе надо меня удерживать.

— О, а ты сбежать от меня вознамерился?

Рука омеги наконец нырнула под домашние штаны и белье, обхватывая возбужденную плоть без лишней преграды.

— Сбегу, если будешь так шалить, а у меня не будет возможности отыграться, — Винсент прикусил губу. Приятно же…

— Выбирай — или моя рука, или холодный душ, — ласково шепнул, еще раз прикусив сосок. Плевать, что через футболку.

— Какой сложный выбор.

Движения ускорились и вместе с тем Габриэль чувствовал на макушке тяжелое дыхание и как руки, обнимающие его, сжимают чуть сильнее. Обнимать можно. А рук распускать нельзя.

— Хорошая выдержка.

— А что делать? — сквозь сжатые зубы от слишком приятных действий проговорил альфа. — Когда страх сделать тебе больно сильнее.

В ответ Габриэль отстранился, осторожно меняя позу. Так что теперь, он лег на альфу, лицом к его ногам. Он чувствовал, что уже почти довел любимого до разрядки. А теперь, в качестве награды, взял плоть в рот, сразу же начиная двигать головой.

Винсент не успел что-то сказать, просто лежал и тихо рычал от удовольствия. Самый прекрасный омега, какого можно только пожелать. И на язык остер, и умеет хорошо этим язычком работать.

Проглотил все до последней капли. Облизал член и засунул обратно в штаны. Все так и сквозило заботой. Возвращаться в исходное состояние пришлось с тихий ойканьем, и под конец довольным стоном. Как дед старый, ей-Богу.

— За год ты так изменился, — улыбнулся Винсент, прижимая любимого к себе.

— Все самое хорошее раскрывается со временем, — вернув голову на грудь, Габриэль прикрыл глаза и снова облизал губы. Во рту все еще чувствовался вкус альфы.

— Люблю тебя, — ласково прошептал Винсент.

— Да, ласкай мой слух, пока я не засну, — довольно заурчал омега.

— Ты у меня самый красивый.

— Еще…

— Самый нежный, самый заботливый, самый понимающий.

— Самый-самый? — тихо засмеялся, так и не открыв глаз. В груди теплело от нежных слов.

— Самый пресамый, — Винсент поцеловал в макушку, все еще продолжая играть с волосами любимого.

— Хорошо. Этого мне достаточно, чтобы уснуть, — повернув голову, омега закрыл лицо в груди альфы.

— Так нравится нарываться на комплименты? — поглаживал по спине Винсент, дожидаясь, когда заснет омега.

Вопрос так и остался без внимания. Достаточно было окончательно расслабиться и прикрыть глаза, чтобы захватил сон. Они ведь и правда слишком мало часов поспали, а тут еще и завтра в шесть утра подниматься.

Винсент с улыбкой еще какое-то время наблюдал за расслабившимся омегой. Как же он был красив во сне, а при свете луны и вовсе казался хрустальным. Бледная кожа, пепельные волосы. Таких омег сейчас не встретить. Он уникален. И он принадлежит Винсенту. На этой ноте альфа провалился и сам в сон.