Глава 34

— Винсент, есть предложение!

На этой радостной ноте и вопиющей наглости, Марк бесцеремонно ворвался в кабинет начальника, по совместительству лучшего друга, отвлекая от работы. Сам уже сделал все данные ему поручения и ходил по офису, балду пинал, пока в голову не пришла гениальная идея.

— Вечером втроем сходим в боулинг и бильярд. Отказы не принимаются. Дитрих уже дал свое согласие.

— Я вообще-то хотел провести это время с Габриэлем, — Винсент даже не оторвался от отчета. — Да и я давно не играл. Растерял сноровку за полгода.

— Вот и набьешь руку. А с Габриэлем твоим ничего не станется на один вечер, и так одомашился, — поддел Марк, садясь на край стола.

— Что плохого в том, чтобы провести время со своей парой? — Винсент мельком глянул на движение друга, возвращаясь обратно к делам.

— Ничего, спору нет, но мне кажется ты переусердствуешь. Мы со своими так долго не проводим время, как ты с Габриэлем. Да и ты уже забыл о нас со своим омегой! — пошел на последнее давление, включив всю свою обиду и негодование.

— Я провожу больше времени с работой, между прочим, — вздохнул альфа. Ему-то казалось, что он мало времени уделяет любимому.

— Давай ты эти «ах», «ох» и «эх» засунешь куда поглубже, согласишься на мое предложение, и мы все вечером оттянемся по полной? — поиграл бровями.

— Твое оттянемся по полной предполагает, что там будут молоденькие омежки-официанты, которых ты обязательно полапаешь за зад? — усмехнулся Винсент.

— Друг, я уже почти окольцованный, неужели ты такого низкого обо мне мнения? — наигранно удрученно.

— Наоборот, я еще слишком хорошо о тебе мнения, — Винсент положил бумаги на стол. — Вы с Дэнисом решили, когда свадьбу играть будете?

— Осенью, — улыбнулся Марк. — И не холодно и насладимся золотой порой.

— И кто из нас еще подкаблучник? — усмехнулся Винсент, вспоминая, что Марк никогда не любил это время года.

— Да иди ты! — недовольно буркнул альфа, поднимаясь с насиженного места и перебираясь на более удобное местечко — небольшой диванчик.

— Ну что поделать, — весело захохотал Винсент. — Черт с тобой. Пойдем в боулинг, но я все равно должен предупредить Габриэля, чтобы не ждал ужинать.

— Бога ради, предупреждай сколько влезет, — тут же отозвался Марк, быстро сменив настрой с оскорбленной личности на привычного весельчака.

— А дома меня бы ждали куриные крылышки, — мечтательно произнес Винсент, набирая смску любимому, вспоминая, что тот еще на парах.

— А теперь будет ждать выпивка, — в предвкушении потер ручки Марк.

— Габриэль не любит, когда от меня сильно несет, — усмехнулся Винсент, — не забывай, что мне в пары достался не просто врач, а хирург со склонностями патологоанатома.

Марк присвистнул.

— И как тебя еще по кусочкам не разобрали и не сшили обратно, м?

— Пришлось бросать курить, — цокнул языком Винсент, — с алкоголем — убавить количество.

— Как бы мне своего заставить бросить курить, — вдруг нахмурился Марк. Это отдельная тема в их отношениях, но альфу сильно раздражало то, что его омега, в будущем отец его детей, не избавится от этой вредной привычки.

— Сведи его с Габриэлем еще раз, — подал идейку альфа. — Я бросал, чтобы он сумел почувствовать мой второй запах, а так он такие истории рассказывает, похлеще фильмов ужасов.

— Смеешься? Дэнис почти на его волне. Вряд ли какие угрозы или убеждения помогут. Хотя, чем черт не шутит…

— Но Дэнис никогда не вскрывал трупы, — поежился Винсент.

На секунду представив, как хрупкий омежка вскрывает мертвого человека, по коже действительно пошел мороз. Правда, Габриэля трудно сопоставить с привычными, для Марка по крайней мере, омежками. Тот все равно выглядит, как бета. Однако его последний визит сильно шокировал, когда он преобразился до неузнаваемости. Марк тогда подумал, что если бы не нашел своего истинного, то несмотря на свои принципы (омежки-хрупкие милые зайчики), приударил бы за появившейся красотой.

— Вот и думай теперь, — усмехнулся Винсент, слыша звонок от входящего сообщения.

«И после такого ты думаешь, что я буду сидеть дома? Даже если приглашение я не получу, все равно заявлюсь на ваш веселый вечер. Кто-то, между прочем, обещал меня научить игре в боулинг. А в бильярде я тебя порву».

«Обломал посиделки альф». — Отправив ответное сообщение Винсент захохотал. Равных в бильярде и боулинге у него не было, поэтому такая угроза ему очень даже по душе.

— Ты чего ржешь?

— А я поеду не один.

На телефон пришло ответное сообщение.

«Порадуй своих друзей»

— Твой невинный одуванчик составит нам компанию?

— Он уже не невинный, — цокнул языком Винсент, — и да, он едет с нами, чтобы порвать меня в бильярде и научиться играть в боулинг.

— Серьёзное заявление, — еще раз присвистнул Марк. — Ну да не важно, пусть едет. Может и интереснее будет. А уж если тебя реально сделают, я буду долго смеяться и засниму этот триумфальный позор.

— Не сделает, знаешь же, — качнул головой Винсент. — Если я сам этого не захочу.

— Все равно будут ставки.

И оба уже предвкушали незабываемый вечер. Так и работа протекала быстрее. А на другом конце города, почти с тем же настроением досиживал последние лекции Габриэль.

Винсент, как обычно, обещал заехать за ним. И заехал, ожидая своего грозного омегу, обещавшего разделаться с ним, у ворот университета. Но он никак не ассоциировался с тем белым ангелочком, что выпорхнул из здания университета. Габриэль сегодня решил вырядится полностью в белоснежное: Белые джинсы, белый свитер, белая, с небольшими полосками голубого, шапка, белая курточка, белые сапожки и окончательно добивают распущенные волосы. Единственное, что сумка оказалась темной.

— Привет, — с улыбкой поприветствовал.

— Больше никогда не дам тебе выходить из дома позже меня, — Винсент обнял омегу, — а то ангелом тут стал.

— Тебе нравится? — Габриэль устроил руки на спине альфы и прикрыл глаза от удовольствия. Второй день, как он вышел на учебу, и теперь понимал, как сильно скучал, когда любимый за ним приезжал и вот так крепко обнимал.

— Ты мне любым нравишься, даже в тех потертых лосинах нравился, — Винсент нежно поцеловал омегу в носик. Тот забавно его сморщил и улыбнулся еще сильнее, открывая ряд белых зубов.

— Мои любимые, между прочим. Может, уже сядем в машину? А то сегодня холоднее обычного.

— Ничего, успеем в клубе согреться, — улыбнулся Винсент, поднимая любимого над землей и покрутившись вместе с ним.

И эта картина не могла остаться без внимания, учитывая тот факт, что они были у всех на виду и многие студенты возвращались по домам. Кого-то так же забирали, кто-то прогуливался пешком. Габриэлю стало немного неловко, но ничего против проявления чувств он не имел и с радостью обнял за шею, тихо смеясь.

— Ты точно хочешь поехать? — Винсент донес любимого до пассажирской двери. — Там обычно омег не бывает, а если и бывают, то на них все время пялятся.

— Во мне и не распознают омегу, — отмахнулся Габриэль, пристегиваясь. — И да, я очень хочу сыграть.

— А волны алкоголя тебя не пугают? — Винсент нагнулся к омеге, срывая с губок мимолетный поцелуй.

— Нет. Не делай меня уж совсем дураком. Я прекрасно понимаю, в какое место мы отправляемся. Без алкоголя ну никак не обойдется. У меня к тебе будет только единственная просьба — много не пить. Чтобы мне не пришлось тебя пьяного до машины тащить.

— Не волнуйся, легкие напитки мне не сделают плохо, — Винсент сжал руку омеги. — Если захочешь и тебе их закажем. Джин, Мохито, Пина-коладу?

— Безалкогольный коктейль. Иначе на игре я не смогу сосредоточиться.

— Есть они и без алкоголя, на газировке, а не на роме, — улыбнулся Винсент, — хотя во вкусу особо и не отличишь.

— А мы сразу поедем или ты еще завезешь меня домой покушать? — спросил Габриэль, переплетая их пальцы.

— Если хочешь, могу отвезти поесть домой, ибо там подают только закуски, — альфа поцеловал руку омеги.

— Поехали кушать, — совсем по-детски улыбнулся омега (или же это его светленький образ так сказывался, на чистоте и невинности).

— Там ведь остались крылышки? — с тем же настроем спросил альфа, нынешнего хозяина в доме.

— Если ты их не съел, то да.

— Если я не лунатик, который ест в три часа ночи, — засмеялся Винсент, наконец нажимая педаль газа.

— Мало ли. Знаешь некоторые медики считают, что люди, потребляющие основное количество пищи по ночам, находятся на грани риска в области психических заболеваний. Имеется в виду потребление не менее четверти дневной нормы калорий в ночное время. Такие люди могут вообще ничего не есть днем, но ближе к вечеру у них появляется аппетит, а еще позднее они уже не могут остановиться, опустошая свои холодильники. Такое поведение должно быть включено в официальную номенклатуру психиатрии в качестве отдельного синдрома.

— Что? — Винсент удивленно покосился на супруга. — Ты опять за старое?

— Все, я молчу, — нисколько не обиделся омега и с улыбкой немного съехал, в привычной уже манере, на сидение, скрестив руки на груди.

— Я, правда, рад, что ты у меня умница, — вздохнул Винсент, — но биологию я знаю на школьном уровне, а по психологии получил автомат, найдя подход к вредному старикашке-преподу.

— Вот и слушай тогда полезную жизненную информацию, — скосил глаза на водителя. — Плохого я тебе не посоветую.

— Я ведь могу тоже самое сказать о тебе, когда буду учить всем делам экономическим и документальным, — состроил серьезное лицо альфа.

— А я разве что-то имею против? — вскинул бровь в удивлении. — Учи на здоровье, лишнее знание никому не навредит. Но только сильно не дави, и я не буду, а то ж это не полезная информация, а пытка для незнающего получится.

— Давай прикинем, — Винсент посмотрел на любимого через отражение в зеркале, — если я не знал информации о психическом заболевании, вызванном перееданием на ночь, то я особо ничего не терял. А если ты не будешь знать, бумажную волокиту, то твой бизнес в будущем прогорит.

— Оу, тогда может охватим более широкий аспект? — Габриэль даже приподнялся на сидении, готовый биться не на жизнь, а на смерть.

— Например? — заинтересовался Винсент.

— Ну давай рассмотрим с точки зрения «прогорания», если перевести на медицинский язык — летальный исход. Да упаси и сохрани, — для наглядности перекрестился. — Распространенный вопрос тебе задам: Что является причиной самого большого количества смертей на планете? А я тебе скажу: Самое большое количество людей на планете погибает от смертоносных, невидимых, невооруженному глазу, существ — микроскопических бактерий. Список довольно интересный, но я приведу пример всего одного, например, метициллин. Это резистентный золотистый стафилококк. До недавнего времени считалось что эту смертоносную бактерию можно подхватить лишь в больнице, но как стало известно, она способна найти человека везде: в спортзале, школе, детском саду, магазине, перечислять можно много. И ученые утверждают что этот стафилококк носят на себе больше 1/3 населения земли. Преимущественно он дремлет на коже или в легких, но достаточно незаметной ранки, чтобы он проник вовнутрь и наградил свою жертву одним из смертельно опасных заболеваний таких как заражение крови, пневмония и множество других.

— Согласен, что люди могут умереть от простой царапины, но не будем же опускаться до уровня, когда надо устраивать генеральную уборку каждый день и оберегать детей от царапин, ссадин, ушибов, это же никакого детства не будет. Да и иммунитет как раз-таки развивается благодаря именно бактериям, которые попадают внутрь, так как организм учится с ними бороться. Вывод прост — порезался, продезинфицировал и пошел дальше, — усмехнулся Винсент. — А вот теперь, берем, к примеру, мою фабрику. Если я не буду отслеживать предпочтения покупателя, то я буду производить бесполезную продукцию, которую не смогу выбросить на прилавок. А, значит, это потеря прибыли и прогорание средств. Упаси боже, если деньги на изготовление тебе дают в долг или спонсоры. Не оберешься проблем с кредиторами и их вышибалами, а потом затратно с точки зрения долгов и затрат.

— Пример, который даже для малоопытного человека, не сильно разбирающегося в подобных делах, понятен, как дважды два. Может, рассмотрим что-то более существенное? Копнем глубже. 

— Зато мои слова, как ты выразился, действительно просты и понятны, в то время, как ты кидаешь заумные слова, которые можно сказать одной или двумя фразами, вызывая, к примеру, желание поехать в больницу и проверить свое состояние здоровья. В простом же объяснении вызовет исключительно непонимание. Вот придет к тебе больной, да, ты закидаешь его медицинскими терминами, выпишешь заумные лекарства, а он даже не поймет от чего лечиться. Что же касается прогорания, знание именно приемов отслеживания тенденции необходимо, но здесь уже кто во что горазд на самом деле. Мой конкурент ради прибыли женился на первой попавшейся девушке, родил ребенка и следит с блокнотиком, что сейчас показывают по телевизору для детей. Никогда не понимал, как можно травмировать ребенка теми уродливыми куклами из мультика про каких-то монстров. Но они на самом деле становятся популярными.

Возмущение готово было сорваться, но Габриэль вовремя себя заткнул. Нет, так они проболтают до ночи, а кому-то еще за дорогой нужно следить, а не препираться. Хотя с другой стороны в чем-то Винсент был прав. Омега привык высказываться именно так, как познавал сам. Потому что уже привык. Для него «заумное» — это просто. С другой стороны, высказаться язык чесался. Габриэль стрельнул злым взглядом.

— Знаешь, за что меня не любили некоторые преподаватели в университете? — Винсент даже не отвлекался от дороги, словно говорил о погоде. — Хоть они меня и не заваливали, ибо я всегда знал ответ на вопрос, я старался делать заумное простым. Например, когда мне рассказывали про теории предложений, я старался перевести это на разные схемки, на простые ситуации. И все становилось понятно. Даже ребята, прогуливающие пары, спрашивали именно у меня, а не у профессоров.

— Я бы сказал от простого к сложному, но здесь выдвинута теория иначе, — Габриэль вновь съехал, и если посмотреть на него со стороны, кажется, что он обиделся на альфу. — Чем проще, тем лучше.

— Простые люди так и понимают, а я привык, ибо большую часть времени все-таки слежу именно за детьми. Придут они, послушают умную дребедень, махнут рукой и побегут гонять мячик, — рука альфы потянулась к омеге, слегка пощекотав его живот.

Не ожидавший того, Габриэль дернулся, а затем и прыснул от смеха, перехватывая руку.

— Хватит уже.

— А нечего киснуть, — альфа выехал на знакомую улицу, — я же любя все это говорю. Ты умный омега, но давай реально оценивать мои перспективы в медицине.

— Я так понимаю, можно выставить ничью, — Габриэль вновь сел ровно и посмотрел на альфу, когда тот остановил машину с лукавой улыбкой. — Иди ко мне, — подозвал к себе, сгибая указательный пальчик.

— Что же, ничья — это тоже победа, — альфа навис над омегой. — И чего ты меня звал? — хитрый шепот.

— Наградить, — ответил прежде чем впиться в губы. Одной рукой зарывшись в волосы на затылке, а второй обняв за плечи, Габриэль сразу же углубил поцелуй.

Винсент ответил и чуть не потерял голову от таких действий. Пошлые мысли заполонили сознание, из-за чего альфа сделал себе небольшую пометочку, что как-нибудь они испробуют секс в машине.

Поцелуй прервался сразу же, как стала подкатывать волна возбуждения, которая не снимется просто так, если только не утолить ее естественным, приятным для обоих путем, но рискованным, из-за нахождения не в то время и не в том месте. Габриэль напоследок лизнул нижнюю губу любимого альфы, а затем свои собственные.

— Твоя награда, — улыбнулся он немного смущенно, и осторожно протер влажные губы мужчины большим пальцем.

— Интересно, а если ты сегодня все-таки выиграешь, что хочешь в награду? — лукаво стрельнул глазами альфа.

— Органы живого человека в баночках, — с невинным видом ответил омега.

— А живого обязательно? — покосился альфа. — Ладно… устрою, если выиграешь, в доме Фантомхайвов домашнюю лабораторию в подвальном помещении.

Какие заманчивые, однако, перспективы. В голове тут же зрели колоссальные планы. Ведь так он и на домашнем обучении может совершенствоваться и экспериментировать. На радостях омега вновь крепко обнял и поцеловал. Но в этот раз не стал углублять, вышел поцелуй слишком детским — чмокнул и отстранился.

— Теперь у меня есть стимул тебя сделать.

— Ты уж постарайся, — улыбнулся Винсент. 

Ну, не говорить же любимому, что он и так и так бы ее сделал. Пусть хоть как-то заслужить попытается.

***

Во время ужина, и после него, на телефон альфы постоянно кто-то настырно названивал. Винсент каждый раз смотрел на экран, но трубку не брал, и Габриэль уже догадался, кто так отчаянно пытается до него достучаться. Только на выходе, когда они были готовы, альфа принял вызов на… тринадцатый звонок?

— Где вас черти носят?! Уже давно все собрались, вас двоих, голубков, ждем!

— Все — это ты и Дитрих? — усмехнулся Винсент, придерживая телефон плечом и помогая любимому с пальто.

— Я сам могу, — возразил шепотом Габриэль и отошел на шаг назад. Вновь одеться во все белое ему запретили. Да и сам он в принципе не сильно этого хотел. Жалко замарать. Так что одежда довольно проста и свободна. При движениях стеснять не будет.

— Да, а это целых 50% присутствующих. Так что шевелитесь быстрее! — и на этом отключились.

— Вот нетерпеливый, — Винсент засунул телефон в карман, усмехнувшись.

— Идем быстрее? — стоя перед зеркалом, Габриэль одевал шапку и заправлял челку.

— Неа, — Винсент ласково поправил одежду омеги, — дай мне пакость им сделать, а то приходят некоторые, чтоб не работать и о боулингах в будний день думают.

— Мы, может, еще в пробке можем застрять, и тогда точно больше чем на час опоздаем, — омега обернулся лицом к мужчине и тоже потянулся поправлять одежду: пуговку застегнуть до конца, шею лучше прикрыть шарфом, отряхнуть невидимые пылинки с плеч и груди.

— Ну, можно не пробку, а просто медленнее ехать, — альфа перехватил ручки омеги и поцеловал каждую поочередно.

— Согреваешь? — немного смущенно улыбнулся Габриэль, не отнимая рук. Ему нравилось получать подобную ласку, всегда такую трепетную, наполненную заботой и безграничной любовью.

— Обещаю, что никогда не дам тебе замерзнуть, — сиял альфа, а глаза таили нежность.

— Даже в суровую холодную зиму? — не удержался Габриэль, заглядывая в карие глаза. Никаких больше переживаний о времени. Мир сузился до двоих.

— Не просто суровую, в лютую, — Винсент прикоснулся лбом ко лбу любимого. — Ты никогда не замерзнешь.

— Свалился же ты на мою голову, — прикрыл глаза.

— Как снег летом, — улыбнулся альфа, целуя закрытые глазки.

Последний порыв нежностей, после которого сердце омеги растаяло. Его сущность просто пищала от восторга. И, черт возьми, приятно получать такую теплую заботу.