Глава 33

Дом. Как прекрасно звучало это слово. Окутывало теплом. Оказаться вновь вдвоем, в своем уютном гнездышке, где никто не побеспокоит. Разве это не прекрасно?

Но перед тем как уехать, они выполнили наказ Френсис — помогли с вещами. Габриэль поблагодарил за ночлег, за хорошее время провождение. И пусть женщина отозвалась с привычным ей холодным тоном, но было видно, что выбором своего непутевого брата она осталась довольна. Потому не стала их задерживать.

Уже в машине Винсент позволил себе окончательно расслабиться. Все прошло куда лучше, чем он ожидал.

— Даже не знаю, стоит ли чаще сюда приезжать или нет? — задумчиво пробормотал альфа.

— Отсюда выплывает вопрос, как часто ты навещаешь сестру?

— Пару раз в год, — пожал плечами Винсент, — в основном на праздники. Еду мне часто передавали через Алексиса.

— Не спорю, твоя сестра тяжелый человек, общий язык с ней найти трудно, а уж как неудобно порой себя чувствуешь — и подавно. Но… — Габриэль выдержал паузу. — Что-то в ней все равно цепляет. А уж сыночек ее просто прелесть, — на последнем заключении и вовсе расплылся в нежной улыбке. Жаль, что перед уходом они не попрощались и с малышом.

— Пока не вырастит. А там кто знает, каким он станет.

Домой они вернулись очень вовремя. На улице начался сильный буран, дороги заметало снегом, не спасали никакие огни.

— В такую погодку бы завернуться в одеяло и лежать смотреть фильмы с кружкой горячего чая, — мечтательно потянулся альфа.

Стоило оказаться в тепле и они стали избавляться от верхней одежды. От машины до подъезда не так много расстояния было, и все равно успели продрогнуть. Так что предложение альфы принялось с большим удовольствием.

— Если ты не взял работу на дом, то это можно устроить.

— Нет, — Винсент обнял со спины, прикусывая ушко, — я сегодня весь твой, — жаркий шепот и поцелуй в щеку.

Не ожидал омега такого поворота. За секундным напряжением пошло полное расслабление и едва ощутимое возбуждение. По телу пробегали приятные мурашки, особенно когда любимый стал дразнить чувствительную кожу дыханием. А уж сущность омежья трепетала в сильных руках, желая как можно скорее отдаться.

— Мой, — как завороженный повторил, прикрыв глаза.

— Так что мы можем смотреть фильмы всю ночь напролет, — шептал альфа, руками оглаживая тело и целуя шейку.

— Хватит меня соблазнять, — Габриэль предпринял попытку отстранится, но не смог и шага лишнего ступить. Да и признаться, не сильно хотел.

— Мне прекратить? — руки альфы стали ослаблять хватку.

Поставили под непростую задачу. Дилемма между разумом и природой. Одна просила отойти, пока все не зашло слишком далеко, другая остаться и позволить вытворять с собой все, что вздумается. Но на то рядом и истинный. Он заглушает здравый смысл. Если что-то желает, получит свое. Потому что омега не в силах сопротивляться. Они от природы падки и должны подчиняться.

— Нет, — сдался Габриэль, цепляясь за руки альфы.

— Так-то лучше, — Винсент поднял омегу на руки, унося в комнату, — я успел соскучиться по ласкам, пока мы были у Френсис.

— Может, сначала душ примем? — скромно поинтересовался Габриэль, пряча смущенное личико на шеи альфы. До обоняния доходил любимый запах, переплетенный с ноткой возбуждения. И самому уже становилось жарко.

— Тогда вряд ли мы потом вернемся в спальню, — тихо рассмеялся альфа, укладывая любимого на постель, но не спеша отрываться от него.

Под его взглядом Габриэль ощутил себя девственником. Словно у них сейчас все произойдет впервые. От волнения ладошки вспотели и губы пересохли. Язычок прошелся по ним, увлажняя, но было зря это сделано. Со стороны выглядело слишком вызывающее и действовало на альфу соблазняюще.

Винсент припал к губам омеги, жадно целуя, вышибая из легких воздух. Руки вновь заскользили по телу, обнажая плоский животик. Он сходил с ума, а в такую погоду хотелось жары, которой можно сейчас достичь только страстью.

Тело омеги гибкое, отзывчивое и слишком чувствительное на ласки альфы. Даже начало их прелюдии достаточно, чтобы возбудить все еще неопытного в близости, пусть они уже и провели течку вместе. Многого Габриэль все еще стеснялся. Порой на него находило, но это случалось не часто. Он плавился в руках истинного, не сдерживая тихого стона удовольствия, и отвечал на поцелуй, что становился глубже и несдержаннее.

— Любовь моя, — Винсент оторвался, затуманенным взглядом смотря на омегу, — ты прекрасен. Я люблю тебя больше всего на свете.

— И я тебя люблю, — на грани шепота ответил омега, приводя дыхание в порядок. Но полностью прийти в себя уже не мог. Его тянуло к альфе, как магнитом. Его хотелось ощутить в себе, прижать крепче, поймать губы в еще одном жарком поцелуе.

От желаний между ног становилось мокро. Габриэль стыдливо свел ноги вместе, чем вызвал ухмылку альфы. Винсент прикоснулся губами к метке. Руки стали обнажать прекрасное тело, по мере чего альфа спускался цепочкой поцелуев с шеи на грудь, дальше по шраму к животу, и ныряя языком в ямку пупка. И от каждого его поцелуя место соприкосновения пылало. Габриэль едва ли не извивался под ним, кусая собственные губы, и то и дело сжимая в руках простыни. Слишком хорошо, чтобы здраво рассуждать. Он мог только хотеть еще больше. Чувствуя себя ненасытным. И чем ниже шли поцелуи, тем громче становился омега. И не заметил, как его оставили полностью обнаженным.

Только после этого от него оторвались. Винсент с пошлой усмешкой наблюдал за омегой, а сам принялся расстегивать свою рубашку. Сняв ее, он вновь припал к губам омеги, создавая прекрасное чувство от прикосновения к чужой коже. После чего Габриэль не мог остаться равнодушным и дальше продолжать лежать, получая только ласки, и не действуя никак лично. Руки потянулись к спине, оглаживая и сжимая так, словно делает это в последний раз. И то, что он раздвинул ноги, а альфа устроился между ними, его совершенно не стесняло. Наоборот, чувства обострялись. И он вновь несдержанно стонал, уже в поцелуй.

Винсент чувствовал, что его не только поглаживают, но и царапают. И это добавляло странное удовольствие. Руки вновь поползли вниз к самым сокровенным местечкам омеги. Альфе нравилось его ласкать. Нравилось смущать своими действиями. Нравилось получать стоны через поцелуй. Его омега. Его и только его. И ничей больше.

— Винсент, — подал-таки голосок омега, и имя любимого вылился в стон, когда шаловливые ручки прикоснулись к изнывающему по ласкам члену и мокрой дырочке. Особенно к последнему, сокровенному, как током шибануло. Приятно до одури. И так мало всего лишь легкого прикосновения, почти дразнящего.

— Что такое, любовь моя? — дразнил альфа, проникая в тело сначала одним пальцем.

Какой же сейчас его омега был замечательный. Да, уже не девственник, но все еще смущается.

— Не дразни, — через стон ответил Габриэль, прикусив губу, когда новая волна удовольствия прокатилась по телу. Пусть всего лишь палец, но даже он приносил непередаваемые ощущения. И все равно мало. Недостаточно.

— Почему же? — усмехнулся Винсент, прекрасно чувствуя, как дрожит тело любимого. — Иначе будет совсем не интересно.

Второй палец стал неожиданностью, ведь с ним и первый вошел глубже и наконец затронул внутри небольшой бугорок. Омега выгнулся навстречу им, еще сильнее раздвинув ноги и не сдержал гортанного стона.

— Я же говорю, что без игры неинтересно, — прошептал альфа на ушко.

— А мне что прикажешь тогда делать? — после еще одного стона, когда пальцы стали нарочно медленно растягивать, спросил Габриэль. Вскоре он вряд ли сможет нормально соображать.

— Пока учись получать ласки, потом я буду их с тебя требовать, — тихо рассмеялся Винсент, наслаждаясь податливостью мышц.

Этому умению он быстро обучится, и делать нечего. Уже то, как его дразнят, отбивает все лишние мысли и оставляет лишь инстинкты. Габриэль и изнывал и наслаждался одновременно. Когда пальцы исчезли, он не сдержал жалобного скулежа. И без этого было мало, а теперь и вовсе непривычная пустота.

Послышался шум снимаемой одежды. Альфа все-таки решил избавиться от брюк. Когда с ними было покончено, он вернулся к своим ласкам, перехватывая ножки омеги и раздвигая их немного сильнее. Наблюдая за эмоциями на лице любимого, альфа стал медленно проникать внутрь. Тот зажмурился от полученного наконец желаемого проникновения и вместе с ним легком боли. И приоткрыл рот в немом стоне.

— Да!.. — после полного соития, ощущая полностью член внутри себя, Габриэль выкрикнул. Руки потянулись к альфе, обхватили лицо, заставили наклониться вперед, и несдержанно поцеловали.

Винсент, не выходя из тела, решил сменить положение. Один миг и омега оказался сидящем на его коленях, лицом к лицу. Самая смущающая поза. Габриэль, стоило первым прекратить терзать чужие губы, облизался и оперся руками о грудь альфы. А когда тот двинул бедрами, почувствовал, как член распирает сильнее, как глубже ощущается их единение. На щеках появился стыдливый румянец.

— Так глубоко… — выдохнул с блаженным стоном, стоило самому попробовать двинуться. И еще раз. И еще. Он сам стал двигаться, царапая ноготками грудь альфы.

Винсент позволял омеге делать все самому, только придерживал того за талию, иногда направляя. Прекрасно. С каждым разом у Габриэля выходило доставлять все больше и больше удовольствия. Это заводило сильнее, из-за чего из груди вырывались довольные рыки.

В какой момент пришла полная раскрепощенность, Габриэль бы сейчас не припомнил. Когда их позы сменились, или когда от получаемого удовольствия сущность омежья не позволила включить мозги? Он не прекращал седлать своего альфу и сам задавал себе ритм: когда не сдерживался и выстанывал его имя с каждым глубоким насаживанием, так, что от смазки все хлюпало. Но бывало и замедлял темп, порой останавливаясь, чтобы почувствовать в себе горячий большой член.

Винсент первым почувствовал острую волну возбуждения, что скоро может накрыть обоих. Опрокинув омегу на простыни, альфа стал двигаться сам. Чувствуя скорый конец, нехотя пришлось выйти из желанного податливого тела. Взяв в ладонь свой член и член омеги, Винсент прильнул к припухшим губам и стал двигать рукой, чтобы достичь разрядки.

Первым кончил омега со сладким стоном на губах, и вслед за ним, чувствуя теплое семя, последовал альфа. Габриэль откинул голову назад, тяжело дыша. И кажется, что еще не скоро он сможет вообще пошевелиться. Слишком крышесностно. В этот раз они оба отличились.

Винсент упал рядом с любимым, инстинктивно прижимая того к себе. Если такой секс будет и дальше, Винсент станет самым везучим альфой на свете.

Габриэль, изменяя традиции быть всегда прижатым спиной к груди альфы, в этот раз повернулся к нему лицом и наклонился к груди, осторожно целуя чуть солоноватую кожу.

— Это было феерично.

— Согласен, ты быстро учишься, — подколол альфа, блаженно прикрывая глаза. По телу расползалась прекрасная нега, и даже буран за его панорамным окном не портил настроения.

Габриэль опустил взгляд и собрал пальцами на животе семя, непонятно чье, свое или альфы, и размазал ее на подушечках пальцев.

— Теперь я точно грязный.

— Плевать, — усмехнулся Винсент, взяв руку омеги в свою и пошло облизав перемазанные пальчики.

Это так грязно и… возбуждающе, что Габриэль отводит вновь смущенный взгляд, однако руку отстранить не может. Чувствует гладкость и жар языка, теплые губы на пальцах.

— Мне совсем не хочется идти в душ, а значит и тебя не пущу.

— И почему я должен отказываться, если ты не хочешь? — немного ошалел Габриэль, потому и смущение притупилось. Он смог поднять на альфу взгляд.

— Потому что мне не хочется сейчас оставаться одному, — весьма спокойно ответил альфа.

— Это же ненадолго.

— И? — Винсент сгреб омегу в охапку. — Плевать, все равно завтра белье менять.

Габриэль как никогда почувствовал себя плюшевой игрушкой. А выходка альфы, никак иначе, как детской назвать нельзя.

— Ну ты и ребенок, — вздохнул он, устраиваясь поудобнее. Все равно ведь не отпустят.

— Понабрался всякой гадости от моей сестры, — проворчал Винсент, утыкаясь носом в макушку омеги.

— Нет, это, видимо, ты еще не отошел после долгого с ней общения от ребячества, — усмехнулся Габриэль и стал водить пальчиком по груди альфы. Его уже и не смущало то, что они голые и даже не прикрылись кусочком покрывала. За окном метель, но им тепло в объятьях друг друга. Даже жарко.

— Все может быть, — вздохнул Винсент. Видно было, что еще чуть-чуть и он заснет.

— Ты так сильно устал? — поинтересовался Габриэль, поднимая голову.

— Угу. Ненавижу проверки. Выбивают из привычного графика.

— Тогда засыпай скорее, — сладко зашептал омега и еще раз поцеловал, но уже в ключицу, ближе к шеи. — Глазки закрывай, покрепче обнимай, быстрее засыпай. А я буду рядом.

— Ну точно понабрался гадостей от сестры.

Однако альфа послушался ласкового тона омеги. Было хорошо. Он чувствовал, что и в самом деле самый счастливый человек на свете, раз ему достался именно этот омега. Вскоре сон накрыл с головой, а ровное спокойное дыхание щекотало макушку омеги.