-//-//-

Как можно расслабиться, когда к тебе ночью заявляется мистическое существо, в чьей власти изменять судьбы, обрекать на боль и вообще ставить в ступор одним только своим существованием? Правильно, никак, поэтому я с колотящимся от волнения сердцем ждала его дальнейших действий и слов. Но он молчал. Стоял у окна и, чуть отодвинув штору, вглядывался в улицу, скудно освещённую подслеповатым фонарём. Казалось, он у себя дома и ему просто не спится.— Можно спросить? — возможно, его такая тишина устраивала, меня же она порядком напрягала.— Я занят.— Чем?— Думаю.— М-м-м... Я про Лухана хочу спросить.— Я невнятно выразился? — резко обернулся Сехун, и мне показалось, что его глаза блеснули в темноте.Я ещё сильнее укуталась в одеяло и замолчала. Мало ли какая блажь может прийти в голову такому созданию? Постоит и уйдёт.А он не уходил.— Как ты думаешь, существует ли абсолютное зло? — неожиданно спросил он.— Э-э-э... Никогда не думала об этом.— Имеет ли оно право на искупление? — его словно и не волновало, отвечу ли я ему.— Потянуло на философию?— Насколько великое благое дело надо совершить, чтобы перекрыть серию преступлений?— Встречный вопрос, — уж очень это меня волновало, — отсутствие души даёт право на всё-всё-всё? Даже на убийство? Чего мне бояться, если кары небесной не наступит, ведь души у меня уже сейчас нет?— И как можно быть такой дурой? — вздохнул Сехун и растворился в воздухе.И зачем он вообще приходил? Я слезла с кровати и подошла к тому месту, где он минутой назад стоял, одёрнула штору и выглянула в окно. Но там — всего лишь пустынная сонная улица

***

Пока я шла от общежития до магазина, познакомиться ко мне подошло четверо парней. Четверо! И каждый раз я ошарашено пялилась на них и не могла выдавить из себя ни слова, кроме «я спешу, мне надо идти». Один даже за руку меня схватил, не давая улизнуть. Хорошо, что мимо шла пожилая пара, и дедушка вступился за меня. Одной разгуливать по улице становилось страшно. Я думала, после того, как изменится моя внешность, изменится и людское отношение. И оно изменилось, но этого ли я хотела? Раньше смотрели с презрением, теперь пялятся и указывают пальцем, делая в спину двусмысленные замечания.А в магазине я обнаружила пропажу. Дошла до кассы с корзинкой еды быстрого приготовления и под пристальным взглядом продавщицы-пенсионерки обнаружила, что где-то по дороге из кармана выпал кошелёк. Это было очень стыдно, очень. Пришлось лепетать про то, что забыла его дома и мне очень жаль, возвращаться и раскладывать продукты назад. На обратном пути вглядывалась в асфальт и бордюры, пытаясь вспомнить, где могла выронить кошелёк. Возможно, это произошло, когда ко мне подходили знакомиться, или тот парень схватил за руку и прошипел «не выпендривайся». Но пропажи нигде не было. Хорошо, что я не ношу с собой все деньги, а беру только определённую часть, чтобы не поддаться соблазну. Но и в этот раз там лежала немаленькая сумма, пара пластиковых карт и визиток. И крохотная иконка Ангела-хранителя в самом глубоком карманчике. Да и кошелёк жалко. Одинокого человека вещи часто надёжно привязывают к себе, становясь в некотором смысле его семьёй. Расставаться со старой износившейся вещью было так тяжело, словно прощаться с лучшим другом навсегда.Села на лавочку перед общежитием и стала наблюдать за снующими людьми. Нет, конечно, я не надеялась, что кто-то будет бродить по улице и спрашивать, не потерял ли кто кошелёк, но...— Ты! — раздался громкий оклик сбоку, и я вздрогнула, чуть не навернувшись с края лавочки. — Думал, и как я буду искать, а искать и не надо!Кровь разом отхлынула от лица, дрожь пробежала по телу, а язык прилип к нёбу, отказываясь подчиняться.Размашисто шагая, ко мне быстро приближался Чанёль.— Мне позвонили и стали говорить про какой-то кошелёк, — начал он издалека, размахивая на ходу моим кошельком. — Но я-то ничего не терял! А потом дед сказал про номер на чеке, и я вспомнил тебя! — выдохнул он, наконец-то поравнявшись со мной.Видно, он почти бежал: взъерошенные волосы, прилипшая прядь к потному лбу, но столько радости в глазах и голосе, словно он награду международную получил, а не мой кошелёк нашёл. Оказалось, та пожилая пара подобрала мой кошелёк, а в нём, кроме номера Чанёля на чеке, не оказалось никаких контактных данных, вот ему и позвонили. По счастливой случайности он был неподалёку, и пару минут назад парень получил мою вещь, клятвенно обещая найти его обладательницу.— Надеялся, что придёшь в мой магазин ещё раз, и я отдам.Но я-то туда больше не собиралась, поэтому просто протянула руку за своим кошельком, невнятно шепелявя «спасибо».— И я прочитал на пластиковой карте твоё имя, — сказал он, и на меня словно ведро холодной воды вылили.Ну вот, сейчас он скажет: «Я тебя помню. Пластику, уродина, сделала? Не помогло», но он замер на секунду и сказал:— Когда-то я очень сильно обижал человека с таким именем, — и у меня словно сердце перестало биться. Я смотрела на своего школьного мучителя и не могла поверить, что он вот так запросто признался, что был не прав. И все мои мысли о мести тут же куда-то улетучились. Для того, чтобы мстить, я какая-то слабохарактерная, бесхребетная. Вот прямо сейчас надо сказать, что это я, и я теперь счастлива, и если очень попрошу Дэниэла, то могу закрыть его магазин в один момент, разбив его мечту! Но я стояла и смотрела на него широко раскрытыми глазами, сбитая с толку его словами, которые ни в какую не вязались у меня с его образом.— Тем ещё отморозком был, — горько усмехнулся Чанёль. — Но это в прошлом! — и он разжал пальцы, разрешая мне забрать свой кошелёк. — Всё меняется. Жизнь меняется, люди меняются. И в том, что я нашёл именно твой кошелёк, и у тебя такое же имя, как у той девочки, есть что-то символичное, словно я сделал именно ей что-то хорошее, — он неловко улыбнулся, словно ему было стыдно за собственную сентиментальность.Всё это время я, кажется, даже не дышала. Он был так близок к истине, что мурашки, не прекращая, волнами прокатывались по спине снова и снова.— В следующую субботу вечером в девять в моём магазине состоится небольшой концерт. Соберутся хорошие, талантливые ребята, сыграют, споют. Приходи, может, тебе приглянется какой-нибудь музыкальный инструмент, — сказал Чанёль. - Ну, или музыкант, — и подмигнул мне. — Придёшь?— Не знаю, — выдавила, — не знаю.— Без тебя не начнём, так ребятам и скажу, — улыбнулся он. — Ну, не буду тебя больше напрягать. Крепко держи кошелёк. Кто знает, вдруг тот, кто найдёт его следующим, не догадается мне позвонить?Он уходил, махая мне, как хорошей знакомой, а я пребывала в лёгком ступоре, не зная, как правильно реагировать на такого Чанёля. Могут ли меняться люди? Могут ли они меняться так сильно? И куда испаряется желание делать больно тем, кто сделал больно мне?..