-//-//-

  — В больницу нельзя в маске, — пожилая медсестра потянулась к Лухану, но тот угрожающе блеснул глазами и ещё крепче вцепился в чёрную ткань на своём лице.— Можно нам минуточку? — улыбнулась я женщине, и она расплылась в ответной улыбке. Никогда, наверное, не привыкну к такой реакции на моё лицо.— На всё, что ты скажешь, я скажу «Нет», — хмуро буркнул парень, зыркая на меня своими ярко голубыми глазищами.Его нежелание открывать лицо наводило меня только на одну мысль — уродство. Возможно, я судила по себе, но какой может быть причина скрывать своё лицо, если не какой-то недостаток?— Поверь мне, врачи видели всякое, и их твоё лицо вообще ни грамма не удивит, — сказала тише, чтобы не заострять внимание снующего вокруг медперсонала. — Но в маске действительно нельзя. Тебя должны осмотреть. Да им банально нужно сверить твоё лицо с фотографией на больничной карте!— А я говорил, что нельзя в больницу, — его брови сошлись на переносице.— Нельзя в больницу? А так? — легонько шлёпнула пальцами по его груди, и он болезненно охнул. — Тебе твоё тело один раз даётся, а ты к нему так наплевательски относишься.— Моё тело: что хочу, то и делаю.— Ну и глупо!— Я тебя вообще не знаю! Нечего тут командовать! — взвился Лухан и тут же получил замечание:— Молодые люди, вы в больнице, не забывайте, — шикнула на нас одна из медсестёр.— Ты же не боишься врачей? — решила пойти с другой стороны и нажать на мужское самолюбие.— Никого я не боюсь! Я же мужчина!— Ну-ну, оно и видно, — фыркнула себе под нос. Глаза Лухана тут же потухли и потупились, словно я затронула болезненную тему.— Я не хотела тебя задеть, просто... Ты же взрослый, у тебя, возможно, сломаны рёбра, а мы с тобой стоим в приёмной и припираемся, снимешь ты маску или нет.За пару минут молчания я успела оценить его длинные чёрные ресницы, густые ровные брови, пряди светлых, пшеничных волос, торчащих из-под капюшона.— Ладно, — вскинулись на меня голубые глаза. — Но ты мне поможешь.Суть помощи состояла в том, что я должна была максимально оградить его от людей. Наверное, он не так давно получил травму на лице, раз до сих пор к ней не привык. Впрочем, после того, как его дубасили в подворотне, не удивлюсь, если именно так он и изуродовал лицо.— Я подойду к дежурной, когда на горизонте не будет людей. Ты встанешь справа, чтобы вновь прибывшие меня не увидели.— Да ты бог конспирации, — и в ответ получила пронзительный взгляд.Сделав глубокий вдох, Лухан направился к стойке дежурной медсестры.— Меня привезли на скорой, моя карточка справа от вас, — с трудом перегнувшись, он указал пальцем на стопку документов.— Молодой человек, маску надо... — начала недовольная медсестра и осеклась.Лухан снял маску сам, без дополнительных увещеваний.Его лицо... Светлая гладкая кожа, аккуратные губы и ровный нос — я понимала, почему медсестра глазела на него, приоткрыв рот. Потому что Лухан был идеален, словно фарфоровая кукла искусного мастера. Такое лицо невозможно отразить на рисунке, потому что карандаш и кисть вряд ли способны передать эти линии.— Вы не могли бы посмотреть в мою карточку? — прервал минуту восторга Лухан.— Да, да, конечно, — женщина стряхнула с себя оцепенение и закопалась в бумагах.— Да вот же! Справа! Нет, вон та, слева! — у парня сдавали нервы. – Ащ!Карточка нашлась не сразу, но когда всё же отыскалась, медсестра (я уверена, нарочно) долго сверяла, тот ли перед ней человек, что и на скудной мелкой фотографии, приклеенной в углу листа.— У вас тут коньки отбросить можно, пока пройдёшь идентификацию личности, — не выдержав, я встряла в процесс. — В каком кабинете врач?— Я вас провожу! – и, косясь на прячущегося за моей спиной Лухана, медсестра повела нас по коридору.Лухану относительно повезло — всего лишь несколько трещин в рёбрах. Как только он услышал об этом, то тут же бодренько засобирался на выход.— Вам нужно ограничить физическую активность! — крикнула вслед молоденькая девушка интерн.— Да-да! — отмахнулся Лухан, на ходу надевая маску.— Вам лучше лечь в больницу на пару дней! — не отставала она.— Я себя прекрасно чувствую!— Но трещины и ушибы...— Шрамы украшают мужчину, — он обернулся и подмигнул ей, чуть не врезавшись в мужчину в инвалидном кресле. Я еле успела одёрнуть его, а то этот Донжуан сидел бы на коленях недовольного толстяка.— Валим отсюда, а то точно к койке привяжут, — поморщился Лухан и практически выбежал из больницы.— Как твои рёбра?— Укол обезболивающий сделали, — парень потёр многострадальное мягкое место, — перевязали. Что ещё нужно?— Точно не стоило задержаться в больнице?— Тебе меня совсем не жалко? — от возмущения он даже остановился.— Это же больница. Что с тобой сделается?— Вариантов просто тьма, — он резанул ребром ладони себя по шее.— Например?— Не уверен, что могу это тебе говорить. Ты совершеннолетняя? — язвительно поинтересовался Лухан и, не дождавшись ответа, зашагал к автобусной остановке.— Конечно, совершеннолетняя, — пробубнила себе под нос, но комплимент засчитала.В автобусе мы ехали молча. О чём спросишь незнакомого человека? Но молчать с ним было удобно. Обычно я испытываю дискомфорт рядом с людьми. Даже оставаясь один на один с Чунмёном, водителем Дэниэла, я что-то спрашиваю, чтобы у человека не сложилось обо мне угрюмое впечатление. Но с Луханом этого надуманного напряжения не было.На тёмной улице горело всего пару фонарей. Город устало дрых, в то время как я ещё только волочила ноги к своему общежитию. Как же хорошо, что завтра у меня выходной.— Не гуляй так поздно по улице, — пробубнил Лухан, не снимая маску. — Неужели грабли ничему не учат?На языке вертелось: «Мои грабли зовут Сехуном, и ты, кажется, с этими граблями знаком», но сказала я следующее:— Вообще-то в таких случаях просто говорят спасибо, — остановилась на родных ступеньках.— Я бы и сам справился, — пробормотал парень, пиная носком чумазого кеда маленький камушек.Не то, чтобы мне была очень нужна его благодарность, просто я на него время потратила как-никак, поэтому было немного обидно.— Спокойной ночи, - и, вздохнув, добавила: — Или тебя надо проводить, чтобы ничего не случилось?— Я сам! — вспыхнули недовольством в свете фонаря небесные глаза.— Тогда пока.— И всё? — удивлённо спросил Лухан.— А что ещё? Хороших снов?— То есть, ты даже не попросишь мой телефон, не пригласишь к себе и вообще... — его вздёрнутые брови выражали высшую степень недоумения.— Зачем? — странно же делать всё выше перечисленное с абсолютно незнакомым человеком.— Потому что я... Я... Ну, ладно, — голубые глаза прищурились, пристально изучая меня. — Это даже к лучшему.— Вообще не понимаю, о чём ты. Видимо, слишком хочу спать, — подавить неожиданный зевок не получилось.— Я о своём лице, — уточнил Лухан, не сводя с меня глаз.— А что с ним не так? — откуда-то взялось несвойственное мне ехидство и желание поддеть его.— Ты же видела.— Видела, — кивнула. — А ты меня хорошо разглядел? — спустилась на ступеньку к нему. — Возможно, свет не очень хорош, — встала так, чтобы моё лицо хорошо освещалось даже этим калекой, который гордо именовался фонарём. — Что скажешь?Лухан склонил голову на бок и окинул меня внимательным взглядом:— Ты ждёшь чего-то конкретного?— Да.— Комплиментов?— Так же, как и ты, — ехидная улыбка коснулась губ.— Но я не жду комплиментов! — его брови съехались на переносице.— Да ну!— И вообще, мне пора! — он глубже надвинул капюшон, покосился на меня и, поёжившись от внезапного озноба, быстро зашагал вверх по улице.Ни «спасибо», ни «до свиданья». Что за люди пошли...Мысли о завтрашнем выходном приятно убаюкивали. Среди планов за первое место соревновались сон, еда и ничегонеделанье. В тот момент, когда я, находясь на грани бессознательного состояния, решила эти важные дела просто чередовать, в темноте комнаты раздалось деликатное покашливание. Сердце испуганно сжалось, а вся я напряглась, готовясь вскочить и броситься на нападающего.— Ой, да расслабься, — фыркнула тень у окна голосом Сехуна.