Глава 16 Цена доверия

Университетская библиотека в вечерние часы погружалась в особую, почти священную тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц и тихим гулом компьютеров. Ксюша, погружённая в поиски редкого сборника по поведенческой экономике, пробиралась между стеллажами в самом дальнем зале. Она тянулась к книге на верхней полке, стоя на цыпочках, как вдруг чья-то рука легко дотянулась до нужного тома над её головой.

— Кажется, это вы ищете?

Ксюша вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял он. Влад. В том самом свитере с высоким воротом, в тех же джинсах. В его руке был тот самый сборник. В его глазах — та же неуловимая, спокойная ухмылка, что и в баре, и у полицейского участка.

Сердце Ксюши на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной силой, посылая по телу волну леденящего страха. «Слишком много случайностей. Это не случайность». Но она не подала вида. Она научилась скрывать страх за маской безразличия.

— Спасибо, — её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось. Она взяла книгу из его рук, стараясь не коснуться пальцев.

— Всегда рад помочь, — он улыбнулся, и в этот раз улыбка достигла его глаз, сделав взгляд ещё более пронзительным. — Искал кое-что для себя по когнитивным искажениям. У нас, кажется, схожие научные интересы.

— Ты... учишься здесь? — не удержалась она, хотя боялась услышать ответ.

— Аспирант. Кафедра социальной психологии, — он сделал небольшой шаг в сторону, освобождая ей проход, но его присутствие по-прежнему ощущалось как плотное энергетическое поле. — А ты, я смотрю, всерьёз взялась за исследования. Слышал, тебя сам Мякиш взял под крыло. Поздравляю.

От того, что он знал о её работе, по спине побежали мурашки. Она молча кивнула, прижимая книгу к груди как щит.

— Не бойся, я сегодня не за тобой, — сказал он тихо, словно прочитав её мысли. Его взгляд скользнул по её напряжённому лицу. — Просто коллега по несчастью, зарывшийся в книгах допоздна.

— Я не боюсь, — солгала она, чувствуя, как горит лицо.

— И правильно, — он снова улыбнулся.

Ксюша, всё ещё не оправившись от шока, попыталась пройти мимо, но его голос остановил её.

— Постой. Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Или вспомнила наш последний разговор у полицейского участка.

Она замерла, не поворачиваясь. — Я просто не ожидала тебя здесь увидеть.

— Мир тесен, особенно в стенах одного университета, — он пару шагов, снова оказавшись рядом. Его взгляд упал на стопку книг в её руках. — Поведенческая экономика, анализ больших данных... Серьёзный набор для второкурсницы. Или ты уже на шаг впереди всех?

— Просто интересуюсь, — сухо ответила она, делая вид, что просматривает оглавление книги.

— Не скромничай. Слышал, ты подала заявку на грант. Смелый шаг. — Он скрестил руки на груди, изучая её. — Хотя, судя по тому, как ты тогда в баре отжигала, смелости тебе не занимать.

Ксюша резко подняла на него взгляд. — Ты что, собираешь досье на всех случайных знакомых?

— Только на самых интересных, — парировал он без тени смущения. — И, поверь, наша встреча в баре была куда менее случайной, чем эта.

Он указал на книги. — Могу я чем-то помочь? У нас на кафедре как раз есть пара исследований по пересечению психологии и финансового поведения. Если хочешь, могу скинуть ссылки.

— Спасибо, не надо, — она резко отвернулась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его предложение помощи казалось ей ловушкой.

— Как знаешь. — Он не стал настаивать. — Но если передумаешь — я обычно тут, в этом крыле. Удачи с грантом, Ксения.

И с этими словами он снова ушёл, оставив её в полном смятении.

«Аспирант. Социальная психология. Он знает о гранте. Он знает о моей работе. Он знает о Максе». Мысли крутились в голове, как бешеные хомяки в колесе. «Он не просто преследовал меня. Он собирал информацию. Но зачем?»

Она невольно сравнила его с Максимом. Макс был как яркий, кричащий фейерверк — ослеплял, увлекал, но в итоге оставлял после себя только пепел и запах гари. Влад был другим. Он был как тёмная, глубокая вода — спокойная на поверхности, но скрывающая подводные течения и неизвестность. Макс манипулировал с помощью эмоций и денег. Влад... она даже не могла понять, как он манипулирует. Его оружием были знания, информированность и эта жуткая, всевидящая уверенность.

«Он не пытается мне понравиться. Он не дарит подарки. Он просто... есть. И его присутствие ощущается куда сильнее, чем вся показная роскошь Макса».

Несколько дней спустя они снова столкнулись в коридоре возле автомата с кофе. Ксюша, не спавшая всю ночь над расчётами, пыталась сфокусироваться на экране телефона, чтобы не встретиться с ним взглядом.

— Выглядишь уставшей, — раздался его голос рядом. — Грант выжимает все соки?

— Самостоятельная работа — это не прогулка по парку, — буркнула она, не глядя на него.

— Знаю, — он кивнул. К её удивлению, он протянул ей маленькую шоколадку. — Глюкоза. Для мозга. Бесплатно, без подвоха.

Она с подозрением посмотрела на шоколадку, потом на него.

— Спасибо, — медленно сказала она, всё же беря её. — Но я не нуждаюсь в опеке.

— Это не опека, — он покачал головой. — Это профессиональная солидарность. Я сам прошёл через это. Знаю, каково это — гореть на работе. Только в моём случае горели не цифры, а мозги от попыток понять мотивы человеческого поведения.

Он сказал это так просто, без намёка на flirt, что её защитные барьеры на мгновение дрогнули. Но лишь на мгновение.

— Мне пора, — сказала она, разворачиваясь. — Лекция.

— Удачи, — он ответил ей в спину. — И не забывай иногда спать. Даже у самых упрямых студентов есть предел.

Она шла по коридору, сжимая в руке шоколадку. Это была мелочь. Пустяк. Но исходя от него, даже этот пустяк казался многозначительным и опасным. Он вёл себя как заботливый коллега, но она-то знала, что за этой маской скрывается тот самый человек, который преследовал её у полицейского участка. И это противоречие сводило её с ума.

Отношения Ксении и Влада начали напоминать сложный, многоходовый танец. Они постоянно сталкивались в университете: в библиотеке, у автомата с кофе, в столовой. Каждая встреча была коротким поединком — острым, полным намёков и недомолвок.

Ксюша всё ещё не доверяла ему. Каждое его слово она пропускала через сито подозрений, ища скрытый смысл. Но отрицать его обаяние и острый ум становилось всё сложнее. Он не давил на неё, не пытался завоевать комплиментами. Он говорил с ней на равных, спорил о методах исследования, рекомендовал статьи, которые действительно оказывались полезными. Он видел в ней не жертву и не объект для завоевания, а коллегу. И это было непривычно и... притягательно.

Но в её сердце по-прежнему жил призрак Макса. Не сам Макс — сломленный и жалкий, — а образ того мужчины, в которого она когда-то была влюблена. Она ловила себя на том, что сравнивает их. Яркая, бьющая через край страсть Макса и спокойная, глубокая уверенность Влада. Безрассудство прошлого и трезвый расчёт настоящего.

Однажды вечером, когда они вдвоём остались в почти пустой аудитории после семинара, Влад, собирая вещи, обронил как бы между прочим:

— Завтра в Ленинке открывается интересная выставка, посвящённая истории финансовых пирамид в России. Думаю, это может быть полезно для твоего исследования. Не хочешь составить компанию?

Это прозвучало не как романтическое приглашение, а как деловое предложение. И именно это и сработало.

Ксюша замешкалась. Внутри всё сжалось. Пойти с ним куда-то за пределы университета... это был новый уровень. Это значило пустить его чуть ближе. Это значило сделать шаг вперёст, пока её ноги всё ещё были вцементированы в прошлом.

Она посмотрела на него. Он ждал её ответа, не настаивая, без привычной ухмылки. В его глазах читался лишь искренний интерес.

Прошлое держало её за руку, шепча о предательстве и боли. Но будущее... будущее манило возможностью наконец-то ощутить что-то настоящее. Без лжи. Без тюремных решёток. Без угроз.

— Хорошо, — тихо сказала она, и это слово далось ей с невероятным трудом. — Я... я посмотрю своё расписание.

— Отлично, — он кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики мимических морщин. — Напишу тебе подробности.

Вечером того же дня Ксюша, перебирая в голове события дня, чувствовала смесь вины и необходимости быть честной. Руслан заслуживал правды. Он был её скалой, её единственной неизменной константой в этом хаосе.

Она позвонила ему. Он был у себя в части, и в фоне слышались отдалённые голоса и звуки техники.

— Рус, привет. Можно тебя на минутку?

— Ксюнь, конечно, что-то случилось? — его голос сразу стал настороженным.

Она сделала глубокий вдох. — Ты помнишь того... Влада. С которым я познакомилась в баре.

На той стороне провода воцарилась мгновенная, громкая тишина. — Помню, — наконец прозвучал его голос, и в нём не было ни капли тепла. — Что он натворил?

— Ничего. Просто... Он оказался аспирантом в моём универе. На кафедре социальной психологии.

Руслан резко выдохнул, и Ксюша ясно представила, как он сжимает телефон так, что костяшки белеют.

— Аспирантом? — его голос стал низким, опасным. — Слушай, Ксюша, это же... это слишком уж удобное совпадение, ты не находишь? Сначала он появляется в баре, когда ты вся на нервах, потом дежурит у ментовки, когда тебя отпускают, а теперь вдруг оказывается твоим коллегой? Это не случайность!

— Я знаю! — взорвалась она, чувствуя, как её собственные подозрения находят подтверждение в его гневе. — Я сама это понимаю! Но он... он ведёт себя абсолютно нормально. Помогает с литературой, советует что-то по работе...

— И ты этому веришь? — в голосе Руслана прозвучало горькое разочарование. — Ксюнь, он явно что-то замышляет! Он либо мент подставной, либо один из тех, кто тебе угрожал! Он хочет тебя втереться в доверие!

— А что мне делать?! — в её голосе послышались слёзы от бессилия. — Игнорировать его? Он везде! В библиотеке, в коридорах! Я не могу просто сделать вид, что его не существует!

— Можешь! — жёстко парировал Руслан. — Ты должна. Это опасно, ты сама понимаешь. Я не могу сейчас примчаться и отогнать его, но, черт возьми, Ксюша, будь умнее! Не общайся с ним. Ни о чём. Никаких «советов по работе». Поняла?

Она молчала, чувствуя, как её разрывает на части. Рациональная часть её мозга кричала, что Руслан прав. Но другая часть, та, что устала от страха и постоянной борьбы, цеплялась за кажущуюся нормальность их общения с Владом.

— Ксюнь, ты меня слышишь? — его голос смягчился, в нём послышалась тревога. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Обещай, что будешь осторожна.

— Я... я буду осторожна, — тихо пообещала она. — Я обещаю.

Они попрощались, и Ксюша опустила телефон. Предупреждение Руслана висело в воздухе тяжёлым облаком. Он был её самым верным другом, и его инстинкты редко подводили. Его враждебность к Владу была естественной и обоснованной.

Но теперь, предупреждённая, она смотрела на предстоящее «свидание» на выставку в совершенно ином свете. Это была уже не возможность отвлечься, а потенциально опасная вылазка на вражескую территорию. И ей предстояло решить — отменить всё и послушаться голоса разума в лице Руслана... или пойти и попытаться самой разгадать загадку по имени Влад, рискуя ошибиться с катастрофическими последствиями.

С другой стороны, упрямый внутренний голос настаивал: «У тебя же должна быть своя, личная жизнь. Ты не можешь вечно прятаться за спиной Руслана и жить в ожидании новой угрозы». Этот голос звучал тише, но настойчивее. Он напоминал ей о том, кем она была до всей этой истории — девушкой, которая могла сама принимать решения, пусть и не всегда верные.

Мысль отменить свидание, подчинившись страху, внезапно показалась ей поражением. Поражением перед теми, кто хотел держать её в вечном страхе, поражением перед её собственным прошлым.

«Нет, — твёрдо сказала она себе вслух, глядя на своё отражение в тёмном окне. — Я не отменю».

Решение было принято. И сразу же её охватила странная смесь тревоги и предвкушения.

Сборы

На следующий день, после пар, она стояла перед своим скромным шкафом в квартире на Чкаловской. Обычно она одевалась на автомате — джинсы, свитер, удобно и незаметно. Сейчас же каждая вещь подвергалась строгой оценке.

«Не слишком ли нарядно? Будто я стараюсь ему понравиться». «Не слишком ли просто? Покажусь ему серой мышкой».

В итоге она остановилась на тёмно-синих узких джинсах, чёрном свитере с высоким горлом и кожаной куртке. Просто, стильно, без намёка на кокетство. Идеальная униформа для свидания-разведки.

Затем наступила очередь макияжа. Она нанесла тональный крем, чтобы скрыть следы бессонных ночей, немного туши на ресницы и прозрачный блеск на губы. Достаточно, чтобы не выглядеть больной, но недостаточно, чтобы это выглядело как попытка соблазнить.

Она внимательно изучала своё отражение в зеркале в прихожей. Лицо было напряжённым, глаза — настороженными. Она пыталась придать им хоть каплю беззаботности, но безуспешно. Она шла не на свидание, а на поле боя, где её оружием должна была стать бдительность.

Перед самым выходом она замерла с рукой на дверной ручке, снова услышав в голове голос Руслана: «Он хочет тебя втереться в доверие!»

Она сжала ручку сильнее. — Я просто посмотрю выставку, — прошептала она, словно оправдываясь перед ним. — И всё.

Влад ждал её на ступенях у входа в библиотеку. Он был в том же спокойном, слегка отстранённом состоянии, что и всегда. Увидев её, он не осыпал её комплиментами, лишь коротко кивнул.

— Привет. Рад, что ты пришла.

Дорога до выставочного зала прошла почти в молчании. Ксюша шла, чувствуя себя скованно, ожидая подвоха, двусмысленного намёка, чего угодно. Но Влад вёл себя как образцовый экскурсовод. Он говорил об архитектуре зданий, мимо которых они проходили, о предстоящей выставке, о том, почему тема финансовых афер ему интересна как психологу.

Сама выставка оказалась захватывающей. Подлинные документы, фотографии аферистов, схемы обмана. И Влад был блестящим собеседником. Он не просто констатировал факты, а анализировал психологию мошенников и их жертв.

— Смотри, — он указал на портрет харизматичного мужчины с обложки 90-х. — Классический нарциссизм. Он не просто хотел денег. Он жаждал обожания. Деньги были лишь инструментом для получения этого нарциссического голода.

— А его жертвы? — не удержалась Ксюша, забыв на секунду о своей осторожности.

— Социально одобряемая жадность, — парировал он. — Или отчаянная попытка вырваться из серости. Люди верят не в схему, а в свою мечту. А он просто продавал им упаковку для этой мечты.

Они проговорили так больше часа, перемещаясь от стенда к стенду. Ксюша ловила себя на том, что спорит с ним, приводит контраргументы, и он внимательно слушал, а затем парировал. Это был диалог равных. Интеллектуальный поединок, который зажигал в ней азарт, которого она не чувствовала очень давно.

После выставки он не стал предлагать что-то пафосное. Они зашли в маленькое кафе через дорогу, заказали по чашке кофе и куску чизкейка. И разговор потек сам собой — об учёбе, о науке, о книгах. Он рассказал, что вырос в семье историков, и его всегда интересовало, что движет людьми в переломные эпохи.

— А почему ты выбрал именно экономическую безопасность? — спросил он как-то вдруг, глядя на неё поверх чашки.

Вопрос застал её врасплох. Обычно она отвечала шаблонно: «перспективная специальность». Но сейчас, под его спокойным, изучающим взглядом, захотелось сказать правду.

— Мне всегда нравилось искать закономерности. Видеть систему. А эта специальность... она про то, как находить слабые места в системах. Или не давать другим их найти.

Он кивнул, как будто её ответ что-то прояснил для него. — Логично. Ты по натуре — исследователь. Ищешь бреши. В системах и, возможно, в людях.

Эта фраза заставила её вздрогнуть. Слишком уж точно.

Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Он проводил её до метро.

— Спасибо за компанию, — сказал он. — Было интересно.

— Мне тоже, — ответила она, и с удивлением поняла, что это чистая правда.

Он не пытался её поцеловать или как-то ещё перейти границу. Просто кивнул, улыбнулся своей сдержанной улыбкой и ушёл.

Ксюша ехала в метро, и в голове у неё был хаос. Она чувствовала себя так, будто только что сошла с американских горок — голова кружилась, сердце билось часто, но внутри было приятное, щекочущее нервы возбуждение.

«Он не такой, как Макс». Эта мысль звучала настойчивее других. Макс ослеплял, очаровывал, покупал. Он был как фейерверк — яркий, громкий, но быстро гаснущий. Влад был другим. Он не пытался произвести впечатление. Он просто был. Умный, начитанный, с чувством юмора, которое проявлялось в сухих, точных комментариях. Он был как сложный, многослойный роман, который хочется читать медленно, вникая в каждую деталь.

С Максом она чувствовала себя Золушкой на балу. С Владом... она чувствовала себя собой. Умной, эрудированной Ксенией Дроздовой, с которой интересно спорить.

Но тут же включалась тревога. «А если это всё — лишь хорошо разыгранная роль? Если он знает о моей слабости к умным мужчинам и просто подстраивается? Если за этой маской скрывается тот, кто угрожал мне?»

Она снова представила лицо Руслана, его гнев и беспокойство. Он видел в этом только опасность. А она... она видела ещё и возможность. Возможность снова довериться. Возможность почувствовать что-то, кроме страха и боли.

Она разрывалась. Призрак прошлого, воплощённый в образе Макса, тянул её назад, к боли, но и к чему-то знакомому. Влад манил вперёд, в неизвестность, которая была одновременно и пугающей, и невероятно притягательной.

И самое страшное было в том, что, прощаясь с ним сегодня, она с сожалением осознала, что хочет увидеть его снова. Это желание было сильнее всех предупреждений и страхов.

Дверь щёлкнула, и Ксюша, всё ещё находясь под впечатлением от вечера, переступила порог. В прихожей горел свет, а на кухне, за столом, сидел Руслан. Он не должен был быть здесь сегодня. Его спина была напряжена, а на столе перед ним стоял полный стакан чая, похоже, не тронутый.

Ощущение лёгкости и возбуждения мгновенно испарилось, сменившись ледяной тяжестью в животе.

— Рус? Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Он медленно повернулся. Его лицо было мрачным, глаза — узкими щелочками.

— Ждал тебя. Гуляла? — его голос был тихим, но в нём слышалось напряжение натянутой струны.

Ксюша почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она повесила куртку, пытаясь выиграть время.

— Да. Я была... на выставке.

— Одна? — он встал, и его рост вдруг показался ей подавляющим.

Она замолчала, глядя в пол. Лгать ему было невозможно.

— Нет. Со Владом.

Воздух на кухне сгустился и стал густым, как смола. Руслан резко выдохнул, словно получил удар в грудь.

— Я тебя предупреждал, Ксюня! — его голос сорвался на крик, заставив её вздрогнуть. — Я тебе прямо сказал, что этот тип опасен! А ты что делаешь? Идёшь с ним на свидание?!

— Это не было свиданием! — огрызнулась она, и её собственная злость, смешанная с чувством вины, закипела внутри. — Мы были на выставке! По моей теме! Это была... рабочая встреча!

— Рабочая встреча? — он горько рассмеялся, и в его смехе не было ни капли веселья. — Ага, конечно. И он, случайно, не попутно тебе цветы подарил и за ручку подержал? Ты вообще слышишь себя? Ты ведёшься на его уловки, как последняя дурочка!

— Я не дурочка! — вспылила она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам от обиды и бессилия. — Я взрослый человек и могу сама решать, с кем мне общаться!

—С теми, кто, возможно, угрожал тебе?! — он шагнул к ней, и его лицо исказила гримаса ярости. — Ты думаешь, он просто так с тобой на «рабочую встречу» сходил? Он тебя выводит на чистую воду, Ксюша! Он играет с тобой, а ты рада, что на тебя такой «умный» парень внимание обратил!

Его слова попали в самую больную точку. В ту самую маленькую, спрятанную глубоко внутри часть её, которая тоже в этом сомневалась.

— А что мне делать?! — закричала она в ответ, уже не сдерживая слёзы. — Сидеть в четырёх стенах и бояться тени? Ждать, когда они снова придут и подожгут дверь? У меня должна быть своя жизнь, Руслан!

— Своя жизнь? Со странным незнакомцем? — он с силой швырнул на пол кухонное полотенце. — Я тут ночей не сплю, думая, как тебя защитить, звоню тебе каждые два часа, а ты... ты гуляешь с тем, из-за кого вся эта история могла начаться!

— Ты не мой отец и не мой муж! — выпалила она самое горькое, что было у неё на душе. — Ты мой друг! И ты не имеешь права указывать мне, как жить!

Эта фраза повисла в воздухе, раскалённая и безвозвратная. Руслан отшатнулся, будто её слова были физическим ударом. Вся ярость с него спала, сменившись чем-то сломленным и усталым. Он смотрел на неё с болью, которую она раньше никогда не видела.

— Да, — тихо сказал он. — Ты права. Я просто друг. И, видимо, плохой друг, раз не могу тебя уберечь даже от самой очевидной опасности.

Он молча прошёл мимо неё в прихожую, взял свою куртку.

— Руслан, постой...

— Нет, Ксюнь, — он не обернулся, его голос был пустым. — Я пойду. Раз ты сама всё решила... Раз ты ему веришь больше, чем мне... Тогда разбирайся со всем сама.

Он вышел, тихо прикрыв дверь. Громче любого хлопка.

Ксюша осталась стоять посреди кухни, в полной тишине, нарушаемой лишь прерывистыми всхлипами. Запах его недопитого чая смешивался с запахом её духов — ароматом того вечера, который обернулся новой болью. Она получила своё «свидание». И заплатила за него самой дорогой ценой — доверием самого верного человека в её жизни.

Спустя несколько часов, когда первая волна слёз и ярости схлынула, Ксюша сидела в темноте на том самом диване, где так недавно засыпала в его объятиях, и пыталась разобраться в хаосе собственных чувств. Что это было?

Ревность?

Эта мысль была самой простой и самой соблазнительной. Руслан всегда был в неё влюблён. Она знала это, даже когда сама этого не замечала. И теперь, когда в её жизни появился другой мужчина — умный, загадочный, с претензией на интеллектуальное равенство, — старые раны могли вскрыться.

«Он видел, что мне было интересно. Он слышал, как я его защищаю. Он понял, что Влад — не просто случайный прохожий, а кто-то, кто может занять в моей жизни место, на которое он, Руслан, претендовал все эти годы».

В его словах сквозила горечь: «...а ты рада, что на тебя такой «умный» парень внимание обратил!» Это звучало как укол, продиктованный уязвлённым самолюбием. Возможно, его гнев был криком не только о её безопасности, но и о его собственной, неразделённой любви.

Беспокойство?

Но тут же всплывали другие его слова. Резкие, жёсткие, но полные неподдельного ужаса: «Сообщниками преступников? С теми, кто, возможно, угрожал тебе?!»

Он не просто ревновал. Он боялся за неё. Он был тем, кто видел её в наручниках. Кто знал всю подноготную дела Макса. Кто ночевал на стульях в её квартире после угроз с бензином. Его паранойя по поводу Влада не была беспочвенной. Слишком много «случайных» совпадений. Слишком много вопросов без ответов.

И её уход на свидание с потенциально опасным человеком, после всех его попыток её защитить, должен был ощущаться как плевок в душу. Как отрицание всех его усилий, всей его преданности.

Ксюша понимала, что, скорее всего, правда лежала посередине. Это была гремучая смесь ревности и искреннего, животного страха за неё.

Он ревновал, потому что любил. И он боялся, потому что любил ещё сильнее.

И её последняя фраза — «Ты не мой отец и не мой муж!» — была самым жестоким ударом, который она могла нанести. Потому что она била точно в цель — в его глубинную, невысказанную надежду однажды стать для неё кем-то большим, чем другом. И в его главную роль в её жизни последних месяцев — роль защитника, которую он взял на себя добровольно и которую она сейчас так грубо оттолкнула.

Она чувствовала себя ужасно. Вина разъедала её изнутри. Да, он был несдержан и груб. Но его мотивы были чисты. А её? Она позволила щемящему чувству надежды на нормальную жизнь, которое подарил ей Влад, затмить голос разума и благодарности тому, кто всегда был рядом.

Теперь она сидела в тишине, разрываясь между чувством вины перед Русланом и странной, неистребимой тягой к той загадке и тому интеллектуальному азарту, что олицетворял собой Влад. Она потеряла своего самого верного друга. И не была уверена, что обретение нового, такого сомнительного, стоило этой потери.