Глава 14 Воспоминание №5

Конец апреля пах талым снегом, мокрым асфальтом и безрассудной, предэкзаменационной свободой. Руслан, надев свой единственный приличный пиджак, пригласил Ксюшу составить ему компанию на репетиции выпускного в его школе. Они шли по просыпающемуся после зимы городу, и Ксюша, размахивая руками, яростно изливала ему душу.

— Представляешь, эта гиена в юбке, эта... Мерзавцева! — она чуть не поперхнулась от возмущения. — За контрольную по кислотам — три! Три, Рус! У меня весь аттестат будет с одной этой позорной тройкой! Она специально! Я ей на последнем родительском собрании не то посмотрела, вот она и мстит!

Руслан шёл рядом, засунув руки в карманы джинсов, и слушал, сдерживая улыбку. Её ярость была такой громкой и такой... беззащитной. Эта маленькая, хрупкая девчонка, которая могла одним взглядом испепелить сложнейшую математическую задачу, была готова разнести всю школу из-за одной оценки.

— Ну, тройка по химии — это не конец света, — осторожно заметил он.

— Для меня — конец! — всплеснула она руками, и в этот момент с небес прорвался короткий, но яростный весенний ливень.

Дождь хлынул стеной. Они с визгом бросились под ближайший навес — козырек над входом в чей-то офис. Прижавшись спиной к холодной стене, они смотрели, как потоки воды заливают улицу.

Ксюша, промокшая и взъерошенная, всё ещё фыркала от несправедливости. И тут Руслан, не говоря ни слова, просто обнял её за плечи и притянул к себе. Она на мгновение замерла, вся её химическая ярость куда-то испарилась, уступив место неожиданному теплу, которое разливалось от его ладони по её спине.

Он стоял, прижимая её к себе, и смотрел на дождь. Она чувствовала его дыхание у своего виска, слышала, как бьётся его сердце — ровно и спокойно, вразрез с её собственным бешеным ритмом.

— Такси вызвал, — тихо сказал он, и его голос прозвучал прямо над её ухом, заставляя её вздрогнуть.

Она лишь кивнула, уткнувшись носом в его мокрый пиджак. Пахло дождём, влажной шерстью и чем-то ещё, сугубо его, — надёжным и знакомым.

Они молча простояли так несколько минут, пока на улице не остановилась машина. Выбегая из-под навеса под его зонтиком-пиджаком, Ксюша уже не думала о злобной училке. Она думала о том, как крепко и уверенно держит его рука.

Они приехали к актовому залу его школы. Внутри царил привычный для таких мероприятий хаос: кто-то репетировал танец, кто-то расставлял стулья, кто-то просто толпился группами, громко смеясь и перекрикиваясь.

Руслан, сразу же окликнутый друзьями, на мгновение задержался, глядя на Ксюшу. — Ты как? Пойдёшь посмотришь? — Я... я тут постою, — она сделала шаг назад, в тень колонны у входа, чувствуя, как нарастает неловкость. — Не буду мешать.

Он кивнул и направился к своей группе приятелей. Ксюша осталась одна, прислонившись к прохладной поверхности, и наблюдала. Ей было странно и немного не по себе. Она была здесь чужой, посторонней, затесавшейся в чужой праздник. И её присутствие здесь, с Русланом, выглядело слишком однозначно. Как будто она — его девушка, которая пришла поддержать его на репетиции его же выпускного. Она это отлично понимала, и от этого становилось ещё более неловко.

Вскоре к группе Руслана подошли ещё несколько парней. Один из них, тот самый высокий и сдержанный Глеб, лишь кивнул ей издалека. Другие же, более шумные, сразу обратили на неё внимание.

— О, Рус, а мы не заметили! — один из них, коренастый парень с весёлыми глазами, хлопнул Руслана по плечу. — Ты не один пришёл! Привёл свою благоверную поддержать?

— Да бросьте вы, — буркнул Руслан, но уши его заметно покраснели.

— А что, парочка! — подхватил другой, подмигивая Ксюше. — Вы там уже, что ли, официально? А мы и не в курсе!

— Ребята, отстаньте, — Руслан попытался отшутиться, но было видно, что ему неловко.

Ксюша, слыша это, чувствовала, как горит всё её лицо. Она сделала вид, что не слышит, уставившись в телефон, но пальцы её дрожали. Эти шутки, такие беззлобные для них, для неё были словно иголки. Они вскрывали ту самую непростую, неопределённую грань их отношений, которую она сама не знала, как обозначить. Она была здесь как друг, но всё вокруг кричало, что она — нечто большее. И ей не хватало смелости ни признать это, ни отрицать.

Репетиция шла своим чередом. Ксюша, всё так же стараясь быть незаметной, пристроилась на одном из задних рядов зрительного зала. Она смотрела, как Руслан с одноклассниками неуклюже разучивают несложный танец, и не могла сдержать улыбки. Он был таким сосредоточенным, таким серьёзным в своей неуклюжести.

Во время перерыва все разбрелись. Ксюша решила выйти в коридор, чтобы размять ноги и купить воды в автомате. Возвращаясь, она случайно услышала приглушённые голоса из-за угла. Узнав один из них — низкий и спокойный, — она замедлила шаг. Это были Руслан и Глеб.

— ...просто не понимаю, чего ты тянешь, — говорил Глеб без обычной своей сдержанности. — Смотри на неё. Она же явно к тебе не равнодушна.

Ксюша замерла, прижавшись к стене, и сердце её забилось чаще.

— Да не... — смущённо пробормотал Руслан. — Мы просто друзья. Она ко мне так... по-дружески.

— Дружище, я тебя знаю с пятого класса, — Глеб фыркнул. — Я видел, как ты на неё смотришь. И я видел, как она на тебя смотрит, когда ты не видишь. Вы прекрасная пара, я это сразу понял. Просто... возьми и сделай шаг. Пригласи её куда-нибудь по-настоящему. Скажи ей всё.

Ксюша не дышала. Казалось, весь шум в коридоре — смех, разговоры, шаги — стих, оставив только гул в её ушах и голос Глеба, звучавший так ясно и убеждённо. «Прекрасная пара». «Она к тебе не равнодушна».

Она услышала, как Руслан что-то невнятно пробормотал в ответ, и поспешно, на цыпочках, отступила назад, чтобы они её не заметили.

Вернувшись в зал, она села на своё место, но уже ничего не видела и не слышала. Слова Глеба эхом отдавались в ней. Кто-то со стороны, тот самый симпатичный и сдержанный Глеб, видел в них пару. Настоящую пару. И он считал, что и она... что она смотрит на Руслана так.

Она украдкой посмотрела на Руслана, который снова встал в строй с одноклассниками. Его уши всё ещё были красными. И в её собственных щеках вспыхнул румянец. Внезапно все эти шутки его друзей, его собственная неловкость, его тёплые объятия под дождём — всё сложилось в одну картину, которую она раньше отказывалась разглядывать. И картина эта была одновременно пугающей и до головокружения желанной.

Репетиция закончилась, и всё так же, в духе Питера, на улице продолжал сеять мелкий, назойливый дождь. Толпа выпускников высыпала на крыльцо, строя планы.

— Рус, пошли в «Папашу Джо»! — крикнул один из парней. — Закажем пиццы, посидим!

Ксюша тут же поняла — это чисто мужская компания. Она здесь будет лишней пятой колесницей. Она уже собралась незаметно отойти и вызвать себе такси, как Руслан опередил её.

— Вы идите, а я Ксю провожу, — сказал он друзьям, уже доставая телефон.

— Ооо, какой галантный! — кто-то присвистнул.

Руслан проигнорировал реплику, вызвал машину и провёл Ксюшу под своим зонтом до обочины, где почти сразу же остановилось такси. Он открыл ей дверь, и тут его забота достигла невиданных для неё высот.

— Адрес я указал, — сказал он таксисту, сунув в окошко купюру. — Пожалуйста, аккуратно.

— Да не волнуйся, пацан, довезу в лучшем виде! — хрипло рассмеялся водитель.

Сзади доносились одобрительные крики и смех друзей: «Смотри у меня!», «Как в кино!». Ксюша пылала от смущения, но внутри всё таяло от этих простых, но таких трогательных ухаживаний. Для неё, не избалованной мужским вниманием, это было в новинку и до жути приятно.

Она уже собралась сесть в машину, как Руслан вдруг остановил её.

— Постой... — он зачем-то полез в свою объёмную спортивную сумку. — Я... это... Держи.

И он сунул ей в руки небольшой свёрток, заботливо обёрнутый в непромокаемый пакет от дождя. Ксюша, ничего не понимая, развернула его. И обомлела.

В её руках лежала книга. «Преступление и наказание» Достоевского. Но не простая, а в том самом коллекционном издании с иллюстрациями, о котором она месяц назад обмолвилась мимоходом в их разговоре о литературе. Она даже не думала, что он запомнил.

— Я... — она подняла на него шокированный взгляд, пытаясь что-то сказать, найти слова благодарности, удивления. Но он, пунцовый от смущения, уже захлопывал дверь такси.

Машина тронулась. Ксюша вжалась в сиденье, не веря своим глазам, сжимая в руках драгоценный томик. А в сердце, переполняя её через край, разливалось что-то тёплое, щемящее и невероятно приятное. Он не просто слушал её. Он слышал. И в этот промозглый питерский вечер она чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.