Глава 13 Запах бензина

Утро встретило Ксюшу тяжёлой головой и мешками под глазами, которые явно рассказывали всю историю её бессонной ночи. Она стояла перед зеркалом в ванной, с тоской разглядывая своё отражение. Лицо было бледным, немного опухшим, а под глазами залегли фиолетовые тени, придававшие ей вид затравленного зверька.

«Так нельзя», — прошептала она себе, принимаясь за маскировку. Тональный крем, консилер, немного румян, чтобы придать щекам жизни. Она старалась изо всех сил, но в её собственных глазах всё равно читалась усталость и напряжение. Макияж скрывал следы недосыпа, но не мог скрыть тень страха, притаившуюся в глубине зрачков.

Наскоро позавтракав тем, что нашлось в холодильнике — йогуртом и бутербродом с сыром, — она натянула джинсы и свитер, собрала рюкзак и вышла из квартиры. Каждый звук в подъезде заставлял её вздрагивать, а выйдя на улицу, она невольно оглянулась, проверяя, не припаркована ли поблизости знакомая чёрная машина.

По дороге в университет она чувствовала себя как на минном поле. Она шла, уткнувшись взглядом в тротуар, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Мысли возвращались к вчерашней угрозе. Кто мог это сделать? Кто-то из ребят Макса, оставшийся на свободе? Или тот самый «Бутчер»? Мысль о том, что за ней могут наблюдать прямо сейчас, заставляла учащённо биться сердце.

В университете она снова натянула на себя маску безразличия. В коридорах она ловила на себе любопытные взгляды — новость о её задержании явно не прошла незамеченной. Она старалась не замечать, проходила мимо, делая вид, что погружена в свои мысли.

На парах она сидела с каменным лицом, уставившись в конспект, но не видя ни буквы. Преподаватель что-то говорил о макроэкономических показателях, а она в это время в уме перебирала анаграммы, вспоминала прозвище «Бутчер» и думала о том, как подступиться к информации об офшорах.

Когда прозвенел звонок, она первой выскользнула из аудитории, избегая возможности столкнуться с Дианой и остальными.

План Ксюши раствориться в толпе провалился с треском. Едва она вышла в коридор, как на неё, словно шквал, налетела троица.

— Ксюх, а мы тебя ищем! — голос Оли прозвучал слишком громко и слащаво. — Ты что, на паре из параллельной вселенной была? Мы тут уже пол-универа обсудили!

Ксюша попыталась пройти мимо, сделав вид, что не слышит, но Диана ловко перехватила её, взяв под локоть.

— Не торопись, — её голос был сладким, но в глазах читался холодный интерес. — Мы тут важные новости обсуждали. Тебя касаются.

Ксюша почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она молча позволила отвести себя к стене, чувствуя себя загнанным зверьком.

— Мы тут у главного входа того твоего Влада видели, — с места в карьер начала Диана, пристально наблюдая за её реакцией. — Стоял такой, в дорогом пальто, кофе себе какой-то модный пил. Будто кого-то ждал.

— Или кого-то высматривал, — с намёком добавила Наира, её бархатный голос звучал зловеще спокойно.

Ксюшино сердце упало. У главного входа. Ровно там, где её забрали. Он снова был там. Это не могло быть совпадением.

— Ну что, пересекались? — впилась в неё взглядом Диана. — Может, он тебя и ждал?

Ксюша собрала всю свою волю, чтобы лицо оставалось каменным. Она пожала плечами, делая вид, что роется в рюкзаке в поисках несуществующей вещи.

— Не видела я его. И не хочу видеть. Надоел он мне со своей навязчивостью.

— Странная ты, — покачала головой Оля. — Такой парень... Я б на твоём месте уже номером телефона с ним обменялась.

— Может, она и обменялась, — съехидничала Диана, — просто нам не рассказывает. Опять всё в тайне держит.

Ксюша поняла, что это ловушка. Они не просто сплетничали. Они проверяли её. Вынюхивали. И тот факт, что Влад снова появился здесь, делал их подозрения ещё более опасными.

— Мне на пару надо, — резко сказала она, вырывая руку из хватки Дианы. — Отстаньте уже со своим Владом, надоел.

Она повернулась и почти побежала по коридору, оставив их в недоумении. Но на этот раз их возмущённые возгласы не долетели до неё. В ушах стоял лишь собственный пульс, отстукивающий ритм паники.

Он был здесь. Он следил за ней. И теперь об этом знали не только она. Эти знания делали её уязвимой вдвойне. Любая её реакция, любое неверное слово могли стать уликой в глазах этих девочек, которые, сама того не ведая, держали в руках кусок пазла, способного её уничтожить.

Расчёт Ксюши оказался верным — основной поток студентов хлынул к главному выходу, а через чёрный ход, выходивший в тихий внутренний двор, народу было куда меньше. Она затерялась в небольшой группе однокурсников, опустив голову и ускорив шаг, надеясь, что её никто не заметит.

Надежда растаяла, едва она переступила порог. Прислонившись к стене в тени, в идеальном месте, чтобы контролировать оба выхода, стоял Влад. Без кофе, со скрещенными на груди руками. Его взгляд, холодный и цепкий, был прикован к дверям, и он заметил её мгновенно.

Ксюша попыталась рвануться в сторону, раствориться в толпе на тротуаре, но он был быстрее. Два длинных шага — и его пальцы с железной хваткой сомкнулись на её локте.

— Почему ты меня избегаешь? — его голос был тихим, но в нём не было ни капли дружелюбия, только плохо скрытое раздражение.

— Отпустите меня, — выдавила Ксюша, пытаясь вырваться, но его хватка лишь усилилась. Паника, густая и липкая, подступила к горлу. Она оглянулась на редких прохожих, но никто не обращал на них внимания.

— Я с тобой разговариваю. Ты что, не слышишь? — он наклонился ближе. — Или тебе нравится, когда за тобой бегают?

В этот момент сзади раздался спокойный, узнаваемый голос:

— Ксения, у вас всё в порядке?

Она обернулась и увидела Александра Петровича. Он стоял в паре шагов, его лицо было невозмутимым, но взгляд, устремлённый на Влада, был твёрдым и не сулил ничего хорошего.

Влад на секунду замер, его пальцы ослабили хватку. Ксюша тут же выдернула руку, отступив на шаг к преподавателю.

— Всё... всё нормально, Александр Петрович, — прошептала она, чувствуя, как дрожат колени.

Мякиш не сводил глаз с Влада. — Молодой человек, вы кого-то ищете в нашем университете? — его тон был вежливым, но в нём явно звучала твёрдость. — Или у вас есть какие-то вопросы к моей студентке?

Влад медленно выпрямился, его лицо снова стало маской холодной вежливости. — Никаких вопросов. Просто решил поздороваться со старой знакомой. Но, вижу, не вовремя.

Его взгляд скользнул по Ксюше, задерживаясь на её испуганном лице, а затем вернулся к преподавателю. — Извините, что отвлёк.

Он кивнул, развернулся и неспешной, уверенной походкой направился прочь, даже не оглянувшись.

Александр Петрович повернулся к Ксюше. — Вы уверены, что всё в порядке? Он вас не беспокоил?

— Нет, спасибо, — она сглотнула, пытаясь прийти в себя. — Просто... неприятная встреча. Спасибо, что подошли.

— В следующий раз, если кто-то будет вас беспокоить, не стесняйтесь обращаться к охране или ко мне, — сказал он твёрдо. — У нас в университете должны быть созданы безопасные условия для учёбы.

— На счёт учёбы, можем обсудить ваш проект, — продолжил Александр Петрович, как будто только что не отвадил назойливого типа. Его спокойный, деловой тон вернул Ксюшу в реальность. — У меня как раз есть окно. Пройдёмте в мой кабинет?

Она могла только кивнуть, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Она шла за ним по коридору, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу отступает, сменяясь странным облегчением. В кабинете пахло книгами и кофе. Александр Петрович указал ей на стул и занял своё место за столом.

— Проигнорируем эту неприятную сцену, — сказал он, открывая ноутбук. — Давайте лучше посмотрим на ваш план. Вы проделали хорошую работу.

Он начал разбирать её наброски, задавая точные, продуманные вопросы. Где она видит главную сложность в сборе данных? Какие методы анализа считает наиболее перспективными? Он не хвалил её бездумно, а вёл диалог, заставляя думать, аргументировать, смотреть на проблему под новым углом.

Ксюша постепенно забыла и о Владе, и о страхе. Её мысли работали с прежней скоростью, язык обретал уверенность. Она спорила, доказывала, и он слушал, кивая, иногда внося поправки.

— Мне нравится ваш подход, — наконец заключил он, откидываясь на спинку кресла. — Вижу, что вы не просто механически пересказываете литературу, а пытаетесь выработать собственный взгляд. Это ценно. Так и продолжайте. На следующей неделе подготовьте более детальный разбор методологии.

— Хорошо, Александр Петрович. Спасибо вам, — сказала она, вставая. Благодарность в её голосе была искренней — не только за научное руководство, но и за ту, пусть и кратковременную, защиту.

— И, Ксения, — остановил он её у двери. Его взгляд снова стал серьёзным. — Будьте осторожны.

Ксюша кивнула и вышла из кабинета, ощущая на себе его проницательный, заботливый взгляд. Впервые за долгое время она чувствовала себя не одинокой в своей борьбе.

Спускаясь в метро, она не испытывала привычного сжатия в груди от толчеи. Напротив, гуляние людей, их приглушённые разговоры, даже назойливая реклама — всё это создавало ощущение живой, пульсирующей жизни, в которой она была не мишенью, а просто частью потока. Она стояла, держась за поручень, и думала: «Если даже что-то случится, здесь, среди всех этих людей, кто-то обязательно поможет, кто-то обязательно заметит». Эта мысль была иррациональной, но удивительно успокаивающей. Она была невидима не потому, что пряталась, а потому, что растворилась в городе.

Выйдя на своей станции, она зашла в ближайший магазин и, не экономя, купила свежие помидоры, хороший фарш, базилик и твёрдый пармезан. Дома она сняла куртку, закатала рукава и с почти забытым удовольствием погрузилась в готовку.

Она мелко нарезала лук и чеснок, почувствовав, как едкий аромат щекочет нос. Обжарила фарш до румяной корочки, потом добавила овощи. На кухне поплыл густой, согревающий душу запах — томатной пасты, специй, тающего масла. Она варила пасту, и пар от кипящей воды запотевал окно, отделяя её от серого вечернего города теплым, уютным миром.

Когда всё было готово, она накрыла на стол для одной, но без горечи. Она ела приготовленную своими руками пасту, слышала, как за стеной соседи включают телевизор, и понимала, что в этой самой обыденности, в этом простом умении накормить себя и создать маленький уют, таилась её сила.

Ужин был почти окончен, когда в квартире внезапно погас свет. Ксюша замерла с вилкой в руке, прислушиваясь. За окном горели огни других домов — значит, проблема была только в её квартире.

Она осторожно подошла к щитку в прихожей. Рычажки были опущены. Она попыталась поднять их, но они с глухим щелчком снова падали вниз.

И тут она почувствовала запах. Едкий, химический. Запах бензина. Он просачивался из-под входной двери.

Сердце заколотилось в паническом ритме. Она бросилась к двери, посмотрела в глазок. В темноте подъезда никого не было видно, но на полу у её порога темнела маслянистая лужица, а к двери была прилеплена записка.

Дрожащими руками она отперла дверь, оставив её на цепочке. Конверт. Без марки, без адреса. Она сорвала его и, захлопнув дверь, вскрыла.

Внутри лежала её же распечатка — тот самый лист с анаграммами имён фирм-однодневок. Кто-то красным маркером вывел поверх её записей: «ГЛУБЖЕ НЕ КОПАЙ. ПЕРВОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПОДОЖЖЁМ.»

По лицу её градом полились слёзы, но это были слёзы не страха, а ярости. Бессильной, всепоглощающей ярости. Они вломились в её дом. Пригрозили сжечь её заживо.

Первым порывом было — бежать. Собрать вещи и исчезнуть. Но куда? Они нашли её и здесь. Они будут находить везде.

И тогда ярость пересилила страх. Нет. Она не даст им вышвырнуть себя из этого убежища. Не даст запугать.

Она позвонила Руслану. Трубку взяли почти мгновенно.

— Рус, — её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — Ты можешь приехать? Ко мне. Срочно.

— Что случилось? — его голос стал мгновенно собранным, жёстким.

— Они были здесь. Отключили свет, под дверью бензин, оставили записку с угрозами.

Она услышала, как он резко выдохнул.

— Я выезжаю. Через двадцать минут буду. Не открывай никому. И вызови аварийку по электричеству, скажи, что запах гари, боись замыкания.

Пока она ждала, Ксюша не сидела сложа руки. Она сфотографировала записку, лужу у двери, нашла в телефоне номер аварийной службы. Она действовала на автомате, её движения были резкими, отрывистыми.

Когда приехал Руслан, она была всё ещё бледной, но сжатой, как пружина. Он, не задавая лишних вопросов, осмотрел щиток, пошёл договариваться с приехавшими электриками.

Позже, когда свет снова зажёгся, а запах бензина выветрился, они сидели на кухне. Руслан смотрел на фотографию записки.

— Ксюнь, это уже серьёзно. Надо к Оникину идти.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Это они и хотят. Чтобы я побежала к ментам, и меня «ушли» как ненадёжного свидетеля. Или чтобы я сбежала и бросила всё.

Она посмотрела на него, и в её глазах горел огонь, которого он не видел очень давно.

— Я не уеду из этой квартиры. И не брошу расследование. Они испугались. Значит, я на правильном пути.

— Ладно, — тихо сказал он, сдаваясь. — Остаёшься. Но я остаюсь с тобой. Насовсем. Пока эта история не закончится.

Он встал и подошёл к ней. Нежно, без резких движений, обнял её. Ксюша сначала замерла, всё ещё напряжённая, как струна, а потом её тело вдруг обмякло, отдаваясь этой редкой, искренней ласке. Она прижалась лбом к его груди, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки, и закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она в его грудь, и голос её наконец дрогнул, выдав всю накопленную усталость и страх. — Что ты... что ты всегда рядом.

— Я же друг, — просто ответил он, гладя её по спине широкой, тёплой ладонью. — Где же мне ещё быть?

Они так и стояли посреди освещённой кухни, среди остатков недоеденной пасты, в квартире, которая только что была осквернена угрозой. Но в его объятиях Ксюша впервые за этот вечер почувствовала не просто безопасность, а что-то большее. Опору. Причал.

Она не помнила, как они оказались на диване. Она просто сидела, прислонившись к нему, а он продолжал держать её, тихо напевая под нос какую-то старую, глупую армейскую песню. Глаза её сами собой закрывались. Дыхание Руслана было ровным и спокойным, его сердцебиение — размеренным и гулким прямо у её уха. Это был самый надёжный звук на свете.

Напряжение бессонной ночи, шок от угрозы, яростная решимость — всё это переплавилось в одну усталость, тягучую и непреодолимую. Её сознание поплыло. Последнее, что она ощутила, прежде чем погрузиться в сон, — это его рука, нежно поправляющая её волосы, и его шёпот:

— Спи, Ксюнь. Я здесь. Я никуда не уйду.

И она уснула. Крепко и глубоко, в тёплых и надёжных объятиях своего лучшего друга, пока за окном медленно гас свет большого, неспокойного города.