Глава 12 Сомнений нет

Дни текли медленно, как густой мёд, каждый растягиваясь в нескончаемую вереницу лекций, безрезультатных поисков работы и тихих вечеров в съёмной квартире. Ксюша исправно ездила в универ, отсиживала пары, стараясь быть как можно более незаметной. Иногда Диана, Оля или Наира, с любопытством, приправленным лёгким злорадством, пытались вернуться к тому дню у главного входа.

— Ксюх, ну расскажи наконец, что это было? — приставала Оля, широко раскрыв наивные глаза.

— Да ничего интересного, — отмахивалась Ксюша, делая вид, что роется в сумке. — Путаница с документами. Всё уже выяснили.

— Ну уж и «путаница», — скептически хмыкала Диана, но, не добившись подробностей, теряла интерес.

Однажды, после пары по макроэкономике, к Ксюше подошёл сам преподаватель, Александр Петрович, тот самый «Мякиш», чьё расположение было заветной мечтой половины потока.

— Ксения, можно вас на минутку? — он отвёл её в сторону, в тихий угол коридора. — Я просматривал ваши старые работы, те, что вы сдавали ещё на первом курсе. Вижу незаурядный аналитический склад ума. Есть одна тема, возможно, вам будет интересна.

Ксюша смотрела на него, не веря своим ушам.

— Речь идёт о разработке модели оценки кредитоспособности физических лиц на основе анализа их цифрового следа в социальных сетях, — продолжил Александр Петрович. — Тема перспективная, на стыке экономики, социологии и Data Science. Если возьметесь и получится стоящее исследование, можно будет претендовать на внутренний грант университета. Сумма, конечно, не ахти, но для студента — неплохо.

Ксюша стояла в ступоре. Её? Почему именно её? Она же уже давно не была той прилежной студенткой-отличницей.

— Я... я не уверена, что справлюсь, — пробормотала она первое, что пришло в голову.

— А я уверен, — мягко улыбнулся преподаватель. — В ваших работах виден потенциал. Подумайте. Тема как раз в русле вашей специальности «Экономическая безопасность». Всегда хотел найти студента, который сможет посмотреть на проблему не только с экономической, но и с поведенческой точки зрения.

Мысли в голове у Ксюши закружились в вихре. Научная работа. Грант. Реализация в университете. Это было именно то, о чём она когда-то мечтала, до того, как её жизнь перевернул Макс. Это был шанс. Шанс не просто выживать, а начать строить что-то своё. Настоящее.

— Хорошо, — выдохнула она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала твёрдость. — Я согласна. Спасибо вам огромное за доверие, Александр Петрович.

— Отлично, — кивнул он. — Зайдите ко мне в пятницу, обсудим детали и литературу.

Он ушёл, а Ксюша ещё несколько минут стояла в коридоре, прислонившись к прохладной стене. Внутри всё трепетало от странной смеси страха и воодушевления.

Едва Александр Петрович скрылся за углом, как к Ксюше тут же подкатила троица.

— Ну что, Мякиш-то чего хотел? — с хитрой ухмылкой спросила Диана, упирая руки в бока. — Небось, личный интерес проявил? Пригласил на «индивидуальную консультацию»?

Оля фыркнула, а Наира лишь приподняла бровь, явно заинтересовавшись.

Ксюша закатила глаза с наигранным раздражением, которое отчасти и не было наигранным.

— Ой, отстаньте, — отмахнулась она, начиная собирать вещи в рюкзак. — Спросил про старый курсач, который я ему год назад сдавала. Видимо, потерял где-то, вот и восстанавливал. Ничего интересного.

— Ну уж, — не поверила Диана. — Слишком долго вы там шептались для «ничего интересного».

— Может, он ей таки признался в любви? — вставила Оля, мечтательно вздыхая. — Это было бы так романтично!

— Скажешь тоже, — фыркнула Ксюша, закидывая рюкзак на плечо. — Пойдёмте лучше в кафетерий, а то я с голода умру. И вы, наверное, тоже.

Её отмазка сработала. Перспектива перекусить и посплетничать оказалась куда интереснее допросов про преподавателя. Диана тут же переключилась на обсуждение нового бара, который открылся неподалёку.

Ксюша шла рядом, кивая в такт их болтовне, но мысли её были далеко. Она не стала рассказывать им про исследование. Во-первых, пока это были лишь слова, ничего конкретного. А во-вторых, и это было главным, она прекрасно знала этих девчонок. Любой её успех вызвал бы лишь зависть, обсуждение за её спиной и язвительные комментарии в стиле «ну конечно, ей же Мякиш лично помогает». Нет уж. Лучше держать всё при себе. Пока.

В кафетерии, за столиком с тремя видами кофе и одним смузи, она снова почувствовала себя заложницей этой показной, лёгкой жизни.

Кафетерий гудел от студенческих голосов, а их столик был эпицентром легкомысленной бури. Кофе и смузи служили лишь фоном для главного развлечения — обсуждения всего и всех.

— Так вот, этот новый бар, «Гараж», — с важным видом начала Диана, разминая в пальцах соломинку. — Там вообще обстановка — улёт. Бетон, неон, и бармены... — она многозначительно подмигнула, — явно не из нашего универа. Поопытнее будут.

— Ой, не знаю, — нахмурилась Оля, ковыряя ложкой в клубничном чизкейке. — Кирилл сказал, что это помойка какая-то. Говорит, только оторвы туда ходят.

— А твой Кирилл — сам знатный зануда, — парировала Диана, не моргнув глазом. — Он вообще любое место, где музыка громче, чем в его машине, помойкой называет. Тебе пора уже своё мнение иметь, а не у хоккеиста спрашивать, куда тебе ходить.

Оля надула губки, но спорить не стала. Её взгляд блуждал по залу, выискивая знакомые лица.

— Кстати, о хоккеистах, — Наира, до этого молча наблюдавшая, сделала небольшой глоток своего зеленого смузи и поставила стакан с тихим стуком. — Видела Влада Семёнова вчера у главного корпуса. Без машины. Шёл с каким-то типом, обсуждали что-то серьёзное.

Диана тут же навострила уши. — Семёнов? Тот, что с отцом-депутатом? И что с того?

— Ничего, — Наира пожала одним плечом, но в её глазах читался неподдельный интерес. — Просто интересно. Обычно он на своём порше разъезжает, а тут пешком, да ещё и с озабоченным видом. Может, папочка финансирование урезал?

— Или девушка новая появилась, — снова оживилась Оля, забыв про обиду. — Говорят, он меняет их как перчатки. Представляешь, быть его девушкой? — она мечтательно вздохнула.

— Да боже, фу... — Диана брезгливо поморщилась. — Он же скучный, как пробка. Все эти его светские словечки и правильные речи... Нет, лучше уж кто-нибудь попроще, зато с огоньком.

— Как тот твой татуированный бармен? — язвительно вставила Наира.

— Как минимум, он знает, как жить весело, — без тени смущения ответила Диана. — А не строит из себя наследника политической династии.

Ксюша молча слушала этот водоворот сплетен, делая вид, что увлечена своим капучино. Имена Влада Семёнова, барменов и хоккеистов пролетали мимо неё, не задевая.

И тут Оля, словно поймав нить воспоминаний, хлопнула себя по лбу.

— Кстати, о Владах! А помнишь того своего, Ксюх? С которым ты тогда так лихо познакомилась в «Гурмандии»? — она подмигнула, явно намекая на ту пьяную историю.

Диана тут же переключилась, как радар.

— А, да! Этот... с ушами! — она засмеялась. — Ну что, звезда, нашла себе нового принца? Он тебе ещё не надоел? Или ты его уже в чёрный список занесла за неподходящую модель машины?

Ксюша почувствовала, как внутри всё сжалось. Образ Влада — не того вымышленного Влада Семёнова, а того, настоящего, с загадочной улыбкой у полицейского участка — на мгновение встал перед глазами, вызывая холодную дрожь.

— Да бросьте вы, — она сделала глоток кофе, чтобы выиграть секунду и сделать голос максимально безразличным. — Это было разовое веселье. Я его даже в друзьях не добавила.

— Зря, — с притворной грустью покачала головой Наира, её бархатный голос звучал почти искренне. — Он был симпатичный. Не идеал, конечно, но с харизмой. Чувствовалось, что парень не промах. Жаль, что вы не сошлись характерами.

— Характеры тут ни при чём, — отрезала Ксюша, чувствуя, как по спине бегут мурашки. «Не промах» — слово Наиры отозвалось в ней зловещим эхом. — Просто не мой типаж. Слишком... навязчивый.

— Навязчивый? — Диана фыркнула. — Да он же тебе весь вечер внимание уделял, а ты ему про своего бывшего ностальгировала! По-моему, он ангел терпения, а не навязчивый. Мне бы такого — я б за неделю его под каблук затолкала.

— У тебя, Данин, любой под каблуком окажется, — парировала Ксюша, стараясь вернуть разговору лёгкость. — У тебя взгляд как у дрессировщика.

Диана самодовольно улыбнулась, приняв это за комплимент.

Обсуждение Влада постепенно сошло на нет, переключившись на абстрактные рассуждения о том, какие мужчины вообще достойны внимания. Ксюша снова отстранилась, делая вид, что слушает. Но тревога, поднятая его именем, не утихала. Эти девочки болтали о нём как о случайном знакомом, не подозревая, что он может быть кем-то совсем иным.

Сплетни плавно перетекли с обсуждения мужчин на критику лекции. Они сидели на задних партах, и монотонный голос преподавателя по статистике был лишь фоновым шумом для их личной беседы.

— Слушайте, а ведь это гениально, — вдруг заявила Оля, уставившись на свой телефон. Она показала им яркую сторис своей одноклассницы — та зажигала в клубе, окружённая толпой друзей. — Смотрите, как Лера бывшего троллит! Выложила, как отрывается, а в тегах его упомянула. Настоящая королева!

Диана тут же подхватила идею, её глаза загорелись азартом. — Точно! Ксюха, тебе обязательно нужно так сделать! — она повернулась к Дроздовой, тыча пальцем в экран. — Надо показать этому Максу, что ты не в депрессии валяешься, а живёшь на полную! Выложи что-нибудь горяченькое, где ты с подругами, веселишься... Пусть облизывается!

Ксюша, до этого рассеянно листавшая ленту, медленно подняла на неё глаза. Взгляд её был пустым и отстранённым.

— Нет, — тихо, но чётко сказала она. — Не буду.

— Почему?! — почти хором воскликнули Оля и Диана. Даже Наира смотрела на неё с немым вопросом.

— Просто не хочу, — пожала плечами Ксюша, снова утыкаясь в телефон. — Он мне безразличен. Зачем мне что-то ему доказывать?

Но девочки не унимались. Отказ лишь разжёг их любопытство.

— А вообще, что там у вас с ним случилось-то? — с притворным сочувствием спросила Оля, придвигаясь ближе. — Вы же так классно выглядели вместе! Подарки, поездки... Все завидовали! Он что, правда тебя бросил?

— Наверное, надоела, — с едкой усмешкой вставила Диана, изучая Ксюшу, словно подопытного кролика. — Или ты сама его отшила? А теперь жалеешь и специально делаешь вид, что тебе всё равно?

— Может, он тебе изменял? — не унималась Оля, её глаза округлились от любопытства. — И ты узнала? Вот это был бы скандал!

Ксюша чувствовала, как на неё наползает волна тошноты. Каждое их слово било в одну и ту же больную точку, расковыривая незажившие раны. Она видела не искренний интерес, а лишь голодное любопытство, желание покопаться в чужом горе, чтобы потом смаковать подробности за её спиной.

— Всё было гораздо прозаичнее, — сквозь зубы проговорила она, вставая и закидывая рюкзак на плечо. — Разошлись как в море корабли. У меня болит голова, я пошла.

Не дожидаясь их реакции, она быстрыми шагами направилась к выходу из аудитории, оставив трёх подруг в недоумённом молчании. За спиной она слышала возмущённый шёпот Дианы: «Ну и дела, какая недотрога!»

Вернувшись в свою временную берлогу на Чкаловской, Ксюша сбросила рюкзак и упала на диван. Давящая тяжесть от разговора с девочками всё ещё висела на ней, как мокрый плащ. Она механически достала ноутбук, чтобы проверить почту, не ожидая ничего, кроме спама от университета.

Среди стандартных рассылок её взгляд зацепился за одно письмо. Отправитель: apetrovich@university.ru. Тема: «По теме исследования. К. Дроздовой».

Сердце ёкнуло. Она щёлкнула на письмо.

«Ксения, добрый вечер. В приложении вы найдёте несколько статей по смежной тематике и более детальное описание проблемы. Пожалуйста, ознакомьтесь и по возможности набросайте предварительный план работы — основные главы, предполагаемые методы исследования, возможные источники данных. Не стесняйтесь задавать вопросы. С уважением, А. Петрович.»

Прикреплённые файлы манили своими названиями, полными умных и важных слов: «Big Data в кредитовании», «Поведенческая экономика и цифровой след», «Этичные аспекты использования данных из соцсетей».

Всё. Вечер пустого прозябания перед телевизором отменялся. А вместе с ним отступала и гнетущая тоска, навеянная дневными сплетнями. Здесь, в этих цифрах и теориях, был её выход. Её лифт из ямы.

Она распечатала статьи, достала блокнот и разноцветные ручки — её старый, ещё со школы, метод приведения мыслей в порядок. И погрузилась в чтение.

Через час её голова была забита терминами и идеями. Она открыла новый документ и начала набрасывать план.

«Оценка кредитоспособности физлиц на основе анализа цифрового следа: разработка пилотной модели».

1. Введение (Актуальность, проблема, цели и задачи)...

2. Обзор литературы (Существующие методы оценки, зарубежный опыт, пробелы)...

3. Методология (Предлагаемая модель, источники данных — анонимизированные данные из открытых источников? Опрос? — методы анализа...) «Тут надо подумать», — сделала она пометку на полях.

4. Апробация модели (На примере условной группы? Пилотное тестирование...) «Сложный пункт. Нужна консультация».

5. Заключение и выводы.

Она перечитала написанное, засомневалась, удалила половину, начала заново. Это был хаотичный, но живой процесс. Впервые за долгие недели её мозг работал не на самокопание и страх, а на созидание.

Она отправила черновик Петровичу, сопроводив его робким вопросом: «Александр Петрович, я попыталась набросать план. Не уверена насчёт методологии и источников данных. Можем ли мы это обсудить?»

Ответ пришёл почти сразу, что её поразило.

«Ксения, план — отличное начало. Видно, что вы вникли в проблему. По методологии — да, это ключевой момент. Предлагаю в четверг после моей пары зайти, обсудим детально. Приносите свои соображения. А.П.»

Они продолжили переписываться. Она задавала вопросы, он давал наводки, рекомендовал ещё пару статей. Это был деловой, профессиональный диалог, в котором не было места ни жалости, ни снисхождению. Он разговаривал с ней как с коллегой, и это заставляло её расправлять плечи и чувствовать себя не жалкой соучастницей преступления, а студенткой, у которой есть потенциал.

Когда она наконец оторвалась от ноутбука, за окном была уже глубокая ночь. Но на душе у неё было светло и — она с удивлением осознала это — почти спокойно.

Свет экрана ноутбука был единственным источником света в комнате, освещая разбросанные распечатки и исписанный блокнот. Ксюша с чувством глубокого удовлетворения сохранила очередную версию плана и потянулась, чтобы закрыть почту. В этот момент в папке «Входящие» появилось новое письмо.

Сердце на мгновение ёкнуло от надежды — возможно, Александр Петрович прислал свои комментарии, несмотря на поздний час. Но отправитель был незнакомым — бессмысленный набор букв и цифр. Тема письма заставила кровь застыть в жилах: «Прекрати копать».

Пальцы похолодели. Она медленно, почти боясь, щёлкнула на письмо.

Текст был коротким, без подписи, набран грубым шрифтом:

«Дроздова. Хватит совать свой нос не в свои дела. Ты и так уже наговорила лишнего, сдав Пашку и ребят. Сидела бы тихо, как мышь. Забудь про свои «исследования» и про всё, что связано с прошлым. Иначе пожалеешь. У тебя есть шанс отступить. Последний.»

Слово «пожалеешь» будто обожгло сетчатку. Комната, секунду назад бывшая её тихим убежищем, вдруг наполнилась невидимыми угрозами. Воздух стал густым и тяжёлым.

Они знают. Знают, что она сдала Пашу. Знают, что она начала какое-то «исследование». И они вышли на её университетскую почту. Это значило, что они следили за ней гораздо ближе, чем она могла предположить. Это не были случайные угрозы. Это было предупреждение от тех, кто остался на свободе. От сообщников Макса.

В горле встал ком. Она оглянулась на тёмное окно, за которым виднелись огни чужого города. Ей вдруг показалось, что за ним кто-то стоит и смотрит прямо на неё.

Паника, холодная и липкая, поползла по спине. Она схватила телефон, чтобы позвонить Руслану, но палец замер над его номером. «Сидела бы тихо, как мышь». Что, если за ней следят? Что, если её телефон прослушивают? Она могла подставить и его.

Она осталась одна. Совершенно одна с этой цифровой запиской, полной ненависти и обещанием расплаты.

Дрожащими пальцами она перечитала письмо ещё раз. «Забудь про свои 'исследования'». Значит, они боятся. Боятся, что она что-то найдёт. Эта мысль была единственной каплей чего-то отдалённо похожего на надежду в этом море леденящего ужаса.

Она медленно закрыла ноутбук, погружая комнату в полную темноту. Но закрыть глаза перед лицом этой новой, цифровой угрозы было уже невозможно. Тишина в квартире стала звенящей, и каждый скрип за стеной теперь казался шагом невидимого преследователя. Её убежище было нарушено.

Они знают. Они нашли меня даже здесь.

Мысли метались, ища хоть какую-то лазейку, хоть какую-то безопасную точку опоры в этом рушащемся мире.

1. Бежать? Первым импульсом было — схватить паспорт и деньги и бежать. Куда? На вокзал. Взять первый попавшийся билет. В другой город. К тёте в Тверь? Но у неё подписка о невыезде. Если она исчезнет, это заметят. И тогда её не только они найдут, но и полиция. И тогда тюрьма станет не потенциальной угрозой, а реальностью. Побег отрезан.

2. Спрятаться? Она оглядела комнату. Где здесь можно спрятаться? В спальне, в шкафу? Смешно и бесполезно. Если они смогли найти её университетскую почту, они найдут и эту квартиру. Это не убежище. Это ловушка.

3. Уничтожить улики? Она посмотрела на ноутбук. Удалить всё? Переписку с Петровичем, план исследования, статьи? Но это её единственный шанс на будущее. Единственный свет в этом туннеле. И потом, раз они уже знают, удаление ничего не даст. Они уже всё видели.

4. Обратиться за помощью? Руслан. Его имя было первым, что пришло на ум. Но та же леденящая мысль: «Не втягивай его». Он и так уже слишком глубоко в этой истории. Если за ней следят, то его звонок или внезапный визит только привлечёт к нему внимание. Он был её единственным тылом, и она не могла рисковать им.

Полиция? Позвонить Оникину? И сказать что? «Мне пришла анонимная угроза на почту»? Он спросит: «А почему, Ксения? С кем вы там вступили в конфликт?» И всё всплывёт. Её собственное расследование, её попытки докопаться до сути дела Куранова. Она нарушила их негласное соглашение о «тихой жизни». Они могут счесть её ненадёжной и отозвать своё ходатайство о смягчении приговора. Нет, полиция — не вариант.

Оставался только один, самый опасный и единственный выход.

5. Идти вперёд. Они напуганы. Они хотят, чтобы она остановилась. Значит, она на правильном пути. Если она отступит сейчас, они будут держать её в страхе всегда. У неё нет выбора, кроме как продолжать. Но теперь — с двойной осторожностью.

Она медленно поднялась с пола, подошла к окну и плотно задёрнула шторы, отсекая себя от враждебного внешнего мира. Затем вернулась к ноутбуку. Не открывая угрозу, она сохранила письмо в отдельную папку. Улика.

Затем она открыла свой план исследования. Страх никуда не делся. Он сжимал горло холодными пальцами. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё — упрямая, почти отчаянная решимость. Они показали свои козыри. Теперь её очередь.

Ксюша создала новую, зашифрованную папку. Старые методы — поиск по именам в соцсетях — были бесполезны. Нужно было копать глубже, в том направлении, куда не смотрело следствие. Куда, возможно, не смотрел и сам Макс.

Она вспомнила список, который продиктовала Катя. Фирмы-однодневки: Месной Н.И., Снякомвик Л.С., Ясникмова К.О., Разделочный Р.Р., Бутчер В.В. Имена звучали как плохая шутка. Слишком нелепо, чтобы быть случайностью.

1. Анаграммы. Она выписала фамилии в столбик и начала переставлять буквы. «Месной»... «Снякомвик»... Глаза слипались от усталости, но она упрямо водила пальцем по экрану. И вдруг...

«Месной» — «Сомнений». «Снякомвик» — «Максим К.» «Ясникмова» — «Моя ксива?» (ксива – жаргонное «документы»). «Разделочный» — «Раздел долевой». «Бутчер» — «Бутчер»... не переставлялось, но звучало по-английски. Butcher. Мясник.

Ледяная волна прокатилась по спине. Это не были случайные имена. Это были насмешливые, циничные подписи. «Сомнений», «Максим К.», «Мои документы?», «Раздел долевой», «Мясник». Это была его схема, его чёрный юмор, его уверенность в собственной неуязвимости.

2. «Мясник». Кто это? Прозвище? Фамилия? Она вбила в поиск «Бутчер» в контексте мошенничества в Петербурге. Страницы выдавали новости о деле Куранова, но без подробностей. Тогда она полезла в глубь интернета, в форумы, где обсуждали теневые схемы. И нашла.

На одном из закрытых, но доступных для чтения форумов, в ветке, посвящённой «отмывам», мелькнуло прозвище «Бутчер». Его описывали как «бухгалтера-технаря», человека, который не светится, но умеет запутать любые финансовые потоки так, что их не распутать и за год. Ни имени, ни фамилии. Только прозвище. И всё же — зацепка.

3. Офшоры. Катя говорила про офшорные счета. Ксюша знала, что простым поиском их не найти. Но она вспомнила, как Макс однажды, хвастаясь, обмолвился о «старых добрых BVI» — Британских Виргинских островах. Он сказал это с такой лёгкостью, как будто речь шла о поездке на дачу.

Она сосредоточилась на последней фирме, зарегистрированной на «Месного» («Сомнений»). Если деньги ушли в офшор, значит, должен был быть посредник. Юридическая фирма, которая занималась регистрацией.

Часы пролетели незаметно. Глаза болели от напряжения, спина затекла. Но она чувствовала себя охотником, впервые учуявшим след. Она не знала, куда он приведёт — к новым угрозам, к разоблачению или в тупик.