3 глава. Король мечей

Лунный свет струился из окна, освещая просторный коридор. Айшель безумно боялась здесь ходить: на каждом углу, казалось, её поджидают голодные демоны. До чего же чужим ей стал отчий дом! Вся в слезах, в ночной сорочке, на подоле которой осталось небольшое красное пятнышко, Айшель кралась вглубь коридора. Как добралась до последней двери - тихонько постучала. Та отворилась, и из комнаты высунулся высокий юноша, ссутулившийся, чтобы поместиться в проёме.

- Почему ты не у себя? - прошипел парень, сощурив раскосые глаза.

- Эрн, кто там? - тут же из-за его спины высунулась крошечная девушка, оживившаяся при виде ночной гостьи. - Айшель! Что с тобой, дорогая?

Айшель помолчала, а затем изрекла с вымученной улыбкой:

- Всё в порядке, Лале. Я что хотела... Вы не хотите прогуляться на улице?

- Конечно, давай! А Самир идёт с нами? - пролепетала Лале, как вдруг запнулась на имени и продолжила шёпотом.

Айшель не успела ответить. Эрн опередил её:

- Идём втроём, - он протянул Айшель свой архалук, и прежде чем закрыл дверь в спальню, сказал: - Подожди минуту, сейчас оденемся и выйдем.

Позже они вместе на цыпочках пробрались из дома. На улице было свежо и прохладно: всё же, сентябрьская ночь была, вопреки всей нежности, несколько строга. В её мраке купались горы, подобные теперь злым приведениям. Они не терпели слабости духа, но Айшель и её спутников приняли бы радушно: до чего же легко им дышалось вдали от дома, какими смелыми оказались шаги. Стыдно было перед горами лишь за страх вернуться.

- Не боишься, что будут искать? - спросил Эрн у Айшель.

- Мне всё равно.

- Почему ты так говоришь, Айшель? - вмешалась Лале, ускоряя шаг, чтоб поспевать за спутниками. Эрн взял её за руку и сам чуть замедлился.

Айшель остановилась, зажмурилась, ощутив, как кольнуло кончик носа, и, отмахнувшись от свежих воспоминаний, отсекла:

- Не забивай голову, милая. Просто я дура.

Айшель боялась сострадания: довольно было унижений за последнее время. Только так страшно было ранить милую и страстную Лале, что преданно разделяла её боль. Потому Айшель готовилась оскорблять себя, лишь бы не спутницу. Обозваться дурой не страшило её. Страшило молчание Эрна, выводил из себя его взыскательный взгляд. И всё же этот взгляд и спасал её и бил отрезвляющей ледяной пощёчиной.

- Айшель, пройдёт время, и эта боль забудется. Это неизбежная участь боли физической. Только чем дольше ты бегаешь от страданий души, тем сильнее себя губишь, - говорил Эрн спокойно, не глядя Айшель в глаза.

- Гублю тем, что не хочу больше боли? - бросила она ядовито. - И что ты предлагаешь?

- Жить. Прожить всю боль, что тебе этот день готовит.

- Ты сам-то сумел бы так?

- Не знаю. Знаю только, что Самир сейчас один со своей болью.

- Думаешь, ему больно? - усмехнулась она.

- Он не монстр, Айшель. Он твой супруг, который желает тебе счастья.

- Я бы не противопоставляла.

- Тебе посчастливилось не знать монстров. Если есть в тебе силы, взгляни на него чуть свысока: ты имеешь на это право, ты заставила его настрадаться. Взгляни и пойми, что он напуганный мальчишка, напуганный тем, что навредил тебе.

- Я должна забыть о пережитом, потому что он бедный и несчастный?

- Эрн, Айшель ведь правда плохо. Не будь с ней так жесток, - вмешалась Лале.

Они остановились на косогоре. Белоснежная сорочка Айшель светилась, охваченная чарами луны, обнажая преданную мечту - подарить свою невинность нежной ночи, ночи любви, но не жестокому обычаю. Подол её трепетал на ветру. Сама Айшель стояла твёрдо. Только глаза быстро мигали, не позволяя слезам скользнуть на горячие щёки. Вдруг она вздрогнула - прохладные ладони Эрна обняли её лицо.

- Извини, - сказать это Эрн решился не сразу, долго молчав и глядя на припавшие к его ногам травы. - Только прошу тебя, как соберёшься с силами, то поговори с ним.

- Скажи честно, как вы с Лале это всё пережили?

Эрн опешил, отшатнулся от неё. Лале встала с ним рядом, осторожно взяв под руку.

- Расскажи, - шепнула она.

- Мы не исполнили долга, - бросил он, тяжело дыша. - Я порезал руку.

Айшель помолчала, ошеломлённая услышанным. Долго она не находила в себе силы, чтобы ответить Эрну, но тот продолжил:

- Я испугался, что наврежу Лале, и мне было проще навредить себе самому, лишь бы не ей. Только не кори Самира за то, что он осмелился. Постарайся его понять, а прощение... поверь, этого он больше всего жаждет.

***

Пожар заката на небе схлынул. Тёплый вечер гулял по улицам Баку. Район был тихим. Даже ветер не шумел, а крался вдоль окон вкрадчиво, неспеша. Айшель вынесла на балкон заварочный чайник и две фарфоровые чашки с синими цветами и установила их на маленьком столике. Летом на большом балконе в квартире Лале всегда стояла плетёная мебель. Приятно было, разместившись на стуле с подушками с орнаментом, наблюдать, как день сменяется ночью.

К Лале Айшель приехала ещё в начале лета. Та радушно её приняла в своей одинокой квартире. Больше двадцати лет Лале жила со статусом вдовы. Мужем её был Эрнест Алиев, старший брат дедушки Айшель, Джахида.

Лале вышла на балкон несколько позже. К тому времени ароматный час с шалфеем был разлит по кружкам. Она села поближе к Айшель, уложив на коленях три толстых альбома с фотографиями.

- Прекрасный вечер сегодня, не так ли? - Лале улыбнулась, и лицо её вмиг стало молодым, словно и не знало оно десятков лет одиночества.

- Правда, прекрасный, - сердце охватила тяжесть, но улыбка Лале не могла остаться без ответной, столь же мягкой и добродушной.

Завтра Айшель должна была покинуть Баку. Лето здесь она провела насыщенное. Насыщенное свободой и прекрасной лёгкостью бытия. Прекрасной потому, что не была та лёгкость невыносимой. Была она наполненной особой мудростью, которую Лале исповедовала. Главный урок был познан, а потому тяжесть в груди быстро покинула Айшель. Урок этот заключался в благодарности, необходимой для счастливого прощания.

- Спасибо тебе большое за это лето, милая. Оно было прекрасным, - сказала Лале, неторопливо раскрывая один из альбомов.

- И вам спасибо.

- Мне приятно, что ты поинтересовалась фотографиями, - она передала Айшель альбом, где первой фотографией был портрет юной девушки, одетой в народный азербайджанский свадебный костюм. - Здесь мне восемнадцать лет, когда я замуж выходила.

Тогда Айшель ещё не знала, что лицо этой ангельской, черноглазой девушки приснится ей. Портрет был чёрно-белым, но даже сквозь скудность цвета, фотография дышала жизнью. Жизнью молодой, полной любви и восторга. Две чёрные косы стекали змеями вдоль груди. Улыбка, такая нежная, страстная, украшала лицо Лале. Запечатлена была и её душа - гордый, огненный лев.

Следующая фотография была Лале с её мужем, Эрнестом, которого она называла Эрном. Вместе выглядели они диковинно, настолько были разными. Эрн был высок, а макушка Лале едва доставала до его груди. Он был непоколебимо спокойным, она - необычайно веселой и чуткой. Он - чуть поодаль, ближе к тени, она - на свету, огненная львица.

- Мы до свадьбы друг друга не знали. Мне прислали только его фотографию, сказали, что высокий. Два метра ростом оказался!

Айшель сразу поняла, о какой фотографии идëт речь: в первый день приезда она заметила, что на прикроватной тумбочке в спальне Лале лежала маленькая потëртая фотокарточка. Когда они приехали в загородный дом, изображение переместилось на комод в гостиной. Фотография с молодым человеком: длинноволосым, с заострëнными чертами лица и спокойными раскосыми глазами, обрамлëнными густыми ресницами.

Фотографии сменяли друг друга. На чëрно-белых снимках были запечатлены и Лале, и Эрн, и дедушка Джахид, и, что больше всего удивило, Айшель.

- Ты прямо-таки вылитая сестра Эрна. Джахид предложил назвать тебя в честь неё. Прекрасным была человеком. Я безумно благодарна судьбе, что та свела меня с семьёй Алиевых. Эти люди сделали меня самой счастливой.

На большой фотографии, последней в альбоме, Айшель увидела всю семью Алиевых. Они сидели в ряд на диване, а их души располагались с ними рядом, будто тоже позировали неизвестному фотографу. Эрн сидел на подлокотнике, держа на руках младенца - их с Лале первую дочь - Селин. За его спиной стояла душа: тëмный силуэт с фонарëм, одетый в накидку, скрывающую голову. Затем Лале. Айшель и Самир сидели вплотную друг к другу. Душа первой представляла собой белый силуэт, похожий на сказочную шамаханскую царицу, одетую в золото и таинственный шëлк. Самира - на турецкого янычара. Последним на фото был ещë юный Джахид. Его душа - бронзовое солнце, - царственно возвышалось над всеми другими.

Вечер тянулся не спеша.

Одна фотография в следующем альбоме была оторвана, но подпись гласила: «Эрн с Юрой и Лизой».

- А почему нет фотографии? - спросила Айшель.

Лале чуть помолчала, а затем бросила:

- Не помню. Вроде Лиза потом захотела забрать.

- Кто такие Лиза и Юра?

- Старые наши друзья. Оба уже давно мертвы. Да мы и до их смерти прекратили общаться.

Айшель ещё недолго посмотрела на Лале, пытаясь понять её настроение. Лев смирно сидел у стула.

Следующая фотография была семейной, сделанной в салоне, и запечатлела Эрна с Лале их детьми, тогда ещё совсем маленькими: Селин и Искандером.

- Кстати, который час? - спросила Лале, будто вдруг потеряла интерес к фотографиям.

Айшель открыла телефон. Время перевалило за семь часов. На обоях у Айшель была их с Женей совместная фотография.

- Вижу, поздно уже. Скоро будем ложиться спать, - слегка сощурилась, хотя зрение её, вопреки возрасту, оставалось хорошим. - Это и есть твой Женя? Никогда мне его не показывала.

Айшель протянула Лале телефон, чтобы та лучше рассмотрела фотографию.

- Рыжий, - лицо Лале переменилось, стало сосредоточенным.

- Что-то не так? - спросила Айшель, неловко улыбаясь.

- Показалось, знакомое лицо, - отдала телефон. - Красивый парень.

Айшель снова взглянула на семейное фото и вдруг нахмурилась: среди всех душ, присутствующих на ней, душу Эрна не было видно. Она притянула альбом к себе, чтобы разглядеть внимательнее, но бесполезно. Души не было. Как и на всех дальнейших фотографиях.

***

- Что ж, расскажите мне, кто по какой причине вчера не остался? - громко обратился Женя к присутствующим.

В ряд выстроился весь персонал «Коммуны», стыдливо опустив головы. Маша и Айшель стояли отдельно от всех, наблюдая за происходящим из-за ширмы в углу самого большого зала на первом этаже.

Маша, передразнивая Женю, ходила из стороны в сторону, сцепив за спиной руки, и зло глядела на трясущуюся от страха и смеха Айшель.

- У-у-у-у, я такой злой, я буду всех наказывать, - говорила Маша и морщила нос.

Айшель прыснула. Маша попыталась повторить, но сама едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Как только она выглянула из-за ширмы, на неë смотрел персонал «Коммуны» с Женей.

- Ой, - усмехнулась Маша и спряталась обратно за ширму.

Они с Айшель уселись за маленький стол, где остался сделанный недавно расклад.

- Король мечей что значит? - прошептала Маша и ткнула пальцем в сторону карты, на которой был изображëн серьëзный мужчина, облачëнный в голубую тунику и алый плащ.

- Что нам нужно взять контроль над своими эмоциями и в делах полагаться только на холодный рассудок.

Айшель сложила карты в чехол и теперь уже сама бегло глянула на Женю сквозь щëлочки в ширме.

- Есть что сказать? - проходя мимо Антона, Женя на мгновение смягчился, но вскоре вернулся в прежнее состояние. - Понятно, ждать оправданий не имеет смысла.

- А чего вы ожидали? Что все придут просто так, от чистого сердца работать? - резко возразил один из поваров.

В зале повисла гробовая тишина. Женя подошëл к нему и ответил:

- Совсем ничего не ожидал, Лёш. Кстати, а ты знаешь, что такое революция кадров? - получив в ответ недоверчивый взгляд исподлобья и отрицательный кивок головой, Женя продолжил: - Это когда всех неугодных, несговорчивых и безинициативных выкидывают из организации. Будь готов, что если не пойдëшь навстречу начальству, на твоëм месте окажется кто-то более сообразительный и напористый, - Женя говорил достаточно спокойно, но в глазах его полыхал огонь, жар которого был подобен жару из жерла вулкана. - Если его уже кто-то не занял.

Женя встал в центре зала, задумавшись. Видно, не было ни настроения, ни сил ругать персонал, потому изрёк:

- Пока я не буду принимать кардинальные меры. Поясню сразу: сверхурочные я оплачиваю. Те, кто готов будет взять на себя больше обязанностей в работе над свадьбой, получит должность выше. Всем всë ясно?

Все кивнули.

В этот момент дверь в зал распахнулась, и в проëме показался Стефан. С ним были Изабелла, Владислав и Магдалена.

- Доброе утро, Евгений Васильевич! - поздоровался Стефан, одаривая Женю приветливой улыбкой. - Что-то случилось?

- Доброе! Ничего серьëзного. Пойдëмте на второй этаж, мы подготовили рассадку.

Стефан подхватил Изабеллу под руку и в предвкушении потëр ладони. Он негромко бросил что-то тоскливым Магдалене и Владиславу и поспешил вслед за Женей.

- Семейка Аддамс, блять, - прошептала Маша, глядя из-за ширмы на уходящих Белиалов. - Говоришь, у отца нет души? А что насчёт остальных? Например, жених и невеста.

Айшель задумалась. На словах описать подобное было трудно. Другое дело - сообщить об отсутствии души. Немного помолчав, Айшель принялась объяснять:

- У Владислава душа в образе Луны. Такая, знаешь, как на сказочных иллюстрациях, с очертаниями лица.

Маша растерянно посмотрела на Айшель, а затем спросила:

- А Магдалена?

- Белый силуэт с нимбом, подвешенный кверху ногами за одну из лодыжек.

- Да уж, как ты ещё не сошла с ума с этим... даром.

- Думаешь, ещё нет? - усмехнулась Айшель, - А если и нет, то явно скоро.

- С чего ты взяла?

- В последнее время сплю плохо, сны какие-то странные. Не хочу об этом говорить, - вскоре переключилась на другую тему: - Слушай, а как в ресторане оказался Антон? Я слышала, что Женя нанял его без собеседования.

- Мне бы самой знать! Я сколько ни пытала Женю, он не раскололся.

- А Антона? - Что?! - вскрикнула она и тут же хлопнула себя по губам за чрезмерную эмоциональность, а затем перешла обратно на шëпот: - Что?

- Мне показалось, вы близки, когда увидела вас в коридоре.

- Мы ее близки, Антон просто... Стоп! А почему я перед тобой отчитываюсь?

Айшель тихо посмеялась.

- Извини, что я так бестактно, просто стало интересно, что у тебя в жизни происходит. Ты же мне ничего не рассказывала про Антона.

- Да и рассказывать нечего. Пригласил на свидание. Не знаю, пойду или нет.

Маша цокнула языком, и, не находя больше слов, ушла вслед за Женей. Так же быстро умчались и белоснежные кони в колеснице.

***

Быстро расправившись с основной работой, Айшель не могла приступить к делу Белиалов: переговоры по-прежнему продолжались. Периодически к Айшель заглядывала Маша, показывала перечень желаемых блюд, затем уходила, а возвращалась с новым.

- Как же мне это надоело! - воскликнула Маша и швырнула папку с меню на стол прямо перед Айшель.

- Помни совет Короля мечей, - ответила та, грустно улыбаясь, заглядывая в уставшие Машины глаза.

- Попробуй сама с ними поговори!

- Нет, спасибо.

- Это же невыносимо! Мать семейства, эта Изабелла, уже всем мозги выебала! Сначала дети составили меню, потом мы с Женей предложили им вариант, затем уже Стефан попытался еë угомонить, а ей надо не понятно что! Она все варианты забраковала!

Тяжело вздыхая, Айшель оглядела старые варианты свадебного меню с ценами и удивилась: Белиалы выбирали блюда только дороже. Она опустила руку на Машино плечо, не решаясь что-либо сказать. Айшель с трудом переносила накал страстей, а чаще всего вообще предпочитала его избегать. Только оставить Машу, растерзанную сомнениями, она не могла. Айшель знала: та бы сама себя распяла за ошибку, за малейший риск совершить её. И это было ей знакомо. Самих себя они с Машей судили по всей строгости сердца. Оттого Айшель не знала, чем её утешить, какими словами облегчить тягостную участь, но и показаться равнодушной боялась чрезвычайно, а потому сказала:

- Пойдём покурим.

- Я бросаю, - устало ответила Маша.

Вместе они вышли из кабинета. Айшель проводила Машу до зала на втором этаже, а сама едва продержалась стоять за дверью: странное удушье сковало горло.

- Удачи. Если передумаешь - знаешь, где меня найти, - сказала Айшель и ушла.

На лестнице ей легче не стало. С каждой ступенькой, влекущей вниз, хотелось развернуться и уйти. Страшно жгло уши и щёки. Однако, ноги спешили на улицу, а руки уже отыскали в кармане пачку сигарет. Она приоткрыла дверь и увидела ещё в узкой щели прохода мужской силуэт, узнав его за считанные секунды. В тот миг Айшель уже собиралась убежать, но руки будто не слушались, продолжая открывать дверь.

Это был Стефан. Он обернулся к ней, устало улыбнулся и сказал:

- Здравствуйте! С вами, кажется, мы сегодня не виделись.

- Здравствуйте, - неловко улыбнулась Айшель.

Во избежание неловкости, Айшель спустилась вниз по ступенькам, поближе к парковке. Торопливо она сунула в рот сигарету, потянулась в карман за зажигалкой, и вдруг опомнилась, что забыла её в кабинете.

- Айшель Исмаиловна!

Развернувшись к входу в «Коммуну», Айшель столкнулась с протянутой зажигалкой. Ветра не было, потому пламя не дрожало и горело ярко. Айшель встала на ступеньку повыше и вытянула шею. Конец сигареты коснулся пламени. В тот же миг дым полупрозрачной стеной разделил Стефана и Айшель.

- Спасибо.

- Наша свадьба доставляет вам много проблем? - внезапно спросил Стефан.

- Ну, это весьма экстраординарная задача.

Стефан усмехнулся. Пока курил, он не отрывал от Айшель пытливого взгляда. Она в свою очередь отлично делала вид, что не замечает его. Однако, куда бы не отводила глаза, будто чувствовала перед собой чужие чёрные, в которых едва различался зрачок.

- Я вас пугаю, Айшель Исмаиловна?

Айшель глянула на него, ничего не ответив.

- Прошу простить меня за фривольность. Я думаю, вы заметили одно наше с вами любопытное сходство. По крайней мере... его заметил я.

Айшель всё так же молчала, не зная, как ответить, и как вежливо окончить этот диалог. Сигарета, как назло, тлела медленно.

- Хотите дружить?

Стефан вдруг опешил, а затем рассмеялся.

- Люблю современную молодёжь за смелость! Мне в вашем возрасте было ужасно стыдно и одиноко за возможность видеть то, что не видит никто. С людьми я тяжело сходился. Дружба ведь, любовь... они не терпят полной искренности. Всегда это союз маленькой лжи и большой наивности. Не находите?

- Интересная точка зрения, но я, наверное, не соглашусь с ней. Может, правда, наше поколение более смелое, потому что жаждет невозможного: абсолютно взаимной честности.

- Многие люди в вашем окружении знают о вашем даре?

- Нет.

За клубами дыма лица Айшель было почти не разглядеть. Эта стена её спасала. Приятно было чувствовать внутреннюю силу, силу личностных границ.

- Что ж, не буду вам надоедать. Просто я хотел сказать, если вам вдруг потребуется кто-то, кто разделит ваши переживания, связанные с даром, можете обратиться ко мне, - Стефан потушил сигарету и протянул Айшель свою визитку с номером. - Возьмите. За жизнь я хорошо изучил свой дар. Может, сумею вам помочь.

В тот миг стена дыма не спасла Айшель. Для неё он тянулся безумно долго. Табак оседал на языке горечью. Ладони неприятно вспотели. И всё же, визитку Айшель взяла, хотя, пообещала себе никогда по написанному на ней номеру не писать и не звонить.

***

Айшель потушила сигарету о край урны и утопила окурок среди прочих других. В кармане завибрировал телефон. Сообщение с экрана гласило:

«Бегу к тебе».

Вечер дышал нежностью прохлады. Счастливое, почти детское нетерпение охватывало Айшель и заставляло улыбаться. Слизнув с губ горький пепел, она мечтательно вздохнула, устремляя взгляд в закатное небо. Сердце в груди горело, подобно рубиновому солнцу, и ликуя.

Дверь в ресторан резко распахнулась, и Женя сбежал вниз по ступеням к парковке. Он тоже улыбался. Ветер колыхал его рыжие волосы и обдавал лицо сладковатой дымкой.

- Наконец-то всë закончилось! - воскликнул он, задыхаясь, когда оказался перед Айшель.

Она обняла его лицо ладонями и поцеловала в губы. Женя не успел даже отдышаться, только сладко вздохнул напоследок. Отстранившись, он приобнял Айшель, смерил еë очарованным взглядом и спросил:

- Ну что, готова к свиданию?

- Конечно, - ответила она без замедлений.

И, подхватив друг друга под руки, они направились в машину.