2 глава. Сила

Небо полыхало заревом заката. Тëплые золотистые лучи стекали по склонам гор и расплывались, точно мëд, по изумрудному лугу. Под босыми ногами горела трава. Невыносимо жгло горло и грудь. Силы были на исходе, и Айшель слышала погоню. Слышала знакомый голос за спиной, и сердце наполнялось ядом.

- Айшель! - повторял голос за спиной, но она и не думала останавливаться, хоть двигаться в свадебном одеянии было ужасно неудобно. - Ты подводишь всю семью, чëртова трусиха! - преследователь остановился, чтобы отдышаться.

Айшель сделала ещë несколько шагов и тоже остановилась. По щеке покатилась слеза. Преследователь же не унимался:

- Есть такая вещь... называется долг. И ты должна сейчас же вернуться. Должна извиниться перед своим мужем. Потому что он сидит и ждëт тебя, дуру, которая не то что его, а себя не уважает!

Вдруг холодные мужские руки схватили еë за запястья и скрутили их у неë за спиной. Айшель вырывалась, но безуспешно. Она рычала, будто дикий зверь, и рвалась из плена цепких пальцев.

- Айшель! - послышался другой мужской голос.

Айшель зажмурилась, рванула вперëд и ощутила, как тело стремительно падает вниз. Распахнув глаза, она не поверила себе. Айшель лежала на полу в спальне. Женя смотрел на неë с кровати, хлопая сонными глазами. На заспанном лице его отпечатался след от подушки.

- Доброе утро, красотка, - проговорил Женя, сладко зевая.

Он протянул Айшель руку, чтобы она поднялась на кровать, и внимательно осмотрел. К взмокшему лбу еë липли чëрные прядки, которые Женя бережно убрал кончиками пальцев.

- Что-то нехорошее приснилось?

- Да бред какой-то. Даже обсуждать не хочется.

Женя пристально посмотрел ей в глаза, но больше ничего спрашивать не стал. Айшель нервно сглотнула. На мгновение даже показалось, будто не она, а Женя умеет видеть человеческие души, и ему удалось разгадать еë новоиспечëную тайну.

Внешность у Жени была красивая: на правильном точëном лице изящно вырисовывались аккуратные нос и губы. Глаза большие и карие были обрамлены позолоченными ресницами. Золото тонкой нитью обрамляло и широкие зрачки. Вырисовывалось что-то в его взгляде хищное и пронзительное, что и отталкивало, и манило одновременно.

- Хорошо. Тогда поторопимся, пора собираться на работу.

День обещал быть насыщенным. Необходимо было поскорее решить вопрос со свадьбой: стоит ли браться за дело или отказаться от него.

Задумавшись вчера о разрешении проблемы с рассадкой, Айшель, Женя и Маша выяснили, что возникает ещë целый ряд проблем: приготовление еды, загруженность персонала, да и вообще нехватка времени.

Сформировалось два лагеря: сторонников проведения мероприятия и его противников. Первый возглавил Женя, преисполненный энтузиазмом. Второй - Маша, уверенная, что ни за какие деньги нельзя браться за дело, из-за которого придётся лезть из кожи вон. Что же до Айшель: она приняла нейтралитет и стала врагом обоих лагерей.

Дебаты должны были продолжиться сегодня. Лидеры обеих партий уже прибыли в кабинет директора и готовились решать терзающий вопрос.

- Доброе утро, - добродушно обратился Женя к Маше. Айшель присоединилась к приветствию.

Маша кивнула и села в кресло напротив Жениного рабочего стола, положив обе руки на подлокотники.

- Доброе.

Маша явно солгала, сказав, что утро доброе. В сочетании с сильной худобой еë сонливость создавала болезненный вид.

- Начнëм? - спросил Женя.

Маша секунду помолчала, затем подняла на Женю усталые глаза и сказала:

- Ты начальник, ты и решай.

Женя недоумевающе приподнял правую бровь, но промолчал, ожидая продолжения. Он сел, подобно Маше, и проследил за её выражением лица: холодное, серьёзное, оно выражало полное нежелание вступать в борьбу. Белоснежные лошади Машиной души держались поодаль, гордо вскинув головы.

- Ты ведь уже всё решил, а моё дело - исполнять твою волю.

- Неужели? - усмехнулся Женя.

- Пользуйся моей добротой, пока не поздно.

Женя покачал головой, улыбаясь. Айшель сидела, скрестив на груди руки и опустив глаза в пол. В голове еë роились странные и несвязные мысли: о свадьбе, о Жене, о Маше, о жгучем желании затянуться крепкой сигаретой... и о сне, после которого горло будто сжали ледяными тисками.

- Я пойду покурю.

С третьего этажа она поднялась на крышу.

Тучи лениво ползли по небу, очерченные золотом солнца. Внизу кипела жизнь: машины и люди утопали в туманной дали.

У Айшель имелось два метода борьбы с тревогой. Первый заключался в раскладе на картах Таро. Порой она просто перебирала их, разглядывала яркие изображения, глубоко дышала и успокаивалась. Второй способ был гораздо примитивнее: курение. Начать Айшель решила именно с него.

Облачённая в деловую одежду, она уселась на корточки и негромко выругалась, когда обожгла палец.

«Видела бы меня сейчас мама... Тут же бы убила».

Пока сигарета тлела, в памяти всплывали события этой недели. В понедельник состоялся телефонный разговор с родителями. Мать напомнила, что девятого сентября Айшель исполняется двадцать два года, а она по-прежнему не замужем. Отец во время звонка больше молчал, - впрочем, как и всегда. Хотя Айшель догадывалась: тот поддерживает мать.

«А по-другому и быть не может».

Айшель родилась в Баку, но большую часть жизни провела в Москве. Они жили вместе с родителями отца: азербайджанцем дедушкой Джахидом и русской бабушкой Валентиной Николаевной, которая являлась негласным лидером в семье.

Джахид и Исмаил Алиевы преподавали в университете. Первый - градостроительство, после долгих лет работы архитектором, а второй - прикладную физику. Валентина Николаевна всю жизнь посвятила психотерапии. В детстве Айшель мечтала быть на неë похожей. Как она сама говорила:

«Разве могли воля и самодостаточность этой женщины не покорить воображение маленькой девочки?»

То был рассвет молодой жизни Айшель, но время не стоит на месте: оно стремительно несëтся к полудню. А в полдень, как известно, солнце горит особенно ярко, и тени обретают более ясные очертания. Так сгустились тени старых кумиров, а на языке осел горький вкус табака.

«Похоже, я здесь надолго».

С годами Айшель стала ближе мать, Лейла. Чем дольше работала, больше хотела стать, как она, домохозяйкой и мамой ангелоподобных детей.

Ветра не было. Только изредка прохладные его потоки сотрясали чëрные локоны Айшель и щекотали спину. Вот только в груди было жарко. Странное предчувствие мучило Айшель, будто кто-то наблюдает за ней: видит еë слабость и упивается беззащитностью.

Айшель вытащила из кармана брюк колоду карт.

Айшель с детства была склонна к уединению. Не выносила шума, больших компаний и бестолковых разговоров. В такие моменты еë тянуло оказаться где-нибудь на дне Антарктиды, чтобы никого не было вокруг, ничто не тревожило, только гул волн щекотал бы слух. Правда, это никак не касалось компаний, где оказывался Женя.

Они познакомились девятого сентября, когда Жене было шесть лет, а Айшель исполнялся год. Их семьи жили по соседству и дружили. Айшель этого дня, разумеется, не помнила, знала только по рассказам родственников и Жени, который помнил всë в детальных подробностях.

***

Утро было туманным и прохладным. По коридорам носился запах сандала: любимого парфюма Жениной матери, Натальи Григорьевны. Она бегала из одной комнаты в другую, пытаясь найти Женю, чтобы уложить его непослушные волосы.

- Женечка, милый, пожалуйста, я не могу больше, - в отчаянии говорила Наталья Григорьевна, заходя в гостиную. Поиски не удавались: она обыскала все шкафы, посмотрела под кроватями, даже заглянула в стиральную машину, но Жени нигде не было. - Мы опоздаем... И подведëм столько людей.

Она села на диван и хотела уже закрыть лицо руками, но вдруг подорвалась, будто ошпаренная.

Знала бы Наталья Григорьевна, что после несносного поведения в детстве, сын вырастет пунктуальным и очень сострадательным человеком. Правда, совершенно не умеющим быть тихим. Как только она села, услышала короткий, сдавленный стон. Недолго думая, Наталья Григорьевна подняла диванные подушки и увидела Женю, свернувшегося калачиком и всего красного из-за нехватки воздуха и стыда.

Именно в этот день Женя понял, что чему суждено случиться, того не миновать. Правда, тогда он понятия не имел, что у судьбы сегодня были на него огромные планы.

Наталья Григорьевна уложила ему волосы и в очередной раз упомянула, как удивлялись родственники: ни она сама, ни Василий Юрьевич не были рыжими. Зато рыжим был Женин дедушка, Юрий Данилович Ульянов, который умер незадолго до рождения внука.

Наталья Григорьевна всучила Жене подарок, заранее ею купленный, а сама взяла букет пушистых голубых гипсофил, и вместе они отправились в соседний дом.

Там их радушно встретили Валентина Николаевна, Исмаил и Джахид Алиевы. Последнего Женя особенно боялся. Дедушка Джахид был очень высокого роста с густыми угольно-чëрными бородой и усами и орлиным носом.

- А где же именинница?

Женя недоумевал: в этом доме никогда не было детей.

У входа в прихожую появился красивый женский силуэт. Это была Лейла. Уставшая после долгой готовки, но счастливая, она держала на руках свою дочь, Айшель.

Исмаил забрал девочку себе, чтобы Лейла как следует поприветствовала гостей. Женщины обнялись и поцеловались. Та же участь последовала и за Женей. Он поморщился, но не отпрянул.

- Какая прекрасная девочка! - восхитилась Наталья Григорьевна, глядя на Айшель. - И так похожа на отца!

Сходство было в действительности поразительное, особенно глаза: серо-зелëные и раскосые.

- Да, у неë даже усы уже растут, - иронично заметила Валентина Николаевна и провела пальцем над пухлой губкой девочки, где образовался пушок.

- Ну, до усов Исмаила ей далеко!

- Не так уж и далеко, она же азербайджанка, - усмехнулась Лейла, жалостливо выгнув брови.

Исмаил смеялся, поглядывая на Айшель. Всë же, девочка была хороша собой, как бы злостно не шутили мама и бабушка. Исмаил легонько поцеловал еë в висок и вдруг заметил, что глаза Айшель направлены в сторону Жени и были широко распахнуты.

- Что такое? - спросил он низким хрипловатым голосом.

Айшель застенчиво уткнулась отцу в грудь и указала пальчиком на Женю.

- Хочешь увидеть подарок? - он подозвал Женю поближе.

Тот подошëл и протянул коробку в красивой обëртке, на которой были изображены серебряные луна и звëзды. Вдруг прежде спокойная и кроткая Айшель начала ëрзать и требовательно дëргать ворот рубашки отца.

- Опусти еë, - вмешался дедушка Джахид, наблюдавший за действом из кресла в углу комнаты.

Исмаил так и сделал. Сел на корточки, чтобы Айшель и Женя поравнялись. Взрослые замерли в ожидании. Айшель застенчиво улыбалась Жене, но в глазах еë полыхал восторг. Она потянула к нему свои ручки и неуклюже погладила его по голове, как котëнка. Все присутствующие рассмеялись. Один Женя стоял как вкопанный, не зная, как реагировать. Айшель гладила его по рыжей макушке, будто пыталась приручить.

- Айшель, это - Женя, твой друг, - говорил дедушка Джахид, чем вызвал у Жени бурю негодования, но тот, чем дольше смотрел на новую знакомую, меньше сопротивлялся.

***

С того самого дня в глазах Айшель поселился диковатый огонëк, частичка того непокорного пламени из Жениного сердца. Сам того не замечая, Женя привязался к Айшель. Он стал первым человеком, кому она открыла свой дар видения душ. И первым, кого она по-настоящему полюбила. Теперь Айшель не сомневалась, что это любовь. Это чувство оказалось сильнее всех других, терзавших еë, что и отразилось в раскладе. Айшель ощутила, как запылали щëки. Со спины еë будто обнимали, но никого на крыше не находилось. Как многозначительно говорила сама Айшель:

«Ни души».

Айшель огляделась. Моментами ей самой становилось с себя смешно. Никто, как она, не умел выдумывать себе поводы для беспокойства. Айшель посмотрела в последний раз на одну карту, неожиданно выпавшую ей, и приложила к груди.

«Сила».

А ведь весной она не могла и подумать об этом.

Началось всë с того, что черты характеров, которые прежде Айшель и Женя любили в друг друге, стали причинами конфликтов. Айшель любила Женины острый ум, решительность и инициативность. Теперь эти качества виделись ей в худшем их проявлении. Остроумие превратилось в грубость, решительность - в жестокость, инициативность - в назойливость. Женей же привычное спокойствие Айшель воспринималось как равнодушие, чистоплотность - как привередливость. А мрачные предсказания, к которым Женя обычно прислушивался, стали выводить из себя.

Ссоры быстро начинались и также быстро заканчивались. Но жить в таком напряжении становилось невозможно. С приходом весны проблемы коснулись и чувственной стороны отношений. Вспоминая одну из таких ночей, Айшель покрывалась холодным потом. Она вспоминала грубые Женины руки, его хриплый голос, неровное дыхание, его попытку обняться и последующее за этим разочарование.

- Такое ощущение, будто тебе противен не сам секс, а я, - сказал Женя и нервно улыбнулся.

Айшель промолчала. Позже последовали извинения, но Женя лишь отмахивался. Он оделся и бросил одну только фразу:

- Я тебя понял.

В гнетущей тишине прошëл следующий день. Обычно перед сном они могли подолгу болтать, лëжа в кровати, но в этот раз Женя молча отвернулся. Айшель осторожно дотронулась до его плеча, проверяя реакцию, затем обняла. Женя лежал смирно. Даже не вздрогнул, когда горячее дыхание обожгло шею.

- Повернись ко мне, - попросила Айшель.

- Зачем?

- Я хочу смотреть тебе в глаза. Ты совсем молчаливый весь день. Меня это очень пугает.

Женя повернулся лицом к Айшель и долго молчал, не отрывая глаз от её. Взгляд его был пугающе спокойным, как и голос, которым он вдруг изрёк:

- Скажи честно, ты больше меня не любишь? - и улыбнулся печально. - Ты просто привыкла, что я нахожусь рядом, забочусь о тебе, сплю с тобой. Но ведь не меня потерять не хочешь, а привычный уклад жизни. Как с сигаретами или даже хуже. Никакого удовольствия, только горечь, а горечь такая привычная и понятная, что без неё чистый, свежий воздух страшный и незнакомый.

Айшель судорожно дышала. Ей жутко не хватало воздуха. Она проговорила тихо и жалко:

- Ты был моим героем.

- А сейчас кто? Злыдень, который отравляет тебе жизнь? - он погладил её обнажённое плечо грубой, горячей ладонью и продолжил мягко, и ни разу его голос не дрогнул: - Не торопись с ответом. А если и поторопишься, я не обижусь и от тебя не отвернусь.

Когда градус напряжения понизился, они пошли к психологу. Прошëл ещë месяц. Женя стал директором «Коммуны». Неохотно, тревожась, они приняли решение разъехаться. Айшель улетела в Баку, а Женя остался в Москве.

Первое время пришлось очень трудно. Только ступив на родную землю, Айшель ощутила, как заныло еë существо. Перед ней открылся мир, совершенно противоположный тому, в котором она жила последние годы. Айшель потеряла связь с корнями. Теперь в Баку она была чужой. За лето обособилась, завела новые знакомства, путешествовала, но каждый день стирала между Азербайджаном и Россией границу. География не имела значения. Родиной её была любовь. Родилась она в любви и в ней жила. Любовь её была там, где был Женя.

С раскладом было покончено. Айшель распрямила плечи, и тело охватила ломящая боль. Она мученически застонала и вдруг снова ощутила присутствие. Тëплое, ненавязчивое, родное и знакомое. Осмотрелась, а как только отвернулась, чтобы убрать карты, услышала шаги и тяжкий, протяжный вздох.

- Ужас, всего-то два лестничных пролëта, а я выдохлась, - это была Маша. - Мы договорились с Женей в начале августа ходить по выходным в спортзал. По итогу сходили только в ту субботу...

- И как прошло?

- Отвратительно. Но потом мы пошли в бар, и всë было отлично, - Маша подошла ближе. - Гадалка моя. Что тут?

На карте была изображена девушка, обнимающая огненно-рыжего льва на залитой солнцем поляне.

- Это же, по-моему, хороший знак, да?

- Ага, - ответила Айшель, загадочно улыбаясь.

- Это расклад на Женины чувства?

Айшель опустила глаза, смеясь и стесняясь. Это оказалось куда более красноречивым ответом.

- Да это я так, балуюсь. И без карт обо всём знаю, - она спрятала колоду обратно в карман. - А вообще, если человек «твой», с ним не нужно Таро.

- Согласна! Сказать тебе больше: никто о вашей драме кроме меня не знал, но вся «Коммуна» за ваши отношения переживала больше, чем за свои. Женя тут без тебя с ума сходил.

Айшель немного помолчала, переосмысляя сказанное, а затем сказала негромко:

- Я без него тоже.

Маша и Айшель познакомились, когда впервые пошли в школу и оказались в одном классе. Затем поступили в один институт, правда, на разные направления. Но весь этот тяжëлый и туманный путь во взрослую жизнь они прошли вместе. Тогда же, в первом классе, Маша познакомилась и с Женей, который тогда учился в шестом. За эти годы он стал ей, как старший брат. Они частенько спорили, ругались, так как оба имели бунтующие характеры. Но чем чаще спорили, тем сильнее крепла связь между ними и выяснялись сходства.

- Антон принëс нам завтрак, - опомнилась Маша. - Пойдëм.

После трапезы вернулись к рабочему вопросу. Айшель схематично изобразила посадку для гостей в блокноте. Получилось не с первого раза. В ход пошло всё: и брань, и математика. Айшель подсчитывала, как наилучшим образом рассадить гостей, не тесня их. Решено было проверить план вечером. Маше поручили всех об этом уведомить.

- Нужно будет то же самое придумать касаемо залов для фуршетов, - сказала Маша после завершения расчётов.

Айшель хлопнула себя по лбу: о фуршете она совершенно забыла.

- Что-то эта семейка Аддамс слишком много хочет, - прошипела, зарываясь пальцами в волосы.

- Фуршет - это уже не блажь, а вполне логическое дополнение к банкету. Разберёмся с этим и вздохнём спокойно, - ответил Женя, откидываясь в кресле. - Давай вместе подумаем ещё, а Машу отпустим, ей ещё объявление надо сделать.

- Меня это всё очень настораживает: будто есть какой-то подвох.

- Почему ты так думаешь? - спросила Маша, замерев у двери.

- Башня. Не могла она просто так появиться.

- Ну не погорим же мы, - возразил Женя.

Айшель хотела только пожать плечами, да не решилась. Новые клиенты явно были не «теми», на кого расклад не требовался. Но отчего-то Таро оберегали её, Женю и Машу от правды. Либо говорили с ними более витиеватым языком.

***

Весь день они провели в нетерпении. Дождавшись окончания рабочего дня, Айшель поужинала и вышла прочь из «Восточного» зала. Маша и Женя решали какие-то вопросы, поэтому шла она одна. Довольная вкусным ужином, Айшель не особо торопилась. Взгляд еë был немного туманным, по телу разливалось тепло. Но безмятежность продлилась недолго.

Вдруг Айшель взяли за запястье и потянули за массивную колонну. Она не испугалась: узнала по нежной хватке, по теплу руки Женю. Потому, прижатая к стене, только негромко рассмеялась, веселясь и смущаясь того, как близко он к ней оказался.

Женя навис над ней сверху, оперевшись рукой о стену.

- Это такие у тебя с Машей важные дела?

Женя кивнул и хотел было рвануть ближе, чтоб расцеловать Айшель, но та прикрыла его губы ладонью.

- Ты чего? - щёки кольнуло алым, когда Женя поцеловал её ладонь.

- Соскучился, - ответил он, отстраняясь. - А вообще, я по делу.

- По какому?

- Пойдëшь со мной завтра на свидание? Завтра звездопад. Я подумал, тебе захочется посмотреть, - Айшель обняла Женино лицо ладонями, и губы еë изогнулись в лëгкой ухмылке. - Можно прогуляться до прудов и посмотреть там. Но, знаешь, я бы предпочëл посмотреть с балкона. Взять вино, закуски, соорудить кальян...

- Мне тоже нравится второй вариант, - она легонько поцеловала Женю в губы, прикрыв расслабленно глаза, а как отстранилась, тихо добавила: - Пойдём вниз.

На втором этаже Айшель и Женю встретили Маша и Антон.

- Антош, да моя ты радость! - воскликнул Женя умилённо. - Я в тебе ни разу не сомневался. А

где все остальные?

Маша обречëнно развела руками и ответила:

- Как ни странно, у всех дела дома: начиная родами кошки и заканчивая операцией

по пересадке заусенцев.

- Понятно, - Женя подошëл к Антону, оглядел его с ног до головы и заключил: - Спасибо.

Антон хотел было пожать руку, но Женя прошёл в зал, не заметив, зато это сделала Айшель, выразив так же благодарность.

- Ты знаешь, что надо делать? - спросила она.

- Мария Сергеевна показала мне эскиз. Так что, да.

Роскошные люстры покачивались над их головами, озаряя комнату медовым блеском.

Каждый звук в этой звенящей тишине звучал ужасно громко и резал слух. Айшель помогала Жене расставлять стулья, Маша - Антону.

- Какие планы на выходные? - первым молчание прервал Женя и все резко обернулись на него. - Твои планы я знаю, - сказал он Айшель и они многозначительно друг другу улыбнулись.

Вопрос был совершенно невинный, но Антон заметно напрягся. Айшель видела, как

взволновалась его душа: звëзды вдруг вспыхнули ярким алым светом, а затем начали

гаснуть, и так снова и снова.

Маша тоже слегка занервничала. Колесница вкрадчиво двигалась вдоль колонн,

наблюдая за звëздами.

- Скорее всего, останусь дома, - сказал Антон, пожимая плечами. - Неделя выдалась трудная, хочется отдохнуть.

- Понимаю, - ответил Женя, тяжко вздыхая. - Слушай, Антон, а ты не хочешь повышение по работе?

Маша и Айшель переглянулись. Обе ожидали какого-то подвоха: такой добродушный

тон в сочетании с серьëзным лицом у Жени не предвещали ничего хорошего. Казалось, вот-вот он попросит Антона продать ему свою душу. Даже карие глаза его стали хищно-янтарными.

Антон расправил плечи, набрал в грудь побольше воздуха и спросил уверенно:

- Что мне нужно будет сделать?

- Взять на себя руководство подготовкой к фуршету. Справишься - назначу

су-шефом, - Женя взглянул

Антону в глаза долгим пронизывающим взглядом, ухмыльнулся и продолжил: - У тебя есть время подумать до завтра.

- Антон, а где ты работал раньше? - спросила Айшель. - У тебя был когда-нибудь опыт такого рода?

- Опыт был. В Нальчике я работал в ресторане «Панорама», там частенько играют свадьбы, - Антон

немного усмехнулся. - О масштабах кавказских свадеб вы знаете, тут и говорить ничего

не нужно.

- Так ты кабардинец? - уточнила Айшель.

- Наполовину. Моя мама из Кабардино-Балкарии, а отец - русский.

Женя многозначительно посмотрел на Машу, и губы его дрогнули в лëгкой ухмылке.

С перестановкой было покончено. Айшель окинула зал долгим взглядом: столы

стояли по бокам, тем самым в центре образовалось большое свободное пространство.

План оказался удачным.

- Ну вот, а ты переживала! - сказал ей Женя, а затем обратился ко всем присутствующим: - Спасибо за работу!

Всем хорошего вечера.