31

Девушка больше не смотрела в ее сторону, лишь мотала головой, поэтому Белла мысленно обругала себя за то, что всё испортила.

– Валя, прости. Забей! Давай сделаем вид, что этого не было, ладно? – Она уселась обратно на бревно. – Я видела, что тебе нравится Егор. Просто… Ну не знаю, думала, что у меня есть хоть какой-то шанс.

– Хватит извиняться, – бросила Валя.

– И так каждый раз получается, когда мне кто-то начинает нравиться. – Она взяла палку и пошевелила поленья в костре. – Кажется, что видишь взаимность, а потом вот этот взгляд. Будто я какое-то чудовище.

– Ты не чудовище. – Валя подошла ближе. Ее сердце все еще колотилось.

– Видеть ужас в глазах напротив, наверное, даже хуже, чем осознавать, что парни тебя совсем не привлекают.

– Извини…

– Ты же не специально, – усмехнулась она, – я всё понимаю. Не нужно было на тебя набрасываться, теперь ты в шоке.

– Что-то вроде того, – сказала Валя, садясь и вытягивая ноги.

– И я много раз уговаривала себя измениться, много раз думала, что внутри что-то поменяется, но никак.

– Тут я тебе не советчик, – честно призналась девушка.

– И я тоже хотела бы влюбиться в кого-то такого же классного, как Егорка, – рассмеялась Белла и пожала плечами. – Но увы!

– Может, тебе просто не стоит набрасываться на девушек, прежде чем ты не убедишься, что тоже нравишься им? – попробовала улыбнуться Валя. – И что нравишься не как подруга.

– А ты прикольная, – усмехнулась мулатка. – Я бы за тебя с ним поборолась.

Она шутливо поиграла бровями, но в ее глазах блеснула печаль.

– Не вариант, – смутилась Валя.

– Э-эх! – рассмеялась Белла.

Сквозившая за каждым ее словом печаль горечью врезалась в воздух.

– Скажи мне, кто такой этот Саша? – попросила девушка. – Раз уж мы с тобой… типа подружились.

– Саша… – Ее лицо помрачнело еще сильнее.

– Да. И почему его упоминание так расстроило Егора?

– Они с Сашкой были как братья. – Белла уставилась на водную рябь. – С детства вместе. Жили рядом, в одну школу ходили, а когда подросли, вместе рисовали. – Она глубоко вдохнула и медленно, словно с болью, выдохнула. – Я, конечно, недолго его знала. Всего полгода до его гибели. Но мне хватило, чтобы понять, каким он был человеком. Веселым, светлым. Сашка входил в комнату и освещал собой все пространство.

– Он умер? – По коже Вали побежали мурашки.

– Сгорел на пожаре. – Девушка пронзила ее взглядом. – Удивительно, но они с Егором были как огонь и вода. Один такой сильный, жесткий, упертый, а другой весельчак, широкая душа, наивный и добрый до ужаса. Отлично уравновешивали друг друга.

– Это тот самый пожар? – вскричала Валя – Те дома, он их мне показывал…

Белла кивнула.

– Егор не смог смириться с потерей друга. Сашка для него живее всех живых, поэтому он и подписывается его именем. «Шип» или «Ш», на эту букву начиналась фамилия – Сашкина фамилия. – Девушка убрала волосы с лица и обхватила голову. – Я когда это граффити первый раз увидела… вот это его «Я люблю жизнь»… – Она всхлипнула, ее глаза наполнились слезами. – Я чуть с ума не сошла. Думала, в обморок прямо там, на улице, рухну. Лицо его это… глазищи зеленые… как живой! И взгляд тот же! Смотрит на меня, улыбается. И подпись его внизу – «Ш». В первые секунды я даже не сразу поняла, что это Егоо подписался его именем. Мне показалось, что Сашка  ожил. И каждый раз теперь, когда я вижу эту гребаную «Ш», мне кажется, что он жив и что это он нарисовал.

Тонкие ручейки слез скатились по ее щекам. Плечи содрогнулись.

– Значит, таким способом он не дает ему умереть… – прошептала Валя, чувствуя головокружение.

Какую же сильную боль он испытывал, какой тяжкий груз носил в себе!

– Сашка продолжает жить в его живописи, – быстро размазала по лицу слезы Белла. – Это самое главное, даже важнее всего остального.

Валя встала, разделась и побрела к воде.

Услышанное поразило ее. Теперь она понимала, что видела все это время в его глазах. Понимала, что увидела в них, когда имя Саши прозвучало у костра впервые. Егор контролировал свое дыхание, чтобы не заплакать. Его раздирали чувства, взгляд был таким отчаянным, будто он – каменная стена, рассыпающаяся от боли буквально на глазах.

Девушка снова вспомнила то граффити с улыбающимся парнем. Он реально казался ей живее всех живых. Он жил в рисунках друга, в этих словах. Он видел мир его глазами, исполнял его мечты, проживал эту жизнь за двоих.

Егор, можно сказать, жил под его именем. Все гадали, кто такой Шип, а им оказался простой парень Саша, который любил жизнь и мечтал, чтобы его картины увидели все вокруг.

Переведя дыхание, она вошла в воду.

Дрожа от холода, зашла глубже. И поплыла туда, откуда доносились голоса парней. Валя ничего не могла с собой поделать, она рыдала, не понимая, почему испытывает такие эмоции. Она чувствовала свою вину за то, что кто-то, пусть даже не ее отец, отнял жизнь у этого славного парня, чье имя благодаря любви друга продолжало жить.

– Ты чего? – Егор вынырнул прямо перед ней.

Стер ладонью капли воды с лица.

– Все хорошо, – шмыгнула она и улыбнулась.

Он не верил. Замер, переведя дыхание, улыбнулся тоже.

– Давай-ка за мной! – Кивнул в сторону и поплыл.

– Куда?

– Спорим, не догонишь?

– Даже не буду пытаться, – безразлично ответила она.

Но стоило парню остановиться, сделала отчаянный рывок и чуть не настигла его.

Егор рассмеялся и прибавил скорости.

– Валька приплыла! – воскликнул кто-то из парней.

Но ее с головой захватило соревнование. Этот наглец, может, быстрый и сильный, но и она была не так проста.

– Камень любви, – с интонацией мудреца заметил Свят, наблюдая, как они нарезают круги вокруг торчащей из воды горной породы.

– Они обречены, – согласился с ним Володя.

******

– Поэтому никто из друзей и не называет меня Шип он будто ненароком потер покрасневшие глаза. – Это не мое имя. – Спасибо, что рассказал, – посмотрела на него Валя

Они шли по дорожке, ведущей к ее дому. Девушка удивлялась, как разговор о друге менял Егора.

Он становился таким уязвимым, ссутуленным, маленьким и при этом оставался высоким и сильным. С каждым словом, произнесенным вслух, боль будто отпускала его: мелкие морщинки вокруг глаз разглаживались, напряженные губы расслаблялись, глаза светлели.

– Сначала ему не нравилось это «Шип», а нам было удобно. Потом Сашка понял, что если все будут так его звать, то в школе перестанут дразнить. А потом он стал подписывать свои картины буквой «Ш», и прохожие стали узнавать его стиль. Помню, один мужичок, который держал лавку на углу, не ленился и каждые выходные закрашивал его граффити, а Саня упрямо возвращался на следующий день и снова рисовал их баллончиком. В конце концов, мужчине надоело, и он решил оставить рисунки. Они очень быстро стали фирменным знаком магазинчика: люди приходили, чтобы купить еды, и обязательно делали фото на их фоне. Тогда хозяин этой лавки и нашел Шипа и попросил его украсить своими работами всё здание полностью.

– Ты тоже потрясающе рисуешь, Егор, – улыбнулась Валя. – Я сама когда-то рисовала и кое-что понимаю в этом. Твоя способность органично вписать свои работы в окружающее пространство, обыграть форму стен, подчеркнуть детали, цвета, линии… Это невероятно! Темы твоих полотен и зашифрованные в них послания заставляют задуматься. К тому же ты передаешь своими рисунками чувства и эмоции, а значит, это полноценное искусство.

– Иди ты!