30

– Спасибо, мы старались. – Шип приподнял лишь уголки губ.

Его рука нашла руку Вали и сжала.

– Но ты же понимаешь, что мэра не пронять бумажками и рисунками? Приходит пора решительных действий.

Девушка почувствовала, как стиснула его ладонь ее пальцы.

– Повторюсь, – вежливо улыбнулся Шип, – это не мои методы. Я за мирное решение вопросов.

– Так мы не добьемся того, чего хотим, – настаивал Хромой.

– Если мы хотим одного и того же, – голос Егора стал жестче.

– Справедливости? – ехидно склонил голову набок главарь банды.

– Время покажет. – Запас вежливости иссякал на глазах. Парень нетерпеливо дернул плечами: – Ну, счастливо оставаться. Мы пойдем, нас ждут.

Вале не понравился взгляд, который бросил на нее Хромой на прощание. Бессовестный, плотоядный, хищный. Девушке стало не по себе, будто ее только что прилюдно раздели. Она поспешила к выходу, увлекаемая Егором, который торопливо, точно на буксире, тащил ее за собой за руку. Парни двинулись следом.

– Меня-то подождите! – капризно простонала Белла, догоняя всю компанию.

– Чертов Хромыга, ненавижу его, – процедил сквозь зубы Егор.

– Столько людей точат зуб на моего отца, – не могла поверить Валя. – Я и не думала, что у него столько врагов…

– Там, где большие деньги, всегда так, – сказал кто-то из парней.

– На черта вы, вообще, поперлись в эту дыру? – не унимался Шип уже на улице. – Могли просто посидеть на пляже! Нет, надо было переть в этот гадюшник! – Он остановился и обратился к Белле: – Еще ты со своими танцами! Ты видела этих людей? Как ты планировала оттуда выбираться?! Они же как голодные волки, а вы им кидаете кусок мяса!

– А что я-то? – обиделась девушка.

– Ты всё понимаешь, не строй дурочку! – отмахнулся он, сел на байк, завел двигатель. – Будто я не знаю, зачем ты все это затеяла.

Бедная Валя стояла между этими двумя и чувствовала себя совершенно растерянной. Не знала, как ей поступить и куда пойти.

– Раздул из мухи слона.

– Я мало друзей потерял?! – Его лицо напряженно застыло, губы задрожали. – Зачем эти провокации?

– Прости. Я думала, будет весело, – произнесла Белла, опуская взгляд.

– Садись! – бросил Егор.

И девушки невольно взглянули друг на друга: кому адресована эта фраза?

– Садись, Валя! – Он ударил по рулю, не глядя на них.

И Белла стиснула зубы.

– Поехали уже отсюда, – послышался голос Давида, – не то сейчас эта пьяная толпа вывалится за нами на улицу. Развели тут танцы с раздеваниями!

Валя, потоптавшись на месте, все-таки забралась на байк, ухватилась за талию Шипа и прильнула щекой к его спине. Когда мотоцикл сорвался с места, она заметила, что мулатка провожает их недовольным взглядом, а затем садится на мотоцикл позади Давида.

«Наверное, у нее было что-то с Егором», – безрадостно подумала она. И ощутила, как ревность подбирается черными тугими щупальцами к горлу и мешает дышать.

Напряжение рассеялось, как только они оказались на пляже.

Ребята бросили мотоциклы, устроились у воды, разожгли костер, расселись полукругом и стали травить байки. Егор на удивление открылся совершенно с новой стороны: много говорил, смешил их, рассказывал истории о том, как он, будучи старшеклассником, с друзьями рисовал первые граффити на железной дороге. – Там я делал электрички. – А что это значит? – поинтересовалась Валя.

Она сняла кроссовки и зарылась босыми ногами в мягкий прохладный песок.

– Мы срывали стоп-кран и, пока электричка стояла минут пятнадцать, изрисовывали полностью весь вагон. – И никто вас за это не наказывал?

– Как же! – рассмеялся он. – Полицейские каждый раз пытались ловить. Просто они толстые, неповоротливые и никак не могли нас догнать. Самым шиком было позволить им приблизиться на полметра и улизнуть, вот тогда можно было считать себя героями!

– Там я впервые поймал трафик, – мечтательно улыбаясь, вступил в разговор Володя. – Это значит сделать фото рисунка, когда электричка начинает движение. Блин, это самое ценное!

– И там тебя впервые поймали и посадили в камеру на сутки, – захохотал Егор.

– Да это не моя вина, это всё Сашка! Он так неуклюже взбирался на бетонку, что мне пришлось его подталкивать! Когда я помогал закинуть наверх его задницу, меня и сцапали!

Володя улыбался, а Егор заметно поник, изменился в лице. И Валя не могла понять почему. Возможно, именно после упоминания имени этого Саши.

– А помнишь, как мы воевали с другими граффитчиками, Егор? – не мог остановиться Володя.– Бафили, то есть закрашивали их рисунки. Ты целый кусок успевал залить за час!

– Пойду, искупаюсь, – каким-то надтреснутым голосом проговорил Шип.

Встал, молча разделся и направился к воде.

– Черт… – опустил взгляд Володя.

Кто-то из ребят толкнул его, и парень повалился на спину, прямо на песок.

– Что такое? – не понимая, что произошло, спросила Валя

– Мне тоже нужно освежиться, – пробормотал Давид, вставая.

– И мне! Мне тоже! – поддержали парни.

Похоже, они убегали от разговора.

– Да что такое? В чем дело-то? – глядя в их удаляющиеся спины, потерянно вопрошала девушка.

– Старые раны, – хрипло сказала Белла.

Она взяла вино, отхлебнула и стала танцевать. Прямо с бутылкой в руках, без музыки – словно ей и дела не было до всех остальных.

Валя встала, побрела к воде. Остывший песок холодил пальцы. Ближе к кромке моря прохладный ветерок сменялся ледяным дыханием волн. Сине-сиреневые сумерки искрами оседали на коже и волосах, а черное небо казалось безграничным. Оно шептало ветром, горело звездами и густо пахло солью.

Девушка остановилась на границе суши и воды. Волна облизала ее ступни и медленно отступила. Там, в ночном море, излучающем вечность и отражающем блеск светил, виднелись очертания мужских фигур, слышались их голоса. Валентина смотрела на поверхность моря как в бесконечность пространства. Темная вода звала ее своим тихим шелестом, обещала ей безопасность.

Постояв немного, девушка решила вернуться к костру. Погреться.

– Я – приемная, – печально сказала Белла, опускаясь на бревно рядом с ней. Пристально посмотрела в глаза. – Каждый раз, когда я смотрю на море, представляю, что мои родители где-то там, далеко. Иногда мне кажется, что я их услышу.

– Это грустно, – тихо ответила Валя.

Всякий раз она ожидала какого-то подвоха от слов мулатки.

– У тебя есть отец, – хмыкнула Белла, – и наверняка он любит тебя. А ты так с ним поступаешь.

– Собралась меня жизни учить? – вздохнула девушка, готовясь к очередной словесной схватке.

– Просто никак не могу в тебе разобраться. – Мулатка откинула волосы и придвинулась ближе. Языки костра рыжими тенями заскользили по ее темной коже. – То ли с жиру бесишься, то ли действительно хочешь нам помочь.

Валя прочистила горло. Когда Белла вот так на нее наседала, ей становилось неуютно. Она ощущала свою слабость.

– Я уже поняла, что не нравлюсь тебе, – сказала девушка, воинственно поднимая на нее взгляд, – вероятнее всего, дело в Егоре. Если это действительно так, то ты должна знать – у меня с ним ничего нет. Но если будет, а я не исключаю такую возможность, потому что он мне, честно говоря, симпатичен, то мне все равно, что ты там…

Белла не дала договорить – оборвала эту ее фразу… поцелуем. Положила ладони на щеки девушки и настойчиво прижалась пухлыми губами к ее губам. Провела по ним языком, осторожно толкнулась внутрь, пробуя на вкус. Продолжила чуть решительнее, но в этот момент Валя резко вскочила с бревна:

– Что ты делаешь?! – Она прикрыла рот рукой.

Коснулась своих губ. Ощущение такое, будто ее ледяной водой окатили.

– Прости! – Белла спрятала лицо в ладони.

Кажется, она была сконфужена не меньше ее.

– О боже… – Не зная, куда себя деть, Валя начала ходить туда-сюда. – Я думала, ты из-за него, а ты… Блин, я даже не знаю, как это назвать! Не знаю, как на это, черт возьми, реагировать!

Мулатка встала и сделала шаг в ее сторону.

– Просто не удержалась, прости! – Она подняла руки, когда Валя остановилась. – Больше не буду, честно.