5

По дороге в академию Валя впервые внимательно наблюдала за происходящим вокруг. Разглядывала шикарные особняки соседей, провожала взглядом встречные автомобили, внимательно вглядывалась в витрины бутиков и блестящие фасады деловых центров. Каждый день они следовали одним и тем же маршрутом: элитный поселок, туристический центр города, бизнес-квартал, высшая академия.

Здания по дороге до вуза были выстроены в едином стиле, они сверкали новизной, чистотой, идеальностью. Словно и сам этот путь был проложен специально для туристов и обеспеченных господ, таким напыщенным, чопорным и неживым всё казалось. Специально выстроенная сказка для богатеев — живи и радуйся, вокруг все свои.

Никогда прежде ничего подобного не приходило ей в голову. А теперь буквально по пятам за девушкой ходило ощущение, что ее обманывают. Глаза сами выискивали на стенах зданий следы краски и находили: вот тут что-то было аккуратно замазано в несколько слоев белым, и вот там — неаккуратной заплаткой поверх темных чернил светлело розоватое пятно на фоне светло-красного кирпича фасада.

Дорога до академии приобрела новые, не слишком отчетливые краски. И Вале отчаянно захотелось свернуть с этого маршрута и хоть раз в жизни увидеть что-то другое. Что-то помимо того, что ей позволялось видеть и знать. Что-то, что находилось за пределами выстроенного для нее заботливыми родителями идеального мира.

Лиловый сумрак над верхушками гор бледнел, превращаясь в холодную туманную дымку. На фоне светлеющего неба всё резче проступали темные силуэты деревьев и округлая чаша долины, вдавленная в горный хребет. Плавные изгибы длинного молочно-белого побережья медленно приобретали четкие очертания.

Чернота сползала, смывая ночь с тихого прибрежного городка, и заря, разгораясь, наполняла берег до краев золотисто-оранжевым блеском солнечных лучей. Море словно замерло, птицы замолчали, встречая рассвет, и только ветер продолжал осторожно сдувать с утеса серебристо-туманные пушистые хлопья облаков.

******

Мадина отошла от окна и собрала длинные тёмные волосы в тугой пучок. В свои сорок женщина была чрезвычайно хороша, и даже та боль, что давно поселилась в ее сердце, не отложила след из морщин под ее дивными светло-зелеными глазами.

Она накинула халат, потуже завязала пояс и выглянула в коридор — обуви сына в прихожей не было. Материнское сердце зашлось в тревожном стуке: неужели не вернулся? Тамара сама не поняла, как уснула вчера в ожидании. Вот вроде сидела, переживала за него, смотрела в окно, набирала номер — всякий раз безуспешно. И только положила голову на подушку, как уже рассвело.

Женщина прошла по коридору и толкнула дверь в комнату сына: слава богу, он здесь. Живой. И сердце немного отпустило.

Парень лежал поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку. И не беда, что в обуви и в одежде. Зато пришел. С тех пор как ее мальчик повзрослел и окончил школу, он точно с цепи сорвался: почти не появлялся дома, отмахивался от уговоров поступить в вуз, водил дружбу с сомнительными личностями и вечно ошивался в каких-то подозрительных местах, откуда возвращался поздно.

А еще он стал закрытым, сдержанным и замкнутым. Перестал делиться с ней своими переживаниями, как делал это в детстве. Всё чаще просил отстать от него и не соваться в личную жизнь, но что хуже — стал приносить домой деньги. Другая бы, несомненно, обрадовалась такому раскладу, тем более в их бедном районе, где нелегко было найти хоть какой-то способ заработать, но для Мадины принесенные сыном купюры были очередным поводом задуматься: что же она упустила в его воспитании?

— Трудно, что ли, было снять? — Она потянула за кроссовку, стаскивая ее с ноги сына.

Парень что-то промычал.

— Трудно раздеться?

Поставила обувь в уголок, обошла лежащего мальчишку и наклонилась:

— Во сколько ты пришел? Только не говори, что опять под утро.

Егор раздраженно замычал. Кажется, он узнавал этот нравоучительный тон. Если не сказать ничего в ответ, то он станет только нарастать, вгрызаясь в голову острым лезвием пилы. Если мать начинала его отчитывать, то остановить ее было практически невозможно.

— Нет, — буркнул он, отходя ото сна.

Который, вообще, час? Егор проморгался, увидел за окном рассветное зарево и застонал. «Она что, шутит? Я мог спать до обеда!»

— Ты не пьян случайно? Что пил?

— Ма-а-м…

— Чем это пахнет?

— Ммм… — простонал парень, закрывая лицо ладонью.

— Что это? Что ты сделал с рукой? — Теперь она суетилась возле его запястья. Дергала платок, причитала. — Нужно перевязать, сейчас все принесу.

Только Егор начал проваливаться в сон, как с неудовольствием обнаружил, что мать вернулась. Запахло антисептиком. Мадина умело орудовала медикаментами и бинтами, пока парень делал отчаянные попытки сопротивляться сквозь сон.

— Говори, что натворил! — потребовала она, отбрасывая от себя его руку. — Говори!

Нехотя Егор перевернулся на спину и открыл один глаз. Мать нависала над ним грозовой тучей.

— Всё хорошо, мам.

— Откуда рана?

— Всё хорошо. — Он приоткрыл второй глаз и прищурился от света. — Упал с мотоцикла.

— Не ври мне. Я знаю, какие бывают ссадины, если свалиться с мотоцикла.

— Мама, пожалуйста… — попросил парень.

— Я с ума с тобой сойду, — покачала головой Мадина. — Посмотри, на кого ты похож, сынок! Толстовка вся в краске какой-то, на виске что-то красное засохло, руку ободрал, штанина внизу оторвана. Лучше бы ты учиться пошел, честное слово. Столько тебя упрашиваю.

— Мам, не место мне там, будто ты не знаешь! — Кряхтя, он повернулся на бок и потер глаза. — Нормально же зарабатываю, деньги тебе приношу.

— Не нужны мне такие деньги, Егор — со вздохом сказала она.

— Какие «такие»? Опять решила завести свою шарманку?

— Нечестные деньги. Скажи лучше, где ты их берешь?

Шип поморщился.

— А тебе не все равно? — Он долго смотрел в ее красивое лицо, а затем приподнялся на локтях. — Не бухаю, не принимаю наркотики, что еще надо?

— Если бы только в этом было всё дело… — поникла она.

— Кончай с этим, мам! — Парень положил свою ладонь на ее. — Всё, ладно? — Сжал ее и улыбнулся. — Есть что пожрать?

— Да, — тихо ответила Мадина, разглядывая сына.

«Так похож на отца. И улыбка та же. Взрослый уже совсем. Поздно воспитывать. Остается молиться, чтобы не попал в беду».

— Разогревай тогда, я пока приму душ.

— Хорошо! — Женщина поднялась с постели и вышла из комнаты.

Парень принялся шарить по карманам. Наконец, нащупав то, что искал, извлек на свет изящный золотой кулон в виде сердца. В сиянии рассветных лучей эта безделушка уже не казалась ему такой простой: в плавных линиях угадывались два женских силуэта — мать и дочь, склонившие головы друг к другу. Интересно и необычно!

Наверное, стоило поторговаться за него в ломбарде, постараться выбить лучшую цену. Возможно, для девчонки эта вещь была дорога, но неужели он станет переживать из-за какой-то избалованной папенькиной дочки, которую больше никогда не увидит? Да, она, можно сказать, спасла ему жизнь. Но… это лишь малая часть того, чем мэр мог возместить причиненные страдания ему и тем людям, которым он нанес вред.

Легкое чувство вины царапнуло парня изнутри, и он на мгновение задумался. «Нет, это точно не должно меня беспокоить», — решил Шип, немного подумав, и сунул кулон обратно в карман.

******

— Позвони, как освободишься! — Роза махнула на прощание рукой. — Конечно, — сделала попытку улыбнуться Валя. Автомобиль мачехи отъехал от здания академии.

«Ну что ж… По крайней мере, один человек, с которым я могу поделиться своей тайной, у меня есть. Это Юля». Она уже написала ей сообщение, в котором коротко рассказала о вандалах и граффити. Нужно было найти ее поскорее и всё подробно рассказать: про того парня и про кулон. Наверняка подруга посоветует, как поступить в этой ситуации.

Девушка прижала к груди сумку, собралась с духом и поднялась по ступеням к входу в учебное заведение.

Крыльцо заполнили молодые люди, они оживленно переговаривались. Настроение у студентов было весенним: еще немного подготовки, последние лекции, потом останется сдать сессию — и добро пожаловать в лето. Солнце припекало уже совсем не по-апрельски, особенно днем — так и хотелось одеться полегче и подставить лицо теплым лучам, лежа где-нибудь у бассейна со стаканом свежевыжатого апельсинового сока.

Валя остановилась на верхней ступеньке и обернулась, высматривая подругу. Юля выбралась из автомобиля, громко хлопнула дверцей и, что-то проворчав под нос, бросилась вверх по лестнице.