~②⑦~

"Ловушка"

Но под вечер, когда я уже начала думать, что сегодняшний день прошёл слишком просто, домой вернулся отец. Впервые за несколько дней.

Я сразу поняла, зачем он приехал. Не из тоски. Не чтобы спросить, как я. Конечно же, за записями. Точнее, за уликами, которые я ему показывать не собиралась.

Он был таким, как всегда — холодный, собранный, ни капли сомнений в голосе. А я сидела с кисточкой в руке и чувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.

Первым делом он, конечно, вызвал меня в кабинет. Голос — холодный, раздражённый. Он всегда злился, когда видел, как я рисую. Для него это была пустая трата времени, блажь. А ещё — напоминание о матери. О том, как она тоже всё чувствовала слишком остро и пряталась от реальности за холстом.

Я быстро смыла краску с рук, как будто могла стереть вместе с ней и своё раздражение, и вошла в его кабинет, стараясь держаться ровно. Но сердце всё равно билось слишком громко.

— Где записи? — голос отца прозвучал ровно, но с явным оттенком раздражения. Он даже не сел — просто стоял у окна, не удостоив меня взглядом.

Я замерла на пороге, сжимая в пальцах подол свитера.

— Я... ещё не успела, — выдавила я. — Не было возможности всё собрать и перевести на флешку.

Это была ложь. Всё уже было у меня. Каждый фрагмент, каждая тень — собраны, рассортированы, сжаты в одном файле. Но я не могла. Не сейчас. Не сказать ему правду, когда знала, что человек, убивший моего брата, был не кем-то посторонним, а человеком семьи Хан Уля. Его приближённым.

— Возможности не было? — он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни капли удивления. Только холод. — Ты знала, зачем пошла в эту школу. Знала, чего от тебя ждут.

Я молчала, опустив взгляд. Если бы я заговорила, голос бы дрогнул. А слабости он не прощал.

— Ты разочаровала меня, Су Джин, — произнёс он тихо, почти отстранённо, но от этих слов внутри всё сжалось. — Раз ты не можешь справиться с задачей, значит, тебе здесь не место.

Он сделал шаг к столу и, не глядя на меня, добавил:

— Я отправлю тебя за границу. Уже на следующей неделе.

Словно ставил точку. Как приговор.

— Что? — я вскинула голову, сердце резко дернулось. — Нет! Ты не можешь просто взять и выслать меня!

Он даже не дрогнул. Только спокойно продолжил перекладывать бумаги на столе, словно я была пустым звуком в комнате.

— Я ещё не всё сделала. Мне просто нужно немного времени, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в горле поднимается паника. — Я могу закончить. Могу найти, кто стоял за этим...

— Ты ничего не найдёшь, — оборвал он холодно. — Ты слишком эмоциональна, как всегда. Как твоя мать.

Он произнёс это с презрением, словно это было самым большим моим изъяном. Я стиснула зубы.

— Папа, я прошу тебя... — голос дрогнул, но я продолжала. — Я не могу уехать. Сейчас — нет. Я так близко...

Он поднял на меня взгляд — спокойный, отрешённый, почти безжизненный.

— Ты была близко, когда брат умер? — спросил он, как ножом полоснув. — Нет. И сейчас ты лишь тратишь моё время.

Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я сделала шаг назад, чувствуя, как к глазам подступает предательская влага.

— Чемоданы соберёшь к утру, — спокойно сказал он, повернувшись к окну, будто я уже исчезла из этой комнаты.

Я встала как вкопанная. Сердце бешено колотилось, но я не могла просто уйти. Не могла смолчать.

— Ты не можешь так поступить со мной, — выдохнула я, шагнув ближе. — Я слишком долго к этому шла, чтобы вот так просто всё отдать. Я заслужила право остаться.

Отец не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд повернулся, медленно и размеренно, будто всё заранее рассчитал.

— Заслужила? — в его голосе скользнула усмешка, едва заметная, почти обидная. — Ты не смогла сделать даже то, что входило в твои прямые обязанности. Вместо этого ты сидишь дома и пачкаешь холсты краской, как девчонка, у которой нет будущего.

Я вспыхнула.

— Я собирала доказательства. Я была осторожна. Мне нужно было время!

— У тебя было время, — резко бросил он. — Месяцы. Годы. Я доверил тебе не только дело брата, я доверил тебе будущее этой семьи. А ты... ведёшь себя как ребёнок.

— Потому что я не хочу становиться такой, как ты! — вырвалось у меня прежде, чем я успела остановить себя.

Он застыл. На секунду — мёртвая тишина. А потом он медленно подошёл ко мне и остановился совсем близко.

— Вот поэтому ты уедешь, Су Джин. Ты закончишь школу в США, — произнёс он хладнокровно, — и после этого мы найдём тебе достойного кандидата. Мужчину, который сможет взять на себя всё, что ты не потянула.

— Что?! — я вскинула голову, поражённая. — Ты... ты хочешь выдать меня замуж, потому что считаешь, что я слабая?

— Нет, — спокойно сказал он. — Потому что ты — ненадёжная. А семья не может стоять на плечах человека, который всё ещё верит, что у неё есть право на чувства.

— Это неправда, — прошептала я, уже не скрывая дрожь в голосе. — Я делала всё, что могла. Я просто не хотела войны. Не хотела, чтобы мы начали убивать друг друга...

Он смотрел на меня молча. Ни капли сочувствия. Только стена.

— Слишком поздно думать о том, чего ты хотела. Всё уже решено, — сказал он тихо и отвернулся. — У тебя есть ровно неделя.

Бесполезно. Спорить с ним — всё равно что говорить со стеной. Холодной, глухой и непоколебимой.

Я вылетела из кабинета и с такой силой захлопнула дверь, что её грохот разнёсся по всему дому. Пусть слышит. Пусть знает, что я не согласна.

Я была в ярости. Это было слишком. Несправедливо до боли. Всё, что я сделала, всё, через что прошла, — и вот так, одним холодным решением, меня выкинули, как пешку с шахматной доски.

— Чёрт бы побрал его компанию, — прошептала я сквозь зубы, едва сдерживая злость.

Это разве стоило того? Стоило ли всё это — лжи, страха, напряжённых ночей — чтобы в итоге лишиться всего?

Я потеряла право на наследство. Потеряла уважение отца. Потеряла контроль. И всё только потому, что пыталась защитить Хан Уля. Хотела уберечь его, закрыть правду, которая могла разжечь настоящую войну между нашими семьями.

Чёрт бы всё побрал. Чёрт бы побрал и компанию, и правила, и эту хрупкую тишину, которую я так отчаянно пыталась сохранить.

  -  -  -  -  -*ੈ✩‧₊˚-  -  -  -  -

Прошло ровно два дня.

План А Хан Уля провалился. На него посыпались жалобы — одна за другой. Кто-то из учеников заговорил, кто-то слил информацию. Возможно, кто-то просто устал бояться.

И тогда он рассказал мне о плане Б.

Вечером, в школе, коридоры уже были пустыми. Затихшие, настороженные, как перед бурей. Я стояла рядом с Хан Улем возле окна в тени. Он ещё не знал, что мне осталось всего пять дней. Пять — и я исчезну из его жизни навсегда.

От этой мысли сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Но я держалась. Не время сейчас думать о прощании.

— Как только во всём здании выключится свет, эта училка поймёт, с кем связалась, — холодно произнёс Хан Уль, не отводя взгляда от темнеющего школьного двора.

— Вряд ли она здесь одна, — тихо ответила я, не сводя глаз с окна. — Сто процентов рядом либо следователь, либо кто-то из Учебной группы. Не забывай, что Га Мин один уложил троих тренеров. Он не просто силён — он опасен.

Хан Уль ухмыльнулся, чуть склонив голову к плечу.

— Но ты ведь сказала, что поможешь.

Я обернулась к нему. Его глаза были темны, как ночь снаружи.

— Я помогу, — ровно сказала я. — Но я не собираюсь жертвовать собой, если ты просто решишь использовать меня, как приманку.

Он ничего не ответил. Только на секунду его взгляд стал мягче. Или мне показалось.

В школьном дворе появилась тень — учительница Ли. Она подошла тихо, почти бесшумно, словно мышка, попавшая в мышеловку. Наивно с её стороны приходить ночью в школу только потому, что директор пообещал раскрыть всё об Пхи Хан Уле. Особенно зная, что его отец — человек далеко не из простых, и весьма опасный.

Я даже не думала, что она настолько глупа, чтобы действительно поверить в это и прийти сюда одна.

— Как-то слишком просто, — сказала я, не отводя взгляда от приближающейся фигуры. — Когда с прошлой училкой вытворяли то же самое, всё было не настолько легко, правда?

Хан Уль усмехнулся, повернув голову в мою сторону.

— Подкалывать не умеешь, — сказал он с лёгкой насмешкой.

— Да брось, — ответила я с усмешкой в голосе, — у тебя не настолько холодное сердце, как пытаешься казаться.

Он взглянул на меня, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — может, даже тёплое. Но сразу же его лицо приняло привычную маску безразличия.

На самом деле я знала — возможно, этому парню и не снилась эта училка, и всё, что происходит вокруг, для него пустой звук. Но всё равно как-то не верилось, что человеку может быть настолько безразлична чужая жизнь.

Или, может, я просто хотела убедить себя, что всё хорошо, притворяясь сильной. Зная, что человек его отца убил моего брата, а я сама лишусь всего — и связей с ним — через считанные дни.

Моё лицо стало серьёзнее, чем обычно, и, кажется, он заметил.

— В последнее время ты перестала упрямиться, — спокойно заметил он, словно это было нечто удивительное.

Я закатила глаза.

Хан Уль наклонился чуть ближе, и я сразу почувствовала его тёплое дыхание на своей коже. Сердце будто замерло, а может, билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Ты что-то скрываешь? — спросил он тихо, голос стал чуть серьезнее, почти приглушённым.

— Нет, — солгала я, опуская взгляд. — У меня нет тайн, связанных с твоим делом, — тихо намекнула, что не действую за его спиной.

Он чуть наклонил голову, переводя взгляд с моих глаз на губы и обратно.

— Знаешь, когда ты врёшь, ты сразу отвечаешь резко, — заметил Хан Уль с лёгкой насмешкой.

— Я просто говорю прямо, — резко ответила я, ловя себя на том, что он был прав. Моя защита сдавала позиции, а правда — казалась слишком хрупкой и уязвимой рядом с ним.

Он выпрямился, явно довольный, что снова загнал меня в угол.

Как он это делает? Всегда так ловко, будто читает меня как открытую книгу.

— Почти время, — резко переключился Хан Уль на деловой тон, сбрасывая с себя всю лёгкость.

Я была в курсе. Заместитель директора, что ли, всерьёз решил выдать все карты про Хан Уля? Слишком долго они тянули с этим.

— Главное — не упустить её, — сказала я спокойно, — и... постарайся без крови. — Добавила я предупреждающим тоном. — Если ничего не получится, возможно, пригодится её здоровый вид.

Хан Уль не ответил. Конечно же, поступит так, как считает нужным. Он всегда поступает по-своему.

И именно поэтому я здесь. Чтобы хоть как-то удержать это зверьё подальше от его власти — не дать разрушить то, что ещё можно спасти.