42.

—Билли—После того как я подвезла Т/и в школу, мною стали овладевать мрачные чувства. Мне не давала покоя мысль, что девушка, которую я безумно любила, пережила такое жестокое обращение, что ее чуть не убили. Я решила поехать к отцу в офис. Мне хотелось узнать, что он думает обо всем этом, но особенно меня интересовало, что он может сделать в рамках закона с негодяем, который годами избивал и издевался над его любимой женщиной.Я приехала в офис О'Коннелл Enterprises и сразу же поднялась на верхний этаж. Джанин, секретарша моего отца, знала меня всю жизнь. Она покупала мне подарки на день рождения, возила меня на футбольные матчи, когда отец был занят на работе, а еще она отчитывала меня, когда из школы приходили письма о моем плохом поведении. Джанин выполняла обязанности матери, но никогда не трогала моего сердца, хотя я очень привязалась к ней за эти годы.– Билли, чем обязаны? – спросила она дружелюбно. Джанин была сухопарой женщиной лет шестидесяти. Мой отец держал ее, потому что не было человека более трудолюбивого и преданного, чем она, а еще потому, что не так легко было сработаться с моим отцом. Это рассказывали мне те, кто проходил стажировку в его фирме.– Привет, Джанин, мне нужно поговорить с отцом. Он здесь? – спросила я.– Да, он на месте, просматривает одно дело, которое назначено на сегодня после обеда, можешь войти, – сказала она, и я направилась к отцу в кабинет.Я вошла, не постучав. Отец оторвался от чтения документов и посмотрел на меня поверх очков.– Почему ты здесь? – спросил он серьезно. Он никогда не здоровался со мной.– Я пришла поговорить с тобой о Т/и, а если точнее, о Раффаэлле, – ответила я, надеясь, что он будет честным со мной хоть раз в жизни. – Ты знал, что творил ее сволочной муж?Отец молча смотрел на меня несколько секунд, затем положил на стол бумаги, подошел к бару и налил себе коньяк.– Как ты узнала? – спросил он через минуту.Значит, он знал.– Т/и охватывает паника всякий раз, когда она оказывается в темноте. На днях у нее случился такой приступ, и когда она успокоилась, то все мне рассказала, – объяснила я и напряглась, вспомнив, что эти козлы с ней сделали. Хотя это было ничто по сравнению с тем, что совершил ее отец. – Пап, а ты знаешь, что этот ублюдок с ней сотворил? Она чуть не погибла... осколок стекла вонзился ей в живот. Возможно, она не сможет из-за этого иметь детей.– Я знаю, – признался он, садясь за стол и печально глядя на меня.– Что именно ты знаешь? – спросила я, поднявшись с места и нервно заходив по комнате. – Ее собственная мать оставила ее вместе с ним! Раффаэлла виновна не меньше, чем он! – воскликнула я, испытывая беспомощную ярость.– Билли, я не позволю тебе так говорить о моей жене. Ты понятия не имеешь, через что она прошла и как она сожалеет о том, что оставила тогда Т/и с ним. У нее не было ни денег, ни помощи, она страдала от жестокого обращения этого человека долгие годы, ее тело похоже на географическую карту, на которую нанесены сплошные шрамы и синяки. Я не позволю тебе...– Т/и была ребенком, папа, – прервала я его, сдерживая дрожь в голосе. – Ради всего святого! Она выпрыгнула из окна, спасаясь от отца. Он заслуживает смертной казни!– Билли, сядь, ты должна знать одну вещь, – сказал он, указывая на стул перед ним.Я встала позади стула, но не села.– Прошло уже больше месяца с тех пор, как его выпустили...Я почувствовала, как все мое тело напряглось.– Прошло шесть лет с тех пор, как ему был вынесен приговор. Если бы Раффаэлла написала заявление о его жестоком с ней обращении, ему дали бы больше, но его судили только за преступление, которое он совершил той ночью по отношению к дочери... Девочка очень сильно пострадала от его побоев, но хуже всего было то, что когда она выпрыгнула из окна, осколок стекла попал ей в живот. В этом его не обвинили... видимо, у него были какие-то связи и ему сократили срок. Так вот, он уже на свободе, и Раффаэлла боится, что он попытается связаться с ней. Я совсем недавно узнал об этом и очень разозлился на нее за то, что она мне ничего не сказала. Теперь нужно быть очень осторожными. Я не думаю, что этот человек захочет приблизиться к ним, но все-таки я волнуюсь. Раффаэлла напугана, ей каждую ночь снятся кошмары, она не хочет, чтобы Т/и знала об этом, так что ты должна держать язык за зубами.– Как он может быть на свободе? Ты ничего не можешь сделать? – спросила я.Этот сумасшедший мог начать искать свою жену и дочь, и никто не знает, как отреагирует Т/и, если снова его увидит.– Я пытался добиться, чтобы судья выдал запретительный ордер, но на сегодняшний момент нет никаких признаков того, что он пытается выйти на связь, поэтому это было невозможно. Может быть, мы преувеличиваем. Он находится в другой стране, и я не думаю, что он приедет в такую даль, чтобы начать чего-то требовать. Однако осторожность не повредит.– Согласна. Ты позаботься о своей жене, а я позабочусь о Т/и, – сказала я решительно и направилась к мини-бару, чтобы налить себе выпить.Я почувствовала взгляд отца на своем затылке. На мгновенье повисла тишина.– Дочь, пожалуйста, скажи мне, что у тебя ничего нет с Т/и, – сказал он с сожалением и закрыл глаза.Черт... Неужели это было так очевидно?– Я просто хочу позаботиться о ней, папа, – сказала я, выпив содержимое бокала одним глотком.– Слушай, я не знаю, что там между вами, да и не хочу знать, но, пожалуйста, я прошу тебя не делай глупостей. У меня и так хватает забот с Раффаэллой, которая совсем потеряла голову от всего, что происходит в последнее время. Не хватало еще, чтобы она узнала, что ее дочь спуталась с ее же падчерицей.Я была возмущена такими выражениями по отношению к нам и нашим чувствам.– Ничего такого между нами нет, папа. Я просто люблю ее и уверяю тебя, что не позволю никому даже пальцем к ней прикоснуться.Мой отец наблюдал за мной несколько минут, а потом кивнул.– Будь осторожна,Билли, – предупредил он меня.Я вышла из кабинета, и в этот момент зазвонил телефон. Это была Т/и.– Что случилось? – встревоженно спросила я.Она же должна быть на уроках. Почему она звонит мне?– Билли, ты должна приехать и забрать меня, – сказала она тихим голосом.– Почему? Ты в порядке?– Ну... Меня выгнали до конца дня.Я улыбнулась, когда увидела ее у входа в школу.Она подбежала к машине и была так очаровательна, что я не смогла удержаться и поцеловала ее.– Ты вылила клубничный коктейль ей прямо на голову? – спросила я, покатываясь со смеху. – Правда?– Я не знаю, что на меня нашло, – призналась она, – но я не жалею: она это заслужила. И не осуждай меня, мне нужно было выплеснуть все, что у меня накопилось, – сказала она, пристегиваясь, пока я, хохоча заводила машину.– Как думаешь, дома есть кто-нибудь? – спросила я у нее через минуту.– Конечно. А почему ты спрашиваешь?– Потому что я так сильно хочу заняться с тобой любовью, что мне кажется, что я сейчас взорвусь, – ответила я.Я хотела ее так, что мне самой становилось страшно.Я улыбнулась, увидев, как у нее перехватило дыхание, и положила ей руку на бедро, а затем, подняв юбку, провела рукой по ее коже. Боже, какая она нежная...– В эту игру мы же можем играть вдвоем? – сказала она.Ослабив ремень, она оказалась прямо рядом со мной. Ее маленькая ладонь легла мне на колено, и она с бесконечной нежностью начала целовать меня в шею.– Эй,блонди, остановись, – попросила я, почувствовав, как ее язык ласкает мне ухо.Боже, я не могла вести машину при таком раскладе.– Ты сама начала, – ответила она, гладя меня по ноге рукой и нежно прикусывая шею.Я взяла ее за руку и остановила машину.– Выходи, – приказала я ей с горящими от желания глазами.– Я думаю, что этого делать не стоит, потому что, когда в последний раз ты попросила меня выйти, я осталась одна посреди дороги, – хитро улыбнулась она мне.– Выходи, или я сделаю это прямо здесь, – с притворной угрозой в голосе сказала я.Она продолжала сидеть, и я, увидев, что она не обращает внимания на мои слова, вышла сама, подошла к ее двери и вытащила ее наружу.– Ты же не собираешься делать это здесь? – спросила она, глядя на скалы и море позади нас.Я прислонила ее к машине, заставив обхватить меня ногами вокруг бедер.– Конечно, мы сделаем это здесь, – сказала я, зажимая ей рот поцелуем.Она затрепетала под моими руками и поцеловала меня также страстно.Т/и выгнула спину и закрыла глаза, откинув голову назад. Я целовала ее около уха, в шею и везде, где кожа была оголена. Мне хотелось видеть ее всю, поэтому одной рукой я расстегнула пуговицы на ее рубашке.– Я говорила тебе, что меня ужасно заводит твоя форма? – сказала я, целуя ее грудь.– Тебя и всех людей на свете, – сказала она, прерывисто вздохнув.Т/и и ее сарказм. Я прижала ее еще сильнее, и она застонала еще громче. Хорошо, что мы были одни.– Сейчас я сделаю тебя своей еще раз, – сказала я, пристально глядя на нее.– Ты моя, а я твоя, – произнесла она и посмотрела на меня. – Я люблю тебя,Билли.– И я люблю тебя, моя красавица, – прошептала я, погрузив в неё пальцы и наслаждаясь ее страстными откликами почувствовала её руку у себя в джинсах. – Я безумно люблю тебя, – повторила я, глядя ей в глаза в тот самый момент, когда мы обе достигли пика самого желанного удовольствия в мире.Остаток дня мы провели на пляже, валяясь на песке и болтая.– С кем ты целовалась в первый раз? – спросила она, лежа на животе и подперев голову руками. Она была так молода и так красива.Мне приходилось сдерживать свое постоянное желание прикасаться к ней.– С тобой, конечно, – ответила я, любуясь тем, как ветер играет ее волосами, а солнце румянит щеки, и на них еще ярче проступают маленькие веснушки.Она закатила глаза.– Нет, ну правда, – настаивала она, не обращая внимания на прядь волос, которая лезла ей прямо в глаза.Я протянула руку и осторожно заложила эту прядь ей за ухо.– Ты уверена, что хочешь это знать? – спросила я ее и увидела, как она нахмурилась. Я рассмеялась. – Ладно, но ты будешь смеяться. Это была Квенлин. – в конце концов призналась я.– Нет! – произнесла она, широко открыв глаза. – Ты шутишь? Серьезно?– Мы были совсем детьми, она была моей соседкой и единственной подругой, и мы хотели узнать, что же это такое. Мне показался поцелуй чем-то странным, а Квенлин сделала кислую мину и поклялась, что никогда больше никого целовать не станет.Т/и засмеялась. Я вздохнула с облегчением, увидев, что мое признание не вызвало у нее негативной реакции.– А ты? – спросила я, чувствуя некоторую неловкость.Я не могла себе представить Т/и в чьих-то объятиях, эта мысль доставляла мне страдания.– Ну, у меня это было, когда я уже не была ребенком, так что я не клялась не делать этого снова. И, на самом деле, мне понравилось, – сказала она как ни в чем не бывало.– Кто это был? – спросила я ее немного серьезнее, чем мне бы хотелось.Она либо специально проигнорировала мой тон, либо действительно его не заметила.– Это был спасатель в общественном бассейне. Он был очень хорош собой, и мы с ним целовались на спасательной станции, – с улыбкой произнесла она.Я обняла ее и легла на нее сверху.– И тебе понравилось, да? – спросила я, прижав ее так, чтобы она не могла пошевелиться.– Да, очень – призналась она, не задумываясь, и я поняла, что она издевается надо мной.– Тебе нравится мучить меня?– Ага, я нахожу это забавным, – сказала Т/и, улыбаясь.– Сейчас ты узнаешь, что значит настоящее мучение, – предупредила я, приблизив свои губы к ее, но не позволяя им соприкоснуться.Глядя ей прямо в глаза, я опустила руку на ее бедро и медленно, наблюдая за тем, как ее глаза от удовольствия темнеют, начала ласкать ее. Я дотянулась пальцами до впадины под коленом и продолжил ласки, снова поднимаясь выше, к бедру. Другой рукой я расстегивала на ней рубашку, и пока я проделывала все это, мои губы быстрыми и теплыми поцелуями касались мягкой кожи ее живота...Я слышала, как она вздохнула.И тут я резко встала, оставив ее раскрасневшуюся и умирающую от неудовлетворенного желания. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, и затем она взглянула на меня глазами брошенного щенка.– Что ты делаешь? – с раздражением спросила она.– В следующий раз, ты подумаешь, прежде чем попытаешься заставить меня ревновать, – ответила я, умирая от желания закончить начатое. Но не стала, меня развлекала ее реакция.Она смотрела на меня, открыв рот, и начала одну за другой застегивать пуговицы.– Ты все та же, – бросила Т/и, вставая, взяла подстилку и направилась к машине.Я засмеялась и пошла сзади, восхищаясь ее длинными ногами и светлыми волосами, развевающимися на ветру.Прежде чем она подошла к машине, я догнала ее, развернула к себе и снова поцеловала. Я была не способна находиться даже несколько мгновений на расстоянии от этой девушки.Я ласкала губами ее губы, которые оставались плотно закрытыми. Я попыталась поцеловать ее с языком, но она мне не позволила, поэтому я продолжала целовать поверхность ее губ чувственно и медленно, благоговея перед ней. Когда она, наконец, сдалась и обняла меня за шею, я подарила ей самый страстный поцелуй, который только возможен. Он стоил того, чтобы запомнить его навсегда, в отличие от поцелуя какого-то идиота-спасателя.