13

— Хей, Акааши?

— Мм?

— Как ты думаешь, когда пойдёт снег?

— Не знаю... Снег ведь непредсказуемый.

— Да, но... Ты... как думаешь, скоро? Или может, в январе?

— Надеюсь. Было бы здорово. Временами, Токио тоже нужен снег.

— Да... Да. Когда он выпадет, я хочу выйти и постоять под ним.

Акааши сидел, скрестив ноги, на сидении рядом с кроватью Бокуто. Когда больной произнёс эти слова, он всё пытался заглянуть ему в глаза, но Бокуто смотрел в совершенно другую сторону.

Он смотрел за окно, наблюдая за белыми облаками, плывущими по небу, очарованный тем, как проходящий сквозь них свет обесцвечивал всё вокруг. Это был один из "белых дней", как любил называть их Бокуто, так что всё его внимание было приковано к миру за стеклом, нежели к его ограниченной жизни в больнице. Бокуто глубоко вздохнул, заполняя этим звуком тишину. Простыни смялись под его руками.

— Уверен, что тебе стоит выходить в такой холод?

— Думаю, я смогу вытерпеть его.

Акааши не хотел обращать внимания на тот факт, что, возможно, к тому времени, как настанет хотя бы благоприятная погода для снега, Бокуто вообще не сможет ходить, так что молчал. Он бессильно сжал кулаки и склонил голову набок.

— Думаю, можешь... До тех пор, пока хорошо себя чувствуешь.

Бокуто тихо усмехнулся.

— Всё хорошо. Прекрати уже говорить об этом. Это было шесть дней назад.

— Знаю, но это было плохо.

— Это прошло, — Бокуто развернул голову, ткань подушки слегка примялась. Его глаза, смотревшие на Акааши, были едва-едва раскрыты. Он был ужасно бледным и даже более тощим, чем прежде, но его лицо озаряла всё та же улыбка. — Сейчас со мной всё хорошо.

Акааши не мог сдержать ответной улыбки. Он подпёр подбородок ладонью и чуть рассмеялся.

— Или хотя бы настолько хорошо, насколько возможно.

Бокуто внимательно уставился на Акааши. Его губы зашевелились быстрее, чем он начал произносить слова.

— За... ткнись, — он засмеялся, сотрясаясь всем телом. — Я... дерьмово выгляжу, я знаю.

Акааши рассмеялся вместе с ним, но его еле слышный смех был гораздо громче, чем искренний смех Бокуто.

— Неправда. Не выглядишь, — он старался скрыть усмешку ладонью, но сквозь щели между пальцами её всё равно было заметно.

Бокуто поднял руку, безуспешно силясь отодвинуть руку Акааши от лица. Но он продолжал пытаться.

— Не прячь её.

— Что?

— Свою улыбку.

— Почему? В ней ничего та-

— Я её едва видел, — пальцы Бокуто коснулись костяшек пальцев Акааши, и тому хватило этого, чтобы медленно отодвинуть её ото рта, оставляя лишь как опору для подбородка. Он улыбнулся.

Бокуто смотрел на него абсолютно зачарованным взглядом, янтарные глаза пытались запечатлеть то, что, возможно, больше никогда не увидят. В мыслях проносились тысячи слов, но задерживались лишь три, которые он больше всего хотел сказать Акааши. Уже было решившись их произнести, он внезапно осёкся. Его ладонь невольно схватила ладонь Акааши и потянула того вниз, что было неожиданно для них обоих. Бокуто распахнул глаза.

— Я-я думал, ты... удержишься.

— Это было внезапно, — Акааши чуть рассмеялся. — Застало меня врасплох.

— Я... не...

— Всё в порядке, — он провёл большим пальцем по костяшкам пальцев Бокуто. — Сейчас... Всё хорошо.

В безмолвном очаровании Бокуто снова смотрел на Акааши, дольше чем следовало, затем отводя взгляд  наверх, затем вниз, затем в сторону. Он отвернулся к окну. Не мог смотреть ему в глаза.

Смыкая губы, Акааши решил замолчать. Он наблюдал за затылком Бокуто, изучая белые и чёрные прядки, которые перекрывали друг друга. Затем зелёные глаза переместились на бледную кожу, под которой теперь запросто можно было разглядеть вены и то, как они вздымались над кожей при каждом движении. Взгляд Акааши переместился вниз, к руке, которую он держал. Он посмотрел на маленькую иглу, которая была введена в локтевой сгиб, затем проследил взглядом тонкую трубку, которая была присоединена к ней и следовала к пакету с некой жидкостью, который висел над головой больного.

Улыбка погасла на лице Акааши.

С момента последней панической атаки Бокуто ему стало тяжелее контролировать свои слова и движения. Даже такое простое действие, как глотание, теперь создавало проблемы, и после кучи тщетных попыток совершить его врачи решили, что лучше Бокуто получать питательные вещества через единственный возможный вариант – через трубку.

По прошествии шести дней, Акааши обнаружил, что Бокуто мог глотать лишь небольшие предметы – вроде виноградин, кубиков льда или палочек Поки со странным клубничным вкусом. Предметы большего размера он не мог проглотить. Единственным выходом было вот так лежать и принимать всё внутривенно.

Снова переводя взгляд на пациента, он обнаружил, что внимание того всё ещё приковано к окну. Некоторое время сознание Акааши пустовало, дыхание Бокуто было ровным, а из-под тёмно-синего одеяла торчала лишь его рука, которую сжимала ладонь Акааши. Время от времени она вздрагивала, но Акааши лишь сжимал её крепче в ответ. Это было их молчаливое общение.

Это был способ Акааши донести до Бокуто, что всё будет хорошо, что он всегда будет поддерживать его, что бы ни случилось.

Оба считали, что легче поверить в эту ложь, чем принять надвигающуюся действительность.