44.

ЭММА:

«Слишком сложная. Навязчивая. Жалкая. Не стоит того».Мысли кружились в моей голове, как адская карусель, пока я шла по улице, а Роузвилл расплывался перед глазами сквозь непролитые слёзы.Я обустроила здесь свою жизнь. Построила в голове фантазию. Пила дневной кофе и шептала грязные словечки, которые означали совсем другое.Я ему не нужна. И никогда не была.А самое худшее — что ему не нужна и Лекси. Я втянула свою юную, уязвимую подопечную в отношения с мужчиной, который даже не собирался оставаться рядом с ней надолго.Я видела это в его глазах. Жалость. Ему было жаль меня.«Бедная глупенькая Эмма влюбилась в плохого парня, который ничего не обещал».А ещё — деньги. Какая наглость со стороны мужчины — думать, что можно разбить мне сердце, а потом расщедриться на деньги, будто я шлюха и конверт всё уладит. Это вывело унижение на совершенно новый уровень.Я собиралась пойти к Дороти, сослаться на мигрень и провести остаток дня в постели.А потом — всерьёз поговорить с собой о том, почему я снова выбрала не того парня.И после нотаций самой себе — научить Лекси никогда не попадать в такие ситуации.

О боже. Из всех чёртовых городков я жила именно в этом.Я буду видеть его повсюду. В кафе. На работе. Это его город. Не мой.А вообще, есть ли мне тут место?

— Привет, Эмма! — окликнул меня Николас Беннетт, выскочив из строительного магазина. — Хотел сказать, что заехал утром и починил тебе дверь.

Я застыла на месте.— Правда?

Он кивнул:— Услышал, что у тебя неприятности, и не хотел, чтобы ты переживала ещё и из-за ремонта.

Я крепко его обняла.— Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Спасибо, Николас.

Он пожал плечами и неловко похлопал меня по спине.— Я подумал, у тебя и так забот хватает, решил хоть с этим помочь.— Ты хороший человек, Николас.— Чт-о-о ж, — протянул он. — Ты в порядке? Может, кому-то позвонить? Могу сказать Тому, чтобы он тебя забрал.

Я так резко замотала головой, что магазин и сам Николас расплылись у меня перед глазами.— Нет! — выпалила я. — То есть, спасибо, но нет.

Двери пиццерии открылись, и у меня в животе что-то глухо упало — на улицу вышел Том.Я тут же отвернулась, мысленно молясь стать невидимой.

— Эмма, — позвал он.

Я пошла в другую сторону.

— Эмма, прекрати. Остановись, — сказал Том.

Но он навсегда лишил себя права говорить мне, что делать.

— Слушай, Том. Похоже, девушка сейчас не хочет с тобой говорить, — услышала я, как спокойно вмешался Николас.— Отойди, Николас, — прорычал Том.

Может, я и дура, но бегаю я быстро.

Я быстро зашагала по кварталу, решительно намереваясь оставить Тома в зеркале заднего вида — как и своего бывшего жениха.«Мужчина не делает серьёзных шагов просто так».«Может, он ищет кого-то получше».В груди заныло — слова Тома о Джеффе эхом отдавались в голове.

Есть ли на свете хоть кто-то, для кого я буду в самый раз? Не слишком много, не слишком мало? Кто-то, кто увидит во мне именно ту женщину, которую ждал всю жизнь?

Я свернула за угол почти бегом. Глаза жгло от слёз.Из-за них я не заметила женщину, которая отошла от витрины магазина.

— Простите, — сказала я через секунду после того, как налетела на неё.— Мисс Лейн.

О, только не это.Миссис Максвелл — строгая социальная работница, которая ещё ни разу не видела меня в лучшем виде, — ошеломлённо смотрела на меня.

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

— С вами всё в порядке? — спросила она.

На языке уже вертелась ложь. Такая привычная, что почти казалась правдой. Но нет. Иногда правда важнее любых намерений.

— Не совсем.

Десять минут спустя я смотрела на сердечко из молочной пены в чашке латте, стоящей передо мной.

— Вот и всё. Я притворялась, что у меня роман с мужчиной, который с самого начала просил меня не влюбляться в него... а потом влюбилась. Бывший жених пришёл ко мне на работу и устроил сцену. Кто-то вломился в наш дом, и теперь никто не знает — это был он, Скарлетт или случайный преступник.А ещё Лекси пыталась отомстить вредной учительнице, подбросив ей в ящик полевых мышей.

Максвелл, сидевшая напротив, взяла чашку с зелёным чаем, сделала глоток. Затем молча поставила её обратно.

— Ну что ж.— Принёс тебе печенье, — Джейк с грустью поставил тарелку на стол возле моего локтя.— Это были сердечки? — спросила я, держа в руках явно половинку розового глазированного сердечка.Он поморщился.— Я разломал их пополам. Надеялся, ты не заметишь.— Спасибо, Джейк. Это очень мило с твоей стороны, — сказала я.

Прежде чем уйти, он сжал мне плечо, и мне пришлось прикусить щёки изнутри, чтобы не расплакаться.

— Я хочу сказать, что в моей жизни сейчас такой бардак, что я даже не могу этого скрыть. Но вы заслуживаете знать правду.Клянусь: даже если сейчас кажется, что у меня всё разваливается, я на самом деле очень организованная, находчивая и сделаю всё, чтобы Лекси была в безопасности.— Эмма, — сказала миссис Максвелл. — Лекси повезло, что у неё есть такая опекунша. И любой суд штата придёт к такому же выводу. Она перестала прогуливать школу. У неё улучшились оценки. Появились настоящие друзья. Вы положительно влияете на её жизнь.

Впервые в жизни я не хотела золотую звёздочку. Я просто хотела, чтобы меня увидели. Настоящую. Такую, какая я есть.— А как же всё, что я делаю неправильно?

Мне показалось, что миссис Максвелл улыбнулась с лёгкой грустью.— В этом и состоит родительство. Мы все очень стараемся. Мы измотаны, растеряны и всё время чувствуем, что нас судят какие-то люди, которые якобы всё уже поняли в этой жизни. Но это не так. Мы все просто импровизируем на ходу.— Правда? — прошептала я.

Она наклонилась ко мне:— Вчера я посадила своего двенадцатилетнего сына под домашний арест на три дня, потому что он довёл меня до белого каления, а потом сказал, что фрикадельки мамы его друга вкуснее моих.

Миссис Максвелл сделала ещё один глоток чая.— А сегодня я, наверное, извинюсь и освобожу его от ареста, если он приберётся в своей комнате.

Я с трудом изобразила слабую улыбку.— Просто жизнь оказалась куда сложнее, чем я думала. Мне казалось, что если у меня будет план и я буду придерживаться правил, то всё будет легко.— Можно дать вам совет? — спросила Максвелл.— Пожалуйста, давайте.— Однажды вам придётся перестать так сильно переживать о том, что нужно другим, и начать думать о том, что нужно вам.

Я моргнула.— Я думала, что самоотверженность — это хорошее качество для опекуна, — и всхлипнула.— А ещё вы должны подать племяннице пример, что ей не обязательно прыгать выше головы, чтобы её любили. Что не надо сгорать самой, чтобы согреть кого-то другого. Требовать удовлетворения своих потребностей — это не просто сложно, это героизм! А дети наблюдают. Всегда наблюдают. Если вы покажете ребёнку своим примером, что единственный способ заслужить любовь — это отдавать другим всё до последнего, она этот месседж запомнит.

Я со стоном уткнулась лбом в стол.

— Есть большая разница между тем, чтобы искренне любить и заботиться о ком-то, и тем, чтобы заботиться о ком-то в надежде заслужить его любовь, — продолжила она.В первом случае ты искренна и преданна. Во втором — манипулируешь и требуешь.— У вас всё будет хорошо, Эмма, — уверенно сказала Максвелл. — У вас огромное сердце. И рано или поздно, когда весь этот бардак закончится, найдётся кто-то, кто увидит это сердце и захочет о нём позаботиться.— Ага, ну да.

Я уже давно поняла, что в этой жизни могу рассчитывать только на себя. Ну и на Криса, конечно. Но он гей, а значит, роман с ним исключён.

— Что касается Тома, — продолжила она.

Я подняла голову от стола. Одно лишь его имя кололо сердце, как заноза.— А что с ним?— Я не знаю ни одной женщины в городе, которая бы не попала под чары Тома Каулитца, если бы он уделял ей столько времени и внимания, как вам. И ещё скажу, что никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как на вас. Если он имитировал эти чувства, то заслуживает «Оскар». Я знаю его очень, очень давно. И никогда не видела, чтобы он делал что-то, чего не хотел, особенно когда речь шла о женщинах. Если Том добровольно согласился на имитацию отношений, значит, он этого хотел.— Это была его идея, — прошептала я. Внутри вспыхнула искра надежды, которую я тут же задушила.«Мужчина не пойдёт с женщиной на серьёзный шаг просто так».— Он очень тяжело переживал смерть мамы и всё, что случилось после, — продолжала она. — У него не было перед глазами примера «и жили долго и счастливо», на котором выросли вы. А если не знать, что такое возможно, то и надеяться не приходится.— Миссис Максвелл.— Вы можете звать меня Анабель.— Анабель, мы почти ровесницы. Откуда у вас столько мудрости?— У меня два брака и четверо детей. Мои родители женаты уже пятьдесят лет. Родители моего мужа разводились и женились столько раз, что все уже и счёт потеряли.Если я что-то и понимаю, так это любовь и то, какой чертовски запутанной она может быть.

****

— Привет, солнышко. Как прошёл обед?Моя мама была одета в запятнанную футболку и солнцезащитную шляпу. В одной руке она держала стакан холодного чая, а в другой — садовую перчатку.

— Привет, мам, — сказала я, стараясь не смотреть на неё по пути к крыльцу. Хлоя Лейн имела острое чутьё, когда с кем-то что-то не так, а мне совсем не хотелось говорить. — Где Лекси?— Отец повёз её в торговый центр. А что случилось? За обедом кто-то подавился хлебной палочкой?Я покачала головой — голосу сейчас не доверяла.— Что-то с Томом? — спросила мама уже мягче.Я пыталась проглотить комок в горле, но задыхалась от непролитых слёз.— Так. Садись, — сказала она и повела меня по коридору в их с отцом спальню.Это была светлая красивая комната в кремовых и серых тонах, с большой кроватью с балдахином на четырёх столбах и окнами во двор и на ручей. Перед окнами стояли два кресла и стол со свежими цветами в вазе.— Я сейчас накрою, — сказала мама, накрывая одно из кресел заляпанным папиным халатом. Она ненавидела этот халат и годами пыталась от него избавиться. Но папа всегда находил способ воскресить его.Мама опустилась на кресло, накрытое халатом, и похлопала ладонью по тому, что стояло рядом.— Садись. Поговорим.Я качала головой, даже когда села.— Мам, я правда не хочу говорить сейчас.— Ну что поделать.— Мам!Она пожала плечами.— Я слишком долго позволяла тебе жить по принципу «никого не обременять». Мне было легче от того, что ты всегда хорошо себя ведёшь. Будешь послушной дочерью. И это неправильно по отношению к тебе.— Куда ты клонишь?— Я пытаюсь сказать, моя дорогая, милая и самая добрая доченька: не старайся быть такой идеальной.

Не могу сказать, что была готова к этому разговору больше, чем к разговору о Томе.

— Ты всю жизнь старалась компенсировать проблемы своей сестры. Старалaсь никогда никого не обременять, никогда не просить то, что тебе нужно, никогда не разочаровывать.— Мне кажется, родители обычно на такое не жалуются, — сказала я, защищаясь.— Эмма, я никогда не хотела, чтобы ты была идеальной. Я хотела, чтобы ты была счастливой.— Я... счастлива, — солгала я.— Мы с отцом делали всё, чтобы помочь Скарлетт быть счастливой и здоровой. Но это не её путь. Прошли годы, пока мы наконец поняли, что не наш путь — превращать её в того, кем она не является. Мы сделали для неё всё, что могли. Но выбор Скарлетт не является мерилом нашей ценности.Это тяжёлый урок, но мы его усвоили. Теперь твоя очередь.Ты не можешь всю свою жизнь исправлять ошибки сестры.— Ну не то чтобы я так прожила всю свою жизнь, — возразила я.Мама наклонилась и погладила меня по щеке. Я почувствовала на коже песчинки.— Ой! Прости.Она облизнула большой палец и наклонилась стереть грязь с моей щеки.— Я уже взрослая, — пробурчала я, уклоняясь.— Послушай, солнышко. Тебе разрешено иметь потребности. Тебе разрешено ошибаться. Тебе разрешено принимать решения, с которыми твой отец или я можем не согласиться. Это твоя жизнь. Ты красивая, добрая, умная женщина, и тебе нужно начать понимать, чего ты хочешь.

А чего я хочу?Прямо сейчас я хотела залезть в кровать, накрыться с головой одеялом и не вылезать оттуда неделю. Но не могла.У меня были обязанности. И одна из них раскрутила моего отца на поездку в торговый центр.— Ты вообще хочешь быть опекуншей? — спросила мама.Я застыла.

—Мне трудно представить, что опека над одиннадцатилетней девочкой вписывается в твои жизненные планы.— Мама, я не могла оставить ее с чужими людьми.— А как же мы с твоим отцом? Ты не думала, что мы будем рады освободить в своей жизни место для внучки?— Ты не должна воспитывать дочь своей дочери. Это нечестно. Папа на пенсии. И ты скоро будешь Этот круиз - ваше первое большое путешествие!— Ты хочешь быть ее опекуном? — повторила мама, игнорируя мои прекрасные аргументы.

Хочу ли я этого? Хочу ли я быть приемной матерью дляЛекси?Я вспомнила ощущение того теплого сияния в груди. Оно отталкивало холод, что там поселился.

— Да, — сказала я, чувствуя, как происходит невозможное и мой рот кривится в улыбке.

Это правда. Я хотела этого больше, чем что-либо из любого моего списка дел. Больше любой цели, к которой целенаправленно шла.

— Хочу. Я люблю её. Я люблю быть рядом с ней. Люблю, когда она приходит домой из школы, переполнена новостями, которые хочет мне рассказать. Я люблю наблюдать, как она растет умным, сильным, уверенным в себе ребенком, который время от времени ослабляет свою настороженность и подпускает меня к себе.— Я знаю, что ты чувствуешь, — ласково сказала мама. — Хотелось бы, чтобы это происходило чаще.

Ай. Прямое попадание.

— Мы с Томом расстались, — поспешно сказала я. — Мы никогда не были по-настоящему вместе. У нас просто был дружеский, очень классный секс. Но я случайно влюбилась в Тома, хотя он и предостерегал меня от этого. И теперь он думает, что я слишком сложная и не стою усилий.

Мама посмотрела на свой чай со льдом, потом снова на меня.— Думаю, нам нужно что-то покрепче.

***

Через несколько часов я на цыпочках вышла на террасу с телефоном в руке. Телефоном, который он мне подарил. А это означало, что при первой же возможности его надо разбить на миллион кусочков.

Остальные родственники убирали после ужина. Отсутствие Тома было ощутимо. Мама отвлекала Лекси, требуя после еды показать новую зимнюю куртку и свитера, которые купил ребёнку мой слабовольный отец.От фальшивой улыбки уже болела голова.

Я набрала номер, прежде чем успела паниковать.— Лейн! Как дела? Нашли придурка, который вломился к тебе?

Я написала ему и Мэг о взломе. Но это заслуживало телефонного звонка.

— Крисс.

Голос сорвался на его имени.

— Чёрт, Эмма. Что уже случилось? С тобой всё в порядке? А с Лекси?

Я покачала головой, пытаясь прогнать комок в горле. Вдруг вспомнила, что сказал Том.«Не проливай ни одной слезинки из-за мудака, который никогда не заслуживал тебя».Я прочистила горло.

— Том порвал со мной.— Такой красавец — и такой подлец. Формально порвал или по-настоящему?— По-настоящему. Я «слишком сложная».— А ему, черт возьми, что нужно? Дура? Дуры в постели никакие, а минет делают ещё хуже.

Я смогла издать жалкую усмешку.

— Послушай меня, Эмма. Если этому мужику не хватило мозгов понять, какая ты удивительно умная, красивая, добрая, заботливая и невероятно крутая в настольных играх, то это его потеря. И это он дурак. Я запрещаю тебе тратить хоть секунду своего времени на обдумывание этого со всех сторон и на ложный вывод, что это в тебе проблема.А ведь это были мои планы на вечер.— Не верится, что я в него влюбилась, Крисс. О чём я только думала?— Ты думала: «Вот он красавец-мужчина, отличный в постели, он провожает мою племянницу до автобусной остановки, ломает нос моему бывшему и приносит мне дневной кофе, чтобы я не раздражалась». Все эти знаки были повсюду, потому что он их развесил. Если спросить меня (а я знаю, что ты не спросишь), я скажу, что он не притворялся. Он что-то почувствовал, и это до ужаса его испугало. Красивый татуированный куриный кавалер.— Мне правда нужно перестать писать тебе обо всём, что происходит в моей жизни, — решила я. — Это уже какая-то созависимость.— Я подниму этот вопрос с нашим семейным психотерапевтом, — пошутил Крисс. — Слушай. Я вернусь в Роузвилл через несколько дней. Что хочешь делать до того времени? Свалить куда-нибудь? Купить новый шикарный гардероб, чтобы он задыхался от зависти?

Он не шутил. Если бы я сказала, что хочу полететь в Рим и потратить кучу денег на обувь, он уже бронировал бы билеты. Если бы сказала, что хочу отомстить Тому, засыпав его дом арахисом и кошачьим наполнителем, Крисс пригнал бы к моему дому грузовик с орудиями мести.Может, мне и не нужен спутник жизни? Может, он у меня уже есть?

— Я хочу притворяться, что его не существует, пока не забуду, что он есть, — решила я.

Я хотела сделать так, чтобы он стал неважным. Хотела не чувствовать ничего, когда он входит в комнату. Хотела забыть, что когда-то влюбилась в него.

— Так по-взрослому с твоей стороны, аж раздражает, — заметил Крисс.— Но хочу, чтобы он страдал, пока я забываю, — добавила я.— Теперь узнаю свою девочку, — сказал он. — Значит, Снежная Королева с оттенком Царевны-лебедя.

Мне удалось выдавить из себя слабенькую улыбку, несмотря на зияющую дыру в грудной клетке.

— Где-то так.— Проверь почтовый ящик — должен прийти заказ от «Sephora», — сказал Крисс.

Никакая дорогая косметика не помогла бы мне чувствовать себя лучше. Но я также понимала, что таким образом Крисс показывает, как сильно он меня любит, так что я могла ему это позволить.

— Спасибо, Крисс, — прошептала я.— Эй. Не вешай нос, Лейн. У тебя такой ребёнок — есть с кого брать пример. Стойкость — неплохое качество для подражания. Выходи в люди, развлекайся. Даже если сразу не будет весело, прикидывайся, пока не станет.

У меня было чувство, что прикидываться придётся очень долго.Том Каулитц — не из тех, кого можно забыть.

***