38.

ЭММА:

— Ну почему детские тренировки начинаются так рано? И почему трава такая мокрая? Бедные мои ботинки, их уже не спасти, — ныл Крисс, пока мы расставляли складные стулья у края футбольного поля.— Сейчас девять утра, а не четыре, — сухо заметила я. — Может, если бы ты с Дороти вечером не устроили кулинарное шоу с дегустацией целого кувшина «Маргариты», ты бы сейчас не морщился, как вампир на солнце.

Он развалился на стуле, стильный до невозможности — в объёмном свитере и тёмных «рейбенах».

— Это же моя последняя ночь в городе перед Парижем. Я не мог отказаться от «Маргариты». Легко быть святой и безгрешной, когда у тебя регулярный секс.— Приглуши звук, болтун, — перебила я и бросила взгляд на остальных членов фан-клуба Лекси. Мои родители сидели рядом с Дороти — свежей, будто и не она выдула половину кувшина «Маргариты». Мама, как обычно, представлялась каждому, до кого могла дотянуться, спрашивала, за кого они болеют, и с гордостью показывала на Лекси в футболке с номером 6.

Вдоль поля расхаживал Ларс — крутой байкер с сексуальной проседью. На нём была футболка с «Metallica» и чёрные джинсы, а мрачное выражение лица идеально оттеняли длинные тонкие усы.

— Как всегда, великолепна, Дороти, — сказал он с хищной ухмылкой.— Иди кадри других, байкер, — ответила она, но я заметила, как у неё вспыхнули щёки.— Покажите всем, девчонки! — заорал Ларс. Пятнадцать девчонок всех форм, рас и размеров наперегонки и вприпрыжку помчались к главному тренеру, который совсем не походил на тренера.— Он как будто вышел по УДО и теперь тренирует детей, — прокомментировал Крисс.— Это Ларс. Его внучка Райли — та, что с косичками. Она форвард. Очень быстрая, — объяснила я ему.

Лекси обернулась от команды и помахала мне.

Я улыбнулась и помахала ей в ответ.

Судья дал два коротких свистка, и по две девочки из каждой команды выбежали к центральному кругу.

— Что происходит? Игра началась? — спросил Крисс.— Сейчас будет жеребьёвка. Тебе повезло, что ты такой симпатичный, потому что если твой будущий муж будет увлекаться спортом — ты ж пропал.

Крисс передёрнулся:

— Не дай бог.— Они подкинут монетку и разыграют, кто начнёт с мячом и в какую сторону будут забивать.— Ну надо же, прямо мамочка-футболистка, — поддел он меня.

Я неловко поправила худи с надписью «РОУЗВИЛЛ».

Благодаря школьному сбору средств у меня теперь был капсульный гардероб группы поддержки. Талисманом был огромный боксерский перчаточный монстр по имени Панчи — по-моему, очаровательный, хоть и странный выбор для футбола.

— Я просто немного почитала про этот вид спорта, — сказала я. На самом деле я устроила себе целое погружение: прочла «Девчонку с низов», посмотрела «Теда Лассо», «Играй, как Бекхэм» и «Она — мужчина».

Свисток прозвучал, и я захлопала в ладоши вместе со всеми — игра началась.

Уже через две минуты я затаила дыхание и мёртвой хваткой вцепилась в руку Криса — Лекси приняла мяч и повела его к воротам.

— Давай, Лекси! Вперёд! — вскочил с места папа.

Когда нам с Скарлетт было по десять, она на один сезон записалась в софтбол. Папа тогда был её самым ярым фанатом. Приятно было видеть, что он не растерял энтузиазма.

Лекси сделала вид, что ударит вправо, но резко ушла влево, обошла защитницу и точно отдала пас Айрис — племяннице Мэг.

— Это же хорошо, да? — спросил Крис. — Потому что выглядело круто. Хитро и дерзко.— Тренер говорит, у неё талант, — с гордостью сказала я, а потом закричала: — Вперёд, Айрис!

Айрис выбила мяч в аут, и игру ненадолго остановили — трое игроков сели завязать шнурки.

— Талант. Ничего себе, — пробормотал Крис.— Она командный игрок, быстрая, сообразительная. Нужно убрать всего пару недочётов.— Каких именно? — спросил Крис.— Что я пропустила? — рядом материализовалась Мэг. На ней были джинсы, майка с «Нирваной» под мягким серым кардиганом и модные солнечные очки. Свои розовые волосы она собрала в высокий пучок на макушке, губы были накрашены рубиновой помадой. Она помахала Айрис и села на складной стул.— Прошло всего две минуты. Пока никто не забил. И Ларс ещё ни разу не крикнул: «Давайте, дамочки!» — отчиталась я.

Как по команде, крепкий байкер сложил ладони рупором и крикнул:— Давайте, дамочки!— И сразу стало спокойно на душе, — улыбнулась Мэг. — Лекси уже заработала жёлтую карточку?

Я покачала головой:— Пока нет.

Хотя, если судить по двум последним матчам, это всего лишь вопрос времени.— Это вроде как награда? — спросил Крис.— Не совсем, — ответила Мэг, подмигнув мне, а потом повернулась к моему лучшему другу: — Ты сегодня такой красавчик, аж завидно.

Он самодовольно расправил ворот свитера.— Ой, спасибо, сексуальная библиотекарша. Мне нравятся твои сапоги.

Она подняла ноги, чтобы полюбоваться своими высокими резиновыми ботинками.— Благодарю. Ещё в начале футбольной карьеры Айрис я поняла, что ненавижу мокрую обувь и хлюпанье в носках.— Как я тебя понимаю! — с чувством протянул Крис.— Кстати, одобряю этот кудрявый вайб, — заметила Слоан, махнув рукой перед моим лицом.Я эффектно отбросила волосы назад.— Спасибо. Лекси показала туториал.— Мы — новое поколение горячих футбольных мамочек, — объявил Крис.— Я за это выпью, — согласилась Мэг, поднимая стакан с надписью «Точно не вино».— А где же горячий футбольный папочка? — спросил меня Крис.— Слава богу, хоть кто-то задал этот вопрос, — сказала Мэг, устроившись поудобнее на стуле. — У меня, между прочим, накопилось куча вопросов.Он бурчит сразу после секса, как и всё остальное время, или на его каменной физиономии появляются трещинки, за которыми прячется мягкое сердечко плюшевого мишки?

— Он срывал с тебя одежду? — спросил Крис. — Если да, то я знаю одну даму, которая шьёт комплекты на липучках.— Кто бы сомневался, — сухо прокомментировала я.

Мэг наклонилась ближе.— Он из тех, кто дарит цветы и готовит ужин? Или скорее из тех, кто рычит на каждого, кто посмеет глянуть на твою грудь?— Однозначно рычит, — решил Крисс.— Тише! Тут мои родители и его бабушка, — прошипела я. — И мы на детском футбольном матче!— Она сейчас собирается читать нам лекции о неприличном поведении, но не понимает, что буквально все разговоры на этом поле и вокруг — о сексе, — пожаловался он.— Это не так, — не согласилась я.— О, поверьте мне, так и есть. Айрис играет с шести лет. Может показаться, что там папы говорят об электроинструментах и газонокосилках, но на самом деле — про вазектомию, — сказала Мэг, показывая на группу мужчин, собравшихся возле трибун.— Я отвлекся. Ты не сказала, почему здесь нет Тома? — спросил Крисс с подчеркнуто невинным видом.Я вздохнула.— Его здесь нет, потому что я его не приглашала.

Но я не сказала им, что не пригласила, потому что не верила, что он придёт. Том Каулитц не похож на человека, который с радостью просидит на детском спортивном мероприятии и будет целый час вести светские беседы.Он — мужчина, который прижимает меня к кровати и ставит в такие позы, которые кажутся вообще невозможными. Как вчера, когда он положил меня на живот...Внутри всё невольно сжалось от непристойно сладкого воспоминания.

— Так почему не пригласила? — Мэг от любопытства забыла про игру.Я закатила глаза.— Не знаю. Наверное, потому что он бы не пришёл. И я не хочу, чтобы Лекси привыкала к его присутствию.— Эмма, я говорю это с любовью. Том впервые после школы встречается с кем-то в городе. Это достижение. Это значит, что он видит в тебе что-то особенное, чего не видел ни в ком другом.

Я почувствовала себя фальшивкой.

Я не особенная. Мне не повезло с холостяком, который никогда в жизни не влюблялся. Я увлеклась страстным приключением на одну ночь, а он разгребает последствия того, что переспал с хорошей девочкой.— Это что, Билл? — спросил Крисс, милостиво меняя тему.Я подняла голову и заметила, как тот медленно идет ко мне.Мэг вздохнула.— Братья Каулитцы просто созданы, чтобы привлекать внимание.Это чистая правда.Билл Каулитц был воплощением раненого героя. Я заметила, что многие мамы и даже один-два папы подумали то же самое. На Билле были потертые джинсы и лонгслив «Хенли», бейсболка закрывала поллица. А еще я заметила, что он снял повязку с руки. Он шел медленно, осторожно — будто непринужденно, но я поняла, что темп скорее диктует боль и усталость, а не желание казаться крутым.— Доброе утро, — сказал он, дойдя до меня.— Привет, — ответила я. — Хочешь сесть?Он покачал головой, смотря на поле, где наша команда «РОУЗВИЛЛ» защищалась.Лекси подняла голову, заметила его и помахала рукой.Билл тоже махнул здоровой рукой, но я увидела за улыбкой болезненную гримасу.Ему бы сейчас сидеть дома, отдыхать и лечиться, а не гулять без повязки по городу. Я поняла, что переношу на Билла свое раздражение из-за его брата.— Садись, — настояла я, встала и почти силой усадила его на свой стул.— Мне не нужно сидеть, Эмма. Мне не нужно отдыхать дома. Мне нужно быть здесь и делать то, что умею.— И что же? — спросила я. — Стоять здесь, как жертва под колесами школьного автобуса?— Ай, — сказал Крисс, — лучше послушай, шеф. Она страшная в гневе.— Я не злая, — фыркнула я.— А должна быть — после такой новости! — сказал Билл.Черт.

— Я передумала. Можешь встать и уйти.Выгляд у него сразу стал самодовольным.— Ты им не сказала?— Почему не сказала? — хором воскликнули Мег и Крисс.— Не успела, — выкрутилась я.— А родителям успела? Или Дороти, как хозяйке дома?— Что вообще происходит? — спросила Мег.Крисс прищурился.— Думаю, наша тайная подружка скрывает от нас не только свои подвиги в постели.— О, ради бога, — пробурчала я.— Эмма не сказала вам, что Скарлетт причастна к взлому в городе? — спросил Билл, хорошо зная, что я ничего не говорила.— Она точно ничего такого не говорила.— А для того, чтобы совершить ограбление, Скарлетт вломилась в коттедж Эммы и украла её сарафан?Мег сдвинула солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрела на меня.— Не круто, подруга. Совсем не круто.— Она снова выдала себя за тебя? — спросил Крисс, не глядя на меня. Плохой знак.— Слушайте. Я сама только что узнала...— Я рассказал тебе три дня назад, — напомнил Билл.— Я ещё плохо разбираюсь в законах Вирджинии. Можно ли заклеивать рот полицейскому скотчем?— Нельзя, если он при исполнении, — засмеялся Билл.— Почему ты нам ничего не сказала? Если нам надо остерегаться твоей сестры, мы должны это знать, — заметила Мег.— Я тебе кое-что проясню про нашу Лейн, — сказала ей Крисс.— Начинается, — буркнула я.— Видите ли, Эмма не любит создавать кому-то неудобства и делать что-то неприятное, как, например, рассказать о проблеме, попросить о помощи или отстоять то, что ей нужно и чего она хочет. Она предпочитает красться, как мышка, лишь бы только потребности всех остальных были удовлетворены.— Ну, это просто капец, — подытожила Мег.Я скривилась.— Да, друзья. Я понимаю, что вы обеспокоены. Я всё понимаю.Я тоже переживаю. Но сейчас мой приоритет — получить опеку над племянницей. У меня нет ни времени, ни сил переживать из-за всего остального.— Твоя злая близняшка побывала в доме, где ты живёшь с её дочерью, — вмешалась Мег.— Она тебя ограбила. Совершила преступление, выдав себя за тебя, чтобы ты снова расплачивалась за последствия. И ты не подумала, что об этом стоит упомянуть?— Большое тебе спасибо, Билл, — ответила я.Мег скрестила руки на груди.— Не перекладывай вину на мужчину, который получил две пули.— А вам не кажется, что вы реагируете как-то слишком?— Нет. Мы реагируем адекватно. А ты реагируешь явно недостаточно. На кону ваша с Лекси безопасность. На это нужно реагировать, — сказал Крисс.Я посмотрела вниз на свои руки.— Если вам всем станет легче, то я боюсь до мурашек по коже, до глубины души, что что-то случится и Лекси у меня заберут. Что чужой человек будет воспитывать мою племянницу.Или ещё хуже: что моя сестра — человек, который должен быть мне самым близким в мире, — вернётся в город и заберёт её у меня без моего ведома. Но между попытками доказать социальной работнице (которая всё время видит меня в самом невыгодном свете), что я самая ответственная из всех и работаю на двух работах, и попытками убедить ребёнка, что не всё должно быть так, как в первые одиннадцать лет её жизни, вы ждёте от меня, что я ещё буду рассказывать, как должна изнурять себя, чтобы ночью спать, а не смотреть в потолок и думать о том, что ещё может пойти не так?— Ну, собственно, да. Мне было бы легче, если бы ты не скрывала от меня что-то такое важное, а поделилась, — сказала Мег.

— Спасибо, — кивнул Крисс. — Билл, не хочешь объяснить за нас всех?— Эмма, о тебе переживает много людей. Может, пора позволить им заботиться о тебе, а не делать всё самой?Я гордо подняла подбородок:— Я учту это.— Вот этот заносчивый тон, — сказал Крисс. — Пока она не успокоится, до неё не достучишься.— Пойду прогуляюсь, — сердито бросила я.Но не успела уйти далеко, как услышала:— Эмма, подожди.Мне хотелось уйти, показав ему средний палец, но я бы не была собой, если бы не остановилась и не дождалась, пока Билл меня догонит.— Я делаю это не для того, чтобы тебя разозлить, — сказал он. Его глаза были темнее Томовых, но горели той же силой Каулитцев, от которой у меня в животе всё скручивалось и выворачивалось. — Ты должна быть готова, и твои близкие тоже. Скрывать от них такое — безответственно, и именно это плохо смотрится в делах об опеке.— Ты говорил, что мне не о чем волноваться!— Я говорю с тобой понятным тебе языком. Быть опекуном, быть матерью — это не значит получать золотые звёздочки от какого-то авторитета. Нужно поступать правильно, даже когда это нелегко. Особенно когда это нелегко.Ему легко говорить! Его соцработница не застала полуголой после секса на одну ночь.Билл протянул руку и схватил меня за плечо.— Ты меня слышишь? — спросил он.— На твоём месте я бы очень хорошо подумала и убрала руку.Я повернула голову и тогда увидела его. Тома, который неспешно шёл к нам. Только в его взгляде не было ничего расслабленного. Он был очень зол.Билл не убрал руку, даже когда Том подошёл.Через мгновение я уже была прижата к Тому, а его рука обняла меня за плечо. Зрители разрывались между игрой на поле и драмой за его пределами.

Я улыбнулась так, будто мы обсуждали бабочек и погоду.Братья сверлили друг друга злыми взглядами.

— Я просто напомнил твоей девушке, что родные заботятся о родных, — сказал Билл.— Всё, с напоминаниями покончил. А теперь дуй домой и отдохни, чтобы быть в форме и заботиться о своих, — отрезал Том.— Я пришёл посмотреть матч. Я ещё побуду здесь, — сказал Билл. — Рад был тебя видеть, Эмма.

Я молча смотрела, как он направился к Дороти и моим родителям.Утром оба брата Каулицы редко бывают в хорошем настроении.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, запрокинув голову, чтобы посмотреть на Тома.

Он смотрел на поле, где Виктория промахнулась по мячу, но задела голень соперницы.

— Услышал, что будет игра. Решил заглянуть.

Большой палец его руки лениво рисовал круги на моем предплечье. В том месте, где он меня касался, я почувствовала покалывание, которое разлилось по всему телу.Мой мрачный, татуированный, вроде как бойфренд выбрался из постели субботним утром (после поздней смены в баре), чтобы прийти к нам с Лекси.Я не знала, как интерпретировать этот факт.

— Ещё рано, — заметила я.— Ага.— Билл просто волнуется, — попыталась я перевести разговор в другое русло.— Он такой.

Толпа загудела, и я наконец обратила внимание на игру. Я почувствовала, как Том рядом со мной напрягся, когда Лекси перехватила пас и побежала через поле.

— До конца, Лекси! — закричал Ларс.— Не останавливайся, Лекси! — подбодрил папа.— Давай, малышка, — тихо сказал Том, не отрывая взгляда от шестого номера.

Когда она приблизилась к воротам, мои пальцы вцепились в футболку Тома.

Но когда она замахнулась, чтобы ударить по мячу, на неё налетела другая девочка, и обе рухнули на землю.Болельщики хором застонали.Я увидела её лицо.Виктория и Айрис подняли Лекси на ноги, и я заметила, насколько раскраснелось её лицо.

— Ой-ой, — сказала я.— «Ой-ой» — это что значит? — спросил Том.— Какого хрена, судья?! — крикнула Лекси.— Вот чёрт, — прошептала я.— Она только что сказала судье «какого хрена»? — переспросил Том.

Судья свистнул и подошёл к Лекси, уже роясь в нагрудном кармане.Я застонала, когда он достал жёлтую карточку и ткнул ею прямо в лицо моей маленькой бунтарке-племяннице.

— На каждом матче одно и то же. Будто само вырывается из неё, — пробормотала я.— Ну что ж вы, судья, — выкрикнул Ларс, — это ведь был фол!— Извините, тренер. Но нельзя так выражаться на поле, — ответил судья.

Лекси снова открыла рот. К счастью, Айрис предусмотрительно прикрыла ей его ладонью, прежде чем вырвалась очередная тирада.Лекси вырывалась.

— Третья жёлтая карточка за три игры! Я уже не знаю, что с этим делать, — пробормотала я.

Том сложил пальцы и громко свистнул. Все, включая Лекси, обернулись.

— Лекси, — он подозвал её пальцем. — Иди сюда.

Айрис отпустила её, и Лекси, уткнувшись пылающим лицом в кроссовки, подошла к краю поля.

Том отстранился от меня и положил руку ей на затылок.

— Я понимаю, малышка. Правда. Но нельзя так говорить — ни на поле, ни в школе.— Почему? Ты говоришь. И мама говорит.— Потому что мы взрослые. И над нами не стоят другие взрослые, которые указывают, что нам нельзя.— Так что мне делать? Меня сбили! Я могла забить!— Внутри себя можешь ругаться сколько хочешь. Пусть оно прёт у тебя из глаз, из пор, изо рта, но на поле — больше ни слова. Ты, чёрт побери, лучше этого. У тебя вспыльчивый характер, но сдержать его — гораздо круче, чем дать ему волю. Используй его, или он использует тебя.Поняла?

Она серьёзно кивнула.— Ну, вроде да. А когда можно ругаться?— Когда мы с тобой будем смотреть футбол.Лекси бросила на меня взгляд, будто проверяя мою реакцию.— Не переживай за тётю. Она до чёрта гордится тобой.Но когда ты вот так взрываешься, ты сама себе мешаешь. Лучше дай ей ещё один повод для гордости. Хорошо?

Девочка вздохнула. Потом кивнула.— Ага. Ладно. Но когда мы смотрим футбол — ругаться точно можно?— Ещё как можно, — сказал Том, взъерошив ей волосы.— А после школы?— Вот как закончишь колледж, а может, даже аспирантуру, если захочешь получить учёную степень или какую-то там фигню, — тогда ругайся сколько влезет.

Уголок её рта дёрнулся вверх.— Так-то лучше, — сказал Том. — А теперь дуй туда и забей мяч, чтобы мы потом пошли за мороженым.— Но сейчас утро, — сказала она и снова посмотрела на меня так, будто я чудовище, которое не любит ни ругательства, ни мороженое.— Большая победа — лучшее время для мороженого, — невозмутимо ответил Том.Лекси улыбнулась.— Ладно. Спасибо, Том. Прости, тётя Эмма.— Прощаю, — заверила я её. — Я уже тобой горжусь. Иди и покажи класс!

Ну да, не самый гениальный совет.Но меня тронуло до мурашек, когда Том стоял плечом к плечу с Ларсом. А потом к ним подошёл мой отец, а следом и Билл. Вместе они образовали какой-то тестостероновый заслон, готовый защищать и направлять своих девочек.

— Когда уже думаешь, что он не может быть ещё круче, — сказала мама, усаживаясь рядом.— Ты про папу или про Тома? — спросила я.— Про обоих. Про всех, если честно. Тренер Ларс, безусловно, обладает шармом. А Билл такой же сексуальный, как и его брат.— Мам! — возмутилась я.— Просто наблюдение. У нас, у женщин из семьи Лейн, отменный вкус на мужчин. Ну... у большинства из нас.

Я закрыла рот рукой и попыталась сдержать смех.

***