33.

Я проснулся от удара, вскрика и ругани.— Эмма? — прохрипел я, распахнув глаза. С трудом сфокусировав взгляд, увидел её у изножья кровати — она демонстрировала какие-то чудеса гимнастики, пытаясь натянуть юбку.— Извини, — прошептала она. — Мне нужно принять душ перед завтраком у Дороти.— Здесь тоже есть душ, — ответил я, приподнявшись на локоть, чтобы рассмотреть, как она надевает футболку наизнанку.— Но мне нужна чистая одежда, тушь и фен.Спи, Том. Нам не обязательно обоим быть зомби.

Я прищурился на экран телефона — 07:05. Четыре часа сна — это не считается за ночь с женщиной, решил я.

Плюс холостяцкой жизни в том, что я сам себе устанавливал расписание. Мне не нужно было подстраиваться под чужие планы или отказываться от своих, чтобы другим было удобно.

Но даже мне показалось несправедливым, что Эмма будет весь день на ногах, а я останусь валяться на подушках. К тому же, я бы не отказался от завтрака.

Мои ноги глухо ударились о пол.— Что ты делаешь? — спросила Эмма, пытаясь поправить футболку. Она вывернула её, но теперь надела задом наперёд.— Нет смысла идти домой, принимать душ и возвращаться к Дороти, если здесь есть вполне хороший душ.— Я не могу пойти на завтрак в форме, — раздражённо сказала она, — и показывать всем, чем занималась и где ночевала.— Хорошо. Напиши список.

Она посмотрела на меня так, будто я только что заговорил на суахили.— Список чего?— Всего, что тебе нужно, чтобы пережить завтрак. Прими душ, а я принесу тебе вещи.

Она молча смотрела на меня.— Ты слишком стараешься, чтобы просто переспать со мной.

Не знаю почему, но это заявление меня разозлило. Я встал и поднял с пола джинсы.— Напиши список, — сказал я, одеваясь.

Она опустила руки и посмотрела на меня.— Тебе уже говорили, какой ты ворчун по утрам?— Да. Все, кому не повезло видеть меня до десяти утра.Скажи, что тебе взять из коттеджа, и тащи свой зад в душ.

Через четыре минуты я выходил за дверь с листом — непристойно длинным, как для субботнего завтрака, который возглавит моя бабушка в камуфляжной пижаме.Я перебежал свой двор до дома Эммы и поднялся на заднюю веранду коттеджа. С тех пор, как себя помню, ключи хранились в одном и том же месте — фальшивом камне в одном из цветочных ящиков на перилах.Я вытащил ключ и вставил его в замок, но дверь уже была открыта.Отлично. Придётся прочитать ей лекцию о безопасности.В коттедже пахло свежим воздухом, выпечкой и лимонами.Кухня блестела чистотой, разве что листы бумаги валялись на столе.

Эмма хранила их в небольшом настольном органайзере, вероятно, в алфавитном порядке, но сейчас конверты были свалены в неопрятную кучу.Крышка столика в углу гостиной была поднята, открывая довольно аккуратное рабочее место с ноутбуком Эммы, разноцветными ручками в стакане и стопкой тетрадей. Нижний ящик был выдвинут на несколько дюймов.Хотя там не было горы трусов и футболок, я был рад этому небольшому беспорядку. Я уже заметил: чем больше Эмма нервничала, тем аккуратнее становилась. Беспорядок — хороший знак.

Я поднялся наверх, переступая через одну ступеньку, и сначала заскочил в ванную, чтобы забрать туалетные принадлежности и фен. Потом заглянул в комнату Эммы, схватил шорты и — раз уж я мужчина — кружевную блузку на пуговицах.Собрав «урожай», я закрыл заднюю дверь и направился к себе.

Когда я вошёл в дом, Эмма стояла в запотевшей ванной, с мокрыми волосами, завернутая в один лишь полотенце.От этой картины я даже замер. Мне нравилось видеть её такой. Мне нравилось видеть в своём пространстве голую, чистую Эмму.Мне это так нравилось, что я перешёл в наступление.— Надо закрывать двери, милая. Да, город у нас небольшой, но всякое бывает. Вот брата подстрелили.

Она моргнула на меня, а потом выхватила из моих рук сумку с вещами.— Я всегда закрываю двери. Я ответственная взрослая женщина.— Задние были открыты, — сообщил я.Она порылась в сумке и разложила принадлежности аккуратной линией вокруг моей раковины. Я на всякий случай взял по паре штук всего, потому что не знал, чем отличается карандаш для глаз от карандаша для бровей.— Я закрываю двери каждый раз, когда выхожу, и каждый вечер, — возразила она, взяла щётку и провела ею по влажным волосам.

Я прислонился к дверной раме и с интересом наблюдал, как Эмма методично перебирает свою косметику.— Что это вообще такое? — спросил я.— Ты что, никогда не видел, как женщина собирается? — бросила мне подозрительный взгляд, пока аккуратно обводила контур губ карандашом.— Это же просто завтрак, — заметил я.— Но я не хочу, чтобы казалось, что я только что свалилась с твоей кровати.

Она посмотрела на меня очень выразительно. Я глянул в зеркало: волосы торчали во все стороны, под левым глазом отпечаток от подушки.— Чего? — спросил я.— Потому что это невежливо.

Я скрестил руки на груди и широко улыбнулся.— Милая, я ничего не понял.

Эмма повернулась к палитре теней и начала аккуратно наносить их на веки.— Мы идём завтракать, — сказала она так, будто это всё объясняло.— С семьёй, — добавил я.— И я не хочу, чтобы казалось, будто я провела последние сутки в твоей постели. Лекси нужен пример для подражания. А у моих родителей и так достаточно поводов для беспокойства, не стоит добавлять ещё и «другую, легко доступную» дочь.

— Эмма, секс не делает тебя такой, — я метался между смехом и раздражением.— Я знаю. Но каждый раз, когда принимаю решение, похожее на то, что приняла бы Скарлетт, чувствую, что должна подчеркнуть: я — не она.

Эмма закончила с тенями и взяла ту штуку, которой подкручивают ресницы.Я начал чётче представлять себе женщину, которую никак не мог перестать мысленно раздевать.— Знаешь, ты настоящая штучка.

Она умудрилась нахмуриться, даже крутя ресницы этой машинкой.

— Не каждый может ходить по городу, не обращая внимания на мнение других, — сказала она.— Давай проясним одну вещь, милая. Я не просто хожу, — ответил я.

Она перевела взгляд на меня в зеркале.— Ладно, ты дефилируешь.— Почему тебе кажется, что ты постоянно должна доказывать родителям, что ты не Скарлетт? Каждый, кто хоть на секунду тебя увидит и услышит, это и так знает.

— У родителей есть ожидания от детей. Так принято. Кто-то хочет, чтобы дети стали врачами. Кто-то — профессиональными спортсменами. Кто-то просто хочет вырастить счастливых, здоровых взрослых, которые вносят вклад в развитие общества.— Хорошо, — сказал я, ожидая, что она продолжит.

— Мои родители были из последней категории. Но Скарлетт их разочаровала. И всегда разочаровывала. Я приносила из школы хорошие и отличные оценки, а она — «неудовлетворительно».— В старших классах, когда я играла в хоккей на траве и участвовала в программе наставничества, Скарлетт пропускала занятия и после школы курила марихуану на бейсбольном поле, где ее и ловили.— Это её выбор, — заметил я.

— Но представь, как мне было видеть, что родители, которых я так люблю, постоянно страдают. Я должна была быть хорошей. И у меня не было выбора. В колледже я не могла позволить себе подростковые бунты или менять специальности. Потому что они уже потеряли одну дочь.

— Поэтому ты решила выйти замуж за того Джеффа? — спросил я.

Её лицо в зеркале словно закрылось от всего.— Наверное, частично, — осторожно ответила она. — Это был хороший вариант. На бумаге.

— Ты не можешь всю жизнь стараться всех сделать счастливыми, Эмма.— Почему?

Она действительно была озадачена.— Потому что рано или поздно отдашь слишком много и ничего не останется для себя.

— Ты говоришь, как Крисс.— Ну и кто теперь злой? — поддразнил я её. — Твои родители не хотят, чтобы ты была идеальной. Они хотят, чтобы ты была счастлива. Но ты снова вмешиваешься и исправляешь сестрины ошибки. Даже ни с того ни с сего взяла на себя роль матери.— Другого выхода не было.— Плохой вариант — не значит «невозможный». Ты вообще хотела детей?

Эмма встретила мой взгляд в зеркале.— Да, хотела. Очень хотела. Только думала, что это случится как-то более традиционно. Что я не пропущу хотя бы первые годы. Но я всегда хотела семью. А теперь — хаос, и я даже не могу правильно заполнить заявление. А может, я не хочу временной опеки? Может, я хочу, чтобы Лекси осталась со мной навсегда? А что если она не захочет оставаться со мной? Или если судья решит, что я недостаточно хороша для неё?

Она навела на меня блеск для губ.— Вот так живётся у меня в голове.— Это ужасно выматывает.— Именно. Один раз я эгоистично сделала что-то только для себя, а теперь разгребаю последствия.— И что же ты сделала для себя?— Переспала с ворчливым татурованным барбером.

***