27.

ЭММА:

От лихорадочного сна на диване меня вырвал стук в дверь. Дезориентированная, я топталась вокруг журнального столика, пытаясь вспомнить, где вообще нахожусь.Билл.Том.Первый день Лекси в новой школе.Неудивительно, что меня сморил сон.

Я открыла дверь и увидела на коврике перед порогом Тома — свеженького, только из душа. В дом, виляя хвостом, вбежал Рекс.— Привет, — прохрипела я.

Молчаливый Том ничего не ответил и переступил порог. Я протёрла заспанные глаза. Он показался мне напряжённым, словно готовился к драке. Ну что ж, если он пришёл ссориться — я его разочарую. Я слишком устала для ссор.— Как твой брат? — осмелилась я спросить.

Он провёл рукой по волосам.— Впереди долгая реабилитация. Но всё будет нормально.Ты сегодня провожаешь Лекси в школу?

Его брата подстрелили, а он не забыл спросить о первом дне Лекси. Я не знала, как это увязать с тем придурком, который кричал на меня перед своими клиентами.Если бы он когда-нибудь смог полностью превратиться в задумчивого ворчуна и перестать быть разъярённым ублюдком, то сделал бы какую-нибудь женщину очень счастливой.— Ага, — зевнула я. — Она вчера ночевала у Дороти, потому что я поздно вернулась домой. Мы с Дороти и Криссом приготовили ей завтрак. Крисс нажарил блинчиков с шоколадной крошкой, хотя я говорила ему, что из-за скачков сахара в крови дети в школе становятся уставшими и невнимательными.

Я и сама была уставшая и рассеянная, но не из-за блинчиков, а из-за напряжения Тома, которое заставляло и меня нервничать.— Кстати, о Криссе: мне кажется, он и Трей нравятся друг другу, — сказала я, пытаясь найти тему, на которую он хоть как-то отреагировал бы.

Но Том молчал, блуждая по крошечной гостиной, слишком большой для такого пространства. Мужчина, в котором жила бездна чувств, надёжно спрятанных от всех. Мне вроде бы и хотелось раскрыть его. Но в то же время хотелось просто вернуться в кровать и забыть обо всём на пару часов.— Хочешь кофе? Или, может, чего покрепче? — предложила я, идя за ним. Он прошёл на кухню, сжимая и разжимая кулаки. Снова и снова.

У меня не было пива, а самым крепким напитком в доме было дешёвое розе, которое я собиралась выпить с Мэг. Но я бы пожертвовала им ради мужчины, у которого накануне подстрелили брата.Он поднял красивый жёлтый лист со стола. Я нашла этот листок в переулке утром, когда провожала Лекси к школьному автобусу. Воздух всё ещё был тёплым, по-летнему, но осень неумолимо приближалась.

Рекс запрыгнул на диван в гостиной.— Чувствуй себя как дома, — сказала я собаке. Когда я обернулась к Тому, он сокращал расстояние между нами.— Эмма.Его голос был хриплым, он ласкал слоги моего имени, а потом его руки легли на меня, притянули к себе. Его губы нашли мои — и я потерялась в ощущениях. Утонула в желании.Ни я, ни он не хотели этого хотеть. Может, именно поэтому мне было так чертовски хорошо.Одна его рука скользнула в мои волосы, другая опустилась ниже талии, пока он не прижал меня к себе.— Том, — простонала я и напомнила ему: — Это не то, чего ты хочешь.— Это то, что мне нужно, — сказал он и снова впился в поцелуй.

Не такой, как в больнице. Этот был другим — отчаянным.И я полностью потерялась в нём. Все мысли вылетели из головы, остались только ощущения. Его губы были упругими и настойчивыми, как и он сам. Я поддалась им. Приняла его.

В ответ он потянул меня за волосы, наклоняя мою голову под нужным ему углом, а потом прижался губами к моим. Его язык не кружился и не танцевал с моим — он боролся, подчиняя себе.

Том забрал у меня дыхание, логику, все причины, почему нам не стоит этого делать. Забрал их все и заставил исчезнуть.

— Это то, что мне нужно, малышка. Мне нужно почувствовать, как ты мягнеешь подо мной. Нужно, чтобы ты позволила мне взять тебя.

Не могу сказать, были ли это грязные постельные слова или романтическая проза. Но в какую бы категорию ни попадали его слова, они безумно мне нравились.

Его пальцы нашли бретельку моего сарафана. Моё сердце забилось сильнее, когда он стянул её с моего плеча, и кожа тут же вспыхнула жаром.

Он нуждался в этом. Во мне. А я жила, чтобы быть нужной.

Я потянулась к его футболке и просунула руки под край — к тёплой коже и упругим мышцам.

Впервые в жизни Том почувствовал необходимость помочь, и одной рукой сдёрнул с себя футболку через голову.Боже, эта кожа, эти мышцы, это чёрнило. Я провела ногтями по его груди, и он зарычал мне в рот.

Его губы вновь нашли мои — горячие, решительные, как буря после затянувшейся тишины. В этой близости не было спешки, только необходимость. Тихая, неотвратимая, глубокая. Его прикосновение — такое знакомое и одновременно новое — заставило моё тело дрожать в предвкушении.

Я не помнила, как мы переместились на кухню, как моя спина прижалась к прохладной поверхности холодильника, а его руки обхватили мои бёдра. Всё казалось невыразимо правильным — даже в своей запретности. Мы не планировали этого. Просто дошли до точки, где сдерживаться стало невозможно.

Он смотрел на меня, не пряча ни желания, ни страха потерять. Его пальцы скользили по моему телу, словно узнавая его заново, и в местах, которых он касался, моя кожа вспыхивала.

— Ты уверена? — прошептал он, хотя его дыхание на моей шее выдавало нетерпение.

Я кивнула, тяжело дыша. — Да. Сейчас — да.

Он поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила, и понёс в спальню. За нами оставались вещи — шелест ткани, щелчки пуговиц, шорох молний. Но мы не обращали внимания. В этом всём не было ничего театрального — только двое, которые наконец-то позволили себе чувствовать.

Когда он вошёл в меня, я зажала ему рот, боясь, что кто-нибудь услышит его стон. Не смотря на то, что дома никого не было кроме нас. А он — мой. Движения были мягкими сначала, словно он спрашивал разрешения. Потом — глубже, сильнее, как будто давал обещание. Я зарылась пальцами в его волосы, ища в них опору — а нашла себя.

Мы растворялись друг в друге, забывая о мире, больницах, ранах, вине. Остались только прикосновения, дыхание, два сердца, бьющихся в унисон. Мы не стремились к совершенству. Мы просто были настоящими.

И в этом было что-то святое.

***

Тихое сопение вырвало меня из невероятно жаркого сна про Тома Каулитца. Я снова услышала этот звук, почувствовала рядом тёплое, крепкое тело — и мои веки распахнулись, как у персонажа мультфильма.

Это был не сон.

Я каким-то образом переспала со своим сварливым боссом, разъярённым соседом и наглым ссыкуном с заднего двора.

Я ожидала, что волна раскаяния вломится в мой мозг, как бизон в затоптанную прерию. Но, похоже, моё тело было слишком пресыщено, чтобы сожалеть. Том, словно сексом, приручил мой разум и тело.

Я осторожно повернулась лицом к своему партнёру по постели, стараясь не нарушить его мирное похрапывание. Он был голый, простыня спуталась у ног, обнажив большую часть его великолепного тела. Впервые я могла спокойно рассмотреть его вблизи — без его ведома.

Густые волосы были растрёпаны моими руками. Между бровей — небольшой шрам, ещё один, длиннее и неровнее, — у линии роста волос. Такие длинные ресницы, что поневоле завидуешь. Губы, обычно сжатые в осуждающую жёсткую линию, были чуть приоткрыты.

Он спал на спине, подложив одну татуированную руку под голову, а второй обнимал меня.

Я не думала что он будет меня обнимать Никто при здравом уме не стал бы этого ждать. Но то, как он меня держал, о многом свидетельствовало.

Его грудь поднималась и опускалась с глубокими, ровными вздохами. Я очарованно рассматривала мышцы его живота. Мои болели от незапланированной тренировки, которую мы здесь провели. Казалось, его прикрытый внизу простыней V-образный пресс мог выдержать все.Мужчина казался таким умиротворенным, что даже вечная раздраженная складка между бровями разгладилась.Аж не верилось, что Том Каулитц лежит голым в моей постели.

Боже.Том Каулитц голый.В моей постели.И этот хитрый сукин сын подарил мне два самых сильных оргазма в истории человечества. Как, черт возьми, теперь смотреть ему в глаза и не чувствовать невольно пульсации во влагалище?

А, вот и она. Моя давняя подруга, жалкая паника.Что я делаю в постели с мужем, с которым переспала всего через несколько недель после побега с собственной свадьбы?

Мне нужно выбраться из этой кровати, потому что если Том проснется и посмотрит на меня сонным взглядом, я отброшу все оговорки и, не задумываясь, снова запрыгну на его член.Не сразу, но мне удалось освободиться от его удивительно крепких объятий. Я не хотела его будить, поэтому порылась в комоде, схватила ночную рубашку, в которой собиралась сегодня спать, тихонько напяла ее на себя и на цыпочках вышла из комнаты.

— Один раз, — повторяла я себе, спускаясь по лестнице.

Это было. Загуло. Идем дальше.По дороге на кухню я зацепилась за сброшенный ботинок.

— Ай, чтобы тебя! — зашипела я.

Рекс поднял голову с дивана, зевнул и вкусно потянулся.

— Привет, — сказала я, чувствуя себя немного неловко, будто собака может осуждать меня за то, что я сплю с её хозяином. Но если овчар и собирался меня осудить, то ненадолго — он перевернулся на другой бок и быстро снова заснул.

Я отодвинула ботинки Тома с лестницы.Мы оставили на первом этаже дорожку из одежды — что-то, чего я обычно никогда не делала.Я всё это соберу и разложу, как только выпью кофе.Долгая ночь, тревога за Билла и первый день Лекси в школе, не говоря уже об оргазмах, которые, кажется, переписали химию моего мозга, — и я была почти в отключке.   Я быстро поставила кофе и прислонилась лбом к кухонному шкафчику, ожидая, пока он заварится.Думала о Лекси, о том, как она шла к большому жёлтому школьному автобусу в своём фиолетовом платье и розовых кроссовках. За спиной новый рюкзак, внутри — школьные принадлежности и перекус.   Она была не в восторге от перспективы первого дня в шестом классе. Я могла только догадываться, каким ужасным был прошлый год — её первый в Роузвилле. Надеюсь, Нина, Хлоя и новая учительница дадут Лекси второй шанс. Она его заслуживает. А если нет — я что-нибудь придумаю. Лекси умная, весёлая и добрая девочка, и мир обязан это увидеть.   Кофеварка издала свою сиреноподобную песню, сообщая, что кофе готов. Я только взялась за кофейник, как вдруг в дверь постучали.  Голова Вейлона поднялась с дивана.  Я в спешке налила кофе в кружку, сделала первый глоток и только тогда открыла дверь.  Я поперхнулась кофеином, когда увидела на крыльце своих родителей.— А вот и наша девочка! — сказала моя мама, загорелая и счастливая, распахивая ко мне объятия.

Хлоя Лейн, в свои шестьдесят один, всё ещё подчёркивала одеждой изгибы, которые когда-то привлекли внимание моего отца в колледже. Она с гордостью красила волосы в тот же каштановый оттенок, что и в день их свадьбы, хотя теперь носила дерзкую короткую стрижку пикси.

***Ps. Автор.

Скорее всего я буду просто подставлять свои имена в книгу по которой стала писать эту историю, так как не знаю сама как продолжать🤷🏼‍♀️ Но в таком случае история получится достаточно длинной. Может какие-то моменты я буду пропускать, какие-то делать короче.  Вообщем как то так🦦