27 часть

Они выдвинулись глубокой ночью.

Тишина во дворе казалась нереальной — ни шагов, ни хрипов, ни скрежета когтей по бетону. Лишь редкий шелест ветра между покинутыми машинами. Джиен двигалась уверенно, с картой, которую они наспех составили, и пистолетом в руке. Хенсу следовал рядом, напряжённый до предела.

— Слева — забор, — прошептала она. — Если мы пролезем под ним, то обойдём заброшенный квартал.

— А заражённые в том районе? — спросил он.

— Я видела их днём. Они двинулись дальше. Мы в щели. Пока что.

Хенсу снова удивился, насколько спокойно она всё говорила. Ни дрожи, ни сомнений. Её решимость стала оружием, холодным и точным. Но под этим панцирем он видел: боль осталась. Просто она её прячет глубже.

Они почти добрались до выхода из сектора, когда услышали первый скрип.

Металлический. Ржавый. Над головой.

Джиен застыла.

— Чердак, — прошептала она. — Кто-то там.

Но слишком поздно — один из заражённых уже сорвался вниз, приземляясь рядом с ними с нечеловеческим визгом. Лицо его было искажено, один глаз отсутствовал, изо рта сочилась тёмная слюна.

Джиен подняла пистолет.

— Стой! — Хенсу рванулся вперёд, и в следующее мгновение он уже был между ней и тварью.

Монстр налетел. Хенсу с трудом удержал его, перекрывая удары руками, пытаясь не дать когтям дотянуться до Джиен.

— Уходи! — крикнул он, но она осталась.

Выстрел.

Потом ещё один.

Заражённый обмяк, рухнув на землю.

Хенсу остался стоять, тяжело дыша, кровь сочилась из рассечённой ключицы.

— Ты в порядке? — Джиен схватила его за руку, резко, почти сердито. — Зачем ты полез?

— Я... не мог иначе, — выдавил он. — Если бы с тобой что-то случилось...

Она смотрела на него. Долго. Впервые за всё это время в её взгляде мелькнуло что-то, кроме холода. Что-то сломанное, ранимое.

— Дурак, — сказала она тихо, но голос дрогнул.

Он усмехнулся.

— Знаю.

— Ты... тебе нельзя умирать. Я больше не...

Она не договорила. Просто наклонилась и прижалась лбом к его плечу. Молча.

Путь до ближайшего укрытия занял ещё час. Там был бетонный бункер, старый, но безопасный. Они забаррикадировались внутри, Хенсу лёг, наконец-то позволив себе расслабиться. Джиен села рядом, проверяя его рану.

— Заражение? — спросил он.

Она покачала головой.

— Поверхностно. Повезло тебе.

— А тебе? — спросил он вдруг. — Повезло ли тебе со мной?

Она остановилась.

— Я пока не знаю, — честно ответила она. — Но... ты спас меня.

Он кивнул, закрывая глаза. Усталость навалилась, и он погрузился в полусон.

А Джиен смотрела на него, прижимая к себе пистолет.

Они забежали в давне жилой дом. Комната была пустой, пыльной, с заколоченными окнами. Стены облезли, на полу валялись тряпки и остатки чьего-то старого быта. Здесь когда-то жили. Теперь — только они.

Хенсу сидел на полу, прислонившись к стене. Джиен стояла у окна, глядя на улицу сквозь щель между досками. Там внизу всё было тихо. Слишком тихо.

— Скажи хоть что-нибудь, — выдохнул он. — Эта тишина хуже любых криков.

Она не повернулась.

— Не вижу смысла.

— Джиен...

— Что?

— Почему ты всё ещё не отпустила его?

Она резко обернулась, глаза блестели.

— Потому что я не могу, понял?! Я не могу просто стереть его из головы, как ты, видимо, хочешь! Он умер — у меня на руках. А ты хочешь, чтобы я притворялась, будто его никогда не было?

— Я не это имел в виду...

— А что тогда? Что? Ты ждал, что после его смерти я сразу повернусь к тебе, благодарно, с открытым сердцем?

Он встал. Быстро. Грубо.

— Я ждал, что ты хотя бы дашь мне быть рядом. По-настоящему. А не как замене, не как последнему оставшемуся мужчине в округе!

— Хенсу...

— Нет! Я не твой якорь! Я не тот, кто просто держит твою руку, пока ты смотришь в пустоту! Я человек! И мне тоже больно!

— А ты думаешь, мне — нет?! — выкрикнула она. — Думаешь, я не чувствую себя виноватой каждый день, что выбрала его, а он умер, и теперь ты здесь, с полными глазами ожиданий?!

— Да, думаю! — взорвался он. — Потому что я не твой призрак! Я живой, Джиен! Живой, чёрт возьми!

Повисла страшная, оглушающая тишина.

Она смотрела на него, задыхаясь, будто в комнате стало нечем дышать.

— Тогда иди, — сказала она тихо. — Если ты правда хочешь быть живым — иди. Не оставайся рядом с тем, что умерло.

Он смотрел на неё.

А потом — отвернулся и вышел.

Дверь закрылась с сухим щелчком.И комната осталась — холодной, разбитой, пустой. Как и она..

Комната была слишком тихой. Слишком мёртвой.Джиен сидела у стены, смотрела в пол, пока из-под двери медленно не поползла тень.

Сначала она подумала, что это игра света. Потом — почуяла запах.

Гниль. Но не обычная. Этот запах был живым. Горьким. Умным.

Она встала, тихо подошла к двери и прижалась ухом. Тишина. Потом — скребок, будто когти провели по дереву.

Существо ждало. Оно знало, что она здесь.

Она бросилась назад, задела стул — тот с грохотом упал. Через секунду — удар в дверь. Второй. Доски не выдержали, и в проёме появилось нечто... гибкое, худое, его кожа была прозрачной, будто тончайшая плёнка, под которой пульсировали чёрные вены. Рот до ушей, длинные руки. Оно улыбалось.

Джиен побежала, но комната была ловушкой. Второй выход — завален. Существо прыгнуло. Она упала, задыхаясь, когда его когти прошлись по её плечу. Боль была жгучей, липкой. Оно прижало её к полу, дыхание жгло кожу. И тогда она закричала — впервые по-настоящему.

— ПОМОГИ!!

Дверь взорвалась.Хенсу. С ржавой трубой в руках.

Он бросился на тварь, но не смог с первого удара. Оно скинуло его, вцепилось в его грудь, и только после второго удара, третьего — зашипело и отползло.

Он не убил его. Только прогнал. И теперь они оба дрожали, сидя в тишине.

Джиен вся в крови. Руки трясутся. Глаза мутнеют. Она не может говорить. Только дышит часто, хрипло. Она думает, что умирает. Не от ран. От страха.

— Джиен... — Хенсу присел рядом, но она отшатнулась.

— Не прикасайся, — прошептала она. — Ты ушёл. Ты меня оставил.

— Я вернулся...

— Мне было всё равно, вернёшься ли ты. Я уже попрощалась с собой.

Она заплакала. Не красиво. Не горько. Просто тихо, будто из неё вырывали воздух. А потом — резко оттолкнула его.

— Ты думаешь, что спасаешь меня, но ты никогда не рядом, когда это нужно! Никогда! Только потом, когда уже поздно!

— Я пришёл как смог, — пробормотал он, опустив голову.

— ЭТО НЕ ДОСТАТОЧНО! — её голос сорвался. — Я больше не хочу жить вот так. Каждый день. Каждый час. Смотря на монстров снаружи — и рядом с собой.

Он ничего не ответил. А она больше не плакала.Просто смотрела на него, как на чужого.

И теперь между ними была бездна.

Хенсу стоял у порога, не спеша делать шаг вперёд. Его взгляд скользнул по её лицу, словно пытаясь найти что-то знакомое, что-то, что могло бы удержать его здесь. Он будто собирался сказать слова, которые могли бы изменить всё, которые могли бы исцелить раны, что разорвали их на части.

Но потом в его глазах что-то потухло. Он наклонил голову, сделал глубокий вдох, как будто сдерживая бурю внутри. И вместо слов, которые Джиен так отчаянно ждала, он выдохнул тихо, холодно и безжалостно:

— Ясно. Ты сама это решила.

Его голос прозвучал как приговор — ровно, без эмоций, как будто он уже поставил крест на том, что между ними когда-то было.

Джиен не смогла сразу ответить. Всё тело сковало оцепенение — словно ледяная стена выросла между ними. Она подняла глаза, встретив его взгляд. В её собственных зрачках пылала боль, отчаяние и безнадежность — всё то, что он, возможно, и боялся увидеть.

Хенсу сделал шаг назад, ещё один, и ещё один. Его плечи опустились, словно под тяжестью невысказанных слов и потерянных надежд.

Он словно остановился, чтобы ещё раз взглянуть на неё. Глаза Джиен — яркие и полные слёз — почти заставили его замолчать. Он хотел что-то сказать, хотел убедить, хотел... Но слова застряли в горле, а холодок разочарования пробежал по спине.

И тогда он отвернулся.

— Прощай, Джиен.

Дверь закрылась за ним с тяжёлым глухим звуком, словно запирая их судьбу вместе с ней.

Комната погрузилась в тишину, которую невозможно было назвать спокойной — это была тишина перед бурей, тишина, которая сжимала горло и заставляла сердце биться слишком быстро.

Джиен осталась одна — одна в холоде, в темноте, с кровью на руках и разбитой душой. Она упала на колени, сжимая раны, но боль внутри была куда острее. Она пыталась вдохнуть, пыталась успокоиться, но безрезультатно. Её дыхание рывками вырывалось из груди, а глаза жгли слёзы, которые она не хотела выпускать.

И тогда, из самой глубины мрака, из теней комнаты, раздался тихий, зловещий звук — мягкий, скользящий, как шёпот смерти.

Она подняла голову, замерев. Из угла, словно призрак, появилось существо — мутировавшее, изломанное, оно двигалось бесшумно, как кошмар, который нельзя было прогнать.

Его глаза — два бездонных чёрных овала — смотрели прямо на неё. Рот, растянутый в безумной улыбке, открывался и закрывался без звука, словно существо наслаждалось её страхом.

Джиен не могла пошевелиться, не могла закричать. Тело предательски отказалось слушать. Только сердце колотилось так громко, что казалось — сейчас разорвётся.

Существо приблизилось.

И она почувствовала, как холодная, липкая рука сжала её запястье.

В эту секунду она поняла — Хенсу не вернётся.

Он ушёл. Оставил её.

И теперь она должна была бороться сама — с этим ужасом, с этой тьмой, с самой собой.