часть 34.

«Иногда любовь – это не только свет. Она бывает похожа на пламя. Опаляющее, неумолимое, сжигающее всё на своём пути.»

Особняк возвышался среди густого, молчаливого леса, словно заброшенное царство прошлого. Его тёмные стены были покрыты паутиной времени, окна — чёрные провалы, впитывающие слабый свет луны. Здесь когда-то кипела жизнь, звучали детские голоса, лилась музыка. Теперь — только мрак. Только холодное дыхание забвения, впитавшееся в стены, только эхо забытых шагов.

Билли стояла перед массивной дубовой дверью, вглядываясь в неё, будто в глубину своих мыслей. Её пальцы невольно сжались в кулак. Сердце глухо стучало в груди, но лицо оставалось безмятежным, словно высеченным из камня.

Она ждала этого момента всю свою жизнь.

Тёплая ладонь Наоми осторожно коснулась её плеча.

— Ты уверена?

Голос девушки был мягким, но в нём звучало что-то большее, чем тревога. Что-то похожее на страх.

Билли повернулась, их взгляды встретились. В этих глазах было всё. Всё, что когда-либо имело значение.

— Да.

Она толкнула дверь.

Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим, резким, пронзающим, как лезвие ножа. Воздух был тяжёлым, застоявшимся. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, словно дом был живым и следил за ними.

Половицы скрипели под их ногами, потолок потрескался, штукатурка осыпалась с облупленных стен. Тишина здесь была почти гробовой. Она давила, нависала над ними, словно невидимая тяжесть.

А потом...

— Моя девочка.

Этот голос...

Он пробежал по коже ледяными пальцами, заставляя волосы на затылке встать дыбом.

Билли замерла.

На дальнем конце коридора, спиной к окну, стояла Мэгги. Лунный свет очерчивал её силуэт, делая его призрачным, почти нереальным. Её лицо оставалось в тени, но глаза...

Два ледяных осколка. Холодные, безжизненные, без капли тепла.

Билли стиснула зубы.

— Значит, ты нас ждала.

Губы Мэгги тронула лёгкая усмешка.

— Конечно. Это ведь игра, не так ли? А я всегда выигрываю.

Голос Наоми дрогнул от злости:

— Ты называла это любовью?

Мэгги чуть склонила голову набок.

— Я называла это заботой. У вас была хорошая жизнь. Пока ты не появилась.

Наоми сжала кулаки. Билли сделала шаг вперёд.

— Ты лжёшь.

Мэгги скользнула к ним ближе, будто не ступая по полу, а скользя по нему.

— Правда? — её голос был шелковистым, обволакивающим, но внутри этого шелка скрывались иглы. — Тогда почему ты всегда выбираешь её, а не меня?

Билли стиснула зубы так сильно, что в висках застучала кровь.

— Потому что ты мне не мать.

Лицо Мэгги дёрнулось.

А потом всё случилось слишком быстро.

Металл сверкнул в её руке.

Выстрел.

Глухой, резкий, как удар плетью.

Наоми вздрогнула, будто от сильного толчка, и рухнула на колени.

Мир накренился.

Воздух разом стал густым, вязким.

Билли бросилась к ней, хватая за плечи.

— Наоми!

Губы девушки дрогнули, но звук не сорвался.

Она опустила взгляд.

На груди расплывалось багровое пятно.

Кровь.

— Чёрт... — пробормотала она, удивляясь, как тихо это прозвучало.

Губы её посерели. Дыхание стало рваным.

Билли прижала руки к ране, отчаянно пытаясь остановить кровь.

— Держись, чёрт возьми, держись!

Наоми попыталась улыбнуться. Или, может быть, ей просто показалось.

— Устала...

— Нет, нет, нет! Ты не имеешь права вот так просто уйти!

Тепло уходило из тела Наоми, растекалось по её ладоням.

Мэгги стояла в нескольких шагах, молча наблюдая.

— Ты никогда не поймёшь, что значит жертвовать ради тех, кого любишь, — прошептала Билли, сжимая окровавленные пальцы.

Мэгги едва заметно улыбнулась.

— А ты не понимаешь, что любовь бывает разной.

Она подняла пистолет.

Но Билли уже двигалась.

Она не осознавала, как её пальцы сжали рукоять ножа.

Не осознавала, как преодолела расстояние между ними.

Но когда лезвие вошло в тело, она почувствовала это.

Тёплое, липкое, живое.

Мэгги вздохнула.

Её губы дрогнули.

Глаза расширились.

— Ты...

Слово сорвалось на полпути.

Она осела на колени.

А потом упала.

Тишина.

Билли стояла над ней, тяжело дыша.

Но внутри...

Ничего.

Никакого облегчения.

Она бросилась к Наоми.

— Держись. Пожалуйста...

Наоми слабо приоткрыла глаза.

— Глупая... ты уже справилась...

— Нет. Нет, чёрт возьми! — Билли зажала рот рукой, срываясь на всхлип.

Дверь распахнулась.

Чужие голоса.

Фонари.

Кто-то оттаскивает её.

Кто-то поднимает Наоми.

Билли кричит.

А потом — темнота.

Больница.

Дни тянулись, как густая патока.

Билли сидела в белом коридоре, сцепив пальцы в замок.

Её мир теперь — звук капельницы и биение чужого сердца.

Каждый раз, когда кто-то выходил из палаты, она замирала.

Но никто не говорил ей того, что она хотела услышать.

Пока однажды врач не остановился перед ней.

— Она жива.

Мир рухнул.

Билли закрыла лицо руками, а слёзы потекли по щекам.

Жива.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем ей позволили войти.

Наоми лежала неподвижно, бледная, но живая.

Билли осторожно взяла её руку.

Веки дрогнули.

— Привет, — хрипло прошептала Наоми.

Билли задрожала.

— Привет.

Она засмеялась сквозь слёзы, склоняясь ближе.

— Ты меня напугала.

Наоми слабо улыбнулась.

— Прости.

— Больше никогда.

Она сжала её пальцы крепче.

Наоми слегка кивнула.

— Хорошо.

Билли выдохнула, опуская лоб на её руку.

— Я люблю тебя, — едва слышно сказала она.

— Я знаю, — прошептала Наоми.

Они сидели так долго.

Теперь у них было время.

Но когда Билли подняла голову, она заметила что-то странное.

На шее Наоми был тёмный след.

Еле заметный.

Как тень.

Как предупреждение.

Сердце пропустило удар.

Наоми снова закрыла глаза.

Слишком медленно.

Слишком спокойно.

Будто знала то, чего не знала Билли.

Время.

Теперь у них было время.

Но... насколько?