часть 35.

«Любовь — это вечность»

Билли смотрела на неё.

Наоми лежала перед ней, неподвижная, слишком бледная, слишком тихая.

Тёмный след на её шее — тонкая, почти незаметная тень, но от него по спине Билли прошёл холод. В груди медленно застывало что-то ледяное, необъяснимое, тяжёлое.

— Наоми? — голос дрогнул.

Наоми не ответила.

Билли крепче сжала её руку.

— Эй, открой глаза.

Но веки даже не дрогнули.

Тонкие пальцы казались холодными.

Воздух в комнате был неподвижным, давящим.

Билли резко встала. Стул с грохотом отлетел назад, пронзительно скрипнув по полу.

— Наоми!

Она не заметила, как распахнулась дверь, как в палату ворвались врачи. Кто-то оттолкнул её в сторону, кто-то что-то кричал, но Билли ничего не слышала.

Её мир сузился до одной точки.

До монотонного, протяжного сигнала монитора.

До суеты врачей, мелькающих белых халатов, панических голосов.

До руки Наоми, что так и осталась неподвижной в её ладонях.

До осознания, что ничего не меняется.

Что Наоми не дышит.

И тогда — пустота.

Гулкая, бесконечная.

Похороны.

Было холодно.

Хотя апрель выдался тёплым, в тот день над кладбищем висело тяжёлое, свинцовое небо.

Билли стояла у свежей могилы, кутаясь в чёрное пальто. Ветер трепал её волосы, но дрожь шла изнутри.

Она ничего не чувствовала.

Голоса вокруг были приглушёнными, чужими. Люди подходили к ней, касались плеча, что-то говорили, но она не слышала.

Всё, что она видела — это чёрные буквы на холодном камне.

«Наоми Лейн.»

Она не плакала.

Не проронила ни слова.

Просто стояла, пока все не ушли.

А потом опустилась на колени.

Коснулась кончиками пальцев камня, словно боялась, что он исчезнет.

А затем слёзы наконец прорвались.

Тихие, безудержные.

Без конца.

Дом был пуст.

Билли не включала свет, не ела, не спала. Она бродила по комнатам, касаясь вещей, которых больше никто не коснётся.

Свитер Наоми, всё ещё пахнущий её духами.

Браслет на тумбочке.

Губная помада на прикроватной полке.

Однажды Билли нашла её дневник.

Руки дрожали, когда она перелистывала страницы.

Она не хотела читать.

Но прочла.

«Я знаю, что умираю. Доктора говорят, что я поправлюсь, но я вижу их взгляды. Они лгут. Это проклятье. Оно было со мной всегда. Оно забрало маму, брата. Теперь оно заберёт меня.

Я просто надеюсь, что Билли сможет жить дальше.»

Страницы расплывались перед глазами.

Билли сжала дневник в руках.

Жить дальше.

Как?

Она сидела на кровати, держа в руках старый ржавый бритвенный нож.

Когда-то он принадлежал её отцу.

Она смотрела на него, и впервые за долгое время не чувствовала ничего.

Смерть казалась облегчением.

Она закрыла глаза.

В последний раз представила Наоми.

Её голос.

Её смех.

Её тёплые ладони.

Её улыбку.

— Я люблю тебя, — прошептала Билли в темноту.

И провела лезвием по запястью.

Когда её нашли, было утро.

Свет пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие оттенки.

Билли лежала на кровати, её волосы разметались по подушке, лицо было спокойным.

Будто она просто уснула.

Но на белых простынях расплывались багровые пятна.

И мир стал ещё тише.

Конец.