16.

В глубине души у Скарамуччи впервые возникло странное, жгучее ощущение. Оно было похоже на гнев, но с примесью чего-то ещё — чего-то, что он не мог определить. Каждый раз, когда он видел, как Ванесса разговаривает с этим Вэй Чжу, её улыбка, которую она дарила ему, раздражала и сбивала с толку.

Он не был уверен, что именно его тревожит больше: её дружелюбие с другим человеком или то, что она, казалось, совсем забыла о нём. Он следил за ними на расстоянии, стараясь не приближаться слишком близко.

Скарамучча чувствовал себя бесполезным, словно его место в её жизни было окончательно занято. Всё, что он пережил с Ванессой, начало постепенно стираться из его памяти, но мысли о том, как она могла быть счастлива с кем-то другим, терзали его.

---

Ванесса начала новую жизнь в Ли Юэ. Она быстро завоевала расположение местных жителей благодаря своей доброте и трудолюбию. Её младший брат, Элиас, рос в безопасности, окружённый заботой. Она нашла работу в местной мастерской, помогая в добыче и обработке руды, что, несмотря на трудности, приносило ей удовлетворение.

Но даже в спокойствии её не покидало ощущение пустоты. Она пыталась убедить себя, что всё в прошлом. Она должна жить дальше ради Элиаса. И ради своей памяти о бабушке.

Вэй Чжу стал частью её новой жизни. Он был добрым, внимательным и, самое главное, у него не было того темного прошлого, которое сопровождало Скарамуччу. Он знал, что Ванесса прошла через многое, и не пытался давить на неё.

— Если ты не готова к чему-то большему, — однажды сказал он, — я всё равно останусь твоим другом.

Эти слова заставили её улыбнуться.

---

Скарамучча продолжал наблюдать за ней, но что-то внутри него менялось. Он уже не чувствовал прежнего раздражения — теперь его охватывали сомнения. Возможно, он ошибался. Возможно, он действительно был той проблемой, которая разрушала её жизнь.

Но уйти окончательно он не мог.

Он стоял на одной из крыш, наблюдая за тем, как Ванесса и Вэй Чжу прогуливаются по набережной Ли Юэ. Её смех, звучавший так легко и непринуждённо, резал его словно нож.

"Она счастлива," — подумал он.

И всё же он не мог заставить себя исчезнуть.

---

Однажды вечером, когда Ванесса возвращалась домой, она почувствовала, как кто-то следит за ней. Она остановилась, оглядываясь, но никого не увидела.

— Выйди, — сказала она твёрдым голосом. — Я знаю, что ты здесь.

Из тени вышел Скарамучча.

— Ты всё ещё умеешь чувствовать меня, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

— Тебе здесь нечего делать, — холодно ответила она.

Он не ответил, просто смотрел на неё.

— Чего ты хочешь? — спросила она наконец, чувствуя, как её терпение истощается.

— Я не знаю, — признался он.

Она вздохнула, устало потирая виски.

— Тогда оставь меня в покое.

— А если я не могу? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая боль.

Её сердце кольнуло, но она не позволила себе проявить слабость.

— Ты должен, — отрезала она и ушла, оставив его стоять в одиночестве.

---

В течение следующих недель он продолжал пытаться разобраться в своих чувствах. Ванесса делала всё, чтобы не замечать его присутствия.

Но в её сердце не было места для прощения. Пока что.

Скарамучча долго оставался в тени, наблюдая за Ванессой. Он знал, что их пути разошлись, знал, что она больше никогда не примет его в свою жизнь. Но это знание не помогало. Он продолжал следить за ней, будто не мог заставить себя окончательно разорвать связь.

Ванесса, напротив, пыталась двигаться дальше. Ли Юэ стал для неё тихой гаванью, местом, где она могла начать всё сначала. Элиас обрел новых друзей, а сама она нашла работу в кузнице, помогая мастерам обрабатывать редкие материалы. Она старалась забыть прошлое, похоронив свои чувства под маской спокойствия.

Однако её сердце оставалось неспокойным. Каждый раз, когда она проходила мимо тени, мельком замечала чью-то фигуру в толпе, у неё возникало ощущение, что Скарамучча где-то рядом. Но она прогоняла эти мысли, убеждая себя, что он не имеет права снова появиться в её жизни.

Со временем она сблизилась с Вэй Чжу, молодым и добродушным парнем, который часто приносил ей материалы из своих экспедиций. Его спокойная улыбка и мягкий характер оказались тем, чего ей не хватало после всех испытаний. Она начала чувствовать себя легче в его компании, позволяя себе смеяться и разговаривать без напряжения.

Но Скарамучча замечал это. Издалека он видел, как Ванесса и Вэй Чжу сидят на ступенях мастерской, обсуждая что-то с улыбками на лицах. Видел, как она протягивает ему чашку чая, и как он благодарно кивает. Эти картины разрывали его изнутри.

Он никогда раньше не знал, что такое ревность. Никогда не чувствовал этой болезненной тоски, когда кто-то другой оказывается ближе к ней, чем он сам. Это чувство было новым и пугающим.

Скарамучча начал избегать её. Он перестал следить за ней так часто, стараясь отвлечь себя от бесконечных мыслей. Он знал, что она ненавидит его, знал, что её боль и утраты связаны с его действиями.

Но мысли о ней не отпускали.

Однажды ночью, когда город засыпал, он снова вышел на крышу здания напротив её дома. Он смотрел, как свет в её окне гаснет. На мгновение ему захотелось подойти ближе, постучать в дверь, сказать хоть что-то. Но он остановил себя.

"Она теперь другая. У неё есть жизнь. А я... Я только разрушу её."

Эти мысли терзали его. Он больше не понимал, чего хочет. Ему казалось, что он потерял своё место в мире, но ещё больше — потерял её.

---

Ванесса заметила, что тревожное ощущение слежки исчезло. Прошло несколько недель, и она начала верить, что наконец избавилась от тени прошлого. Она могла дышать спокойно, жить без оглядки.

С Вэй Чжу её общение становилось всё более тёплым. Он никогда не давил на неё, а она ценила это. Они проводили время вместе, обсуждая планы на будущее, строя что-то светлое и новое.

Но даже тогда, когда всё казалось идеальным, её сердце иногда сжималось от непонятной тоски. Иногда по ночам, просыпаясь от кошмаров, она всё ещё слышала его голос. Иногда, проходя мимо безлюдных улиц, ей казалось, что он всё ещё где-то рядом.

Но она убеждала себя, что это просто воспоминания.

"Для меня он мёртв," — думала она.

Однако в глубине души знала, что эта мысль не приносила облегчения. Она не могла простить его, но не могла и забыть.