7.

«Ненавижу.»

Ванесса сидела на холодном полу камеры, размышляя о происходящем. Её мысли всё чаще возвращались к дому, бабушке и младшему брату. Её охватывали тревога и чувство вины, но она старалась не показывать это, сохраняя привычную уверенность.

За дверью раздавались приглушённые голоса. Она сначала не обращала внимания, но затем услышала что-то, что заставило её насторожиться.

— Это тело принадлежало женщине из ближайшей деревни. Старуха, кажется, — донёсся голос одного из фатуи. — И это точно связано с недавними нападениями на наши отряды.

— Тупые крестьяне, — фыркнул другой. — Зачем им было вмешиваться?

— Может, они знали про неё, — неуверенно добавил первый, понижая голос.

— Брось. Старуха мертва, а мальчишка исчез. Их заботы — не наши проблемы.

Сердце Ванессы сжалось, словно в него вонзили нож. Она прижалась к двери, чтобы услышать больше, но шаги быстро удалились. Внутри всё перевернулось: неужели они говорили о её бабушке?

***

День тянулся мучительно долго. Она ждала, пока Скарамучча вновь появится, чтобы потребовать от него объяснений. И он не заставил себя долго ждать.

Когда он вошёл, его лицо выражало привычное раздражение, но Ванесса заметила, что в его взгляде мелькнула тень замешательства. Он постоял у двери, сложив руки на груди, словно что-то обдумывал.

— У нас есть задание, — начал он без вступлений. — Ты пойдёшь со мной.

Она резко поднялась на ноги, смотря на него с подозрением.

— Что за задание?

Он на мгновение замялся, а затем, словно бросая вызов самому себе, ответил:— Мы обследуем место, где нашли тело.

Эти слова пронзили её, словно ледяной шквал. Она сделала шаг к нему, её глаза вспыхнули яростью.

— Чьё тело? — её голос дрожал от напряжения.

Скарамучча взглянул на неё, и в его лице появилось нечто странное. Он выглядел так, будто не хотел отвечать, но всё же произнёс:— Старуха из деревни.

Этого хватило, чтобы пазл сложился. Бабушка. Это была её бабушка.

Ванесса шагнула к нему, схватив его за воротник так резко, что он не успел среагировать. Она подтянула его ближе, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Её глаза метали молнии, губы дрожали, но голос был ледяным:

— Это ваши люди сделали, да? Это ваши фатуи убили её?

Скарамучча нахмурился, но не двинулся, позволив ей продолжить.

— Ты, — её голос стал громче, почти крича, — ты позволяешь своим людям убивать невинных! Это была моя семья, моя бабушка!

Он пытался сохранить холодный вид, но в глубине его взгляда мелькнуло сожаление, которое он тут же спрятал за маской раздражения.

— Успокойся, — рявкнул он. — Да, возможно, это были фатуи. Возможно, это было необходимо.

Эти слова добили её. Она отпустила его, отступив на шаг назад, чувствуя, как что-то внутри ломается. Её кулаки дрожали, дыхание стало прерывистым.

— Необходимо? — прошептала она, её голос звучал глухо, словно откуда-то издалека. — Ты хочешь сказать, что её смерть ничего не значит?

Скарамучча посмотрел на неё, и впервые в его взгляде не было злости или презрения. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Ты... — начала она, но замолкла, не зная, что сказать.

Пустота охватила её. Её злость и горечь уступили место отчаянию. Она опустилась обратно на кровать, уставившись в пол.

Скарамучча молча наблюдал за ней. Её боль, такая очевидная и искренняя, заставила его почувствовать себя странно. Ему не хотелось смотреть на неё, но он не мог уйти.

— Мы уходим через час, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Ты либо идёшь, либо остаёшься здесь.

Он не ждал ответа и вышел, оставив её одну в её горе и отчаянии.

***

Когда час прошёл, Скарамучча вернулся. Ванесса уже стояла у двери камеры, её лицо вновь выражало холодное спокойствие, но он знал, что это всего лишь маска.

— Готова? — спросил он.

— Веди, — ответила она ровным тоном, и они отправились в путь, навстречу неизвестности и ещё большему напряжению, которое теперь висело между ними.

Скарамучча молча шагал впереди, не оборачиваясь на Ванессу. Она следовала за ним, стараясь не отставать, несмотря на слабость и боли, терзающие её тело. Свежий воздух обжигал её лёгкие, а холод пробирался под тонкую одежду, но она не подавала виду. У неё была одна цель — брат.

— Мы должны сделать остановку, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

Скарамучча бросил на неё короткий взгляд через плечо.— Мы уже теряем время.

— Это важно, — отрезала она, её взгляд встретился с его. — Перед тем как идти дальше, мы должны проведать моего брата. Он остался один, в доме, где убили бабушку.

Он закатил глаза, его раздражение было очевидным.— Думаешь, я собираюсь устраивать тебе экскурсии по погибшим деревням?

— Думаю, что у тебя нет выбора, — парировала она, подходя ближе. — Если ты хочешь, чтобы я шла с тобой, ты сделаешь это.

Их взгляды встретились. Она больше не выглядела сломленной. В её глазах горел огонь, который заставил его замолчать. Он понимал, что спорить бессмысленно.

— Прекрасно, — пробормотал он с явным раздражением. — Но если это ловушка...

— Ты убьёшь меня? — перебила она холодно. — Уже привыкла к вашим методам.

Скарамучча ничего не ответил, лишь продолжил идти вперёд, и Ванесса стиснула зубы, следуя за ним.

***

Когда они добрались до деревни, стояла глубокая тишина. Снежные сугробы укрывали землю, и от прежней жизни здесь остались лишь воспоминания. Ванесса, увидев разрушенный дом, остановилась, чувствуя, как её сердце сжимается.

— Он где-то здесь, — пробормотала она и направилась к руинам.

Скарамучча остался стоять позади, но его взгляд внимательно следил за ней. Её шаги стали быстрее, а дыхание прерывистым. Она звала брата по имени, но никто не откликался.

Ванесса вбежала в дом. Он был разграблен: перевёрнутые столы, разбитая посуда, остатки пепла в очаге. Она схватилась за голову, пытаясь подавить слёзы.

— Эй! — крикнула она, выходя наружу. — Ты здесь?

Вдруг раздался тихий шорох. Из-за обломков уцелевшей стены медленно выглянула фигура — её младший брат. Его лицо было измазано грязью, глаза покраснели от слёз, но он был жив.

— Элиас! — Ванесса бросилась к нему, прижимая мальчика к себе.

Он тихо всхлипнул, обхватив её руками.— Я... я думал, что ты не вернёшься...

Она погладила его по голове, шепча что-то успокаивающее. Но в её голове была только одна мысль: это всё из-за них. Из-за Фатуи.

Скарамучча наблюдал за сценой издалека. Он не подходил ближе, но его лицо выражало странное выражение. В этом горе было что-то, что он слишком хорошо понимал.

Ванесса отпустила брата и обернулась к Скарамучче, её глаза снова вспыхнули гневом.— Ты доволен? — её голос был полон презрения. — Посмотри, что вы сделали.

— Не я отдавал приказ, — холодно ответил он, но его голос звучал как-то неуверенно.

— Ты часть этого, — резко сказала она. — Каждый из вас несёт ответственность.

Он молчал, но Ванесса почувствовала, что его маска холодного равнодушия дала трещину.

— Я ухожу, — наконец сказал он, резко развернувшись. — У тебя час. После этого мы отправляемся.

Она ничего не ответила, сосредоточившись на брате. Её разум лихорадочно искал выход. Она не могла оставить его здесь одного, но и брать с собой в путь тоже было невозможно.

***

Через час она нашла укромное место в лесу неподалёку от деревни, где спрятала брата, дав ему еды и воды. Она пообещала, что вернётся за ним, и мальчик, несмотря на страх, согласился остаться.

Когда она вернулась к Скарамучче, тот стоял у дороги, нетерпеливо постукивая пальцами по рукояти оружия.

— Закончили? — спросил он, не глядя на неё.

— Да, — коротко ответила она, её голос был холодным.

Они двинулись в путь, но что-то изменилось. Ванесса уже не сдерживала свою ненависть. Её презрение к нему и Фатуи стало явным, и каждый их разговор был наполнен скрытыми уколами.

Скарамучча, напротив, старался держать себя в руках, хотя его раздражение с каждым часом росло. Ему не нравилось, что её гнев был направлен на него. Но ещё больше его злило то, что он, как ни странно, понимал её боль.

Их путь только начинался, но они оба уже знали, что впереди будет не только холодный снег Снежной, но и холод их ненависти друг к другу.