Судный день

- Сегодня Рэд не будет вас тренировать. Я буду.

Объявил авторитетный голос Льва, рассекая ропот файтеров. Его рука небрежно провела по кустистой бороде, пока он оглядывал нас.

Я неосознанно попыталась отвести взгляд, понимая, что только я одна знала, почему наш командир сегодня отсутствовал. Ожоги на его спине рассказали мне все еще этим утром, когда я проснулась возле него. Опаленные отметины планктона сильно впечатались в его кожу.

Чувство вины кольнуло меня, и я молча обязалась проверить его после тренировки.

Пока остальные углублялись все дальше в лес по направлению к тренировочной площадке, обсуждая тактику выживания с бездумцами под руководством Льва, раздался голос: «А не лучше ли сразу прикончить укушенных? Прямо на месте?»

Это была молодая женщина, ее брови были нахмурены от озабоченности.

Лев тряхнул головой, его огрубевшие черты приняли строгое выражение.

- Забудьте о том, чтобы добивать кого-либо, когда можно просто убежать. При любой возможности старайтесь избегать конфликтов. Бегство - гораздо проще. И безопаснее.

Рядом со мной ворчливый голос пробормотал: «Сбежать как трус».

Острый слух Льва подметил и этот комментарий.

- Иногда остаться в живых - единственное, что имеет значение.

Резко развернувшись, он кивнул, и его жесткий взгляд почему-то уперся в меня.

- Если когда-нибудь окажетесь в схватке с одним из бездумных существ, бейте по голове. Правило номер один. Если бегство не представляется возможным, боритесь. А если каким-то чудом вам удастся выжить, но вас укусят... - его голос прервался, а в глазах появился отстраненный укор. - Сделайте все возможное, чтобы покончить с собой до того, как станете одним из них.

Взгляд заострился, когда Лев, казалось, только сейчас заметил меня и едва уловимо кивнул. Эна сразу вмешалась, вернув его внимание к разговору. Остаток обсуждения растворился в шквале ее вопросов.

Я шла по знакомой тропе за своей секционной группой, не обращая внимания на любопытные взгляды двух девушек на скамейках возле столовой, которые видели меня вчера ночью вместе с Рэдом. Вика с ними не было. Обычно он всегда занимался с моей группой поздним утром, но сегодня я видела, как он покидал тренировочные поля с более ранней группой.

Закончив лекцию, Лев направил нас на площадку для спаррингов.

Мы начали с растяжки, которая оказалась для меня на редкость сложной. Все утро у меня гудели мышцы, но каждый раз, стоило мне вспомнить, почему, я дурашливо улыбалась. До сих пор я улавливала аромат его масла после бритья, оставшегося на моих волосах. Он был пьянящим и дразнящим. Каждую свободную минуту я погружалась в пучину мыслей о нем, вспоминая прошлую ночь и все сказанное им. Рэд ясно дал понять, что мы не можем ни на что надеяться - не в этой обстановке... Но его действия и невысказанная напряженность между нами не давали мне покоя: был ли он серьезен в своих словах?

При воспоминании о том, как он мирно спал, окутанный мягким предутренним ветром, ласкающим его лик, я испытала противоречивые эмоции. Обычно стоический и властный, тогда он выглядел незащищенным и безмятежным. И лишь для меня. Он не слышал, как я ушла. Так было лучше.

Неспешно иду по дороге к резиденции, а вокруг меня болтают мои коллеги по несчастью. Солнце уже взошло, заливая окрестности золотистым дождем. И тут я замечаю вдалеке его - Рэда, облаченного в серую футболку и легкие штаны, его взъерошенные темно-светлые волосы отсвечивают теплым блеском в тенях листвы.

Чувствую, что он осведомлен о моем присутствии, хотя и не удостоил никого из нас своим взглядом, когда проходил мимо.

Файтеры тут же начинают переговариваться о его внеплановом выходном, который, как оказалось, был у него первым за последние три года. Я притворяюсь незаинтересованной, но мой взгляд постоянно возвращается к его спине.

Торопливо бросив сумку у ступенек своей хижины, я бросаюсь в лес, следуя интуиции, подсказывающей, где он может быть.

После бодрого бега выхожу на опушку, окруженную соснами. Рэд здесь. Он стоит, прислонившись к дереву, и сосредоточенно смотрит вдаль.

Решаю приблизиться к нему. Даже не посмотрев в мою сторону, мужчина сигнализирует о молчании и поднимает три пальца вверх.

Мое замешательство сменяется удивлением, когда я понимаю, что это может означать.

Как только он опускает последний палец, мы одновременно бросаемся со всех ног в глубь леса.

Наш забег к реке проходит в интенсивной гонке, и азарт соревнования подстегивает мое продвижение через густую поросль. На мгновение я теряю его из виду за сгущающимися рядами елей. Настойчивое желание победить не дает мне сократить отставание.

Стоило мне выскочить на песчаный обрыв на речном откосе, как звук моего тяжелого дыхания заполнил все вокруг.

Оглядевшись по сторонам, мне стало ясно, что я совершенно одна.

Вдруг тишину нарушил всплеск, заставивший меня приблизиться к краю отвеса и заглянуть вниз. Неужели он уже купается?... Но нет, это был всего лишь камень, брошенный в воду.

Не успела я и толком осмыслить откуда взялся этот камень, как сзади на меня налетела неведомая сила, крепко обхватившая меня руками за талию, и стремительно повлёкшая за собой в реку.

Руки Рэда, сильные и надежные, все прижимали меня к себе, пока мы не погрузились в ледяные воды с головой.

Пытаясь отдышаться, я всплыла на поверхность, и мой опешивший взгляд столкнулся с его обеспокоенным выражением.

Но тут, во мне словно щелкнул переключатель, и из глубины груди вырвался смех, эхом разнесшийся по округе.

Рэд настороженно наблюдал за моей реакцией, пока мой смех совсем не утих. Но стоило мне открыть рот, чтобы высказаться, как он рывком привлек меня к себе за плечо.

Другой рукой он взял меня за шею и с настойчивостью приник к моим губам, не оставляя мне иного пути, кроме как беспрекословно покориться и потерять контроль в коленях.

Прикусив мою нижнюю губу, мужчина провел пальцами по моей щеке, ключице и шее, и каждое такое касание отогревало мою похолодевшую кожу.

Я ощутила его учащенное сердцебиение под своими ладонями, когда попыталась обрести устойчивость. Его дыхание смешалось с моим, когда он зашептал мне в самые губы.

- Слышишь?... Так бьется сердце, которое может остановиться, если ты не поцелуешь меня сейчас.

- Это шантаж?

- ...Работает?

- Нет.

- Тогда это просьба.

Я улыбнулась. Просьба или приказ. Для меня сейчас это не имело никакого значения.

Прохладный ветерок играл с моими влажными прядями, когда Рэд взял мою руку и нежно поцеловал тыльную сторону запястья. Уголки моих губ дрогнули.

Оказавшись на берегу, я сразу поежилась от холода. В эти дни погода на острове становилась все холоднее.

Скрывшись среди зарослей, Рэд появился оттуда уже с рюкзаком, перекинутым через плечо. Достал свою куртку и положил ее рядом со мной, после чего кивнул, чтобы я села.

Расположившись, я бросила взгляд на пасмурное небо, в воздухе витало обещанием очередного дождя.

Рэд занялся костром, и уже совсем скоро пламя слабо затрепетало. Стянув с себя влажную футболку и оставив ее сушиться на бревне, мужчина вернулся к костру.

Я украдкой окинула взглядом его тренированное телосложение, и на щеках вспыхнул румянец, когда наши глаза случайно пересеклись. Он снова отвернулся к огню, но на его щеках я уловила едва заметные ямочки в самый последний момент.

Мы сидели у костра, и только треск горящего дерева нарушал тишину между нами, пока он наконец не прервал ее.

- Турнирный отбор уже завтра. Судейская делегация из Края прибудет сегодня вечером.

Я подняла на него глаза, и на душе стало неспокойно от предстоящего события.

- Я не подведу тебя.

- Подведешь или нет - неважно, Ди. Я знаю, что ты на порядок лучше большинства представителей секции. Дело не в этом. Просто сохрани себя в целости и сохранности. - продолжал Рэд, и в его словах сквозила непреклонная требовательность. - Завтра избирай наиболее безопасную для себя тактику и соблюдай дистанцию. Не начинай первой. Наблюдай, анализируй. Не недооценивай оппонента. Храни спокойствие и не поддавайся на провокации. Это и есть самый сложный бой. Одержать победу над своими эмоциями.

Я оставалась безмолвной, осознавая значимость его наставлений.

- Прости меня. - спустя мгновение пробормотал он.

- За что?

- Иногда то, что я говорю тебе, звучит грубо... Сухо. Я это сам осознаю. - признался он, проведя рукой по волосам.

Я поднялась, смахнула песок с одежды и обняла себя за плечи.

- Я понимаю, что ты обеспокоен завтрашним днем.

Он вдруг резко подался в мою сторону, сокращая расстояние между нами.

Быстрым движением мужчина накинул мне на плечи свою футболку, и мягкая ткань обволокла меня своим теплом.

- Надень ее во время Турнира, - тихо произнес он, не сводя с меня испытующего взгляда.

- Хорошо...

...

Сидя в столовой в одиночестве, окруженная остатками наспех приготовленной трапезы, я чувствовала, как на меня давит груз отчаяния.

Стол, рассчитанный на четверых, пустовал, напоминая о друзьях, с которыми я когда-то разделяла его. Сама столовая была заполнена лишь наполовину, гул разговоров постепенно стихал, поскольку большинство уходило заниматься иными делами, оставляя после себя мрачную тишину, которая, похоже, вторила моим раздумьям.

В ожидании грядущего Турнирного дня в зале звучали разговоры о приезде людей из Края, которые будут следить за выступлением каждой секции. Это будет важный день, способный изменить или погубить положение любого жителя лагеря. Давление было ощутимым, и даже пресный гречневый хлеб, казалось, отражал унылость ситуации.

Я посмотрела на стол вдалеке у окна, откуда открывался вид на грядки с клубникой вблизи секции огородников. Четыре пустых стула стояли там в одиночестве.

Я прикусила щеку, опустив взгляд. Именно здесь Миа, Тим и я обычно сидели по вечерам за кружкой имбирного пива. Попыталась перевести взгляд в соседнее окно, но увидела лишь деревянный настил и высокую траву, пробивающуюся сквозь расшатанные половицы.

Моргнув, я сглотнула горький ком. Там раньше Юна делилась со мной своими историями из жизни.

Больше никого из них не было.

Я смахнула одинокую слезу, в глубине души надеясь, что он заметит мою скорбь, но в то же время желая больше никогда не открывать при нем эту уязвимость.

Сделав глоток цикория, бросаю беглый взгляд в сторону столов старейшин.

Рэд находился среди других командиров, симулируя интерес к их разговорам. Но я прекрасно видела, как его мысли были сосредоточены на чем-то другом. Наши глаза неожиданно пересеклись. Я рефлекторно отвела взгляд.

Поспешно собрав чашку и тарелку на поднос и поставив его на стол для грязной посуды, я направилась к выходу, не обращая внимания на череду случайных наблюдателей.

Остановившись на пороге, я наблюдала за собравшейся у дверей толпой - все внимание было приковано к распечатке, прикрепленной к стенке. Это был график завтрашних состязаний, и от одной мысли о том, что мне снова придется доказывать свою пригодность в лагере, стало дурно. Тошнота подступила к горлу.

Среди всей этой суматохи меня вспугнуло чье-то легкое прикосновение к костяшкам моих пальцев. Переведя взгляд вбок, замечаю Рэда, остановившегося возле меня в гуще толпы. Наши мизинцы соприкоснулись, на краткий миг переплетаясь. В груди разлилось приятное тепло, которое на какое-то время развеяло мою прежнюю тревогу.

- С какого хрена я должен проснуться в такую рань лишь для того, чтобы меня хорошенько отдубасили? - проворчал один из файтеров неподалеку, перекрывая гомон. Но заприметив своего командира рядом, бунтующий парень тут же поспешил скрыться за спинами своих друзей с округленными глазами.

Когда публика разбрелась, получив представление о завтрашнем распорядке дня, я непроизвольно выпустила мизинец Рэда.

Оглядевшись по сторонам, я нигде его уже не увидела.

...

- Кто-нибудь видел Эну? - спросил кто-то, когда я зашла в общий зал своей секции.

- Кажется, в последний раз видел ее вчера вечером. Она не вернулась домой после ночной тренировки что ли? - спрашивает другой файтер.

- Черт! Не хватало нам сейчас еще и пропавшего без вести! - раздраженно восклицает Лев, пересекая холл.

Сегодня каждая секция должна была собраться в общих залах, чтобы в назначенный час предстать на турнире.

Решив немного отвлечься от разговоров, я незаметно выбралась на террасу.

Оттуда до меня доносились приглушённые голоса бойцов, судачивших о делегации с Края, прибывшей этой ночью на скоростном туннельном поезде.

Хочу увидеть Рэда до начала Турнира. Мне просто необходимо его увидеть....

Я в его футболке под тренировочной формой. Она пахнет им. Но как же мне проскользнуть мимо старейшин?

В расстройстве оглядывая зал, замечаю, как какой-то паренек непринужденно покачивается на стуле, неосознанно задевая шкаф с книгами при каждом покачивании.

Ловко сориентировавшись, я вернулась внутрь и направилась к книжному отсеку.

Там, спрятавшись за рядами, я воплотила в жизнь свою задумку. Теперь с каждым легким толчком стула, ударяющего о косяк шкафа, внушительная стопка книг оказывалась все ближе и ближе к краю полки.

Снова расположившись на террасе, я пристально вглядывалась в лесные дебри за опорами. В голове шел непрерывный отсчет времени, и тут, как по команде, раздался грохот, потрясший всех собравшихся в холле.

Все внимание на минуту было обращено к книжным полкам, и это был мой шанс.

Быстро сканируя окрестности, чтобы убедиться, что за мной наблюдения нет, я уже хотела спрыгнуть с перил и исчезнуть в лесу.

Но гениальный план реализован не был.

Сердце бешено запрыгало, как только пара холодных темно-зеленых глаз вперилась в меня.

Вик с его скрытыми под черной шапкой рыжеватыми прядями безучастно наблюдал за мной, сидя в дальнем углу террасы.

Почему я его совсем не заметила?... Должно быть он пришел сюда, когда я занималась своей небольшой диверсией внутри. Насмешливый блеск в его глазах дал понять, что мой замысел он давно раскрыл.

Выругавшись про себя, я оглянулась на зал, который постепенно приходил в себя после хаоса возле шкафов. Когда я вновь обратила свой взор на Вика, он уже полулежал с прикрытыми глазами, на его губах играла едва заметная ухмылка, словно он уловил мой напряженный взгляд на себе.

Парень тихо шмыгнул носом и натянул шапку на глаза.

- Дурында. - прошипел он, застигая меня в момент, когда я уже собиралась ускользнуть.

Бросив на него злобный оскал, я скрылась в дождливом лесу.

...

Адреналин зашкаливал, едва я достигла ступенек уединенной хижины на краю лагеря.

Набравшись смелости, я уже хотела постучать, но не успела. Дверь распахнулась, и мне пришлось вплотную прижаться к каменной стенке за ней.

На пороге возник высокий мужчина, закутанный в длинный кожаный плащ, развевающийся от его шагов. Он сошел с веранды, сплюнул на землю и зажег сигарету. Огонек ненадолго осветил его закаменевшее немолодое лицо. За ним проследовали еще две фигуры, облаченные в такие же плащи. Я затаила дыхание, осознавая, что это те самые люди с Края.

- Тот, кто просрет отбор или скатится на более низкую позицию, будет немедленно выдворен из лагеря, без всяких формальностей. Вышвырни их, как брехливых псов. Договорились? - проговорил один из налысо обритых мужчин, бросив взгляд на дверной проем.

Я еще глубже вжалась в полумрак, сердце сжалось от испуга.

- Да. - ровным тоном раздался голос Рэда.

- За лучшие экземпляры секций не волнуйся. Наша делегация сама позаботится о них наилучшим образом. Что с ними делать, мы знаем. - продекламировал другой представитель Края, щелчком отправляя сигарету в ближайшую лужу.

Я силилась разглядеть их лица сквозь узкое отверстие в проеме двери, но черты их были скрыты сгущающимися сумерками.

- Если отверженные будут сопротивляться или представлять угрозу стабильности, ликвидируй их. Мы не можем допустить массовых волнений в этом лагере. У нас есть более важные проекты, - хрипло сообщил другой представитель власти, в очередной раз сплевывая на землю. - Вам все ясно, обер-лейтенант?

Последовала затянутая пауза. Все стояли в гнетущем безмолвии. Мои глаза округлились, заметив, как один из представителей делегации потянулся к внутреннему карману своего плаща.

- Директива ясна, - наконец изрек Рэд, рассекая напряженную обстановку. Мужчина, полезший в карман, медленно опустил руку.

Трио докурило сигареты и зашагало прочь в окутанный дымкой лес; их долгополые пальто отчетливо выделялись на фоне моросящего покрова.

Я так и осталась стоять, прикованная к стенке хижины. По мере того как звук удаляющихся шагов затихал, мне наконец-то удалось перевести дыхание.

Дверь резко захлопнулась, отчего я машинально отпрыгнула и зажмурила глаза. А когда я опасливо открыла их вновь - передо мной уже возвышался Рэд, его рука скрывала что-то за поясом.

- ...Прости, если напугала тебя, - виновато потупившись, пробормотала я, сообразив, что, вероятно, в его руке сейчас находится холодное оружие.

- Напугала? - Рэд неодобрительно качнул головой и поднял на меня свои утомленные карие глаза. Он выглядел так, словно не спал всю ночь.

- ...Ты последуешь их инструкциям?

Мужчина отступил назад, глубоко вдохнув свежий воздух.

- Забудь об этом, Ди. Просто знай, что сегодня с тобой ничего не случится. И все. - заверил он, бросив на меня косой взгляд.

- Я не боюсь быть изгнанной. Теперь я могу постоять за себя за пределами лагеря.

Рэд обхватил мое лицо ладонями, проникая чутким взглядом в мои мысли. Он, казалось, собирался что-то сказать, но вдруг болезненно скривился, сгорбив спину.

Испугавшись, я попыталась коснуться его плеча, но он сразу выпрямился, маскируя недомогание.

- Рэд, твое сердце?

Он мотнул головой и достал из нагрудного кармана куртки небольшой алюминиевый контейнер. Я разглядела внутри несколько красных капсул - его последние таблетки...

Рэд принял одну из них и отстранился, отворачиваясь, словно отгораживая меня от своей уязвимости.

«Что будет, когда его запасы иссякнут?» - с тревогой подумала я.

Охваченная размышлениями, я не успела заметить сдержанной ухмылки на его лице, когда он обратился ко мне.

- Не думай так громко, Ди. Я прекрасно слышу все твои мысли. Не отягощай себя моими заморочками. Сосредоточься на предстоящем Турнире.

- "Заморочки" уже не только твои. Помнишь?... Теперь они и мои тоже, - негромко напомнила ему я, собираясь уже спуститься по ступенькам.

Внезапно почувствовала его руку на своем запястье, остановившую мое перемещение.

Стоило обернуться, как он притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия.

- Я помню, Ди. Помню.

...

На момент, когда мою секцию построили и провели к центральному шатру для проведения Турнира, волнение гудело вокруг него, как электрические разряды.

На краю пролеска перед нами вырос громадный по площади павильон.

Переступив вход, мои глаза не сразу приспособились к полумраку, который озарялся лишь слабым сиянием от голубых плафонов на стенках и под потолком.

Внутри центральным местом был огромный бойцовский ринг, окруженный мониторами с прямой трансляцией и стеллажами, на которых было разложено разнообразное боевое оружие. На трибунах уже вовсю толпились зрители из других секций, у которых уже прошли все испытания, и их возгласы перекликались между собой, наперебой обсуждая результаты поединков. На отдельной трибуне восседали люди из Края, от их застывших каменных лиц невольно появлялось желание не привлекать их взглядов к себе никоим образом. Рядом с ними стояли старейшины из секции охотников, бегунов и файтеров.

Рэд был там. В незнакомом мне черном комбинезоне, похожем на тот, что был на людях из Края, - он безучастно наблюдал за процессом.

Как только была отобрана первая партия файтеров, я внимательно проследила за тем, как их направили к конусообразным устройствам, расположенным в непосредственной близости от пола. Файтеров опустили на колени перед ними. Затем те приложили свои пальцы к узким наконечникам конусов, после чего раздался негромкий гудок, и их биометрические данные высветились на больших голографических экранах.

Устройство само подбирало соперников для поединка, распределяя файтеров в соответствии с их уровнем мастерства для максимальной степени проверки навыков и силы.

Когда подошла моя очередь, я встала в шеренгу из десяти бойцов. Плечом к плечу стояли уже хорошо знакомые мне лица. Но никто из них не был моим другом. И лишь в этот раз я была этому рада.

Я приложила палец к наконечнику конуса и вдруг остро ощутила, как руку пронзила вспышка боли, заставившая меня зажмуриться.

На месте контакта пальца с устройством растеклась алая капля крови.

Тут же на крупных центральных дисплеях отобразился мой первый оппонент - Кир, низкорослый парень, тот самый, который пал заложником яда во время нашей недавней вылазки и встречи с Путчистами в хижине.

Пока мы с Киром ждали своей очереди выхода на ринг, я с нескрываемым интересом наблюдала за всеми его телодвижениями. В качестве оружия он выбрал кастет - вариант вполне сносный, но лишь на близком расстоянии. Я же, напротив, избрала деревянную палку, руководствуясь выверенными движениями танца дракона, которому меня обучил Тим.

- Не хочешь тонуть - топи. - насмешливо бросил Кир, пока мы проходили мимо друг друга, - его уверенность была налицо, вопреки предыдущей неудаче в бою.

Теперь, когда настало время сойтись на ринге, я расправила плечи и крепко сжала избранное оружие. Кир сразу решил действовать напористо, времени зря не теряя. Но при этом он совершенно недооценил мою сноровку и расчетливость, скрытую под спокойной наружностью.

Я выжидала, когда Кир попробует наступить первым. И когда он это все-таки сделал, я начала действовать.

Точно уклоняясь от его выпадов, я кружилась вокруг него, нанося просчитанные удары палкой, от которых он постепенно терял контроль над своей техникой. Он все больше приходил в бешенство, его движения становились резкими и беспорядочными, когда из последних сил он безуспешно пытался достать до меня. Но я всегда оказывалась на шаг впереди, умело уклоняясь и отражая все его наскоки. Я уже видела, как в движения Кира вкрадывается изнеможение, его дыхание сбивалось на прерывистые вздохи. И тогда, воспользовавшись моментом, я обрушила мощный удар прямо по его ногам, отчего парень запнулся и рухнул на колени.

Кир так и замер на коленях, потерпев поражение. Он сплюнул на пол в знак последнего неповиновения результату, а затем выпустил кастет из пальцев - смирился.

Борты ринга вдруг вспыхнули белым светом, и голограмма Кира на экране померкла, знаменуя мою победу в первом из многих предстоящих поединков.

По ходу турнира я столкнулась еще с пятью оппонентами, каждый из которых обладал своим уникальным стилем боя и соответствующей ему техникой. Но с каждым сражением я находила все новые подходы и разрабатывала свою стратегию к каждому конкретному стилю, чтобы переиграть своих противников их же колодой.

Пищащий гудок об окончании боя стал для меня уже привычным сопровождением одержанных побед.

Время размывалось по мере того, как я продвигалась вперед по таблице, а любые болезненные ощущения меркли на фоне выбросов адреналина и настойчивости, подстегивающих меня в процессе. Трибуны вдоль арены становились все более заполненными с каждым проведенным поединком.

Через несколько часов в таблице осталось только десять файтеров. Десять лучших, включая меня. Зал погрузился в пучину гама и полумрака, в толпе нарастало нетерпение, ведь приближались финальные состязания.

Я снова пожертвовала конусу каплю своей крови. Было уже не больно.

«Почему для каждого боя, независимо от того, выиграешь ты или нет, ты должен пожертвовать частичкой себя? Своей кровью. Теперь я осознаю. В любом бою... победителей не существует», - подумалось мне, пока я восстанавливала дыхание в ожидании.

На столбе передо мной оживает моя голограммная копия, и где-то рядом загорается еще одна для кого-то.

Переношу взгляд на своего будущего противника и застываю на месте. На его лице тоже кратковременно проскальзывает недоумение, после чего он принимает равнодушную гримасу обратно.

Не раздумывая, Вик направляется к стойке с оружием и выхватывает пару кинжалов - его предпочитаемое снаряжение. Тем временем я решаю обойтись своей надежной боевой палкой.

Выйдя на ринг, направляюсь на противоположную от него сторону ринга.

Внезапно раздается тихий звуковой сигнал, и небольшой барьер, окружающий платформу, начинает опускаться, доводя площадку до уровня основания. Это что-то новое...

Зрители на трибунах подтягиваются поближе, желая увидеть воочию предстоящий поединок на расстоянии руки.

Оказавшись лицом к лицу с Виком, замечаю, что у него рассечена нижняя губа, а шея запачкана запекшимися багровыми линиями.

Заметив мое внимание, он намеренно проводит языком по нижней губе, слизывая кровь.

С отработанной легкостью он подбрасывает один кинжал в воздух и так же легко ловит его. Но что меня сразу настораживает в нем, так это абсолютно безразличное выражение лица, лишенное обычной озлобленности или глумления.

Припомнив, как его предыдущего оппонента уносили на носилках целители - всего покрытого ранками от лезвий и с переломом обеих кистей рук, - я окончательно убеждаюсь, что Вик не из тех, кто способен проявить сострадание или благосклонность даже уже к поверженному противнику. Его безжалостная натура, лишенная всякого проявления чувств, быть может, и есть залог того, что он окажется в пятерке лучших файтеров, которые получат контракт...

По толпе распространяется гул - люди делают ставки. И не в мою пользу.

В поисках знакомого взгляда янтарных глаз среди зрителей, я борюсь с бешеным стуком своего сердца и дрожью в руках. В момент, когда паника уже угрожает захватить меня в плен - за спиной раздается до боли знакомый голос.

«...Ди».

Слегка поворачиваю голову в сторону и ощущаю тепло его близкого присутствия. Рэд стоит прямо за мной в первом ряду собравшихся.

«Успокойся. Сконцентрируйся. Ожидай стремительных атак. У него повреждена левая нога», - тихо наставляет он.

Как только мне показалось, что Рэд уже скрылся в массовке, до меня долетают его последние слова.

«Я горжусь тобой, Ди».

Прозвенел гудок к старту, и в зале отчего-то повисло молчание. Волнующее бормотание аудитории слилось в сплошной шум. А затем начался наш поединок.

Столкновение произошло весьма быстро и ожесточенно, как и предвещал Рэд. Я едва ли успевала уклоняться от удара за ударом. Вик же был молниеносен, все его движения точны и непредсказуемые. Мне нужно было сохранять концентрацию, всеми остатками своей энергии отдаваться этой схватке.

Я старалась загнать болезненные воспоминания о нашей первой стычке в поле глубоко в себя. Я его больше не боялась. Не боялась. Этого не происходило. То было в другой жизни.

Внезапно Вик попытался сделать отвлекающий маневр, но я его вовремя предугадала и даже опередила.

Резким движением я с силой врезала палкой по его левой ноге, от чего тот пошатнулся, сцепив зубы и одарив меня убийственным взглядом исподлобья. Тем не менее он на удивление проворно восстановил равновесие.

Поединок выматывал нас обоих; силы были на исходе - и у него и у меня. Ему было тяжело делать вид, что нога не травмирована. Я была измотана.

Пока Вик сделал мимолётную передышку, я взглядом попыталась отыскать Рэда. Но нигде его не обнаружила. Тем не менее сотни зрителей с затаенным дыханием следили за происходящим.

Я постоянно удерживала Вика в поле зрения и на безопасном расстоянии. Но тут откуда ни возьмись последовал сильнейший толчок в бок, от которого я повалилась прямо на стоящую взади меня толпу.

Я оказалась в самой гуще зрителей, и их руки тут же протянулись ко мне, чтобы помочь подняться.

Но не успела я до конца осознать все происходящее, как ощутила острую жгучую боль в правом боку.

- Песня спета, птичка. - прохрипел сиплый голос возле моего уха.

Обжигающая боль в боку проносится по всему телу, вызывая то жар, то ледяную волну шока.

Опустив взгляд, вижу, как рука в черной кожаной перчатке выдергивает из меня заостренный кортик.

Мои глаза расширены, во рту становится сухо. Поток людей выносит меня обратно на ринг, и в последнюю секунду я поднимаю глаза. В полумраке на меня глядят пустые белесые глаза Сола.

С огромным усилием заставляю себя держаться на ногах - все вокруг вращается. Покрепче сжав боевую палку, я кое-как выпрямляюсь.

На глаза предательски навернулись слезы, но я тут же смешала их с потом, растерая ладонью. Нужно было сосредоточиться на противнике, застывшем на платформе. Почему-то.

В глазах внезапно темнеет, цвета и формы сливаются в один тусклый пейзаж.

Разворачиваюсь, пытаясь определить, где находится противник. Понимаю, что напротив меня что-то перемещается вдоль помоста. Пытаюсь предугадать движения Вика, но всего лишь незначительный рывок с его стороны - и я отшатываюсь назад, спотыкаюсь и падаю на колени.

Дотрагиваюсь до места, где болит больше всего, - правому боку и пальцами ощущаю, как оттуда медленно сочится что-то теплое. Затуманенным взором смотрю на свою ладонь - она вся красная.

Краем глаза замечаю, как Вик неподвижно замирает на месте. Его руки опускаются. Раздается звонкий металлический звук. На пол упал один из его кинжалов.

В моих глазах застывают слезы. Нет. Все не может так оборваться.

Я хватаюсь за свою палку и опираюсь на нее всем весом, вторую же руку прижимаю к ране, дабы остановить кровотечение.

Едва выношу стойку, ноги подкашиваются. Я смаргиваю слезы, утирая лицо рукавом. На краткий миг зрение проясняется. Первое, что вижу, - расширенные от потрясения зеленые глаза напротив меня.

Вик безмолвно взирает на происходящее, его застывший взор прикован к моему боку. Толпа негодующе улюлюкает. Они не знают, по какой причине борьба вдруг прервалась. Им хочется продолжения. Никто, кроме меня и Вика, не в курсе моего положения.

Вик делает шаг в мою сторону, но его тут же сшибает что-то с ног.

Он валится на бок, из рук выпадают остальные кинжалы. Несколько конвоиров сразу же бросаются подхватить его под руки и уволочь куда-то вглубь толпы.

Рэд круто разворачивается в мою сторону. Так вот кто оттолкнул Вика...

- Нет... Другие увидят, - бормочу я, когда он пытается поддержать меня за плечи и поднять.

Он укоризненно морщится и кладет мою руку себе через плечо.

Публика расступается перед нами, как стайка рыб. Когда мы скрываемся в тускло освещенном коридоре, ведущем к раздевалкам, Рэд полностью подхватывает меня на руки и стремительно уносит куда-то прочь.

Мои веки тяжелеют. Я прижимаюсь к его груди, ухом напротив его сердца. Оно бьется так быстро, что мне кажется, будто это мое разыгравшееся воображение или звон в ушах.

Но нет, это действительно его сердце.

«Рэд... Это был не Вик», - кажется, это были мои последние слова. Кажется....

...

Обнаруживаю себя в отсеке медпункта, с трудом открывая глаза. В голове проносятся обрывки воспоминаний.

Попытавшись сесть, падаю на спину: резкая боль в боку заставляет меня улечься обратно. Я осторожно приподнимаю одеяло и вижу обернутую вокруг талии белоснежную повязку. Повернув голову, замечаю горстку ежевики в небольшом блюдце на моей прикроватной тумбочке, и на моем лице проступает подобие улыбки.

- Сильно же ты впечатлила тех чуваков из Края, Ди! Продолжить бой, несмотря на дырку в боку? Впечатляет! - раздается чей-то голос неподалеку.

Ана, возлежащая на соседней койке, деловито отправляет в рот лесные орехи.

- Все посчитали, что ты не выживешь. Ты ведь не дышала тут почти пять добрых минут, - замечает она. - Делегация лысых даже выразила свои соболезнования старейшинам, решив, что ты станешь первой жертвой в истории ежегодного Турнира. Они уже свалили, кстати, пообещав ужесточить контроль безопасности на следующем турнире, чтобы исключить жульничество и посторонние виды оружия. Вик просто урод. Все клинки на турнире должны были быть незаточенными, но он как-то прихватил свой. Толковый файтер, но человек - чудовищный. - с ехидством констатирует красноволосая девушка.

Когда я делаю очередную попытку сесть, Ана протягивает мне стакан с водой и терпеливо ждет, пока я напьюсь.

- Где сейчас Вик? - спрашиваю я, мой голос охрип.

- Кто знает. Его изгнали сегодня с утра пораньше за нарушение турнирных канонов. Никто не возражал против его высылки. Ничего удивительного! - откликается она, откидываясь на спинку кровати. - Вчера вечером недалеко от восточной части лагеря были замечены несколько бездумных уродов. Он может сойти им за ужин. Или даже уже им стал!

Упоминание о потенциальной судьбе Вика заставляет меня помрачнеть. Он может быть и отвратительный персонаж, но он же не причастен к моей ране. Вина ложится дополнительным гнетом на плечи. Что делать дальше?... Смогу ли я спокойно существовать, осознавая, что кто-то был изгнан из-за того, что я умолчала правду? Край считает, что со мной покончено. Вероятно, Сол прибыл сюда вместе с ними. Если я скажу, что это был он, новость может разлететься, и он прознает, что я выжила. Он вернется за мной. Если только.... Если только я не признаюсь во всем - в крушении парома, в поисках отца, в том, почему Сол так хочет моей смерти, - единственному человеку, которому я теперь доверяю в этом лагере. Рэду.

...

Весь день я провела в одиночестве, лежа в лазарете, окруженная стерильными белыми стенами и слабым запахом дезинфицирующего средства. Спустя несколько часов вернулась Ана, принеся мне еду из столовой и свежую одежду, настояв на том, чтобы я по-прежнему оставалась в постели. Она позвала медсестру, и добродушная пожилая женщина помогла обтереть меня влажными полотенцами и переодеть в чистую одежду.

Действия Аны говорили о многом, хотя она и не произнесла ни слова о причинах такой неожиданной заботы обо мне. Я понимала, что ей было поручено присматривать за мной. Ана упомянула, что наш командир был загружен делами, порученными ему главарями из Края, чем и объяснялось его отсутствие. Я не стала выпытывать у нее подробности о местонахождении Рэда: верила, что мы очень скоро воссоединимся.

Рана в боку была искусно зашита медсестрой, которая заверила меня, что со временем от нее останется лишь небольшой рубец.

Всю ночь я не могла обрести покой: меня постоянно одолевали кошмары. Мне чудились призрачные белесые глаза Сола и его оскал.

...

За пределами третьего забора используй бесшумное оружие - преимущественно лезвия. - Дневник Макса

...

Би, Лея и еще трое мужчин-файтеров отбыли вместе с делегацией из Края. Они были отобраны для заключения особого служебного контракта, который позволит им побывать на материке. Эта новость застала меня на следующий день, когда я зашла в общий холл.

Несмотря на все сетования и советы медсестеры, я отказалась провести еще один лишний день в лазарете. Я понимала, что чем быстрее встану на ноги, тем быстрее пойду на поправку.

Быстро позавтракав, я отправилась в лагерь на поиски Рэда, который, по словам пожилой санитарки, неоднократно приходил ко мне, но каждый раз заставал меня спящей.

Подходя к столовой, вижу его, беседующего со Львом и какой-то женщиной преклонного возраста из секции охотников.

Не успела я и приблизиться к нему, как вокруг него образовалась еще четверка старейшин, увлекая его в сторону их участка. Пришлось отложить мой разговор на некоторое время. После завтрака я все ему расскажу.

За трапезой представители моей секции реагировали на меня по-разному: кто-то избегал зрительного контакта, кто-то таращился, и лишь некоторые сочувственно улыбались. Все они полагали, что Вик был виноват в моей травме...

Как только я покончила с едой, то немедленно ретировалась на улицу и направилась прямиком через сосновый лес - к его дому. Но рана в боку все же начала давать о себе знать, и мне пришлось прислониться к дереву, чтобы перевести дух.

Сосновый бор смутно проплывал мимо, пока я спешила пробраться через него до того, как мне снова станет нехорошо. Жгучая боль в ребрах не отпускала, заставляя замедлять шаги и прижиматься к деревьям для передышки.

Неожиданно послышался треск ломающихся сучьев, заставивший меня резко обернуться, но в поле зрения никого не оказалось.

От липкого предчувствия надвигающейся опасности по ногам поползл холодок.

И прежде чем я успела покинуть это зловещее место, цепкая рука схватила меня за волосы, после чего последовал мощный удар по голове - мой висок с размаху впечатался в ствол дерева.

Я изо всех сил сопротивлялась, пытаясь сохранить сознание, с трудом цепляясь за грубую кору.

Сквозь пелену боли и смятения я разглядела приближающиеся ко мне высокие сапоги.

- Выжила всё-таки, сучка! Так и знал. Да ты живучая, как таракан! Но ничего. Теперь-то тебе никакие лекари не помогут. - раздалось низкое рычание Сола.

В душе разлилось отчаяние, и я предприняла попытки вырваться, убежать от него в любом возможном направлении. Но все мои старания были тщетны: удушливая тьма обволакивала меня, а на голову был наброшен черный пакет, отрезавший меня от воздуха.

Каждый вдох превратился в тяжкий труд, истощающий драгоценную жизненную силу с каждым рывком. Я споткнулась и повалилась на колени, мое зрение поплыло. Мысли неслись вскачь, сердце было готово к остановке в любой момент.

В последнем, вызывающем акте воли я опустилась на холодную, поросшую мхом почву, не шевелясь, из последних сил прикинувшись бездыханной.

Казалось, время остановилось: я прислушивалась к приближающимся тяжелым шагам, понимая, что он идет за мной.

Грубым рывком он водрузил мое обмякшее тело себе на плечо. Я чувствовала, как меня уносят в глубь леса.

Моя судьба опять оказалась на волоске от гибели.

Мне хотелось сбежать. Бежать при первой же возможности, но в голове было так тяжело, сознание мутилось, а воздуха не было совсем... Совсем.

...

Красноволосая девушка неслась по редколесью, ее глаза сканировали каждую тень, каждый угол в поисках пропавшей. Ее сердце заходилось в бешеном ритме, паника накатывала с новой силой.

- Ее здесь нет! - крикнула она низкорослому парню, следовавшему за ней. Солнечные блики исчезали, оставляя за собой мрачные тени, превращая лес в непроглядный лабиринт.

Из-под кроны деревьев вынырнула мужская фигура.

- Может, она уже направилась в лагерь? - предложил он, пытаясь успокоить девушку, которая была уже на грани нервного срыва.

- Нет, Кир! Я видела, как она вышла из столовой и исчезла в этом лесу. Она не могла просто раствориться в воздухе! - Ана шипела сквозь стиснутые зубы.

Еще несколько дней назад командир поручил ей непрерывно присматривать за Ди, даже после того как ту выписали из лазарета. Но сегодня во время обеда внимание Аны переключилось, и в те несколько минут, когда девушка отвлеклась, Ди ускользнула из поля ее зрения. Груз допущенной ошибки придавил ее тяжестью, а страх получить наказание от командира маячил темной тучей на горизонте.

Не желая признаваться Рэду в своей оплошности, Ана обратилась за помощью к Киру, своему парню, чтобы тот вместе с ней прочесал лес, в котором в последний раз была замечена Ди.

- Мы должны сказать Рэду, Ань. Это бессмысленно. Что, если она прорвалась через второй забор или, что еще хуже, через третий? - голос Кира предательски дребезжал, а глаза метались по округе, словно ожидая, что опасность может нагрянуть в любой момент.

- Нет! Ты себе ни хрена не представляешь что ли, что он с нами сделает за это?! Я несла за нее ответственность! Я! Он приказал мне следить за ней в оба.

- Ана, пожалуйста, подожди! Давай вернемся! - умолял Кир, пока его подруга исчезала в глубинах леса. - Черт!... - выругался он, молча вглядываясь в надвигающуюся темноту. - Что мне блин теперь делать-то?... Кого искать? Ди?... Или новую девушку себе?

...Тремя часами позже...

Кир и Ана стояли плечом к плечу на крыльце хижины своего командира. Ана заговорила первой, ее голос слегка подрагивал.

- Мы обыскали все вокруг. У меня такое подозрение, что она может быть за третьим забором.

Рэд смотрел на них со стоическим выражением, его взгляд был усталым и пустым.

- Найдите ее до наступления сумерек.

Глаза Аны округлились от страха.

- Но туман, да еще и бездумцы!

- Она лучший файтер среди вас. - холодно ответил Рэд, не обращая внимания на их тревогу.

Кир, не сдержавшись, воскликнул: - Значит, ее жизнь теперь дороже всех наших вместе взятых?

Взгляд Рэда на мгновение задержался на парне, после чего тот снова твердо изрек: - Найдите ее до наступления ночи.

С этими словами мужчина захлопнул за собой дверь, оставляя двух файтеров наедине.

Кир повернулся к Ане, на лице его было изображено крайнее замешательство.

- Неужели он только что обрек нас на кончину от бездумцев?

Выражение лица Аны отразило состояние своего парня.

- Похоже на то.

...

Деревянный домик одиноко стоял на небольшой поляне, его фасад уже давно обветрился от времени.

Толкнув скрипучую дверь, Рэд вошел внутрь, где тускло горел свет от атмосферной лампы на стене. Его глаза напряженно исследовали помещение.

Ее присутствие ощущалось в каждом уголке маленького пространства - от слабого аромата засохших полевых цветов на подоконнике до тихого скрипа половиц под ногами. Рэд двигался по дому как призрак - бесшумно и неспешно.

Остановившись перед ее спальней, он задержался взглядом на прикрытой двери, словно именно за ней скрывались все искомые им ответы.

Мужчина распахнул ее - комната оказалась такой же скромной и минималистичной, как он себе и представлял. По центру стояла кровать, простыни были аккуратно застелены.

Рэд обвел глазами комнату еще раз. Его руки сами потянулись к знакомым вещам, составляющим ее убранство. На спинке кровати висела черная футболка.

Он поднял ее и поднес к лицу, вдыхая запах. Его глаза на мгновение прикрылись.

Рэд опустился на край кровати. Минуты шли, дождь за окном все усиливался.

Когда мужчина собирался встать, его пальцы случайно натолкнулись на что-то - свернутую бумажку, спрятанную под краем подушки.

Он достал из кармана зажигалку. Развернув бумажку, он вгляделся в неровный почерк.

«Юна провела нас в деревню Возрожденцев. Мы в безопасности. До нашей скорой встречи. С любовью, Миа».

Командир файтеров свернул письмо и отправил его в карман вместе с зажигалкой.

Он поднял подушку, чтобы посмотреть, нет ли там еще чего-нибудь другого - оказалось, что нет.

Рэд уже хотел уйти, но остановился посреди комнаты и замер. Что-то заставило его обернуться. Комната была погружена в стылую, далекую тишину.

Постояв еще немного, он вдруг заметил небольшое смещение матраса на кровати. Потянувшись, мужчина приподнял край матраса и обнажил спрятанный под ним небольшой рюкзак.

Вещь показалась ему знакомой, и что-то шевельнулось в глубине памяти. Он осторожно расстегнул молнию.

Внутри, среди немногочисленных предметов, лежала записная книжка из красной кожи.

Не сразу, но... он узнал дневник.

Его некогда бесстрастное выражение померкло, на лице промелькнула плеяда эмоций.

Теперь он все понял.

...ДИ...

Онемение сковало меня. Ресницы покрылись коркой холода. Казалось, будто тело забыло, как передавать ощущения разуму. Какое-то время я пребывала в абсолютной пустоте, лишенная тепла, сердцебиения и мыслей.

Постепенно ощущения стали возвращаться фрагментарно. Сначала я ощутила покалывание в ногах, а затем в пальцах рук. Приложив максимум усилий, я заставила себя выползти из ледяного плена снежной массы.

Каждое движение давалось мне в борьбе с промерзшей землей: ногти впивались в почву, пока я карабкалась вверх по канаве.

Обессиленная и истощенная, я рухнула на краю, прижавшись щекой к мерзлому мху. На лице были замерзшие слезы, я чувствовал их. И это осознание всколыхнуло что-то внутри меня. Я стала вспоминать.....

Сначала вспомнилось, как я хотела встретиться с Редом. Чтобы наконец рассказать ему обо всем. Но что-то остановило меня. Что-то?... Нет. Кто-то. Сол подстерег меня... и загнал в капкан. Он натянул мне на голову пакет, и я лишилась воздуха и сознания. Потом он привез меня сюда на своем мотоцикле подальше от лагеря и бросил в этой канаве, думая, что меня никто уже никогда не найдет.

Я бездумно смотрела в одну точку. Но почему в моих глазах застыли слезы?... Теперь я начала вспоминать и это.

...

Три дня назад...

Приказав Ане и Киру найти ее во что бы то ни стало, Рэд исчез в своей хижине. Но через несколько минут вновь появился - с фонариком и противогазом.

Он не знал точно, но что-то твердило ему, что искать ее на территории лагеря не имеет смысла. Здесь ее не было.

Луч его фонаря прорезал темноту, осветив тени от деревьев, вытянувшихся к нему навстречу. В его голове роились многочисленные теории. Между нахмуренными бровями образовалась глубокая линия - ни одна из этих теорий не имела хорошего завершения.

Когда он дошел до третьего забора, его глазам предстали отчетливые следы мотоциклетных шин на девственном снегу. Они тянулись за ограду. Загадка разрасталась. Лишь немногие имели доступ к пин-коду этой зоны, и ни у кого из них не было транспортного средства. Единственными недавними посетителями была делегация из Края, но те покинули лагерь несколько дней назад. Снег выпал только сегодня.

Головоломка не давала ему покоя. Заблокировав за собой ограждение, Рэд двинулся вперед по следам от шин.

Несколько часов прошло, как он все дальше углублялся в лесные дебри.

Время близилось к рассвету. Мужчина остановился в десяти километрах к югу, где начинались ядовитые топи. Облокотившись рукой о дерево, он стянул противогаз, чтобы немного передохнуть.

Местность была трудной, много подъемов и спусков с глубокими канавами. След от шин обрывался здесь. В слякоти и грязи территории болот.

Командир файтеров понятия не имел, насколько близко он был к ней в эту минуту. А если бы и знал, то не поверил бы, что, чуть склонив голову влево, увидит небольшую канаву, поросшую густым тростником. Именно там лежало ее бездыханное тело, скрытое под сухой травой, которой Сол решил скрыть ее от случайных глаз, а свежевыпавший слой снега лишь поспособствовал его замыслу.

Тело было бездыханным, но глаза широко распахнулись, когда послышались приближающиеся шаги. Девушку парализовало от холода - не получалось пошевелить и пальцем.

Ди увидела его, попыталась позвать, но ничего изречь из себя не смогла. Посиневшие губы покрылись инеем.

Рэд на мгновение замер, вслушиваясь в царящую тишину. Раздался глухой треск.

Его кулак врезался в дерево.

От удара снег, лежавший на еловых ветвях, посыпался ему на плечи.

Девушка напряглась, чтобы сдвинуться с места, протянуть к нему руку, но конечности отказывались повиноваться. Ее взгляд до последнего был прикован к его удаляющейся фигуре.

Обжигающая слеза хотела сорваться с края глаза, но так и застыла на щеке.

Вскоре девушка сомкнула веки и канула в темноту.

...ДИсейчас...

Вспышка воспоминаний. Я широко открываю глаза и делаю шумный вдох. Все вспомнилось.

И пока из глаз моих струились слезы, сердце содрогнулось и принялось медленно биться.

Нерегулярно, но с каждой секундой все более стабильно.

Вскоре я подняла свое обмякшее тело на трясущихся руках. Села на колени, оглядываясь. Голова кружилась. Никогда еще я не пользовалась своей способностью так долго. Сколько я здесь пробыла? Ночь?

Я взяла валявшуюся неподалеку палку и поднялась с ее помощью.

Медленными, но верными шагами начала двигаться туда, где на деревьях рос мох. Лагерь Северной ИСА.

Не помню, как я добралась до самого лагеря. Может, бегуны, совершающие кросс вдоль территории третьего забора, расслышали мой нарочито продолжительный стук в ворота и, проверив, спасли мне жизнь. А может, это был кто-то из другой секции, но сейчас я уже сидела на краю койки в хорошо знакомом мне месте - в медблоке. Вошедшая в палату уже знакомая мне пожилая медсестра, Оля, досконально изучила мое состояние.

Я рассеянно взглянула на улицу через приоткрытое окно. Несколько огородников работали во дворе, но основная масса находилась внутри, так как было на редкость холодно, о чем постоянно твердила мне работница.

Старшая по палате, медсестра Оля, время от времени с тревогой поглядывала на меня, когда заполняла свой журнал по отчетности.

- Так что с тобой случилось, девочка моя? - спросила она, открывая аптечку.

- Я... Не помню.

Это прозвучало фальшиво, и я могла бы придумать более убедительную ложь. Например, сказать, что хотела сбежать из лагеря, поскользнулась и ушибла голову до потери сознания или что-то в этом роде. Но то, что я ответила, звучало лучше, чем полная ложь.

Медсестра поджала губы и кивнула. Я с шипением поморщилась, когда она приложила что-то к моему лбу.

- Знаешь что. Звучит так, будто ты лукавишь, но этот здоровенный шрам на твоей голове может быть причиной того, что ты так поступаешь, - невесело заметила Оля. - В конце концов, милая, ты умудрилась провести три ночи на улице при минус двадцати. И при этом не имеешь никаких серьезных недомоганий. Как такое возможно, я не знаю. Но если Бог здесь существует, то ты - однозначно его любимица! - хихикнула седовласая женщина, обрабатывая мой шрам.

Выпучив глаза, я тяжело сглотнула.

- ...Три ночи? - сухо прошептала я. Но прежде чем медсестра успела ответить, дверь с громким стуком распахнулась.

На пороге возникла Ана, тяжело дыша. Она захлопнула за собой дверь, оперевшись на нее спиной.

- Ди... Живая. Обалдеть, - выдохнула она, разглядывая меня. - Снаружи так много народу собралось... Все хотят знать, как тебе удалось продержаться снаружи так долго.

Медсестра откладывает антисептическую салфетку и моет руки в маленьком тазике.

- Откуда ты взялась-то, живучая такая? - добродушно хмыкает она, ее морщинистое лицо порозовело от работы.

- Из пустынной зоны. Деревня Зета. - бормочу я, погрузившись в свои мысли.

Дверь позади Аны содрогается: кто-то стучит в нее. Девушка отпрыгивает в сторону, и она мгновенно раскрывается, являя взору Льва.

Старейшина вваливается в холл медблока, обшаривая взглядом помещение, пока его голубые глаза не останавливается на мне.

Мои мысли наконец-то вырываются из заторможенного состояния, и я задаю ему животрепещущий вопрос, который терзал меня с тех пор, как я пришла в сознание.

- ...Где Рэд?

Словно предвидя такой вопрос, Лев кивает. Его осунувшееся лицо навевает тревожные ассоциации.

Он стреляет взглядом в сторону Аны - та сразу же понимает и выходит из палаты. Медсестра, уловив необходимость уединения, заканчивает уборку инструментов и тоже удаляется в свой маленький кабинет.

Лев оглядывает комнату, прежде чем сесть в кресло рядом с моей койкой. Его молчание усугубляет мою нарастающую нервозность.

Дергаюсь и собираюсь уже встать, но мужчина жестом велит мне оставаться на месте.

- Он направился в Край, - начинает Лев. - Сказал, что у него там неотложные дела. Никто не знал, что он уезжает так скоро. Он упоминал о планах отправиться туда в ближайший месяц, но вдруг сорвался и умчался на рассвете. Мы вообще-то планировали уговорить его остаться в лагере. Он здесь незаменим в последнее время.

Я уставилась на точку в полу, стиснув кулаки.

- ...Когда он уехал?

- Думаю, три дня назад. Его сопровождал мужчина из Края, тот, что выжил после крушения парома. Лысая башка, куча пирсинга. Помнишь его? Он прибыл с делегацией на Турнир, но задержался, чтобы подлатать свой байк. Рэд с ним и отправился, когда все было готово.

Я подскакиваю в холодном поту, готовая ринуться к главному входу.

Лев действует оперативно, направляя меня через черный выход, чтобы не привлекать внимания собравшихся снаружи. Благодарно кивнув, я устремляюсь к своему домику, в голове беспорядочно крутятся вопросы и нарастает ощущение неотвратимой беды.

Вбегаю в дом и оглядываюсь по сторонам. Думаю, теперь я всегда буду оглядываться дважды. Сейчас даже тишина пугает. Доверять своему окружению я уже никогда не смогу.

Провожу рукой по лицу с прерывистым выдохом и вхожу в спальню.

Поначалу все кажется нетронутым. Все так же, как я и оставляла... только. Подушка валяется не там, где должна быть.

Кидаюсь к своей постели. Записки под подушкой больше нет. Недолго думая, поднимаю матрас и замираю.

Рюкзак тоже исчез. Дневник Макса был внутри...

Опускаюсь на пол, спиной упираясь в кровать.

Он все понял. Я опоздала с признанием. Теперь Рэд знает, что его брата больше нет в живых и что крушение парома спланировал и организовал именно он - Сол и люди, которые ему в этом содействовали.

При мысли о том, что произошло пока меня не было в живых, по спине заструился холодный пот. Рэд отправился в Край вместе с убийцей своего брата.

В голове прокручивались бесчисленные варианты того, что могло пойти не так и почему он не стал дожидаться меня здесь. Но ответ был единственным и логичным.

Решил, что ждать меня больше нет смысла.

Я собралась с духом, осматриваясь. Вскоре мои руки автоматически начали складывать вещи в небольшой походный рюкзак.

Когда я уже распахнула дверь, чтобы раствориться в вечерних сумерках, на лестнице меня встретили два человека.

Два травника - Зоя и Син.

- Оля сказала нам, что мы можем найти тебя здесь, Ди. - робко сообщает Зоя.

- Она рассказала нам, что ты из Зеты. Это правда? - Син делает шаг навстречу, его тулийские черные глаза с надеждой смотрят в мои.

Я хмурюсь, не понимая, к чему все это ведет.

Внезапно Зоя хватает меня за руку и сжимает ее. Порывшись в сумке на поясе, она достает маленький бумажный сверток.

- Это от головной боли, Ди. Клади щепотку этих трав под язык на ночь каждый день.

Син мягко отодвигает ее в сторону и заговаривает сам.

- Когда ты прибыла в Зету? Не помню, чтобы мы виделись там. Мы тоже из той деревни. Нас забрали оттуда около трех лет назад. - произносит мужчина, с тревогой вглядываясь мне в лицо. - У нас был сын. Ему четыре.

- Сейчас-то ему уже все семь исполнилось. - прерывает его Зоя с озабоченной улыбкой. - Наш Зоран.

Я хмурюсь, почему-то учащенно моргая. Зоран... Это имя неприятно царапает мой разум. Щурусь, но вспомнить почему оно кажется мне таким знакомым и одновременно далеким, я не могу.

Чем дольше стою перед ними, тем больше чувствую себя потерянной. Не понимаю, почему я их не знаю, если они утверждают, что мы из одной деревни.

Пара травников смотрит на меня так, будто я собираюсь облегчить их душевную муку, но все, что я могу сделать, - это молча взирать на них в замешательстве.

- Мне очень жаль, ребят. Правда... но мне пора идти. Я очень спешу. - мямлю я, поднимая рюкзак с порога.

- Погоди! - Зое удается ухватить меня за руку. - Пожалуйста, если ты не видела там нашего сынишку, то точно должна была встретить там одну женщину!... Средних лет, с каштановыми волосами, как у меня. Она тоже занимается травами в Зете. Ее зовут Мира!

Моя рука выскальзывает из ее пальцев, и я спешу вниз по ступенькам.

- Извините, но я действительно никого из них не знаю. Вы, наверное, путаете мою деревню с каким-то другим местом. - тихо произношу я. Напоследок окидываю их взглядом, и исчезаю в заснеженном лесу.

И лишь дойдя до окраины леса перед первыми воротами, я на секунду задерживаюсь, чтобы поразмыслить над их словами.

Женщина средних лет? Мира... Я помню бабушку Миру. Но она была уже в глубокой старости. Помню ее душистые травы. Лимонную траву. Ее ферму. Но тот мальчик... Как его звали? Зоран?... Я ничего о нем не знаю. Целители сказали, что ему уже лет семь. Думаю, я его вообще не встречала...

В полутьме, с тремя часами непрерывного бега за плечами, я, наконец, добираюсь до третьего забора. Темнеет, но еще даже не вечер. Вероятно, это побочный эффект зимнего периода...

Передо мной вырисовываются огромные врата, символ как свободы, так и опасностей за ними. С трепетом ввожу пин-код, которым Юна поделилась со мной на всякий случай. Никогда не думала, что воспользуюсь им так скоро.

В тишине раздается металлический скрежет отворяющихся ворот, и я проскальзываю в них как раз вовремя, чтобы они с лязгом сомкнулись за моей спиной, закрывая мир, в котором я когда-то существовала.

Ну что ж... Прощай, ИСА. Увидимся в моих кошмарах.