28 глава

Pov: РегинаОтель был совсем рядом — не больше километра от особняка Николая. Окна выходили на лес, за которым маячили мрачные очертания того места, где мы все когда-то пересеклись. Где началось всё это. Я смотрела на серое небо, будто оно что-то подсказывало. Но сегодня оно молчало.На круглом столе в номере лежала распечатанная схема дома, копии старых планов, а рядом — ноутбук, на котором Елена быстро набирала письмо. Это должно было выглядеть как сделка. Выкуп. Сдача.— Значит, подкидываем информацию, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — Будто вы хотите всё прекратить. Что мы готовы к сделке. Николай купится. Он не упустит возможности выйти победителем.Егор нервно шагал по комнате, раз за разом потирая шею.— Надо отключить его наблюдение. Без этого нам даже не приблизиться. У него всё покрыто — камеры, сигналки, люди.— Вот здесь, — Виктор ткнул пальцем в план. — Это единственная слепая зона. Дворовые двери, которые забыли внести в электронную систему. Через них и пойдём.Я кивнула, хотя внутри всё было натянуто как струна. За последние недели мы пережили больше, чем, казалось, возможно. Но это... это чувствовалось как последняя ставка. Как рулетка.— У тебя на лице написано «конец», — сказала я Виктору.Он усмехнулся.— Может, это просто усталость. А может, я просто давно знаю отца. Он не сдаётся. И если почувствует, что проигрывает, — может снести всё вместе с собой.Пауза.— Если что — не возвращайтесь. Завтра может быть поздно.— Не начинай, — буркнул Егор. — Не нравится мне твой фатализм.— Это не фатализм. Это расчёт, братец. Ты думаешь, я сколько лет с ним работал просто так? Он зверь. И если мы загоняем его в угол — он укусит.Елена бросила взгляд на меня.— Вы оба должны быть готовы к самому худшему. Особенно ты, Регина. Если он тебя увидит — может сорваться.— Я не боюсь, — сказала я, хотя голос выдал лёгкую дрожь.И это была правда. Я не боялась боли. Не боялась последствий. Боялась только потерять кого-то ещё.Егор подошёл ко мне сзади, обнял.— Всё закончится. Мы выберемся. Вчетвером.Виктор рассмеялся.— Ну, если ты так уверен — давай спорим на бутылку виски, что кто-то из нас останется внутри.— Ты больной.— Я реалист.Мы переглянулись с Еленой. Она вздохнула.— Ладно. План у нас есть. Завтра в 4:00 утра. Пока охрана меняется. Пока он спит. Пока система перегружается.Внутри сжималось. Я чувствовала, как сердце начинает стучать громче обычного. Но молчала. Я знала — иначе никак. Иначе он нас не оставит. Никогда.

***

Я не спала. Егор дышал ровно, рядом, его рука на моей талии. Но я смотрела в потолок. Думала о Викторе. О том, что он сказал. «Не возвращайтесь».Он был странно спокоен. Будто уже всё решил за нас.И часть меня боялась, что он прав. Что он собирается остаться. Жертвовать собой.Я этого не переживу.Но если мы справимся — мир станет другим. Без Николая. Без этого ужаса.Если...

***

Ночь пахла хвоей, сыростью и чем-то металлическим — то ли от страха, то ли от оружия, которое спрятала Елена. Мы шли сквозь лес. Деревья шептали над головой, словно хотели предупредить, как когда-то в сказках, когда ребёнок идёт прямо к волку.Только вот волк был не вымышленный. Он жил в особняке впереди. Он знал, как охотиться. Он знал, как ломать людей изнутри. И теперь мы шли к нему. Добровольно.Егор держал мою руку крепко. Виктор шёл чуть впереди — безмолвный, собранный. Его профиль в тусклом лунном свете казался вырезанным из камня. Елена замыкала строй, постоянно оглядываясь. Она была собрана, напряжённа и, как всегда, уверена. Без неё бы нас уже не было.— Сколько осталось? — прошептала я.— Ещё метров сто. Вот сейчас выйдем на просеку — и там боковой вход, — ответила Елена. — Камеры пока отключены, охрана поменялась. У нас есть не больше двадцати минут.Когда мы вышли к зданию, сердце начало колотиться громче, чем шаги по гравию. Особняк Николая выглядел... пугающе обыденно. Как будто ничего не произошло. Как будто внутри не было темницы. Не было пыток. Не было лжи, крови, сломанных судеб. Только свет в одном окне — его кабинет. Он, как всегда, не спит.— Вы точно уверены? — спросила я. — Может, ещё есть другой путь? Что если это ловушка?— Это и есть ловушка, — буркнул Виктор. — Только она теперь его. Не наша.

***

Мы вошли через заднюю дверь. Всё прошло гладко. Даже слишком.Внутри было тихо. Тепло. И липко — не физически, а морально. Этот дом был как чёрная паутина. Сколько в ней застряло жизней?Виктор двигался первым. Он знал маршруты, знал все закоулки. Елена взяла пистолет в руку. Я слышала, как у Егора щёлкнула складная дубинка. Я ничего не брала. Только сердце — и его хватало с лихвой.Мы поднялись на второй этаж.— Тихо. Он где-то рядом. Возможно, внизу. — Елена остановилась, замерла. — Дверь слева. Это его серверная. Уничтожаем данные, забираем нужные флешки и уходим.Виктор подошёл к панели, открыл её без единого звука. Замок щёлкнул, как зубы.Внутри мигали лампочки. Сотни. Терабайты доказательств. Сколько судеб он держал в этих стенах?— Давай быстро, — Егор начал подключать ноутбук.Я стояла на стрёме у двери. Секунда за секундой. Пальцы дрожали.— Почти... — выдохнул он. — Готово. Елена, флешку.Она протянула накопитель. Вставил. Копирование.Прошло две минуты.Тишина.— Идём, — приказал Виктор. — Всё, уходим. Чисто, быстро, без лишних...Резкий хлопок. Скрип.— Кто-то на первом этаже, — прошипела я.— Быстро, через боковую лестницу! — крикнула Елена.Мы рванули. Ступени гудели под ногами. Я слышала, как внизу открываются двери, как звучат мужские голоса. Один из них — слишком знакомый.— Регина! — раздалось эхо. — Ты всё ещё веришь, что это закончится хорошо?Я замерла.— Не стой!! — Виктор буквально схватил меня за плечи. — Он играет. Бежим.Мы выскочили через заднюю дверь.Лес. Снова лес. Холодный, сырой, воняющий паникой. Мы мчались к дороге. Елена впереди, потом я и Егор, Виктор замыкал. Я слышала, как он кричал нам:— Не оглядывайся! Не оглядывайся, Регина!!!Но я всё же обернулась — на крыше особняка стоял Николай. Он смотрел на нас, как на насекомых, которых не удалось раздавить.И в этот момент — вспышка.Огромный глухой взрыв разорвал ночь. Особняк будто задрожал в фундаменте. А затем — всполохи огня.— О Боже... — прошептала я. — Это что... это...— Он сам всё поджёг! — закричала Елена. — Псих! Он всё заминировал!Мы упали в канаву у дороги, когда второй взрыв сорвал часть крыши.— Виктор!!! — я закричала, повернув голову.Но его не было.— Нет..! Нет, нет, нет!!!! — Егор бросился назад, но Елена перехватила его за ворот. — Ты не сможешь! Всё горит!— Виктор!! — я снова закричала. — Виктор!!!!Пламя поглотило дом. Он ревел, как живое существо. Но ответа не было.— Он... остался, — сказала Елена, тихо. — Он знал. Он же говорил, он знал.Я стояла в шоке. Воздух пропах дымом, страхом и пеплом. Виктор. Его шутки. Его сила. Его язвительность. Всё — в огне.— Он сделал это ради нас, — выдохнул Егор, сев на землю. Его руки тряслись. — Он остался... чтоб мы могли уйти.. Сука!!!Я чувствовала, как по щеке катится слеза. Не одна.— Мы вытащим его. Если он жив. Мы найдем. Если нет... — я стиснула зубы. — Тогда Николай за всё ответит.Вдалеке уже слышались сирены. Скорая. Пожарные. Возможно — полиция.Пламя пожирало зло. Мы ушли в тень, но война ещё не была окончена.

***

Тишина.После взрыва прошло больше двух часов. Пожарники всё ещё тушили остатки ада, в который Николай сам обратил свой особняк. Чёрный, мертвый скелет. А внутри — он. Где-то там, среди пепла...И... Виктор.Я не переставала надеяться. Но с каждой минутой, с каждым хрипом горящего дерева внутри меня росла чёрная, вязкая тень. Надежда уже не горела — она тлела.— Что-то нашли! — крикнул кто-то из МЧС.Я сорвалась с места.Мы с Егором подбежали к обломкам. Там, в чёрном зареве, на выгоревшем полу лежало тело. Его заносили на носилках.— Виктор?.. — Егор бросился вперёд. — Виктор?!На лице — ожоги, сажа. Губы — покрыты трещинами. Глаза закрыты. Тело — без движения.— Нет... — голос Егора был не похож на его голос. Это было рыдание зверя. Рёв, которого я не слышала никогда.Я тоже побежала. Колени подкосились, когда я увидела его ближе.Он не дышал.Виктор.Виктор, который всегда шутил. Который защищал нас. Который, чёрт возьми, кидался под пули — теперь лежал, как щепка, вынесенная из пожара.Егор опустился на землю, обнял его за плечи и не отпускал. Грудь вздрагивала. Он повторял одно и то же:— Прости... прости, брат. Прости, что не успел. Прости...Я не знала, что делать. Просто опустилась рядом, глядя на него, как на сон, из которого нельзя проснуться.— Он... он был лучшим из нас, — прошептала я.Скоро после этого появились военные. Приказ — арестовать Николая Булаткина.Он не пытался убежать. Он сидел в одной из комнат на окраине участка — не обгоревшей. Спокойный. Без эмоций.Когда его вывели во двор, у него был вид почти надменный. Как будто он — выше всего этого. Как будто и не было ужаса, в который он нас погрузил.— Вы что, серьёзно? — сказал он с фальшивой улыбкой. — Думаете, выиграли? Думаете, теперь всё просто?Елена вышла из тени. Сигарета в уголке губ, глаза чёрные, как сама ночь.— А ты, оказывается, и правда идиот, Коля, — сказала она, приближаясь. — Всю жизнь строил империю. А сгорел, как газетная вырезка.— Ты ничего не понимаешь, Лена. Это всё спектакль. Всё — временно. Ты думаешь, меня посадят?— Не думаю, — усмехнулась она, стряхивая пепел ему под ноги. — Я знаю.Подошёл майор.— Николай Булаткин, вы арестованы по обвинению в похищении, убийстве, создании преступного синдиката, торговле людьми и множестве других пунктов.— Убийстве?.. — Булаткин взревел. — Кто убит?.. Они все живы! Это всё ложь! Вы ничего не докажете! Ничего!— Так... ты сам только что сказал, что они живы? — Елена вскинула бровь.Он замер.— Ой, Николай, — протянула она с фальшивым сочувствием. — Даже когда молчишь — проваливаешься. А уж когда рот открываешь...— Ты всегда была змеёй, — процедил он, когда его заковали в наручники.— А ты — коброй, у которой давно оторвали клыки, — улыбнулась она. — Приятного заключения. Корм там не такой, как ты привык.Егор стоял в стороне. Сухой, хриплый. Всё ещё отрешённый.Я подошла и просто сжала его ладонь.Булаткина старшего увели. За ним захлопнулись двери бронированного фургона. И на мгновение стало так... пусто. Не легче — просто тише.Виктор..Он всё ещё был с нами.Скрыто. В душе.Как и всегда — чуть раньше, чем нужно. И чуть умнее, чем все вокруг.

***

Прошло всего три дня.За это короткое, но насыщенное время в доме многое изменилось. Вернее, сам дом остался прежним — тот же роскошный особняк, что раньше принадлежал Николаю Булаткину. Но теперь он принадлежал Егору. И атмосфера здесь стала другой: тишина больше не звенела в ушах как предвестие опасности, а коридоры не казались тюремными.Женя осталась работать — после всех событий она, как и я когда-то, не знала, куда идти. Но теперь всё было иначе. Она снова приносила на кухню пироги, что-то тихонько пела, подкалывала поваров и жаловалась на старые простыни в прачечной.Сегодня она заглянула ко мне днём — с подносом, на котором стояла чашка ромашкового чая и пирожок с вишней.— Гуляешь в шелках, хозяйка дома, а я до сих пор в форме? — усмехнулась она, садясь на диван рядом.— Не преувеличивай. Я просто впервые за долгое время не в униформе, — отмахнулась я. — И знаешь, странно. Будто всё это чужое, будто я всё ещё играю в чужую жизнь.— А ты не играешь. Просто привыкай. Ты это заслужила.Я улыбнулась ей, откусила кусочек пирожка... и снова этот знакомый подступающий ком. То ли тошнота, то ли просто отвращение. Я резко отодвинула поднос.Женя тут же насторожилась:— Что-то не так?— Да нет... просто желудок опять. Наверное, стресс не отпустил до конца.— Рег, ты уже третий день с «желудком». — Она сузила глаза. — Месячные у тебя были?Я вздрогнула. Словно она хлопнула дверью в ту часть сознания, куда я не хотела заглядывать.— Я... честно, не помню. Мы сначала прятались, потом подвал, потом отель, потом суд... у меня дни просто слились в одно месиво.Женя прищурилась:— Подожди. Тошнота. Резкая реакция на еду. Ты не замечала, грудь побаливает?Я застыла.Она уже встала:— Где ближайшая аптека?— Женя, стой...— Регина, ну-ка быстро! У нас полчаса тишины — я мигом. Сиди. Дыши. Не паникуй раньше времени.Когда я вышла из ванной, тест был в руке. Две полоски. Такие чёткие, такие реальные.Я стояла на месте, и в груди медленно поднималась волна тревоги. Не радости, как в фильмах. Не светлой надежды. А какой-то... неловкой, тревожной неизвестности.Женя посмотрела на моё лицо, и всё поняла без слов.— Две?Я молча кивнула.— Ты чего такая испуганная? — Она подошла ближе.Я сжала тест в ладони.— А если он не обрадуется? — прошептала я. — Женя, у Егора и так всё рухнуло. Семья, правда о его отце, брат, жизнь, которую он знал... А теперь я. И ребёнок. Это может быть... слишком.Женя вдруг мягко, но уверенно взяла меня за плечи:— Рег. Тебе не 15 лет. И он — не мальчик с улицы. Вы прошли вместе через такую жуть, от которой половина людей бы не выбралась. Ты правда думаешь, что он бросит тебя из-за ребёнка?Я всё ещё молчала. В горле пересохло.— Ты не одна, — сказала она мягче. — И ты не навязываешься. Не вписываешься в его жизнь — ты теперь её часть. Он знает, что делает. И я думаю... он даже обрадуется.— А если нет?— Тогда мы его прогоним. Ну, сначала я. А потом ты, с тяжелой сковородкой.Я хмыкнула сквозь слёзы.— Спасибо.— Пока не благодари. Это только начало. Но, знаешь... может быть, это даже хорошо. Новый дом, новая жизнь. И кто знает — может, этот малыш появится как раз вовремя.Я взглянула на тест снова. Сердце всё ещё сжималось — но уже не от страха. Скорее от чего-то нового. Настоящего.

***

Весь вечер я ходила по комнате, как по тонкому льду. Егор что-то читал на планшете, потом звонил кому-то из юристов, пару раз пошутил про «госпожу хозяюшку особняка», но я едва могла выдавить улыбку. Никакой подходящей фразы не находилось. Ни одной.Как вообще говорят такое?«Сюрприз, ты скоро станешь папой»?«Прости, кажется, у нас будет ребёнок»?Или просто сунуть тест в лицо?В какой-то момент он отложил планшет, потянулся и сел рядом. Его рука коснулась моей спины.— Ты сегодня странная. — Он нахмурился, но мягко. — Что-то случилось?Я чуть не ответила «Нет», по старой привычке. Но потом напомнила себе, что он не Николай. Он не тот, кто заставит молчать.Я глубоко вдохнула.— Мне Женя сегодня кое-что принесла.— Пирожки? — усмехнулся он.Я покачала головой. Встала, пошла к тумбочке и достала тест. Подошла, протянула ему.Он посмотрел на две полоски. Сначала — не понял. Потом резко поднял глаза.— Ты... ты серьёзно?Я кивнула.Он молчал. Просто сидел, глядя на тест. Тишина вдруг стала оглушительной. Мои пальцы сжались в кулаки.— Слушай, если ты не рад, я пойму. — Я сглотнула. — Мы можем... я не знаю. Просто поговорить. Или подождать. Я не требую ничего. Просто подумала, что ты должен знать.Он всё ещё молчал. Только пальцы сжались крепче.Секунда. Другая.Я уже начала разворачиваться, когда он вдруг вскочил. Подошёл и обнял меня. Сильно. Почти с болезненной силой.— Ты с ума сошла, конечно. — Его голос дрожал. — Почему ты вообще решила, что я не обрадуюсь?— Ну... ты молчал. И испугался.— Конечно испугался. Это... это реально. Настоящая жизнь, понимаешь? После всего, что было. После подвалов, плена, отца... Я просто не ожидал, что мы ещё способны жить нормально. А тут ты. И ребёнок. Наш ребёнок.Я почувствовала, как слёзы подступают.Он притянул меня к себе ещё ближе. Его губы коснулись моего лба.— Мы справимся. Слышишь? Я не знаю, как быть отцом. Я, честно, не имею понятия. Но я точно знаю, что ты — самая правильная женщина, которая могла подарить мне семью. И я... я рад. Правда. Не просто рад. Я счастлив, чёрт возьми.Я всхлипнула. Засмеялась сквозь слёзы.— Вот и хорошо. Потому что у тебя теперь две семьи: я и живот.Он опустился на колени, приложил руку к моему животу.— Ты там, маленький боец? Потерпи. У нас тут весело, но с приветом. Скоро всё будет проще. Ну... может быть.— «С приветом» — это про тебя.Он прищурился:— И про тебя, раз ты от меня беременна.Мы оба засмеялись.И впервые за всё это время я почувствовала, что в этой жизни может быть не только страх... но и свет.

От Автора: вот так, котики.. Все в мой тгк mirkaawattpads, там спойлеры к главам, даты новых глав, а так же скоро новый фанфик!!